– Нет-нет, вы можете говорить что угодно, но этот француз – не джентльмен! Разве порядочный джентльмен так себя ведёт?

– А что он сделал, Мери? Вот кофейник, можешь отнести.

– Миссис Дэвис, он три ночи проспал на вампирской кровати и до сих пор жив! И непокусан! Настоящий джентльмен такого бы себе не позволил! Он бы уже истёк кровью.

– Нет, Мери, кровать начинает действовать. Вчера мусью был румяный и весёлый, а сегодня скучный, как будто его палеотрагус лягнул.

– Бетти, а ты что здесь прохлаждаешься? Во время завтрака ты должна проветривать матрасы и убирать в спальных.

– Да я всё сделала. Сегодня работы меньше, мисс София и мисс Луиза не вышли к завтраку и лежат в своих постелях – как я их уберу? Там с ними Лиззи, а я могу даже перекусить.

– Ладно, перехвати чего-нибудь, пока есть минутка. Нет, Мери, ты не права. Наша валлийская кровать еще себя покажет. Помяни моё слово, эту ночь мусью не переживёт. Просто валлийские вампиры не привыкли ко вкусу французской крови. Она для них горькая, противная, потому что «лягушатники» едят чеснок* и сами чесноком пахнут. Ну и кровь получается со вкусом чеснока, а нечисть его не любит. Кровать в первую ночь сделала пару глотков и подумала: «Фу, гадость какая. Подожду, может, завтра на меня кого повкуснее положат». На вторую ночь кровать еще отпила маленько. «Да, ужасная пакость, – подумала она. – Порядочные джентльмены такое в своих жилах не носят. Много пить не буду, а то отравлюсь». На третью – то есть на вот эту – ночь голод вынудил ее выпить побольше. Вот мусью и ходит грустный и болезный. А завтра…

И кухарка замолчала, держа зловещую паузу.

– Ужас какой, – вздрогнула Бетти. – Ни за что не пойду туда прибираться, пусть Лиззи общается с вампирами. Она на своём кладбище ко всему привычна. Ну, у нее же отец причетник.

Дворецкий Треверс вошёл в кухню. Все замолкли.

– Кто раскладывал столовое серебро? – грозно спросил он.

– Я, как всегда, мистер Треверс, – робко сказала Мери. – Чего-то не хватает?

– Всё хватает, – скорбно покачал головой дворецкий. – Но у тарелки мисс Луизы обнаружены скрещенные ножи!

– О-о-о! – пронеслось по кухне. Кто же не знает, что скрещенные ножи на столе – к большому несчастью.

– Кровать подействует, – вполголоса заметила кухарка Дэвис. – А я что, я ничего, я молчу.

– Тогда бы скрещенные ножи лежали у тарелки мусью, – возразила Мери. – Может, мисс Луиза наконец заболеет по-настоящему? Ну, я хочу сказать, что она жалуется-жалуется, хнычет-хнычет, а сама…

И умолкла под суровым взглядом дворецкого.

Вошла Нэнси – она мыла ступени и площадку перед домом.

– Я видела белого сверчка, – сообщила она, вытирая ноги. – Фу, гадость. Сверчки ведь хорошая примета?

– Чёрные сверчки – к удаче, – замогильным тоном сказала Мери. – Белые сверчки – к смерти*

– То-то мне сегодня бескостная тварь* снилась, – сказала Бетти. – Будто гуляю я по лесу Редфок с… с… ну, неважно, с кем.

– С молодым Хиггинсом, – шепотом подсказала Мери, и все закивали. Бетти сделала вид, что не услышала, и продолжила:

– И вдруг вижу – в овражке за Махайродовым ложком что-то поблёскивает. Я говорю, «пошли домой», а он гянет туда: «Посмотрим да посмотрим». И мы подошли, а там весь овраг заполнен склизкой белесой массой, вот как сопли… то есть желе, я хотела сказать. Я говорю: «бежим, это бескостная тварь, она нас съест!» А он упирается и ближе в овраг тянет. А бескостная тварь начала расти, расти и поползла за нами. Мы вроде быстро бежим, а она медленно ползет. А всё равно догоняет. Вот уже она дышит сзади, вот лизнула подошву моей туфли… и тут я проснулась.

– Этот сон означает, что Хиггинс увлекает тебя к чему-то нехорошему, – покачала головой Мери. – То есть, понятно, к чему.

– Быть беде, – подытожила кухарка Дэвис. – Бескостная тварь – она больше в Оксфордшире промышляет. Там уже столько людей погубила. Значит, и до нас добралась. Ох, плохо будет. Нэнси, сними саван… ну, колечко оплывшего сала со свечки*, это тоже нехорошая примета. И кто поставил сюда эту противную сальную свечу, ведь у нас есть хорошие, парафиновые?

* * *

Абсолютно вставной эпизод, не относящийся к сюжету, о происхождении «бескостной твари» в английском фольклоре и в нашей книжке

Взлёт тяжело дался космическому кораблю «Бутыль». Честно говоря, они еле соскочили с этой вредной планеты, поправ все законы космокинетики. Но посадка была необходима – для починки корабля понадобился кремний, а его на этой планете – ого-го!

А в целом планета неприятная. Все живые и неживые существа были твердые, что касалось абсурдом для представителей цивилизации Буль – они были жидкими. Что может быть совершеннее – абсолютно жидкие разумные существа, едва отделенные от внешней среды тонкой полупроницаемой мембраной. Иногда при встряхивании или резком торможении мембрана прорывалась, и космонавты перемешивались. Это приводило к неожиданным результатам в плане совмещения специальностей – врач высшей категории и навигатор третьего класса могли оказаться одним существом. Техника безопасности приказывала во время резких манёвров держать каждого космонавта в отдельном стакане, но на практике это не всегда получалось. Вот и сейчас: при резком взлёте весь личный состав взболтался, и командир в своём личном командирском бокале с некоторым трепетом ожидал результатов.

– Докладывайте, – приказал он первому заместителю.

– Ничего страшного, командир. Перемешались не больше 5 %, это хороший вариант. Одно плохо…

– Да-да, не тяните, что там?

– При начале взлёта немного нарушилась герметичность, корабль наклонился, люк отошёл в сторону, и в образовавшееся отверстие половина Молли Мейерс пролилась на ту планету. И там и осталась, естественно. Сразу не заметили, да и повторный взлёт не получился бы, это точно, все бы гробанулись. На втором этапе взлёта герметичность восстановилась, сейчас всё в порядке.

– Ох. Такого еще не случалось. Как Молли?

– От неё осталась едва половина. Она держится молодцом и шутит, что теперь у неё самая изящная фигура во всём экипаже. Может, подлить к ней немного Джека Саскилла? Пинты две-три, не больше. Он растолстел в последнее время.

– Пока не надо. Для Молли охранительный режим. Держать в отдельном стакане, не смешивать и не взбалтывать.

– А та ее половинка, что осталась на планете твердых животных – что она будет делать?

– Она научится поглощать биомассу из твердых живых организмов. Я верю в Молли – в ее пролившуюся половинку. Она не пропадёт.

Так на сельских дорогах Оксфордшира появилась самая опасная нечисть – бескостная тварь