Драконёнка и пленника мы довезли до дворцовых стойл, выгрузив их под самым строгим надзором Ранда. Телохранитель не проронил ни слова, но его взгляд был красноречивее любого допроса — тяжёлый, внимательный, будто он готовил обвинение ещё до того, как услышал наши объяснения. Кот с независимым видом уселся рядом с ловцом, будто именно он тут главный тюремщик, и даже позволил себе лениво зевнуть, мол, держу ситуацию под контролем.

Алисандра тем временем подошла к Бирну, и они отошли чуть в сторону. Я, разумеется, вытянул уши, но вместо разговора услышал… ровным счётом ничего. Их губы шевелились, глаза блестели — явно обсуждали что-то важное, но слова до меня не доходили. Полог тишины? Прекрасно. Они ещё и сговорились от меня секреты прятать. Я скривился, сложив руки на груди, и, честно говоря, внутри всё кипело: да я же тут главный специалист по неприятностям, как можно без меня обсуждать план?!

Когда наконец одногруппник принцесски откланялся и уехал, оставив нас в гордом и довольно подозрительном одиночестве, в воздухе повисла вязкая тишина. И в этот момент Ранд шагнул ближе. Его взгляд был острее клинка — в нём читалось и недовольство, и настороженность, и то самое «сейчас я узнаю всё, что вы скрываете».

— Ваше Высочество, — голос мужчины был ровным, но я услышал в нём железо. — Мне необходимы объяснения. Кто этот человек, почему он связан и что он делает во дворце?

Он коротко кивнул в сторону нашего узника. Я усмехнулся, но промолчал — хотелось посмотреть, что ответит сама принцесса.

— Это пленник, — спокойно сказала Алисандра, хотя по тому, как напряглись её плечи, я понял: девушке не нравилось это «допросное» настроение. — Он пытался выкрасть то, что ему не принадлежит. Мы задержали его.

— Тогда он должен находиться в руках стражи, а не… здесь, — Ранд сделал жест, явно подразумевая: не играйте со мной.

Его полная уверенность меня злила, и я не удержался от язвительной вставки:

— Да-да, а потом Совет быстренько объявит, что принцесса виновата в том, что её пытались похитить. Великолепный план, Ранд. Просто образец здравого смысла.

Телохранитель медленно повернул голову в мою сторону, и взгляд его стал ещё жёстче.

— И ещё одно. — Голос его понизился. — Почему он… — короткая пауза, — без ошейника? Дракон во дворце: свободный, без клейма и контроля… Кто разрешил?

Я хмыкнул и почти лениво отозвался:

— Может быть, потому что я не совсем тот дракон, к которому ты привык, охранник?

— Он здесь потому, что я так решила, — резко перебила Алисандра, и её голос зазвенел сталью. — Это мой выбор и моя ответственность.

Мы обменялись взглядами с Рандом: он прищурился, я ухмыльнулся. Победа в этом раунде осталась за принцессой, но явно ненадолго — телохранитель ещё собирался дожимать.

— Мне это не нравится, — буркнул мужчина, нахмурив брови так, что они почти сомкнулись на переносице. — Так я не смогу его контролировать и не могу гарантировать вам полную безопасность.

Я фыркнул и позволил себе улыбку, от которой у стража едва заметно дернулась щека.

— А то до этого мог, — усмехнулся, заметив, как его ладонь привычно скользнула к рукояти оружия.

В воздухе повисла искра. Всего миг — и кто-то из нас обязательно сделает лишний шаг.

— Кристоф, — неожиданно вмешалась Алисандра, её голос прозвучал твёрдо, хоть и без повышенных тонов. — Не усугубляй. — Я перевёл взгляд на принцесску. Слишком спокойно она это сказала, но я уловил в её глазах предупреждение: «Сейчас не время». — У нас сейчас другая проблема, если ты не забыл, — продолжила моя "владелица".

Я молча выдохнул через нос. Чёрт, но она была права. В самом деле, не время устраивать спектакль из обмена колкостями. У нас на руках ловец без сознания, чьи намерения пока туманны, и драконёнок, за которого явно готовы перегрызть горло.

— Ладно, — пробормотал я, всё ещё бросив напоследок взгляд на Ранда. — Давайте приведём этого «героя» в чувство и выясним, кто его прислал и зачем им понадобился малыш.

Мы двинулись к стойлам, шаги гулко отдавались по каменному коридору. Воздух здесь пах сеном, конской потом и чем-то металлическим — видимо, от запертой рядом амуниции. За тяжёлой дверью, в глубине стойла, на соломе уже сидел наш пленник. Глаза его горели злостью, он смотрел на нас снизу вверх, будто готов был вцепиться зубами, стоит только развязать цепи.

— Ну, здравствуй, старый друг, — произнёс я, криво улыбнувшись, и шагнул ближе. Цепь, прикованная к его запястьям, мелодично звякнула, когда мужчина дёрнулся. Я наклонился к нему, опираясь ладонью о колено, так чтобы наши взгляды встретились почти в упор. — Как насчёт пообщаться? — в голосе моём звучала нарочитая вежливость. — В прошлый раз ты почему-то быстро отключился, и я так и не узнал, что же за умные мысли у тебя в голове. А вот теперь… — я усмехнулся, медленно выпрямляясь, — время у нас есть, и я с удовольствием тебя послушаю.

Мой неразговорчивый собеседник оскалился, губы его дрогнули в какой-то язвительной ухмылке, но кляп не позволял выдать больше, чем глухой звук.

— О, молчишь? — я прищурился. — Ну ничего, мы можем и подождать.

— Начнём с самого простого, — я наклонился вперёд, почти вплотную к его лицу, заставив встретиться взглядами. — Кто ты и что тебе от нас нужно?

Пленник скривился, уголки губ дрогнули в презрительной ухмылке, и он, не удосужившись даже ответить, демонстративно отвернулся к стене.

— Хм… — я чуть прищурился. — Значит, ты решил, что мы с тобой на равных? Ошибаешься.

Мой голос стал ниже и тяжелее. Я позволил своей драконьей сущности проскользнуть наружу: взгляд потемнел, дыхание загустело, а воздух вокруг словно потяжелел. Не в полную силу, но достаточно, чтобы любой маг почувствовал, как его собственная воля растворяется, сталкиваясь с чем-то древним и куда более сильным.

Ловец дёрнулся, резко, почти инстинктивно, и его глаза расширились. Ещё миг назад он мог позволять себе наглость, но теперь — нет. Никто не мог устоять перед тем, кто априори выше их по самой природе.

— Что, малыш? — я склонил голову набок, позволив усмешке искривить губы. — Неприятно, когда роли меняются? Когда ты не охотник с сетью, а добыча в чужих лапах?

Ловец замер, но отвести взгляда уже не мог. Я держал его крепко, словно прижал когтем к земле.

— Попробуем ещё раз, — голос мой прозвучал твёрдо. — Ты следил за нами?

— Да, — ответ вырвался из нашего узника быстро, сдавленно, и он тут же заёрзал на месте, будто пытался найти удобнее, но только делал себе хуже.

Я кивнул, откинулся чуть назад, но давления не убрал.

— Зачем?

— А сам как думаешь? — он всё же нашёл в себе силы дерзко вздёрнуть подбородок.

Я усмехнулся, позволяя тени улыбки тронуть губы.

— Хорошо. Значит, будем давить дальше.

И в этот момент я чуть усилил напор, ментально вдавливая его глубже в осознание собственного бессилия. Пленник упрямо молчал, стиснув зубы, даже под моим давлением. И я уже собирался сжать его волю до хруста, как вперед шагнула Алисандра.

Она остановилась так близко, что я видел, как её пальцы спокойно скользнули по ткани костюма, будто в этой ситуации не было ничего угрожающего. Голос её прозвучал ровно и уверенно, без намёка на раздражение или надрыв:

— Как ты понимаешь, мне всё это не очень нравится, и пока дракон мягок с тобой только потому, что я его попросила. Но поверь, терпение — штука не бесконечная. И если ты сейчас же не расскажешь все, я буду вынуждена действовать грубо.

Сказано было настолько спокойно, почти буднично, что даже у меня по спине пробежал холодок. Неудивительно, что наш пленник дёрнулся, словно внезапно понял, что я — не самая страшная угроза в этом стойле. В его взгляде отразилась внутренняя борьба, но продлилась она недолго: мужчина выдохнул, и по глазам стало видно — сдался.

— Если я вам выдам имя заказчика, они меня убьют, — хрипло произнёс он, не поднимая глаз. — Слишком влиятельные у вас противники.

Алисандра чуть наклонила голову, почти по-доброму, и покачала ею, словно уговаривая глупого ребёнка:

— Но сейчас ты в наших руках. И если будешь упираться, то можешь не дожить даже до того момента, когда придётся оправдываться перед заказчиком. А так — у тебя есть шанс. И если расскажешь всё, я гподарю тебе свободу.

Я фыркнул и покосился на девушку — слишком уж легко она бросалась обещаниями. Да и сама ведь не поклялась, так что выход у неё всегда останется. Лжёт ли принцесска, или же действительно даст этому мерзавцу уйти?

Пленник поднял на неё глаза, и, видимо, увидел в них то, что хотел увидеть — уверенность. Он тяжело выдохнул и заговорил:

— Герцог Кренийский… — первое имя прозвучало глухо, будто камень рухнул на каменные плиты. — Он главный. Но не один. Есть ещё… — пленник поморщился, словно каждое слово приходилось вытаскивать клещами. — Лорд Фарелл, маркиз Денворт… — он перечислял ещё пару фамилий, а я тем временем заметил, как Алисандра всё мрачнела, явно понимая, о ком идёт речь.

И вот наконец он выдохнул:

— Малкольм Стинский.

Алисандра резко дёрнулась, словно от удара, и её глаза расширились. Остальные имена её злили, но это… это выбило почву из-под ног. Я понятия не имел, кто это такой из их знати, но принцесса рядом со мной напряглась. Лицо её изменилось так резко, что даже я почувствовал неладное. Она медленно повернулась ко мне и беззвучно, одними губами, произнесла: «друг отца».

И тут уже даже мне стало ясно, что всё очень плохо. Если этот Стинский действительно был приближённым правителя королевства, то для Легария Аргарийского подобное известие станет ударом, от которого так просто не оправиться.

Александра

Я слушала признания пленника, и с каждым новым именем понимала, что круг заговорщиков шире, чем я могла себе представить. Но как только он произнёс последнее, у меня будто землю выбили из-под ног.

Малкольм Стинский.

Дядя Малкольм, человек, которого я знала с детства. Тот, кто был рядом, когда мама ушла из жизни, кто первым поздравил меня с окончанием академии. Для меня он всегда оставался чем-то вроде второго отца, и только в последние пару лет я начала замечать перемены. Он стал отдаляться, реже бывал при дворе, а потом и вовсе пропал из моего окружения. Его не оказалось на моём совершеннолетии, не было рядом в тот день, когда мне вручали браслет.

Отец тогда сказал, что лорд Стинский инспектирует северную границу. Но теперь… теперь я начинала сомневаться. Может, папа всё знал и потому отстранил своего старого друга от дворца?

Я всё ещё пыталась осознать услышанное, когда в разговор резко вмешался Ранд.

— Ваше Высочество, — охранник шагнул вперёд, его голос звучал настороженно и жёстко. — Я бы не стал верить этому человеку на слово. Такие, как он, соврут и глазом не моргнут, лишь бы спасти свою шкуру.

Я подняла взгляд, готовая ответить, но его перебил Кристоф.

— Поверь, мне он врать не будет, — проговорил дракон спокойно, даже слишком спокойно, будто обсуждал не заговор, а погоду.

И что самое удивительное — я поверила. Безоговорочно. Даже странно: он мог умолчать о чём-то, мог отвертеться или язвить, но если говорил прямо, то в его словах не было и тени сомнения. Я чувствовала это кожей, будто сама магия подсказывала мне, что именно здесь, именно сейчас, Кристоф честен до конца.

Я кивнула, собираясь ответить на слова своего спутника, как вдруг дверь в стойло приоткрылась, и внутрь просунулся молодой парень в форме дворцовой стражи. Он заметно нервничал, взгляд то и дело метался от меня к Ранду, словно боялся, что скажет не вовремя.

— Господин Ранд… — почти шёпотом произнёс он, почтительно кивнув. — Его Величество уже во дворце. Прибыл только что.

Телохранитель моментально напрягся, плечи его выпрямились, а взгляд стал ещё суровее. Он бросил на меня короткий вопросительный взгляд, явно ожидая приказов или хотя бы намёка на то, что мне следует предпринять.

Я перевела взгляд на Кристофа. Он молча пожал плечами, как бы намекая: решай сама, принцесса, это твоя семья и твой король.

— Пока не будем говорить отцу, — тихо проговорила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Ни про пленника, ни про всё остальное. Нам нужно самим во всём разобраться, прежде чем обвинять кого-то или бросаться с откровениями.

Кристоф хмыкнул, скептически покосившись на меня, но возражать не стал. Ранд же нахмурился так, будто я только что предложила броситься под клинок.

— Ваше Высочество, это опасно… — начал он, но я подняла ладонь, обрывая возражения.

— Я всё понимаю, Ранд. Но пока — молчание. Это приказ. — Телохранитель сжал губы в тонкую линию, но, как и положено, склонил голову, принимая моё решение.

Когда решение было принято, Ранд коротко отдал распоряжения своему помощнику и сам занялся пленником, уводя его куда-то глубже по служебным коридорам. Я с Кристофом двинулась в противоположную сторону — к жилому крылу.

В коридорах стояла привычная тишина дворца: мягкий свет магических ламп, тихие шаги по каменному полу, редкие фигуры стражников, которые кланялись, но не задавали вопросов. Всё казалось таким обычным, что даже резало изнутри — слишком контрастировало с тем, что только что происходило в стойлах.

— Для девушки, которую все привыкли считать хрупкой принцессой, приказы раздаёшь так, будто тебе подчиняются армии, — вполголоса протянул мой "подарочек", слегка усмехнувшись и покосившись на меня сбоку.

Я дернула подбородком и смерила его взглядом.

— А что, по-твоему, принцессы делают? Сидят в башнях и вышивают?

— Я бы скорее сказал — закатывают глаза и ждут, пока их кто-то спасёт, — невозмутимо парировал мой собеседник.

— Тогда извини, что разрушила твои ожидания, — отрезала, но губы сами собой дрогнули, выдавая улыбку.

Кристоф только фыркнул и покачал головой, словно пытаясь скрыть, что этот словесный обмен ему понравился ничуть не меньше, чем мне. Но на этом наш обмен любезностями оборвался так резко, словно кто-то оборвал струну. Ведь именно в этот момент громогласный голос разнёсся по коридору, отдаваясь в стенах гулким эхом:

— Алисандра Аргарийская, следуйте за мной.

Я вздрогнула, обернувшись на источник звука: у моих покоев стоял отец. Правитель явно торопился и, судя по его лицу, уже был в курсе гораздо большего, чем мне хотелось бы. Король смотрел прямо на меня, холодно и жёстко, а затем его взгляд скользнул в сторону Кристофа.

— И вы, молодой человек, тоже, — голос отца стал ещё тяжелее.

И я почувствовала, как рядом со мной дракон чуть напрягся, но не сказал ни слова, лишь прищурился в ответ на этот взгляд. А я… я внутренне сжалась. Всё шло к тому, чего я боялась больше всего: к разговору, от которого нельзя было уклониться.