Кристоф Драгонийский

Кажется, я попал. Мало того, что меня купили — меня, величественного, опасного, безупречно чешуйчатого (в неполной форме, конечно), — так ещё и владельцем оказался никто иной, как король. Причём не просто правитель, а глава того самого соседнего королевства, где драконов любят только в двух видах: на гербе и в воспоминаниях о том, как их героически уничтожали. Отличная перспектива, что уж.

Тем не менее, я уже сидел в запасном экипаже в качестве "гениального" подарка для монаршьей дочери.

Кстати, карета была на удивление удобной. В смысле, если сравнивать с клеткой, в которой меня держали до этого, то тут и сиденье мягкое, и никто не лупит плёткой, если ты чешешься не с той стороны. Разве что двери — запечатанные изнутри, да арбалетчик в углу дремлет с профессиональной настороженностью. Ну и, конечно, ошейник — эта радость волшебной инженерии, который только слегка зудит, когда я начинаю думать слишком свободно.

Повозка дёрнулась, затем мягко тронулась с места. Лошади заскрипели упряжью, и мы покатили по булыжной мостовой.

Я устроился поудобнее, разглядывая улицы сквозь шторку. Столица, как ни крути, красивая. Башни, площади, каменные арки, и повсюду толпы людей. Людей, не знающих, что прямо сейчас по их городу везут проблему в кожаных штанах, обгоревших в районе колен. Проблему, которая, при удачном стечении обстоятельств и ослаблении печати, может за один вдох испепелить половину верхнего квартала. Теоретически, конечно. Практически — я пока был не в форме. И особенно не в настроении.

Когда мы остановились у очередного поворота, я выглянул в окно и сдержал усмешку. Первая карета — та, где ехала она, — чуть впереди. Да-да, моя владелица. Девчонка с таким взглядом, будто ей одновременно хочется меня пристрелить, обнять и вернуть обратно с припиской "ошибка поставки". Симпатичная, надо признать. Хрупкая, с гордо поднятым подбородком и яростью в глазах, которую я давно не видел у людей. Вряд ли она понимает, что делает, но при этом уже успела купить хомяка. Видимо, инстинкт спасения более мелких существ сработал. Надеюсь, этот инстинкт сработает и на меня.

Когда мы въехали на территорию дворца, я лениво огляделся. Ничего выдающегося — мраморные колонны, сверкающие фонтанчики, караул на каждом углу и щедрые порции позолоты. Всё это — не более чем напускная роскошь. Лично мне такие места никогда не нравились: за парадной красотой здесь обычно пряталась опасность и слишком сильный аромат дорогих духов.

В этот момент из передней кареты донёсся голос — глухой, но легко различимый. Королевский, между прочим. Преимущества тонкого драконьего слуха, как-никак.

— Да где же они?.. — бормотал Его Величество, будто выискивая кого-то за окном.

Я приподнял бровь. "Они"? Кто именно? Надеюсь, не моя фан-группа с факелами и вилами.

— Не нравится мне это «они», — пробормотал я себе под нос. Охранник в углу кареты кашлянул, но ничего не сказал. Умный мужчина.

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Планов у меня не было. Но предчувствие — о, оно было. И оно определённо чесалось там же, где ошейник. Тем временем наш транспорт сделал плавный поворот, и... ну конечно. Вот о ком шла речь... Похоже, Его Величество решил устроить из нашего прибытия шоу королевского масштаба.

На подъездной аллее уже суетились слуги, вокруг топтались гости — пёстрые, оживлённые, с бокалами и улыбками. Фонтаны играли на максимум, повара крутили на вертеле что-то с рожками (надеюсь, не намёк), а между клумб метались вездесущие папарацци, ловя кадры с такой жадностью, будто мы были свежей сплетней, а не потенциальной катастрофой.

Из соседней кареты донёсся тяжёлый, искренне горестный вздох. Похоже, не одному мне это всё не нравилось. Принцесска, судя по всему, тоже была не в восторге от происходящего. Подтверждением моим мыслям стали её негромкие слова, проронившиеся в аккуратной аристократической интонации:

— Папа, ты ведь обещал, что там практически никого не будет...

Вот наивная! И она поверила...

— Но ведь это твоё совершеннолетие! Пришлось пригласить несколько знакомых и друзей...

— Ты хотел сказать несколько сотен?! — возмутилась девчонка, и тут я мысленно хлопнул в ладоши. Ну надо же. А у неё, оказывается, есть характер.

Что ж, похоже, скучно не будет. Особенно мне. Особенно если кто-то ещё решит, что меня можно гладить.

Кареты медленно подкатывали к арке, щедро увитой цветами. Слишком щедро. Цветы были повсюду — свисали гирляндами, торчали из колонн, даже на фонарях кто-то с маниакальной настойчивостью завязал букеты. Казалось, вся флористика королевства была мобилизована ради этого зрелища.

Мы остановились. Я лениво приподнял шторку и взглянул вперёд. Из первой кареты уже вышел Его Величество — важно, с чувством собственной значимости. Он подал руку своей дочери, помогая ей выбраться наружу. Элегантный жест, безукоризненный. А я тем временем задумался...

Кстати, а что насчёт королевы? Мы, конечно, изучали составы всех монарших семей в пределах трёхсот лиг от Ролании, но вот почему правитель Аргарии один — загадка. То ли вдовец, то ли развёлся, то ли съела какая-нибудь драконья сватья на дипломатическом банкете. Хотя, скорее всего, всё банальнее. Но факт остаётся фактом — рядом с ним никого.

Пока я пытался вспомнить хоть кроху информации по этому вопросу, дверца моей кареты внезапно распахнулась, и меня буквально вытолкали наружу. Вежливо, но твёрдо — в духе «ну давай, красавчик, твой выход».

Я ступил на мостовую. На секунду — тишина. Та самая, густая, с привкусом неловкости. Сотни глаз вперились в меня, словно в диковинного зверя, хотя, по сути, именно им я и являлся. Потом послышались хлопки. Сначала несогласованные и неуверенные, будто половина публики ещё решала, стоит ли аплодировать монаршему капризу.

А через пару мгновений кто-то хлопнул чуть громче и за ним подхватили остальные. Не из энтузиазма, конечно — из чувства долга. Такие уж эти придворные: хлопают не сердцем, а должностной инструкцией.

Тем временем Его Величество явно вошёл во вкус. Он, сияя, обвёл гостей взглядом и с вдохновением начал презентовать меня — свой «необычный подарок», «жемчужину аукциона», «уникальный артефакт» (спасибо, хоть не «домашнего любимца с огоньком»).

Я подавил вздох. Слишком рано делать файер-шоу. Хотя вот если бы кто-нибудь случайно оступился в мантии и загорелся — я бы, пожалуй, не мешал.

Мы двинулись вперёд сквозь живой коридор из гостей — неспешно, торжественно, словно участвуем в каком-то тщательно отрепетированном параде. Люди по обе стороны выстроились цепью, глядя на нас с тем особым выражением лиц, которое бывает на балах, где все друг другу улыбаются, но мысленно уже считают скелеты в шкафах. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то — с опаской, а некоторые, что уж там, с плохо скрываемым презрением. Ну, конечно. Подарок не из числа традиционных: не кольцо с сапфиром, не новый жеребец — а живой, дышащий и временами подгорающий дракон.

Я шёл следом за Его Величеством и его дочерью, внимательно отмечая каждый жест, каждое движение. Принцесса старалась держаться с достоинством — спина прямая, подбородок приподнят, взгляд устремлён вперёд, как и положено особе её положения. Но я видел — под этой маской спокойствия пряталась почти осязаемая напряжённость. Девушка будто бы изо всех сил сдерживала себя, стиснув пальцы в тонких перчатках, а походка её, хоть и уверенная на вид, всё же выдавалась выученной, неестественно ровной, как у человека, который не привык к таким зрелищам и всё это предпочёл бы наблюдать со стороны.

Когда она неожиданно оступилась — то ли каблук соскользнул с края выложенной дорожки, то ли ткань платья потянула не туда — я, сам того не осознавая, метнулся вперёд. Рефлекс. Автоматическая реакция. Инстинкт?

Дожились. Дракон в человеческом облике тянется поддержать человеческую принцессу. Свою хозяйку. Мир, остановись, я сойду.

К счастью, охранник, шедший рядом, среагировал быстрее и куда более разумно. Его рука резко легла мне на грудь, не грубо, но достаточно решительно, чтобы остановить дальнейшее движение. Он даже не удостоил меня взглядом — просто выполнил свою задачу, словно надёжный механизм. И, признаюсь, выполнил её чертовски чётко.

Принцесса, едва заметно перехватив равновесие, тут же выровнялась и пошла дальше, словно ничего не произошло. Возможно, никто из гостей и не обратил на этот момент внимания. Почти никто. Но я — заметил. И, по тому, как на мгновение дрогнули её плечи, казалось, что и она тоже.

Я вернулся в строй, чуть склонив голову, будто бы изучая узоры на булыжнике под ногами, но на самом деле — чтобы скрыть собственное замешательство. Что это вообще было? Может, ошейник не только подавляет магию, но и подтачивает характер?

Придётся разобраться. Но чуточку позже. А пока — вперёд, к следующему этапу представления. Ведь, судя по всему, сегодня я — главный номер в программе.

Мы неторопливо продвигались вперёд, пока процессия не остановилась перед возвышением, которое, судя по количеству лент, цветов и гербов, должно было изображать нечто вроде сцены. Помост был украшен по всем правилам торжественного китча: золотистые ткани развевались от каждого столба, в воздухе пахло розами и амбициями, а над головами повисла арка из живых цветов, настолько изящная, что впору было усомниться, выдержит ли она хотя бы лёгкий ветер.

Его Величество с достоинством занял место в первом ряду зрителей на кресле с высокой спинкой, украшенной королевским гербом. Справа от него сели приближённые и сановники, все — в парадных мантиях, блестящих на солнце так, что я невольно прищурился. Король устроился поудобнее и сложил руки на посохе, будто бы собирался наблюдать за спектаклем, к которому, между прочим, сам и написал сценарий.

Меня же, вместе с принцессой, повели вверх по ступеням помоста. К нам сразу присоединились другие молодые люди — девушки в нарядных платьях, юноши в расшитых камзолах. Все при полном параде, с выученными улыбками, но в глазах — различной степени тревожность, от лёгкого волнения до явного желания сбежать куда подальше.

Похоже, нас привели сюда не ради эффектного выхода, и это была часть чего-то большего. Какой-то церемонии. Я ещё не понял, в чём именно заключается этот местный ритуал, но чувствовалось, что момент важный. Почти сакральный. Судя по возрастающему вниманию со стороны гостей, к сцене приковано не просто любопытство — ожидание.

Я чуть отступил в сторону, позволяя принцессе занять своё место в центре, но всё равно оставался достаточно близко, чтобы при необходимости — если вдруг что-то пойдёт не по плану — быть рядом. Хотя сам не понимал, зачем мне это нужно.

Интересно. Очень интересно. И, как обычно, совершенно ничего не понятно.

Церемония началась почти незаметно — без фанфар и громких возгласов, но с таким количеством тонко выверенных деталей, что даже я, чужак во всех смыслах, ощутил, насколько всё происходящее важно. Над сценой повисла хрустальная тишина, нарушаемая только приглушёнными звуками — перезвоном подвесок, шелестом одежды и размеренными фразами старшего мага, стоящего в центре круга.

— В день Становления источник находит своего мага, — произнёс он, — и слияние становится реальностью.

Я стоял чуть позади принцессы, сбоку, вне круга, как и полагается... подарку. Не участнику, не благородному наблюдателю — предмету экспозиции. Ну, или, если уж совсем честно, диковинному трофею. И я не был один — за спинами участников, так же скромно и в тени, размещались и другие "дары". Вот у одного юноши за плечами стоял магический зверь, похожий на миниатюрного оленя с бирюзовыми глазами. У девушки — искусно вырезанный посох, явно зачарованный, весь в рунах, светящихся слабым сиреневым светом. У кого-то — статуэтка феникса, у кого-то — браслет, меч или подвеска. Каждый из артефактов должен был стать проводником силы, помощником или защитником новообретённого мага.

Но я, судя по взглядам, был самым необычным "приложением" к их волшебным детям. Остальные дары не разговаривали, не ходили на двух ногах и, уж точно, не косились на принцессу исподтишка, размышляя, что же за безумие сейчас произойдёт.

А происходить начинало.

Один за другим юноши и девушки подходили к кристаллу — сердцу ритуала. Они протягивали руки, активируя поток, и в каждом случае происходило нечто уникальное. Один призвал вихрь лепестков, другой окутался сиянием — мягким, как туман. Каждый дар раскрывался по-своему: кто-то вызывал тепло, кто-то — лёгкую вибрацию воздуха, кто-то — едва уловимый звук.

Когда очередь дошла до Алисандры, я ощутил, как напряжение нарастает. Не только у неё. У всей сцены — будто сама магия замерла в ожидании. Принцесса шагнула вперёд, но маг из Совета, не торопясь, остановил её движением руки.

— Ваше Высочество, браслет, — напомнил он, будто говорил не с принцессой, а с рассеянной ученицей.

Девушка молча кивнула и откинула рукав. На запястье — тот самый браслет. Тонкий, изящный, совершенно бесполезный. До этой минуты он напоминал декоративную заглушку для чего-то, что не работает и не собирается. Вроде тех магических фонарей, что висят в дешёвых тавернах и всё время мигают. Пустышка, одним словом.

Она расстегнула замок. И тут меня будто громом поразило.

Нет, внешне всё было чинно-благородно: никакого драматического покачивания, никаких вспышек света и возгласов «о, это судьба!». Но внутри... Внутри что-то дёрнулось, заискрило и очень чётко дало понять: «Смотри, умник, это тебе не цирковая иллюзия. Это — настоящее».

Не скажу, что я испытал откровение. Скорее, лёгкое внутреннее подвывание на тему: «Что за чертовщина тут происходит, и почему она отзывается именно во мне?»

Тем временем Алисандра коснулась кристалла.

Магия проявилась почти сразу — плотная, целеустремлённая. Не какая-то абстрактная энергетика, а вполне ощутимая сила, которая влетела в браслет и осталась там, словно в банковском кристалле. Поблёскивающий кусочек металла, ещё минуту назад пустой, теперь выглядел как серьёзный инструмент. И, подозреваю, не из тех, что продаются на ярмарке с пометкой «только для красоты».

Я продолжал стоять за её спиной, делая вид, что всё это не имеет ко мне никакого отношения. Хотя на самом деле внутри меня что-то зудело, гудело, шевелилось. Не знаю, как это объяснить — будто ты дышал обычным воздухом, а потом кто-то подмешал в него чистый кислород, и организм такой: «О, а так можно было?!»

И да, это была именно её магия. Я это чувствовал. Родственная? Не совсем. Совпадающая? Нет. Скорее... пересекающаяся. Где-то на уровне глубинных структур, которые я никогда раньше не анализировал — потому что, ну, на кой мне человеческие потоки силы?

Но теперь, похоже, придётся.

Хотя, судя по лицам окружающих, никто ничего странного не заметил. Прекрасно. Пусть и дальше считают, что я просто стою себе молча, как послушный экземпляр из монаршей коллекции. Всё идёт по плану. Если, конечно, под планом понимать «импровизация на грани нервного срыва».

Наконец, на сцену поднялся магистр — долговязый, сухой, как недельная корка хлеба, в мантии, шуршащей так, будто он только что выпался из древнего свитка. Он неторопливо окинул собравшихся взглядом, в котором смешались благосклонность, скепсис и хроническая усталость от молодых дарований.

— Сегодня, — произнёс он, выкатывая слова так, будто их выгравировали ему на языке, — юные наследники волшебства обрели свои силы. Их дары раскрылись, браслеты — наполнились, источник — пробудился.

Во дворе повисла показная тишина, та самая, при которой все изображают глубокое восхищение, но по глазам видно, что кто-то уже думает, что будут подавать на фуршете.

— И вместе с силой, — продолжал магистр, — каждый из них получил нечто особенное. Артефакт, спутника, фокусирующий предмет — символ связи между магом и его даром.

Он на секунду выдержал паузу, потом развернулся ко мне.

— В отдельных, особо… примечательных случаях, — с плохо скрываемой насмешкой протянул он, — вручается нечто большее, чем просто амулет или чародейский аксессуар. Позвольте представить: (Г)ибридный (А)ртефакт (Д)раконьей (И)дентификации, (Н)естабильный, (А)даптивный — (М)агический.

Я стоял за спиной принцессы, глядя в лица публики, большинство из которых только что застыли в режиме «что это вообще было?». Магистр, между тем, как ни в чём не бывало, кивнул с довольной миной.

— Сокращённо — ГАДИНА-М.

Наглядный пример того, что бывает, когда на аукционе побеждает не разум, а королевский кошелёк.

Толпа шевельнулась. Кто-то фыркнул. Кто-то хлопнул, хотя сам не понял зачем. Я изобразил из себя столб равнодушия, хотя мысленно уже представлял, как над этим моментом будут смеяться за каждой придворной чаркой следующие лет десять.

— Экземпляр, безусловно, редкий, — продолжал магистр с тем самым выражением, с каким осматривают чучело гриффона, — живой, дышащий, упрямый, огнеопасный. И, как мы все понимаем, абсолютно не поддающийся классификации.

Принцесса чуть заметно выдохнула, всё ещё с идеальным лицом наследницы престола, которая официально получила подарок и теперь думает, можно ли его сдать обратно, пока не поздно.

А я остался стоять, почти не шелохнувшись. Представлен, вручён, продемонстрирован. На меня посмотрели все — от магов до мышей, что жались под колоннами. И, кажется, только я один понимал, насколько абсурдна вся эта сцена.

ГАДИНА-М. Подарок с характером. В комплекте: пламя, сарказм, и никакой инструкции по применению.