Я грациозно (ну, насколько это вообще возможно в таком виде) пролетел мимо второго этажа. Воздух приятно щекотал лицо, всё шло по плану: ещё немного — и мои ноги коснутся земли. Приземлиться, скрыться, а дальше уже дело техники. Домой, свобода и печенье с мёдом...

Но в тот самый момент, когда до земли оставался всего один метр, меня внезапно дёрнуло назад. Резко, неожиданно и с такой силой, что я захлебнулся собственным выдохом. Рывок оказался настолько резким, что я практически согнулся пополам в воздухе — и остался висеть. Да-да, просто висеть, как неудавшийся воздушный змей.

— Какого славра?.. — пробормотал я, в замешательстве глядя по сторонам.

Ни крючков, ни карнизов, ни каких-нибудь проклятых магических щупалец — ничего, за что я мог бы зацепиться. Воздух был чист. Никаких ловушек или сетей. Только я и мое разочарование.

Пытаясь не паниковать, я поднял голову вверх — и наконец увидел тонкую, почти прозрачную нить магии, тянущуюся от моей талии куда-то к балкону, растворяясь во тьме. Она пульсировала мягким светом, едва различимым в ночи, но достаточно отчётливо, чтобы понять — это не просто случайность. Это ловушка. И я в ней.

— Что за… — выдохнул я растерянно, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Я же снял все путы. Артефакты отключены, ошейник — тоже. На мне ничего не осталось, что могло бы остановить превращение или удержать меня в пределах замка. А ведь я был так уверен в себе...

Попробовав осторожно дёрнуться, я тут же почувствовал, как магическая петля на талии тут же сжалась, обвивая грудную клетку с такой настойчивостью, будто предупреждала: ещё один рывок — и я повисну вниз головой, словно новогодняя гирлянда.

Зависнув между небом и землёй, я с досадой выдохнул сквозь зубы:

— Великолепно. Просто идеально. Всё шло по плану… пока план не решил пошутить надо мной.

Подозреваю, моя весёлая ночка только начинается. На всякий случай — вдруг это обычная иллюзия? — я отрастил когтистую лапу. Длинные, острые, чуть изогнутые когти — гордость любого уважающего себя дракона. Аккуратно потянулся и попытался перерезать нить.

Магическая верёвка даже не дёрнулась. Я, конечно, ожидал сопротивления, но не полного, издевательского игнорирования. Будто я не когтями по ней провёл, а пушинкой.

— Ну, прекрасно, — выдохнул раздражённо. — Прямо праздник непослушания.

И тут меня осенило. Привязка.

Я шумно втянул воздух, скрипнув зубами. Магистр. Проклятый вкрадчивый старик. Похоже, он что-то накрутил во время церемонии инициации. Я ещё тогда почувствовал какую-то странность, когда Алисандра надела на руку браслет. Что-то скользкое, цепкое, будто магия соприкоснулась со мной глубже, чем должна была. Решил не заморачиваться — мол, потом разберусь.

Ну вот и наступило это «потом».

Сжав зубы, я подтянулся на магической нити и с грацией уставшего хорька вскарабкался обратно на балкон. А как только мои ноги коснулись каменного пола, связь будто разомкнулась — верёвка растаяла в воздухе, словно её и не было.

Я замер. Выждал пару секунд. И тут же резко развернулся и снова прыгнул, пока магия не передумала. В этот раз меня дёрнуло позже — я почти коснулся земли. Почти. Всё ещё не считается.

Выругавшись вполголоса, я снова подтянулся вверх, усевшись на балконных перилах и размышляя, стоит ли рвать на себе волосы… или сразу на магистре. А как только нить исчезла, я повторил прыжок — результат тот же. Мелькание, лёгкое сопротивление, и я снова завис в воздухе, как странная ёлочная игрушка.

— Ладно, — пробормотал я сквозь зубы, — вы хотите цирк — вы его получите.

Методично, шаг за шагом, словно я превратился в рождественского кролика. Спрыгнул. Подтянулся. Подождал. Спрыгнул снова. На третий раз зацепил землю пальцем ноги. Это, разумеется, не приближало меня к свободе, но на секунду вызвало радость, сравнимую с победой в драконьем покере.

На четвёртый раз я уже скакал с балкона, словно заведённый. С каждой попыткой длина невидимого поводка менялась, будто кто-то там, наверху, крутил ручку настройки, смеясь в кулак.

— Что ж, мило, — пробормотал я с кривой ухмылкой, зависнув в десяти сантиметрах от спасительного газона. — Теперь у меня есть повод точно выяснить, кто тут кого на поводке держит.

Похоже, из этой башни мне выйти не удастся. По крайней мере — пока не разберусь, к чему или к кому меня привязали. Но есть и хорошие новости: ночь только начинается. А у меня явно появился новый список подозреваемых.

Я тяжело опустился на перила балкона, мысленно прокляв всех магистров, способных сотворить подобное, и благословив каждого особенно колоритным словом. Вдохнул, выдохнул, еще раз подтянулся — и вернулся в свою «владельческую резиденцию».

Комната встретила меня спокойствием. Почти. Потому что стоило мне переступить порог, как я поймал на себе усмехающийся кошачий взгляд. Этот хвостатый тип сидел на коврике у кровати, поджав лапы, с видом триумфального зрителя, который только что досмотрел до конца весьма достойное комедийное выступление.

— Смешно, да? — буркнул я, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало. Настроение у меня, мягко говоря, было препаршивым, а этот ушастый артист ещё и ухитрился сыграть на нервной струне самым наглым образом.

В ответ кот даже не потрудился мяукнуть. Просто фыркнул, поднялся, потянулся с показной ленцой… и демонстративно повернулся ко мне тем самым обнаглевшим задом, который я ещё недавно практически спас от поджарки. Поднял хвост трубой, прошёлся, будто по подиуму, и снова улёгся — теперь уже с задом ко мне, очевидно, выражая мнение о моих попытках побега.

— Ничего, — пробормотал я, склонив голову и усмехнувшись, — настанет день, когда я буду ухмыляться, а ты будешь щеголять с этим местом обмотанным бинтами и горящим от стыда. В прямом смысле слова.

Кот ответил тем же — фыркнул и снова повернулся ко мне… той же стороной. Идеально. Полный игнор моего авторитета. У кого-то, кажется, комплекс превосходства на уровне божества.

Я плюхнулся на кровать, уставившись в потолок.

Мда. Побег провалился, кот оказался совершенно необучаем, привязка работает, словно поводок, и, в довесок, я по уши в какой-то хитрой магии, которую даже не заметил вовремя. Осталось только узнать, как всё это раскрутить… и при этом не взорвать замок.

Но если меня чему и научила жизнь, так это тому, что даже самый крепкий ошейник можно стянуть… вопрос лишь времени.

До самого утра я так и не сомкнул глаз. Валялся на спине, уставившись в потолок, прокручивая в голове всё — от обрядов инициации до подозрительно усмехающегося кота, который по-прежнему дежурил у моей кровати, будто пушистый надзиратель. В груди копошилось раздражение, в голове клубился целый вихрь мыслей, а тело требовало одного — вырваться отсюда, пока не поздно. Но не вышло. И теперь мне придется думать на шаг вперёд.

Когда за окнами посерело и замок начал просыпаться, до моих ушей — проклятье этому драконьему слуху! — стали доноситься приглушённые шаги, хруст ткани, перешёптывания слуг. Кто-то зевнул в коридоре, кто-то поставил поднос с посудой на пол… И вот тогда я нехотя поднялся, потянулся — и вновь застегнул на шее ошейник, ловко защёлкнул браслеты-путы на запястьях, как будто они не были уже мёртвым хламом.

Нельзя рисковать. Если хоть кто-то поймёт, что я избавился от ограничителей — тут же придумают новые. Более прочные и более болезненные. И, скорее всего, с функцией самоуничтожения, чтобы даже не дёргался.

Расслабленно зевнув, я отбросил рубашку, скинул сапоги и наконец-то растянулся на постели, на этот раз без всей этой дурацкой парадной экипировки. Под головой — мягкая подушка, вокруг — аромат дорогого мыла, на полу — кот, который в полглаза следил за моими манипуляциями, не вставая.

— Не подглядывай, — пробормотал я, натягивая одеяло до подбородка. — И не смей дышать в мою сторону, пока я сплю.

Тот даже ухом не повёл. Вот и отлично.

Насколько это было возможно в моём положении — я позволил себе отключиться. Сон был неглубокий, тревожный, но необходимый. Потому что силы ещё пригодятся. А выбираться отсюда, как я понял, придётся не просто — а гениально.

Мне даже что-то снилось.

Что-то приятное, как водится, — вроде жаркого полёта над горами, свободы, ветра в волосах и прочих прекрасных вещей, которых мне отчаянно не хватало. Но, разумеется, долго блаженствовать мне не дали.

Резкий рывок — и я буквально вылетел из сна, чуть не запутавшись в простынях.

Я дёрнулся, закашлялся, отплёлся от одеяла и с недоумением уставился на потолок. Потом — на кота, который теперь сидел на коврике у кровати, вытянув шею, и с немалым интересом наблюдал за происходящим. Вид у него был такой, будто он заранее знал, что меня вот-вот вытащит из постели невидимая рука судьбы… или какая-нибудь другая фигня.

— Что за… — пробормотал я и сел, потирая глаза.

В комнате было тихо. Никого, кроме меня и пушистого «надзирателя». Но стоило мне чуть сдвинуться — как в грудной клетке снова кольнуло знакомое ощущение, будто что-то невидимое цепляет изнутри и тянет прямо к двери.

Ага. Вот она — старая знакомая. Магическая нить, тонкая и аккуратная, вновь проявилась в воздухе, натянулась и вела за пределы комнаты.

— Прекрасно. Сейчас мы и узнаем, откуда у этого поводка ноги растут, — буркнул я себе под нос, соскальзывая с кровати.

Потянулся к стулу, на котором аккуратно висели мои вещи — но стоило мне дотянуться, как нить снова дёрнула меня вперёд, сильнее прежнего. Рука соскользнула с ткани, и я едва не потерял равновесие.

— Эй! — возмутился, — я, между прочим, одеться хотел, а не устраивать утреннюю пробежку!

Но это, видимо, никого не волновало. Магическая верёвка снова натянулась, теперь уже с таким рвением, что я, как был босиком и в брюках, подскочил к двери. Едва успел выставить руку и распахнуть створку, прежде чем лицо встретилось бы с деревом. Прекрасное начало утра.

За спиной послышалось довольное кошачье мррр, и я обернулся:

— Наслаждайся зрелищем, пока можешь, — буркнул. — Когда выясню, кто за этим стоит — в твоей миске будет пепел.

Кот только прищурился. Похоже, у него на этот счёт было собственное мнение.

Меня буквально унесло по коридору.

Если бы магическая веревка натягивалась хоть немного сильнее, мне бы впору было начинать постигать тонкости телепортации сквозь стены — или, на крайний случай, пробивать их лбом. К счастью, нить держала дистанцию, будто подыгрывая: натянется — отпустит, станет туго — тут же провиснет, превращаясь в полупрозрачный намёк на «давай, дружок, чуть быстрее, мы опаздываем».

Я бежал. Нет, именно нёсся по коридорам дворца, петляя за поворотами и перепрыгивая через особо нерасторопных слуг, которые едва успевали отскакивать в стороны. Кто-то даже вскрикнул, кто-то выронил поднос, а один особо впечатлительный юноша схватился за сердце, будто увидел дух предка, сбежавшего из фамильной усыпальницы.

Да уж, зрелище я собой представлял то ещё.

Брюки на мне были, слава всем хвостатым богам, уже не обгорелые, но вот рубашку мне надеть банально не дали. Так что мчался я, словно какой-то дикарь, сбежавший из жаркого леса, с непокрытым торсом, взлохмаченными волосами и выражением лица, явно сообщающим миру: я вообще не в настроении, так что, если хочешь жить — не стой на пути.

Нить впереди подрагивала, искрилась, чуть видоизменялась, как будто считывала траекторию движения, а я, краем сознания следя за её поведением, начал подмечать одну интересную деталь. Как только я приближался к какому-либо предмету, от которого теоретически могла исходить магическая привязка — нить исчезала. Мелькнёт, замрет… и в следующую секунду проявляется снова, уводя в другую сторону.

По всей видимости цель не стояла на месте. А если она двигалась… значит, это, скорее всего, был не предмет, а кто-то с этим предметом. Я сощурился. Браслет. Принцесса. Кто же ещё?

Прекрасно. Просто чудесно. Всего-то полуголый дракон мчится по коридорам чужого дворца за дочерью королевской крови, с виду как будто сбежал из собственной клетки. Пугаю людей, рушу имидж — и всё ради какого-то злополучного волшебного поводка.

Наконец-то я таки выбрался из этого заколдованного лабиринта. Коридоры дворца, казалось, специально строили с расчётом на то, чтобы любой посторонний сначала вымотался, потом потерял веру в жизнь, а потом ещё и вернулся туда, откуда пришёл. Но мне удалось — я вылетел на улицу, распахнув двери с таким драматизмом, что ближайшие голуби с криком взмыли в небо.

После вчерашнего бала вся площадь перед дворцом уже была вылизана до блеска: ни лент, ни факелов, ни даже бумажек. Только чистый камень и безмятежная тишина. Не удивительно, что я сразу потерялся в ориентирах — слишком всё выглядело стерильно. Как будто праздник мне только приснился.

Я прищурился, начав окидывать взглядом местность в поисках той самой особы, к которой, похоже, я теперь привязан магическим поводком. Где же ты, принцесса?.. Может, на рассветный моцион вышла? Цветочки нюхать, голубей кормить?

Я едва успел перевести взгляд с одной клумбы на другую, как нить снова натянулась и дёрнула меня вбок. Меня буквально снесло влево, и я едва не впечатался плечом в колонну.

— Ага, — буркнул. — Значит, маршрут скоординирован.

Похоже, моя «путеводительница» начала активно передвигаться, потому как веревка теперь не просто тянула — она почти убегала. Не желая снова быть пассивным пассажиром в этой магической экскурсии, я рванул вперёд, стараясь держаться в темпе. Похоже, у меня появлялись проблемы: если связь уходит — значит, её обладательница отдаляется. И быстро.

Я вылетел из-за очередного угла и замер на месте.

Карета. Уже достаточно далеко, чтобы вызывать у меня устойчивое ощущение приближающейся катастрофы. Колёса застучали по камню, лошади рванули с места, и я почувствовал, как нитка натянулась до звона.

— Вот славра за ногу!.. — выругался я и рванул вперёд, припустив со всех сил. Вряд ли меня оставят тут одного. И ещё более вряд ли мне разрешат спокойно побрести за караваном на своих двоих — особенно в моём виде. Вид у меня был, мягко говоря, специфический: полуголый, босой, растрёпанный и с глазами, в которых отражались злость, паника и мольба о кофе.

Бежать до города пешком — перспектива так себе. Особенно если учесть, что я всё ещё был под эффектом поводка. И если эта карета уедет — кто знает, не потащит ли она и меня за собой, словно жестяную банку за свадебным экипажем.

Я ускорился, переходя с бега на рывок, будто за мной гналась стая разъярёых гарпий. Нитка-поводок теперь натягивалась всё сильнее, и каждый её толчок в бок только подогревал во мне решимость: догони, иначе тебя или утащит по булыжнику, или сожмёт, словно удав.

Дышать становилось всё труднее, но я выложился на полную, вкладывая в каждый шаг и силу, и досаду, и остатки достоинства. Карета была уже совсем близко. Я почти поравнялся с задним колесом, потом с серединой корпуса... И, наконец, с резной дверцей.

Не сбавляя хода, я поднял руку и коротко, но настойчиво постучал в небольшое окошко. Шторка вздрогнула и тут же отодвинулась. А на меня уставилось лицо Алисандры. Удивлённое. И, надо сказать, вполне бодрое для столь раннего утра. В её глазах мелькнуло нечто среднее между изумлением и лёгким оттенком «что ты, ларг тебя побери, опять устроил».

— Доброе утро, — выдохнул я, опираясь рукой о дверь, чтобы не рухнуть от усталости. — Прогулочка вышла... бодрящая.