Да, за два дня подготовиться к званому обеду – задача почти нереальная. Обычно Беннинги начинали хлопотать загодя, но со всеми бурными событиями – возвращением и сватовством Джека, кражей рубина, бегством Луизы – званый обед забылся напрочь. И теперь в доме началось что-то среднее между концом света и пиром на весь мир. Всё мылось, обметалось, чистилось, стиралось, пеклось, жарилось, варилось, иногда взрывалось, если в процесс вмешивалась Мегги. Вроде и гостей предполагалось не так много – любимые друзья хозяина мистер Резинг и мистер Суонелл с женой, семья Чамберсов (там два сына, перспективные женихи), семья Фолкнеров (там, к сожалению, две дочки), семья Ривз (там куча разнообразных детей, но позовут только двух-трёх старших). Еще придёт доктор Гриффитс, полковник Дуббс и миссис Керст (она не совсем нашего круга, но ведьма – как не позвать). Да к тому же оказалось, что в своём имении гостят лорд и леди Осборн – такие жутко знатные, что Беннинги, Чамберсы, Ривзы и Фолкнеры им не пара, по словам кухарки Дэвис, а важные-то они, как дворецкий Треверс. Их тоже почтительно пригласили, надеясь, что они откажутся. Ну и француз, конечно, куда ж без него, он теперь официально герой и спаситель мисс Луизы. Но, несмотря на относительно небольшое количество гостей, забот всё равно было очень много. Поэтому с позволения почтенного читателя я не буду описывать подготовку к званому обеду. Пропустим этот утомительный кусок жизни и перейдём непосредственно к празднику.

Ах, как разукрасили гостиную и столовую, сняли все ситцевые чехлы, убрали холстину на полу, прикрывавшую ковёр, умыли генерала Гордона и платибеладона, увили гирляндами камины. Все свечи в канделябрах новые, ни одной початой, и никакого газового освещения,* которое в городах сделали в общественных местах – это так по-плебейски. Да в Смоллфорде газового завода и не было*, о чем никто, впрочем, не сожалел.

Открыли стеклянную дверь в смежную комнату, и из гостиной и смежной комнаты устроилась огромная зала, где можно было даже потанцевать, хотя танцев не предвиделось.

К вечеру начал накрапывать дождик, но это никого особо не огорчило – праздновать в саду не собирались, а дома и в дождь хорошо. Хотя на кухне шептались, что это кто-то сжёг один из хозяйкиных папоротников. Ведь все знают, что если сжечь папоротник, пойдёт дождь*. А если пойдёт дождь, то может кто-то из гостей испугается и не приедет, и еды больше останется, а хлопот будет меньше. Но это чисто кухонная точка зрения, конечно.

Первой явилась миссис Керст, в 7.15 – раньше было просто неприлично, ведь обед был назначен на 7.30*. Бетти проводила её в комнату для дам, где гостья сняла жёсткий капюшон (это такая жутко старомодная, чуть ли не времен королевы Аделаиды*, штука, похожая на верх извозщичьей пролётки, прикрывающая шляпу или чепец от дождя). И отшпилила подол юбок – те, кто не ехал в карете, подкалывали юбки булавками повыше, чтобы не собрать всю грязь и не впитать подолом все встретившиеся лужи. Миссис Керст привычно проделала эти манипуляции и отправилась в гостиную, где её уже поджидала София:

– Добрый вечер! Как приятно, что вы смогли прийти!

София обычно выполняла обязанность встречать гостей, потому что миссис Беннинг была слишком усталой для этого.

– Добрый вечер, моя дорогая, а как поживает ваша сестра? Говорят, мисс Луиза куда-то ездила?

Миссис Керст жаждала узнать новости.

– Да? – равнодушно уронила София. – Чего только не услышишь. Добрый вечер, мистер Дуббс, как приятно, что вы смогли прийти!

Это она адресовала полковнику Дуббсу, явившемуся по-военному в 7.30.

– А куда бы я делся, послезавтра открытие сезона, надо же переговорить с мужчинами об охоте, – грубовато отозвался полковник. – Ах, мисс София, где мои двадцать лет? Если бы я был помоложе… как вы прелестны, дитя моё, сердце старого солдата так и тает при виде такой прекрасной барышни.

– Вашему сердцу, дорогой мистер Дуббс, сегодня еще не раз придётся растаять, – вежливо улыбнулась София. – Вон стоит Луиза, и будет еще три-четыре девицы. А пока не хотите ли поговорить с миссис Керст? Или подвести вас к моей маме?

Полковник содрогнулся.

– Только не Керст! Джонни Керст был отличный сержант и знатный охотник, динотерия завалил одним выстрелом, но его жёнушка… А где Беннинг?

– Отец будет через две минуты – обязанности хозяина дома, вы же понимаете, – ответила София.

«Обязанности», задержавшие мистера Беннинга, заключались в том, что он не проверил одежду загодя, а теперь не мог влезть в свой парадный жилет. В два влез, а в третий, самый элегантный – никак. Камердинер Луи и денщик Смит его туда утрамбовывали в четыре руки.

Полковник, прячась от миссис Керст, подошел к клетке с Кешей.

– Ух, какая мощная птица! Это попугай? Прямо орел. А клюв какой! – одобрил полковник и почесал свой нос, тоже хорошего размера. – А какие окорока! Скоро дорастет до размеров жаркого. Не люблю крохотных птичек наших дам. То ли дело – этот великан! Ваш младшенький на нем уже кататься может.

София вежливо улыбнулась и пошла навстречу следующим гостям.

– Кеша хороший, – подтвердил Кеша. Полковник ему понравился – тоже большой, тоже с крупным клювом.

Миссис Керст увидела полковника и двинулась ему навстречу. Полковник улизнул в холл под прикрытием большой Кешиной клетки. Миссис Керст неодобрительно посмотрела на Кешу и неискренне сказала:

– Ух ты, моя птичечка! Какая хорошенькая пичужка!

– Кеша хороший, – согласился попугай и повернулся в профиль. Он считал, что в профиль он лучше выглядит. Кеша хотел, чтобы его еще похвалили. Но Миссис Керст отвернулась от клетки и подошла к Луизе – сияющей, эффектной, в очень красивом платье и индийской шали (которую она так и не отдала Софии).

– Моя дорогая, мы все так рады, что вы выздоровели! Мы все знаем, что вы куда-то уезжали. Поездка… э-э-э… была благоприятна для здоровья?

– Куда я уезжала? – убедительно удивилась Луиза.

– На лечение, видимо, – подсказала возможный вариант миссис Керст. – А с кем? С неким сопровождающим? С молодым доктором из Лондона?

– Да ну, болтают тут всякие, – отмахнулась Луиза. – Куда я могла уехать из дома? С каким сопровождающим? Это недостойно приличной юной леди. Я болела, не выходила из комнаты, вот обо мне и распускали слухи всякие старые сплетницы. Как хорошо, миссис Керст, что вы не из таких.

И миссис Керст вынуждена была заткнуться, шипя от негодования.

Гости прибывали – уже порхали по гостиной девочки Фолкнеров и Ривзов, шуршали тарлатаном, шёлком, тафтой*, уже священник и мистер Резинг что-то втолковывали мистеру Беннингу на тему послезавтрашней охоты, Дикки Ривз дразнил Кешу, а доктор Гриффитс удивлялся, что все его спрашивают, выздоровел ли он от индийской лихорадки, хотя он ею отродясь не болел.

К изумлению хозяев и гостей, приехала миледи Осборн с кузиной, имени которой никто не расслышал. Лорд Осборн прислал извинения, что очень занят в связи с послезавтрашней охотой – и не мудрено, у него-то в имении охота развернётся практически королевская, двести приглашенных, и все титулованные! А миледи Осборн приехала и очень приветливо беседовала с миссис Беннинг о вышивке рыбьей чешуёй, которой миледи тоже увлекалась, но охладела, и теперь занялась коллекционированием папоротников. Миссис Беннинг, гордясь, показала свои экземпляры в ларцах Уорда (их сдвинули поближе к стене и Кешиной клетке, чтобы гости о них не спотыкались) и подумала, что леди Осборн – на редкость милая, несмотря на свою запредельную знатность.

Рассматривая папоротники, леди Осборн не заметила клетку с Кешей и повернулась к нему спиной. Кеша обиделся. Он привык к восхищению гостей.

– Шштоб тебя, зараза, – сказал он титулованной гостье.

– Ах, – вздрогнула леди Осборн.

– Это моя птичка, – объяснила миссис Беннинг. – Он провела юность среди грубых матросов и не очень хорошо воспитана. Кеша, покажи нашей гостье, что ты ей рад.

– Добавь ей сернистого мышшьяка, – мрачно посоветовал попугай. – И будет хорошшшо.

Миссис Беннинг как-то не нашлась с ответом и увела леди Осборн смотреть на недовышитого Авраама.

Тётушка Маргарет, очень нарядная в переливающейся тафте и сверкающих стразами перчатках Джека (хотя вечером полагались белые), впорхнула в столовую, осмотрелась и обрадовано направилась к леди Осборн:

– Как? Вас еще не повесили на Тайберне* за убийство?

Леди Осборн несколько растерялась.

– Не… не повесили, – сокрушённо подтвердила она.

– Ну ничего, – пожалела её тётушка Маргарет. – На следующей судебной сессии ваше дело будет рассматриваться первым. И вас непременно повесят! Не расстраивайтесь, дитя моё.

– Я бы хотела представить вам мою дорогую тётю, миледи, – вступила в разговор миссис Беннинг. – К сожалению, она слабого здоровья, и я вынуждена прервать вашу интересную беседу. София! София!

София уже спешила на выручку. Непринуждённо улыбаясь, она увела тётушку Маргарет от озадаченной леди Осборн.

– Твоя мать очень неразборчива в связях, – попеняла Софии тётушка Маргарет. – Пригласить на званый обед знаменитую убийцу Кейт! Нет, мне даже понравилась, такая непосредственная… но боюсь, другим гостям неловко.

– Не волнуйтесь, тётушка, она уже раскаялась, – сказала София, соображая, куда бы деть тётушку Маргарет.

– Да?! – просияла тётушка. – Я так рада! Но тогда надо добиться помилования? – Безусловно, – кивнула София. – Мы поручим это Джеку. Мистер Стенхоуп, возьмите тётушку и сходите с ней в суд – добейтесь помилования леди Осборн, осуждённой за несколько убийств. Да поживее!

Джек перехватил тётушку, и они вместе отправились искать что-то, что могло сойти за заседание суда.

Наконец все собрались, выстроились, как положено, парами (толпой нельзя – кринолины застрянут в дверях) и отправились в столовую – хозяин (старавшийся не дышать, чтобы не лопнул жилет) под руку с леди Осборн как самой знатной гостьей, далее все более-менее по порядку, дама с кавалером. Замыкали шествие миссис Беннинг с мистером Фолкнером как с самым знатным гостем. Кеша огорченно посмотрел им вслед – в столовую его не брали.

Стол у Беннингов накрывался по-старому, на французский манер*, хотя кое-где уже распространилась новая мода: гости подходят к столу и в ужасе видят, что на нём ничего нет, кроме фруктов, цветов и орешков. И только потом, когда печальные гости рассядутся, слуги приносят еду. Нет, Беннинги своих гостей любили и не травмировали их нежные души – стол был заставлен едой.

Перед хозяйкой по традиции стояла огромная супница, вся в розовых купидонах (по этому поводу Мегги утром заметила, что суп сварили из купидонов, хотя это был обычный белый суп с миндалем*). За этой супницей Джек посылал в Стенхоупхилл, взамен той, что разбила Мегги. Парадный сервиз в Стенхоупхилле весь был купидончатый, поэтому привезённая супница не сочеталась с сервизом Беннингов, на котором поблескивали позолоченные голуби. Перед хозяином, тоже традиционно, располагалось блюдо с рыбой – треска, арноглосса, ставридовая рыба тол, мерлуза, ледневия*, по углам – разная мелочь типа котлет, почек, карри, сладкого мяса. На кухне уже стояла в боевой готовности вторая перемена блюд – запеченное мясо, огромный ломоть которого Луи поставит перед хозяином, мистер Беннинг его разрежет и будет передавать порции гостям. Перед хозяйкой поставят птицу – обычно страусятину, но сегодня кухарка Дэвис приготовила новый рецепт – тушёные пеликаны в пряном соусе. Миссис Беннинг перед пеликанами слегка робела – она плохо представляла, как их разделывать для передачи гостям. Потом очередь дойдёт до желе, кремов, десертов. Но мы не будем подробно перечислять всё, что елось и пилось, а также говорилось – всё это описано много раз классиками, стократ более умелыми, чем скромный автор этих строк. Сократим рассказ.

После десерта дамы, как водится, перешли в гостиную, ненадолго оставив мужчин толковать об охоте. Миледи Осборн, похвалив всё, что можно было похвалить, уехала со своей безымянной кузиной, отговорившись беспокойством о муже. Потом миссис Керст и полковник Дуббс тоже покинули общество, и остались, в сущности, только свои. Мужчины вернулись из столовой, и можно было начинать развлекательную часть вечера. Луиза, снисходя ко вкусам публики, спела балладу «Джок из Хейзелдина»* несравненного и старомодного сэра Скотта. Потом дуэтом исполнили новейший романс девочки Фолкнеры – гораздо хуже. София пожала плечами: да, барышням положено петь, но лично она не могла понять, как благовоспитанные люди добровольно соглашаются петь в обществе – ведь при пении рот открывается самым непристойным образом.

– А давайте устроим танцы! – предложила Луиза. – Остались ведь только близкие друзья.

Луиза была королевой вечера – оживлённая, яркая, в невероятно шедшей ей индийской шали, которой позавидовали все приглашённые дамы, она вызывала общее восхищение. Чарли Чамберс просто глаз с неё не сводил, да и Дикки Ривз тоже. Они радостно поддержали идею танцев.

– Я имею честь пригласить вас на первый танец, – подскочил Чарли Чамберс.

– Эх, не успел, тогда я занимаю второй и третий. – спохватился Дикки Ривз. – Мадемуазель Луиза, за мной четвертый танец, – поклонился мсье Аршан.

– И я надеюсь, что это будет вальс.

Чамберс и Ривз посмотрели на француза очень подозрительно. Счастливая Луиза открыла карнэ*, прикрепленное цепочкой к вееру, записала очередность партнёров.

София нахмурилась – ну договорились же без танцев! Но уже и Джек пригласил Керри Фолкнер, а потом Луизу, и пришлось Софии всё организовывать. София позвала мисс Хикс (та вместе с Мегги и Алисой торчали на лестнице, исподтишка разглядывая гостей – девочкам еще неприлично было участвовать в настоящих званых обедах, они еще не выезжали, и их как бы не существовало на «бирже невест»). Мегги предусмотрительно надела на руку чакру – смертоносный браслет сикхов. А вдруг на званый обед ворвётся разбойник? Тогда Мегги сверху, с лестницы кинет чакру, разрежет разбойника пополам и всех спасёт. Разбойник всё не врывался. Было очень соблазнительно кинуть чакру в миссис Керст – если она и вправду ведьма, то ей это не повредит. Но вдруг она не ведьма? К тому же миссис Керст быстро ушла – наверное, что-то почувствовала нехорошее. Всё-таки, видимо, ведьма.

Мисс Хикс с недовольным видом села играть контрдансы*, а молодёжь с восторгом отплясывала. Софию пригласил мистер Гриффитс, что было печально – это означало, что во мнении окружающих она уже не так молода и не годится в партнёрши юным Ривзам и Чамберсам. Да хоть все и говорили, что ей слегка за двадцать, но эти же «все» знали, что весной ей стукнет двадцать пять. Джек ее не приглашал – вот еще, охота нарываться на отказ, когда можно превесело потанцевать с другими, которые только польщены будут, что такой блестящий кавалер оказал им внимание.

Старшие сели за карты – в смежной комнате были установлены столы. Мегги и Алиса, лишённые надзора гувернантки, незаметно сползли с лестницы и сначала прятались за шторой, но Джек их там обнаружил, захохотал и повёл в вальсе Мегги. Мегги танцевала плохо, больше прыгала и радовалась, а Джек – очень хорошо, натренировался на гарнизонных балах. Мистер Резинг пригласил Алису, чтобы ей не было обидно, и веселье пошло совсем уж, на взгляд Софии, неприличное. Но мистер Беннинг наслаждался разговорами с мужчинами-охотниками, а миссис Беннинг радовалась, что ее дочери довольны и танцуют, так что София смирилась. Усталая мисс Хикс начала сбиваться с ритма, её сменила миссис Исабель Суонелл, жена священника, и танцы продолжались.

А потом большие часы в прихожей некстати забили – бом-бом-бом! – и оказалось, что уже половина двенадцатого, а званые обеды полагалось заканчивать в десять-одиннадцать вечера. Спохватились, что поздно, и началась обычная разъездная суматоха: «ах, как всё было замечательно» да «как вы всегда так устроите, дорогая, что всё хорошо?», да «какая отличная у вас кухарка», да «где моя шаль, Мери?»

Гости уехали. София упала в кресло – уфф!

– Ты так устала, моя дорогая, – посочувствовала миссис Беннинг. – Но ты прекрасно всё организовала. Я это никогда не умела.

– А мы тоже танцевали, а мы тоже танцевали! – прыгала Мегги.

– Почему вы до сих пор не в постели? – возмутилась София. – Мисс Хикс! Мисс Хикс!

Мисс Хикс не ответила.

– Её похитил Дикки Ривз! – закричала Мегги. – На горячем вороном верблюде он увёз её в полночь!

– В Париж! – закричала Алиса, тоже возбужденная праздником.

– Не болтайте глупости, – одёрнула её София. – Мисс Хикс в последнее время не очень старательно выполняет свои обязанности. Девочки должны спать уже часа три. Бетти, сбегайте в её комнату и позовите.

Усталая Бетти (скольких дам ей пришлось одеть, раздеть, подколоть локоны, поправить шляпку, подвернуть подол!) неторопливо дошла до комнаты гувернантки, оглядела её. Вниз она спустилась гораздо быстрее:

– Мисс София! Мисс София! Мисс Хикс нет! Она уехала!

– Что ты болтаешь, – одёрнула её София, уставшая не меньше.

– На подушке лежит записка. Вот эта.

И Бетти предъявила клочок бумаги: «Моя тётя заболела очень сильно умерела. Я поехала навестить. Через три дня я вернусь. Гувернантка».