Ах, как хорош был сад в усадьбе Беннингов! Соседи говорили, что дом-то можно бы и подновить, и стены побелить не мешало бы, и ступени главного входа стёрлись, а те, что ведут ко входу для прислуги, уже просто позор, хотя Нэнси каждое утро их чистит и выбеливает*, как положено. Да и решетка у парадного въезда старомодная, и прутья кое-где погнулись, а фасад дома спасает только то, что он наполовину заплетен плющом и лианами и не виден придирчивому глазу. А вот сад хорош, и против него никто из соседей возразить ничего не мог.

Там были и традиционные газоны, и новомодные миксбордеры*, на которых разные цветы сажали рядами вдоль стен и дорожек так, чтобы в любое время года что-нибудь да цвело. Суперсовременные овальные розарии, в которых розы высаживались по овалу, как по упавшим на землю гигантским чёткам, контрастировали с вышедшей из моды большой пёстрой клумбой с лилиями в центре (потому что лилии отпугивают призраков, это все садовники знают). София эту клумбу не выносила как вульгарную древность и каждый год велела её срыть и устроить лабиринт. Но садовник всё равно возобновлял клумбу, к многолетникам подсаживал однолетние цветочки и говорил, что эта клумба была здесь еще при короле Иакове Первом, и когда король, заблудившись на охоте в Блексвомпе, забрёл в имение, то больше всего ему понравилась эта клумба (так как остальное в доме и саду было еще хуже). Поэтому клумбу он, садовник, будет защищать до последнего вздоха и высаживать цветы будет так, как это было при Иакове Первом, а когда его вынесут ногами вперёд, пусть мисс София хоть железную дорогу на её месте строит, он, садовник, уже возразить не сможет.

И еще в саду были выстрижены из кустов арки, пирамиды и спирали и стояла кованая ажурная беседка, увитая розами, про которую сделавший её деревенский кузнец Джон ворчал, что это только перевод металла, и лучше бы барышня заказала ему новую лопату, а не эту фитюльку бесполезную.

По краю сада росли пальмы сабаль и ротанг, парочка саговников, огромный древесный папоротник, немного чахлый – ему тут не климат, четыре или пять гинкго – это были дикие деревья, лесные, но в прошлые годы (когда София ещё не родилась) они прорвались в сад и с тех пор росли, раздражая Софию. Ну какая красота в пальме, древесном папоротнике или гинкго? Это вульгарные простонародные деревья, им место в диком лесу или по околицам деревень. Но рубить нелюбимых плебеев София всё-таки жалела. И этот дикий уголок сада Мегги и Алиса ценили больше всего. У них тут было своё место, оплетенное лианами и орхидеями, прикрытое от чужих взоров пышными кустами боярышника и бузины. Мегги притащила туда маленькие коврик, и можно было спрятаться ото всех хотя бы на полчаса. Мегги пыталась переселить сюда знакомого дикобраза Гисти – для компании, но тот категорически отказался покидать родной лес.

Девочки прошли большую клумбу, ажурную беседку, прошли красавец-огород, в котором грядки с капустой и салатом образовывали узоры не хуже цветочных бордюров, а ананасовые грядки чудно контрастировали с ажурными листьями дорогих северных овощей, называемых «морковь», и спрятались в своём «шалашике» за боярышником.

– С пожаром вышло неплохо, – сказала Мегги, устраиваясь на коврике и смахивая с него лягушку*. – Но пожара явно недостаточно. Конечно, жаль, что София быстро залила перчатку водой из графина, огонь толком и не разгорелся. София может сердиться сколько хочет, но если ей все вокруг будут твердить, что она обязана выйти замуж, а иначе позор, то она поневоле согласится.

– Лучше бы не поневоле, – заметила Алиса, тоже усаживаясь. – Ой, мне на юбку репей прилип! Кухарка Дэвис говорит, это примета, что в меня скоро кто-то влюбится*.

Мегги оглядела свою юбку – никаких репьёв.

– Не отвлекайся, – сказала она. – Когда влюбится, тогда и будем думать, что с ним делать. Я считаю, надо, чтобы Софию кто-нибудь похитил. А Джек бы её спас. Тогда она уже точно никуда не денется и выйдет за него замуж.

– Или за похитителя, – сказала Алиса, отрывая репей и незаметно прилепляя его к подолу Мегги – чтобы по справедливости. – Если похититель будет красивый, то она может в него влюбиться.

– Это я не подумала, – признала Мегги. – Ты права. Надо выбрать некрасивого похитителя, лучше старого и женатого. Не влюбится же София в женатого, она порядочная девушка. Ой, смотри, Алиса, у меня тоже репей на юбке!

– Вот видишь, в тебя тоже кто-то скоро влюбится, – сказала Алиса, улыбаясь. – Лучше пускай попозже осенью влюбляется, сейчас мне некогда, – заметила Мегги. – Я считаю, пускай Софию похитит наш священник. Он некрасивый, старый и женатый. Никакой опасности.

– Думаешь, он согласится? – удивилась Алиса. – Он же священник, весь такой добродетельный.

– Кухарка Дэвис сказала, что священник – бывший пират. И свою жену он украл у султана. Значит, технология отработана. Для него Софию украсть – раз плюнуть. Мы к нему сходим после обеда, когда мисс Хикс заснёт.

– А если он откажется?

– Тогда мы пойдём к мистеру Резингу. Он – явно криминальная личность. Помнишь, что Мери про него рассказывала утром?

– Нет, это же ты ходила на кухню отмывать руку от крема, а не я.

– Ах да! Ну так Мери сказала, что он жену убил, любовницу запер, и обе воют на луну!

– Ой! И ты хочешь, чтобы к этой воющей парочке прибавилась ещё и София? Чтобы они втроём на луну выли?

– М-да… – заколебалась Мегги. – Это не очень хороший вариант. Но если священник откажется, придётся попробовать. И потом, это же ненадолго. Джек ее найдёт и спасёт еще до наступления ночи, и никто выть не будет. Ты не знаешь, сейчас полнолуние?

– Вроде нет, – засомневалась Алиса.

– Это хорошо. А то в полнолуние мистер Резинг превращается в амфициона и всех кусает. Наверное, это больно.

– Да уж, – согласилась Алиса. – По-моему, нам пора идти, а то мисс Хикс будет нас искать по всему саду и обнаружит наше секретное убежище.

– Точно, – кивнула Мегги. – Давай возьмём срезанные Бетти розы, как будто мы за ними ходили. Бетти уже должна вернуться из лавки.

Да, Бетти уже ждала их в розарии. Мегги подняла розы.

– Ой! Какие колючие! Смотри, я палец проткнула насквозь. Нет, дырки не видно, даже если смотреть на солнце. Значит, не насквозь.

– Вот перчатки, – и Бетти протянула пакетик. – Самые дорогие. Вот сдача.

Она почему-то смутно надеялась, что барышня подарит перчатки ей – ведь на лапку Мегги покупка явно великовата.

– Спасибо, Бетти, – сказала Мегги, забирая перчатки и сдачу. – Мы сами отнесём розы в столовую.

У дверей девочки встретили мисс Хикс, слегка встревоженную их долгим отсутствием.

– Приличные юные леди не гуляют в саду так долго, – сказала она. – О, вы нарезали роз для столовой? Это правильно.

– Мисс Хикс, мы вам приготовили сюрприз, – сказала Мегги, протягивая пакетик. – Вы потеряли перчатки, и мы вам дарим новые.

Мисс Хикс страшно удивилась.

– Спасибо, – растроганно сказала она, разворачивая бумагу. – Как раз подходят к моему платью! Да это такие дорогие перчатки! И идеально по руке!

Потом она подумала, что надо сказать что-то строгое – нельзя же воспитательнице хвалить своих подопечных, это непедагогично.

– Но вы обещали, что не выйдете из сада! – нахмурилась мисс Хикс. – Вы соврали? Я за это лишу вас сладкого за обедом.

– Мы сказала правду, – обиделась Алиса, обожавшая сладкое. – За перчатками мы послали Бетти, а сами были в саду. В розарии. Вот доказательство.

И она ткнула пальцем в розы.

Мисс Хикс смутилась.

– Э-э… ну тогда хорошо. Я не буду вас наказывать. Кстати, приличные юные леди не показывают пальцем на розы… и вообще ни на что.

И величественно проследовала в детскую.

– Всё-таки она дракон, – шепнула сестре Мегги.

– В перчатках, – хмыкнула Алиса.