Нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после

– Гиппарионы, платибеладоны, махайроды… класс! Первая Мегги жила очень весело. А знаешь, Джек, я думаю, это еще не первая Мегги. Я думаю, и во времена динозавров были такие же Мегги, Джеки и прочие.

– Нет, Мегги, тогда было слишком жарко. Динозаврам хорошо, а в кринолине спаришься. Я выбрал для этой истории поздний миоцен, потому что тогда стало прохладнее, хотя всякие пальмы еще хорошо себя чувствовали. Субтропики в Англии, прикинь!

– Подумаешь, кринолин. Если жарко, то люди ходили голые, а стыдно было… стыдно было быть нераскрашенным. Благовоспитанная викторианская леди юрского периода, одетая в поясок-шнурочек модного фасона с кисточками и висюльками и в татуировке от подбородка до щиколоток! Нераскрашенная пятка – неприличие, позор!

– Ага! Я так и вижу, как голая мисс Хикс выговаривает голой Мегги: «Приличные юные леди не рисуют синий лист гинкго на своей левой ягодице! Немедленно сотрите и замените на приличный силуэт бронтозавра». «А я пойду выгуливать своего охотничьего тираннозавра. Он разжирел и плохо показал себя на прошлой охоте. Ведь через неделю – открытие охотничьего сезона!» – сказал мистер Беннинг, татуированный по самый нос и в ажурном цилиндре со встроенной вентиляцией*.

– Джек, ты почему разговариваешь с Мегги? Она наказана, – это в сад вышла мама Мегги и увидела Джека, прилипшего к окну.

– Тётя Каролина, Мегги наказана сидением в «наказательной комнате», да? За то, что разбила супницу? – спросил Джек.

– Да, Джек, конечно, – кивнула миссис Беннинг. – Как я устала повторять одно и то же.

– Отлично. И вы еще наказали её тем, что не берёте на уик-энд на море? За разбитую супницу? – опять спросил Джек.

– Ну да, – подтвердила миссис Беннинг, чуя подвох.

– Ага! А это незаконно! – торжествующе воскликнул Джек. – По английским законам нельзя наказывать дважды за одно и то же преступление. Мегги уже «отсидела срок» за супницу, значит, она едет с нами в Борнмут купаться!

– Ну, Джек! – хмыкнула миссис Беннинг. – Тебе надо было на юридический факультет идти, а не на биологический. Экий крючкотвор! Ладно, Мегги, благодари судьбу за то, что у тебя такой троюродный брат и беги складывать купальник, сланцы, что там тебе еще на море понадобится.

– Ура! – Мегги отработанным движением перелетела через подоконник «наказательной комнаты» и очутилась в саду. – Спасибо, Джек, ты лучший в мире брат! Вот если бы еще у меня были Алиса, София, Луиза, Бобби… да и Розали с Вирджини тоже – эх, как весело было бы нам плескаться в море.

Она посмотрела в сад, на кусты шиповника, усеянные поздними, уже облетающими цветами, на высокие заросли репейника, которые мама не велела косить из-за красивых лиловых соцветий, на еще более высокий дельфиниум, под которым лежал славный потомок махайродов*, кошка Молли, вечно утомленная, как миссис Беннинг. Пять котят играли с её хвостом и цапали зубками за уши, а она только вздыхала: «Ах, как я устала!» В дельфиниуме и шиповнике гудели пчелы, на яблоне сидели незаконные дрозды, которых тщетно пытались прогнать, развесив старые СД-диски. Дрозды полюбили клевать диски: клюк! – и получается интересный звук.

Мегги посмотрела дальше. За яблонями, за оградой, за двумя линиями коттеджей было шоссе, и по нему день и ночь бежали автомобили, многочисленные и шустрые, как гиппарионы. Они обгоняли неторопливых динотериев – длинных грузовые фуры с прицепом. Слева строили новые коттеджи, и стояли два подъемных крана – вылитые палеотрагусы, неуклюжие по сравнению с теми, живыми. А еще дальше, через много километров, было море, куда они собрались ехать на уик-энд, пролив Ла-Манш, воды которого 425 тысяч лет назад* прорвались из ледникового озера, которое теперь называется Северное море. Вода затопила Ламаншир и Смоллфорд, Блексвомп и Стенхоупхилл, и много других земель, и теперь там, в волнах, жили тысячи рыб и моллюсков, и морских червей, и каракатиц и ешё много-много всякого морского народа, и знать не знавшего, что под ними лежала огромная бывшая страна с лесами и саваннами, городами и деревнями, болотами и озерами.

Жизнь продолжалась, и до конца света было ещё далеко.

Антарктида ещё только-только начала таять.