– Мы устроим пожар, – объяснила Мегги, расстегивая крючки на Алисином платье (няня давно укачала Бобби и спала, гувернантка тоже ушла к себе, помогать некому). – Быстро надевай ночную рубашку, как будто ты давно спишь! И помоги мне раздеться, у меня тугие застёжки на корсете*. Мы изобразим, как будто спали и проснулись от запаха дыма. Где спички? Мисс Хикс потушила свечу, конечно.

– А нам непременно сейчас нужен пожар? – кротко поинтересовалась Алиса, у которой глаза прямо сами закрывались. – Может, перенесём на завтра?

– Да ты что, сейчас для пожара самое время! Огонь будет виден в темноте, Джек и София еще не спят, а остальные спят и не вмешаются. Ах да, еще Луиза может заявиться… ладно, сообразим на месте. София не запирает дверь. Я прокрадусь и потихоньку просуну ей в комнату горящую бумагу… нет, лучше тряпку, от тряпки больше дыма. Где моё земляное масло*? От него загорится даже мокрая тряпка. Что бы поджечь? Ага, вот этот шарфик мне никогда не нравился. Смочим его земляным маслом…

– А я что должна делать? – спросила Алиса.

– Ты будешь стоять в коридоре около спальни Джека и кричать: «Пожар!». Кричи выразительно, но не очень громко, чтобы никто не проснулся. А я забегу в его спальню и скажу: «Спасай Софию!» Он спасёт, и она в него влюбится.

– Почему? – спросила Алиса.

– Не знаю, это такой закон природы. Если мужчина спасет девушку, то она в него влюбляется. Персей и Андромеда – помнишь, мы проходили? И всякие рыцари спасали всяких принцесс от всяких драконов, и чем это кончалось? Свадьбой. И мне не придётся возвращать кинжал и нож, а тебе гребень.

– Ладно, – смирилась Алиса. – Где мне встать? И скажи, когда можно начинать кричать.

– Сейчас, я только подожгу шарфик… нет, мой шарфик нельзя, сразу будет ясно, что это я. Лучше поискать кого-нибудь менее подозрительного. Ага, вот перчатки мисс Хикс. Одну вполне можно сжечь. Она ей не идёт.

Мегги накапала на перчатку земляное масло из своей секретной лаборатории, о которой речь позже, подожгла и метнулась к комнате Софии. Дверь была закрыта, но не заперта, свеча потушена. В темноте на фоне окна выделялся силуэт Софии в прозрачной кружевной рубашке, видимо, глядящей на луну, а впрочем, кто его знает. Мегги быстро сунула в комнату горящую перчатку, выскочила и сказала Алисе:

– Как я зайду к Джеку, начинай считать до десяти. Как досчитаешь, кричи «Пожар». Но тихо.

– Ты побыстрее, у меня ноги мёрзнут босиком, – кивнула Алиса.

Мегги заскочила в спальню к Джеку… вот так неожиданность! Несчастный обиженный влюблённый, которому полагалось биться в рыданиях и стенать, глядя на луну, преспокойно спал в кровати и даже похрапывал, умаявшись за этот хлопотливый день. Мегги отдернула кисейный полог, потрясла его за плечо:

– Эй! Эй! Вставай! Пожар!

Джек только что-то хрюкнул в ответ.

Алиса в коридоре досчитала до десяти и негромко заявила: «Пожар».

– Пожар же! – прямо в ухо Джеку рявкнула Мегги. – София всё сгорит, пока ты дрыхнешь!

И стукнула его кулаком в плечо. Это подействовало – Джек вскочил, очумело огляделся:

– Что? Где?

– Пожар в спальне у Софии, – объяснила Мегги, дёргая его за ночную рубашку (чистый лён, цена десять шиллингов два пенса в лавке у Бобсона*). – Всё объято пламенем. Клубы дыма. Балки обуглились, потолок провалился. Если ты перестанешь хлопать ресницами и спасешь Софию, то она в тебя влюбится и согласится выйти замуж.

Джек потряс головой, соображая, что ему такое завлекательное снится, потянулся за халатом.

– Да она там вся сгорит, пока ты прихорашиваешься! – возмутилась Мегги. – Может, еще фрак наденем, а?

– Неприлично в ночной рубашке. – заметил Джек, потом, видимо, проснулся и вылетел из своей спальни. В коридоре он наткнулся на Алису, которая проникновенно вещала: «Пожар. Пожар. Пожар».

– Всё, он уже понял, – сказала Мегги, глядя, как Джек врывается в комнату Софии. – Можешь идти спать.

Алиса обрадовано юркнула в их с Мегги спальню.

Джек одним прыжком допрыгнул до окна, схватил Софию на руки и потащил к двери. Она яростно отбивалась и царапалась:

– Пусти! Нахал! Негодяй! Пусти! Куда ты меня тащишь?

– Так пожар же, – остановился Джек.

– Где?

Джек огляделся. Действительно, где пожар? Мирно горела свеча, видимо, только что зажженная, и больше ничего. В углу у двери плавал в луже воды обгорелый комок ткани, от него пахло неприятно, но не сильно.

– Гарью пахнет, – сказал он. – Пожар. Я тебя спасаю, а ты щиплешься.

– Я всё поняла! – взвизгнула София. – Ты специально подбросил мне эту горелую тряпку, чтобы под предлогом пожара ворваться ко мне и увидеть меня неодетую… о какая низость!

– Я ничего не видел, – сказал Джек. Потом понял, что стоит посмотреть, и посмотрел. Зрелище ему весьма понравилось. Удовольствие, отразившееся на его лице, совсем взбесило Софию:

– Негодяй! Подлец! Как я тебя ненавижу!

– Да ладно, я тоже не в мундире, – пробормотал Джек, вспомнив про свою ночную рубашку. – Но я не делаю из этого трагедии. Мы квиты.

– Отпусти меня! – закричала София совсем уж ультразвуком, которого в те времена еще не знали. Джек с явной неохотой разжал руки, София отшатнулась, огляделась, схватила табуретку и с размаха припечатала Джека в лицо. Может, в другое время она и не схватилась за табуретку, но херес с виски от меланхолии её явно взбодрил. Джек почти успел уклониться (сказалась армейская выучка), но синяк на скуле был обеспечен.

– Восстание сипаев*, – прокомментировал Джек. – Ладно, София, не дерись, я ухожу. Произошло какое-то недоразумение. Впрочем, мне понравилось.

И он выразительно посмотрел на прозрачное кружево Софииной рубашки. Та взвизгнула и швырнула табуретку в Джека. Табуретки в те времена делали не из фанерок и пластика, а из хорошего дерева. Джек успел захлопнуть дверь, табуретка тяжело врезалась в узорчатые филенки, дверь треснула вдоль – резной купидончик символично раскололся надвое, посыпались накладные розочки. На шум выскочили Луиза и мисс Хикс, тоже не озаботившиеся излишним одеванием. Мистер и миссис Беннинг, тетя Маргарет и няня с Бобби спали в другом крыле дома и в представлении не поучаствовали.

– Что случилось?

– Пожар, – мрачно сообщил Джек. – Видишь, дверь прогорела, аж надвое раскололась. А я спас Софию, поэтому она сердится. Она предпочитает сгореть, лишь бы не быть спасённой таким шалопаем, как я.

И пошёл досыпать. Луиза зевнула и ушла тоже. Мегги уже была в своей спальне, понимая, что лучше никому не показываться на глаза, а то опять во всем обвинят её (как обычно и бывало).

– Пожар, – подумала мисс Хикс. – Надо спасать мсье Лефоше.

И побежала в дальний конец коридора, где на вампирской кровати из Уэльса благополучно спал французский гость. Мисс Хикс ворвалась к нему и закричала:

– Пожар!

Француз сел на кровати:

– Кес ке се*?

Мисс Хикс с неженской силой сволокла мсье с постели и потащила за ногу к двери:

– Не шевелитесь! Вы угорели от дыма! Я вас спасу.

– Нет, только не это! – испугался мсье Лафоше, одергивая ночную рубашку. – Мадемуазель, можно я спасусь сам? Я, право, хорошо себя чувствую.

– Это шок, – заявила мисс Хикс, впившаяся в бедного француза. – Вам кажется, что вам хорошо, а потом ап – и всё! Заупокойная служба!

– Да где пожар-то?

– В комнате мисс Софии. Ее спас мистер Стенхоуп. Прямо в последний момент, – с удовольствием сказала мисс Хикс. – Мисс София его так благодарила, так обнимала! Аж на его щеке остался синяк от её поцелуев.

– Да? Обнимала? – огорчился мсье Лефоше. – Как это грустно. Но если всё уже кончилось, можно я пойду спать?

Он вырвался из цепких пальчиков мисс Хикс, выпихнул ее в коридор, запер дверь и загородил её дубовой табуреткой.

– Ну вот, – опечалилась мисс Хикс. – А ведь он мог погибнуть! Я его спасла. И где благодарность? Ох уж эти мужчины.