Он так искренне рассмеялся и напряг руку. Я помню, как к брату в детстве так же приставала. С удовольствием пощупала руку мужчины и проговорила, что так же к брату приставала, когда он пошёл учиться в кадетское училище.

— Он просто тогда худющий был, это сейчас — то ли отъелся, то ли раскачался, нарастил мышцы. Опасная работа?

— Не всегда, но инциденты бывают. В основном моя работа — это координировать парней. Я, когда услышал тебя, меня словно током ударило, и ноги сами понесли к тебе. Можешь спросить про доход.

— Зачем? — вижу, он напрягся. — Это важно? — он кивнул. — Расскажи мне про свою работу подробней и, если хочешь, про доходы. И если хочешь, расскажи мне про своих родителей, только учти, я никого не знаю тут, кроме тебя и доктора.

— Эм, ладно. Моей семье принадлежит космопорт, — он заметил, как я удивилась. — Но свою должность я заслужил и раньше работал простым охранником. У меня десять братьев и одна сестра, младшая. Она самая младшая, ей сейчас десять лет, долгожданная дочь и наследница для родителей. У нас империю родителей наследует девочка.

— У твоей мамы сколько мужей? Это можно спрашивать? — мне ласково улыбнулись.

— Можно, милая. У мамы десять мужей, они появились не сразу десятком.

— Эм, твоя мама родила двенадцать детей?

Он немного помрачнел.

— Больше, но часть детей погибло в разном возрасте. Трое моих братьев погибли уже взрослыми. Они были пилотами, и тогда произошла крупная авария, в которой они погибли. Я был тогда мелким и просто знаю, была авария. Ещё двое малышей погибли маленькими от болезней. Одним из этих детей была сестрёнка. Маму её потеря очень подкосила. Девочки у нас очень редко рождаются, и каждая невероятно ценна. Но это не делает нас, парней, нелюбимыми. Хотя в других семьях бывает по-разному.

Он достал телефон и открыл приложение банка.

— Это моя зарплата, а это та сумма, что есть сейчас на счету.

— Очень много цифр, — сказала в шоке.

— Я могу подкопить или попросить родных, и тебе сделают пересадку кожи, если хочешь.

— Я узнавала об этой операции, слишком большая нагрузка на организм. Мне тут два небольших участка прооперировали, и я неделю отходила. А представь, будет пересадка большими кусками. Доктор делал расчёты по моему здоровью, я могу не пережить какую-то из операций, и при этом не успею даже заменить всю кожу. Как он сказал, нужно искать кардинально другой метод. Он обещал по своим медицинским каналам поискать, потому что о чём-то таком революционном слышал. Тебя сильно напрягают мои шрамы?

— Нет, совершенно.

— Прости, если обижу, просто мне парни часто говорили, что ни у кого на меня не встанет.

Он закинул голову и рассмеялся, накрыв руками лицо.

— Что смешного?

— Дело в том, что у мужчин на нашей планете первая реакция на свою половинку — это как раз реакция этого органа. Встаёт так, что потом не знаешь, куда себя деть, так чтобы не опозориться. Как папа сказал, чтобы мы, дураки молодые, точно поняли, что перед нами та самая. Мало того, что встанет, ещё и пару часов не отпускает потом. А если женщина отшивает, то потом больше уже никогда ни на кого не отреагирует.

— Дошли до интимных моментов, — сказала неуверенно. — Можно мы не будем торопиться с сексом?

— Можно, — сказал он мягко. — Я подожду, пока ты будешь готова принять меня. Правда, у меня только одна кровать. Сегодня могу поспать на диване, а тебя положу на кровати. Сегодня закажу вторую кровать.

— А та, что есть, большая?

Он подхватил меня на руки и отнес в спальню. Кровать была большая. У меня возникло ощущение, что на ней хоть вдоль, хоть поперёк спать можно. А зная местные реалии, то и десяток поместится, и место ещё останется.

— А мы можем без секса спать в одной кровати? Или для тебя это будет сложно?

— Ну, не обещаю, что не буду обнимать. Но принуждать ни к чему не буду.

— Тогда давай спать в одной кровати, у меня приличная пижама есть!

Меня поцеловали в нос.

Днём мы погуляли по городу, было приятно даже помолчать рядом с ним. А вечером поужинали в кафе — в ресторан он не смог меня уговорить зайти. Он смотрел на меня с такой нежной улыбкой, а я чувствовала себя самой счастливой. Ночью легли вместе в одну кровать. Я одела лёгкую пижаму с длинными, но лёгкими брючками и кофточкой с длинными рукавами. Рискнула показаться ему в трусах-шортах и топике спортивном, словно проверяя его реакцию на моё уродство.

Он отдал пижаму и сказал:

— У меня каменеет в штанах, и я с трудом сдерживаю себя. А я обещал тебя не трогать, а меня соблазняют.

Быстро оделась и поцеловала его.

— Ты чудо, — сказала хрипло. — Никто мне ничего подобного не говорил. Я всё время боюсь снова услышать — «уродина».

Он прижал к себе, давая ощутить, что я его возбуждаю.

— Это реакция на тебя, я не вижу шрамов, точнее, для меня это не уродство. Для меня это показатель твоей силы, той силы, что помогла тебе выжить.

— Спасибо.

Ночью растворялась в его целомудренных объятьях. Так хорошо было спать с ним — такой покой и наслаждение. Утром ему позвонил отец.

— Ну как вы, сынок?

— Всё хорошо, пап. Мы спали вместе, но целомудренно. Она замечательная, нежная такая и сильная, моя девочка. Милая, покажешься моим?

Я ещё сильнее закопалась под одеяло и сонно пробормотала:

— Я ещё сплю, я не умытая и лохматая.

— Сынок, — услышала строгий голос его мамы. — Девочка права! Мы, женщины, не любим сверкать своим сонным, помятым лицом. Потому не трогай её, пусть отдохнёт, малышка. А как будете готовы выползти из квартиры, можете и к нам домой заехать.

На этой весёлой ноте звонок закончился. Яр подлез ко мне под одеялом и обнял. Спрятала лицо у него на груди. Мне достался поцелуй в макушку. И, кажется, я снова уснула. Раньше я как-то так долго не спала и вставала достаточно рано, а тут проснуться не могу.

— Спи, моя хорошая, спи. Набирайся сил.

Проснулась я от очень вкусного запаха, плывшего по квартире. А Яр с кем-то разговаривал тихо. Я, собрав свои вещи, чтобы переодеться, прошла в ванну. В идеале мне нужно было бы покупаться, но мочить грудь пока нельзя. И нужна инструкция к душевой и чистое полотенце. Потому просто почистила зубы, умылась и переоделась. А только потом вышла к жениху. Это так странно — знакомы так мало по времени, а ощущение словно я его знаю всю свою жизнь.

— Доброе утро, солнышко, — сказал радостный Яр.

Посмотрела, что в квартире он один.

— Я с поваром общался. Разбудил?

— Скорее, вкусный запах разбудил.

— О, я приготовил нам булочки. Это не я их готовил, были в доставке. Моих кулинарных талантов хватает только поставить в печку и выставить таймер с температурой.

— Уже немало. Мама отца или отцов на кухню не пускает и гоняет полотенцем. Уж не знаю, что у них с папой случилось, но ворчит, что он только всё испортит. Братьев и их побратимов на удивление пускает без ворчания. Но к печке подходят только под её контролем.

— Оу, у тебя мама готовит!

— Да, и она нас научила. Раньше сокрушалась, что мне не для кого готовить.

Яр намёк понял и улыбнулся.

— Я не буду заставлять, только если ты сама захочешь.

Кивнула ему с благодарностью. Я вчера ещё видела кофемашину и сейчас пошла к ней целенаправленно.

— Милая, тебе не холодно без носочков? — заметил он мои голые ступни.

— Чуть-чуть прохладно. Но я пока так похожу и потом устроюсь с чашкой кофе вон там, — показала на оставленный ковер и плед. — У тебя красивый вид на город.

Мы вместе посидели возле окна с кофе, а потом пошли завтракать. Я мружилась, как довольная кошка, которую вкусно накормили и приласкали. Вижу, он на что-то решается.

— Что-то случилось?

— Нет, просто хотел узнать. Кем ты работала?

— Переводы и редактура текстов, в том числе книг.

Удивлению на лице нет предела, хотя вижу по глазам — он в восторге.

— Просто у тебя были сообщения, пока ты была в клинике. Я их почитал и ответил, что ты пока на больничном в клинике, без подробностей. Я принесу телефон, не нервничай.

Почитав сообщения, расслабилась. Это были возможные заказы, но явно не те, что я хотела бы взять. И, к счастью, отпали сами собой. Прижалась к нему, полистала свои сообщения. Часть ответила отказом. Но нашла пару интересных переводов — документы и сборник рассказов. С официальной работы я уволилась незадолго до полёта, по разным причинам. Одной из них был недостаток заказов, и мои доходы упали. А на фрилансе я, наоборот, стала гораздо больше зарабатывать.

— Выбрала перевод документов и сборник рассказов. Мы к твоим родителям когда поедем?

— Как будешь готова.

— Мне пару часов по клавишам пощёлкать нужно. Там три страницы мелкого текста.

— Понимаю. Ещё, наверное, слова такие сложные и нудные формулировки.

— Не без этого.

— Но у меня только этот стол. Нужно заказать тебе компьютерный стол.

— Потом.

Он сам прибрал на столе, а я сходила, одела тёплые носочки и кофту и принесла ноутбук. Яр настроил мне на нём домашний интернет, и я стала работать над переводом. Справилась, как и рассчитывала, за пару часов. Сделав ещё чашку кофе, постояла возле окна, немного делая перерыв.

— Сейчас перечитаю, всё проверю и отправлю уже. И можно будет ехать.

— Да, но нужно твои вещи разобрать в гардеробную.

В гардеробной мы немного застряли, а потом я вспомнила, что мне бы нормально покупаться. Перед разбором моего чемодана Яру пришлось быстро пересмотреть свои вещи, и отчасти он собирался избавляться, так как давно их не носит и не собирается. Я помогла ему сложить эти вещи аккуратно, а потом повесили мои платья на плечики и брюки в специальный отсек шкафа. Футболки и кофты я быстро сложила на полку, которую Яр быстро освободил.

— Выделим ещё время, и я тебе больше места освобожу.

Отдельно у меня были сложены вещи, что в стирку. Яр вспомнил, что доктор давал специальный большой «пластырь», который может закрыть места операций, и я смогу нормально покупаться. Вышла из ванны в его халате на голое тело. Он едва не подавился водой, которую пил. Я видела, как у него зрачки расширились и заполнили почти всё пространство глаз.

— Ого, как у тебя глаза меняются.

— Милая, я тебе обещал тебя не трогать. Но и ты не провоцируй, молю!

— Оу, прости! Фен у тебя где? Я не только из-за этого ещё не оделась, у меня проблемка с этим пластырем, что я приклеила.

Он мигом пришёл в себя.

— Что случилось?

— Мне больно отклеивать его. Ощущение, словно я кожу срываю. Я уже пробовала резко, но только ещё больнее.

— Понял, сейчас позвоню доктору, уточню.

Нам посоветовали маслом подмазать край пластыря, и Яру уже было не до возбуждения, пока он отклеивал пластырь. Потому что я не могла сама это сделать — мне было больно до слёз. С трудом отклеили, и я потом обтирала полотенцем масло и категорически отказалась ещё раз клеить эту гадость на себя. Мой мужчина меня бережно обнимал и успокаивал.

К его родителям я приехала уже в спокойном состоянии. Когда одела своё любимое голубое платье, Яр сказал:

— Нужно заехать в ювелирный, — сказано было категорично.

— Тебе не нравится, как я выгляжу?

— Нравится, но нужны украшения. Я позабочусь об этом.

Мне купили комплект украшений в одном стиле. Колье на мой небольшой вырез, крупные серьги и браслет. Камни были на несколько тонов темнее платья и шикарно смотрелись с ним.

— Моя красавица.

Дом его семьи был на окраине города. Большой, шикарный, с огромной зелёной территорией. Было немного неловко. До меня начало доходить, кто мой жених и из какой он семьи.

Его семья словно сошла с обложки модного журнала. Они встретили нас на первом этаже дома. Мама выглядела просто шикарно! Особенно учитывая, скольких детей она родила. Рядом с ней была милая девочка в элегантном платье. И что мне было приятно — во взгляде девочки не было высокомерия. Её взгляд был чистым и радостным при взгляде на брата. Яр не дал мне одеть перчатки, сказал, что не даст меня обидеть. Я знала, какая будет реакция на руки! Но либо я не успела увидеть, либо у его родителей действительно хорошая выдержка.

Нас провели в гостиную и подали чай и закуски. Но мне ничего не лезло. Мама Яра осторожно узнала про моих родных. Их удивлению не было предела, когда они узнали, что у моей мамы четверо дочерей и только трое сыновей. На Яра так посмотрели, словно он джекпот выиграл.

— Да, мам, это не шутка. Я видел её родных, пока Лили была в клинике. Младшие девочки — близняшки, две маленьких куколки. У её братьев пока по одной дочке, и они младшие, а старшие — сыновья.

— Мы с сестрами все младшие, сразу было трое братьев.

Его родители с надеждой переглянулись. В гостиную зашёл явно один из братьев Яра, поняла по возрасту и реакции парня. Он поморщился, глядя на меня, и сказал, явно думая, что я не понимаю Ялвийский:

— Привёл свою оборванку. На что она только надеется?

— Явно на воспитание, которое должно быть у вас, — ответила парню.

Он на меня так ошарашено посмотрел.

— Ты говоришь на Ялвийском диалекте?!

— Да.

— Эм, Лили хорошо знает языки и легко их учит, — сказал тихо Яр, явно наслаждаясь растерянностью брата.

— Простите, — промямлил он.

— Милая, ты кем-то работаешь? — спросила мать семейства.

— Да, переводчик-редактор.

— Сколько языков ты знаешь?

— Все, что есть на родной планете, — кто-то из отцов подавился, — и всё, что есть на Ялве.

Вот тут-то все выпали в осадок. Но потом быстро взяли себя в руки, и один из отцов Яра вышел вперёд и попросил:

— Можешь прочитать и перевести нам один текст?

Кивнула, немного неуверенно. Это был текст договора, меня попросили прочитать только первый абзац. Но я видела, в каком они шоке.

— Сколько ты учила Ялвийский язык?

— Полгода.

— Невероятно! — воскликнула мать семейства.

— Как?! Я два года бьюсь, чтобы выучить! — воскликнул один из братьев Яра. — Этот диалект мне всё не даётся.

— Но тут же всё просто! В языках много общего с официальным нынешним Ялвийским, общая структура в обоих диалектах.

— Прости, а кто ты по образованию? — спросила, всё ещё пребывая в шоке, мама.

— Переводчик, в том числе синхронный перевод.

— Это точно, — подтвердил Яр. — Мы звонили её родным, и Лили для меня переводила.

— Милая, тебе доводилось работать с документами, в том числе с конфиденциальными документами?

— С документами постоянно, а конфиденциальность она как бы подразумевается.

— Ты можешь нам помочь с переводом с одного старого диалекта на современный Ялвийский?

— Старый диалект?

— Ты только что читала на нём, его называют старым.

— Могу.

Я заметила, как Яр гордится мной. Неожиданно его мать задала вопрос, не по теме языков:

— Ты будешь менять моему мальчику имя?

— Эм…

— Мам, ты помнишь, что я сам хотел? — его мать кивнула. — Лили сказала, на её планете есть имя Ярослав, я хочу сменить на это имя то, что есть. Милая, ты же не против?

— Нет, конечно. Сокращённо Яр так и останется.

— Мне нравится вторая часть — Слав, — сказала мама. — Что-то со славой.

— Означает «яркая слава» или «слава в силе», — сказала тихо, но меня всё равно услышали.

— Мне однозначно нравится. Яр, мой первый из сыновей, кто обрел свою половинку, и я горда этим!

Дальше мне пришлось поработать с переводом. Некоторые слова я проверяла в словаре, чтобы был правильный и корректный перевод. Через три часа сделала перерыв на чай и перекус. А потом ещё раз всё проверила и передала старшему мужчине в семье.

— Спасибо, милая, деньги я переведу напрямую тебе, по двойному тарифу. Яр мне прислал твою страницу на фрилансе и номер твоей карты.

— Когда только успели узнать…

Мужчины только синхронно улыбнулись. И я поняла, что он его биологический отец, просто одно лицо! К нам подошёл один из мужей матери Яра.

— Я смотрел фотографии с твоей родины. На тебе ведь традиционное платье?

— Да, только рукава такие носят осенью.

Мне кивнули.

— А что это за ткань, что девушкам на свадьбе вплетают в косы?

— Лучше я открою на своём телефоне, будет понятней.

Яр подал мой телефон, я нашла в галерее фотографии второго брата и показала ленты с пожеланиями.

— Один из старых языков, сейчас его используют больше для вышивки пожеланий дочерям на свадьбу. Мать для дочери вышивает.

— У тебя тоже такая есть?

— Нет, мне не вышивали, никто не верил, что у меня будет пара. Это фото со свадьбы второго и третьего брата с побратимами.

Семья Яра с любопытством посмотрела их. А потом, видимо, дошли до фотографий племянников.

— Племянников там очень много фотографий, — сказала, понимая, что уже про них смотрят. — Сестричек моих можно узнать только по резинкам в волосах, если они их не стянули.

— Спасибо. Хорошая семья. Ты можешь выйти замуж по нашим традициям, — сказал старший муж мамы Яра. Я кивнула с благодарностью.

Дальше был семейный ужин. Молчаливый, но при этом спокойный и тёплый. Когда уже подали чай, извинившись, зашёл ещё один брат Яра. Заметив меня, его взгляд изменился из расслабленного на цепкий, напряжённый и даже шокированный. При этом он смотрел только на моё лицо, а не на руки. Он дождался, пока закончится чаепитие, и подошёл к старшему отцу.

— Пап, ты говорил, что пара может быть не одна, помнишь?

— Да. Потому не будь дураком и иди к брату.

Яр помог встать из-за стола, и мы отошли в сторону. Он пока понимал больше меня, что происходит. Был собран и, вижу, немного взволнован. Обернулась на мать семейства — она украдкой вытирала слёзы. Парень подошёл к нам и протянул мне пластиковую карту. Только сейчас я поняла, что это банковская карта.

— Прими карту и скажи то, что и мне говорила, — едва слышно сказал Яр, и столько тихой мольбы в его голосе.

— Он ощутил во мне пару? — спросила в шоке и тоже едва тихо.

Парень стоит напряжённо с протянутой картой. А Яр мне только едва заметно кивнул. Вздохнула глубоко и приняла карту.

— Принимаю тебя.

Парень хлопнулся на колени и обнял меня за талию.

— Платье, — прошипел тихо, он коленями немного прижал платье к полу, и оно оголило то, что не нужно — мои шрамы.

— Брат, платье отпусти, а то ты нашу невесту разденешь так.

Он отпустил коленями подол платья, и ткань вернулась на место, а я погладила мужчину по голове. Потому что он вцепился в меня, и слышу, как он нервно дышит.

— Стэйсон, хватит, — сказал отец с улыбкой. — Хочется многого, но девочке неловко, что на вас смотрят.

Парень поднялся и с таким счастьем, наполовину с неверием, смотрит на меня.

— Спасибо, — сказал он хрипло.

После этого стали собираться домой. Стэйсон жил с родителями, но теперь был настроен переехать к брату, попросил дать ему двадцать минут на сборы. Улучив минутку, спросила у Яра:

— Скажи, это традиция — протягивать банковскую карту?

— Да, — он показал на карту. На ней на Ялвийском написано «карта жены». — У нас у каждого такая у сердца, чтобы когда встретим свою половинку, протянуть ей символичный ключ от всего, что у нас есть. Карта привязана к счёту мужчины. Теперь ты можешь пользоваться и его, и моей картой.

— А своей могу продолжать? — вижу, как Яр напрягся.

— Можешь, но нам будет приятно, если ты будешь тратить с наших, со Стэм, карт.

— Учту. Может не сразу, но разберусь.

Выйдя на улицу, увидели перед домом многоженство журналистов. Мои мужчины меня сразу закрыли собой и увели в дом.

— Разберусь, — сказал старший отец. — Пойдите пока в одну из гостиных, пообщайтесь.

Стэйсон немного отличался от Яра: видно, что мать у них одна, а вот отцы разные. Яр более брутальный, Стэй — утончённый.

— А ты кем работаешь?

— С циферками… эм… не бухгалтер. Рассчитываю планы полётов, чтобы корабли вовремя взлетали и прилетали, и прокладываю им оптимальные маршруты.

— Оу.

— Я могу показать свой банк на телефоне.

— Смирись, Лили, все твои парни будут показывать и отчитываться тебе по деньгам.

Утешил меня Яр, а брату объяснил:

— Лили непривычны некоторые моменты, потому может зависать и искать помощи, чтобы ей объяснили.

Через час мы добрались до квартиры Яра, не встретив ни одного журналиста. Но что-то в новости явно попало. Я заметила, как братья шипят и ругаются. Потому взяла телефон и посмотрела новости. Были мои фото, и особо акцентировали внимание на руки. Благо я нигде не появлялась в футболке или с открытыми руками. Потому решили, что у меня изуродованы только кисти. Но даже так называли выскочкой, уродиной, отхватившей золотых мальчиков. Яр подлетел и забрал телефон. Но заметив, что я не злюсь, растерялся.

— Ничего нового. Прими как факт: я про себя наслушалась за двадцать лет столько гадости, что это меня не трогает. И если хотите отвлечься, давайте займёмся гардеробной. В неё явно стоит докупить плечиков.

Перебирала вещи сама. Видимо, меня всё же зацепило то, что прочитала, и я не сильно себе в этом признаюсь. Потому что мальчики сидели или стояли и не мешали. Яр, дождавшись отмашки и примерного подсчёта, сколько надо плечиков, заказал их с запасом. И на следующий день ещё пригласил планировщика интерьера. Нужно было сделать из его просторной пустой квартиры что-то более удобное.

Парни настояли, что мне нужна своя личная комната, спальня-кабинет, в которую я смогу никого не пускать и отдыхать от мужчин и детей. Удивилась, но согласилась. А я им напомнила про их работу и что не стоит из-за меня её сильно забрасывать. Столько умиления после этого! Стены возводили быстро и без особого мусора. Даже не знаю, что за материал это был. Даже гардеробную переделали, сделав её удобней и вместительней. И моя личная комната была готова уже к вечеру, даже мебель в неё привезли и текстиль. И в ней сразу же можно было жить.