– На Той Самой? – поёжилась кухарка Дэвис. – Мери, вы умница. Помилуй его бог, завтра поди его уже тут не будет.

– А что за кровать? – удивилась Мегги. – Она как в романах про разбойников? Усталый путник на неё ложится, а она проваливается, и путник падает прямо на острые ножи?

– Ой-ой, что читает эта юная леди! – ужаснулась Мери. – Миссис Дэвис, расскажите про кровать*, а то я подробности подзабыла.

– У нас в Уэльсе все про это знают, – важно начала кухарка, поливая сливками второй кусок пудинга для Мегги. – В Кардиффе один молодой сквайр женился и купил к свадьбе старинную кровать времен Иакова Первого. Красивая такая, резная, узорчатая, балдахин из золотой парчи. И недорого. Но чем-то она молодой жене не понравилась, и кровать поставили в гостевую комнату. Шло время, уже и ребеночек народился, и вот затеяли в доме ремонт. И в гостевую комнату перебралась леди с четырёхмесячным сыночком, а сквайр уехал в Лондон (чтоб не мучиться с ремонтом, вестимо, все мужики такие, хоть они триста раз лорды). И началось неладное – по ночам младенец мечется, плачет, а на третий день помер! И на шейке красная царапина. Доктор сказал, что из ребенка кто-то высосал всю кровь. Прошёл год, и леди родила второго сына. Дитятко было слабое, по ночам плакало, животиком маялось, спать мешало. Сквайр заикнулся было о том, что вот бы здорово, если мать с ребенком поспят пока в гостевой комнате. Но леди была не дура и наотрез отказалась переходить в комнату, где умер ее ненаглядный первенец. Выселили туда сквайра, и что же? В первую же ночь он проснулся от боли в шее. Вскочил, глянул в зеркало – а на коже кровь! Тут уж стало ясно, что кровь высасывает кровать. Сквайр, ясно дело, не четырёхмесячный младенец, не стал ждать, пока его высосут. Он живо продал эту кровать за бесценок – как и предыдущий владелец.

– А может, то были клопы? – спросила Мегги. – Посыпать порошком Китинга – и всё, смерть вампирам!

– Нешто у нас в Уэльсе клопа от вампира не отличат? – обиделась за родину кухарка Дэвис. – У нас в Уэльсе все про эту кровать прослышали, так что там продать её не удалось, какой-то лондонский перекупщик ее забрал. И вот когда я прослышала, что мистер Беннинг купил задёшево старинную кровать (вместо той, что рухнула под толстым мистером Болдингом), у меня так и ёкнуло сердце – ведь все в Уэльсе знают: кто дёшево платит, хорошего не купит. Пошла я, поглядела на резные столбики да старомодный балдахин с золотым шитьём и подумала: «Может, это и не та кровать, а только я и за тыщу фунтов на неё не лягу». И вот, мисс Мегги и мисс Алиса, я вас предупреждаю: не ложитесь на ту кровать, худо будет!

Алиса поёжилась. Мегги подумала: «Надо сделать опыт. Замотать шею толстым шарфом. Интересно, прокусит кровать шарф или нет? А вот еще папа рассказывал, что в Лондоне полицейские ходят в кожаных ошейниках*, чтобы их преступники не задушили. Если лечь в такой штуке, то интересно, кровать будет яростно грызть кожу ошейника или попытается обкусать по бокам?» А вслух она сказала:

– Надо было мсье Лефоше предупредить, что кровать кусачая. Иначе это убийство получается.

– Так я и предупредила! – торжествующе сказала Мери. – Я сказала: «Если вам, мусью, кровать не понравится, заноза там какая или вампир укусит, так вы только скажите, я в библиотеке вам постелю». А он засмеялся и по щеке меня потрепал, как то у нечестивых французов принято! Не поверил. Я честная девушка, я о вампирах всех предупреждаю.

– Ну и сам виноват, – решительно согласилась кухарка Дэвис. – Вы всё сделали правильно, Мери. Следует признать, что вы – редкая умница.

Тут в кухню влетела красная взъерошенная Бетти, схватила с полки миску.

– Что такое? – изумилась кухарка.

– Да неймётся ей! – со слезами в голосе воскликнула Бетти. – Уж полночь скоро, а она всё плачет да бродит, раздеть себя не даёт, а я бы уж её в кровать запихнула, сил моих с ней нету. А сейчас ей, видите ли, лекарство от меланхолии подавай*! Миссис Дэвис, где у нас маленькие яички тех заморских индийских птичек? Не страусиные, а эти… ку… ку… курячьи?* Надо сбить два желтка со стаканом хереса, мускатным орехом и сахаром.

Кухарка вынула из медного ящичка два куриных яйца – модный заграничный продукт, не то, что привычные страусиные. Достала из ящика буфета мускатный орех и банку с сахаром, полезла в поставец с винами.

– От стакана хереса хоть у кого меланхолия пройдёт, – проворчала она. – Может, туда виски добавить? Никакая меланхолия не устоит. Сядь, Бетти, выпей чаю, я взобью тебе лекарство, а то ты в нервах туда по ошибке какой-нибудь мышьяк добавишь.

– Вы такая добрая, – чуть не плача, сказала Бетти, падая на стул. – А я так с ней намучалась! Чашечка чая – это то, что мне надо. И гренки – я и поужинать не успела сегодня.

– Я тебе немного сладкого мяса* оставила, поешь, когда освободишься, – сказала кухарка Дэвис, проворно сбивая ароматную смесь. – Тебе надо больше кушать, ишь какая тощая! Кто тебя замуж возьмёт, такую кочергу!

Бетти приуныла еще больше, молниеносно проглотила чай, подавилась гренком и схватила миску с лекарством (куда миссис Дэвис плеснула-таки немного виски).

– Пока она это будет есть, я её волосы раскручу, корсет расшнурую, а у нее рот будет занят, она возразить не сможет. И я её в постель положу и буду свободна.

И убежала.

– У неё сегодня свиданка была назначена с молодым Хиггинсом, а она, вишь, задержалась, – пояснила Мери. – Вот девка и злится.

– Как бы до беды не довели, – покачала головой кухарка Дэвис. – У девки ветер в голове.

– Да нет, там и родители знают, и вообще всё серьёзно, – заступилась Мери.

– А только всё сорваться может. Молодой Хиггинс – жених изрядный, на него все деревенские невесты вешаются. Вот Бетти и нервничает. Ой, уголек вылетел*. Ну-ка, давайте посмотрим, к чему это.

– Круглый уголёк, – сказала Нэнси-судомойка. – Как кошелек. Значит, к богатству.

– Сколько тебе раз говорить, Нэнси, не вмешивайся в разговор старших тебя по положению, – поджала губы кухарка Дэвис. – Посуду ты старательно моешь и прачка ты неплохая, и не грязнуля, а воспитания никакого. Этот уголёк не круглый, а прямоугольный. Значит, не на кошелек похож, а на гроб. Это к похоронам.

– По-моему, он немножко круглый и немножко прямоугольный, – примирительно заметила Мери, подбирая спорный предмет. – Значит, к похоронам, которые ведут к богатству.

– Это как? – вытаращила глаза Нэнси.

– Это значит богатство по завещанию, – пояснила Мери. – То есть мастер Джек всё-таки женится на мисс Софии и получит завещанное богатство после смерти брата.

– Да, Мери, ты очень умная, – неодобрительно покачала головой кухарка Дэвис. Она начала подозревать, что Мери даже умнее её самой, что неприятно.

– Уголёк… огонь… пожар, – задумчиво процедила Мегги. – Джек получит своё богатство после смерти брата, и поможет ему в этом пожар… София еще не спит, она принимает своё лекарство от меланхолии. И Джек наверняка не спит, он огорченный весь напрочь. Алиса, ты доела? Пошли в спальню! У нас важное дело!