– Больного ни в коем случае нельзя перевозить, – не терпящим возражений тоном заявил низенький темноволосый доктор-бельгиец, строго глядя на нашу троицу сквозь очки.

Этот вердикт и определил их дальнейшие планы. Без сомнений, для Неллы это стало триумфом, ведь до приезда доктора она сказала отцу и принцу Ариберту то же самое. Перед тем, как отправиться за доктором, они долго спорили. Принц Ариберт настаивал, чтобы это дело осталось в тайне только между ними тремя. Теодор Рэксол соглашался с этим, но предлагал, несмотря на любые риски, немедленно перевезти больного в Англию. Рэксол считал, что в стенах своего отеля он бы чувствовал себя в большей безопасности и лучше бы справился с любыми сложностями. Нелла отвергла эту идею. Как человек, окончивший курсы медсестер, она убеждала обоих мужчин, что состояние принца Евгения гораздо серьезнее, чем они полагают. Нелла уверяла, что они должны захватить и удерживать дом, пока принц Евгений не поправится.

– А как быть с этой Спенсер? – спросил Рэксол.

– Оставьте мисс Спенсер там, куда вы ее поместили, как пленницу. Обороняйте дом от посторонних. А если вернется Жюль, просто не пускайте его – вот и все. Одному из вас придется приглядывать за бывшими постояльцами, если они объявятся, а второму – за мисс Спенсер, а я стану ухаживать за больным. Но прежде всего надо послать за доктором!

– Доктор! – встревоженно произнес принц Ариберт. – Не следует ли придумать для него хоть какое-нибудь объяснение?

– Вовсе нет! – возразила Нелла. – В таком месте, как Остенде, у докторов хватает благоразумия не задавать вопросов. Они слишком много видят и потому научились сдерживать свое любопытство. А кроме того, разве вы хотите, чтобы ваш племянник умер?

Мужчины были поражены здравым взглядом Неллы на положение дел, и так уж получилось, что они стали покорно ее слушаться. Нелла велела отцу отправляться на поиски доктора, и он пошел. Она дала принцу Ариберту другие распоряжения, и он тотчас их выполнил.

К вечеру следующего дня все шло как по маслу. Несколько раз наведывался доктор, он прислал лекарства и дал довольно оптимистичный прогноз. А еще приходила старушка, которую наняли готовить еду и убирать. Мисс Спенсер заперли в мансарде, подальше от посторонних глаз, отложив решение вопроса о ее дальнейшей судьбе на потом. Соседи вопросов не задавали. Вероятно, жители этой улицы уже привыкли к странному поведению обитателей некоторых домов, к их бессчетным появлениям и исчезновениям, к неожиданным отъездам и прибытиям. Отважную и энергичную троицу – Рэксола, Неллу и принца Ариберта – окружающие принимали за полноправных хозяев дома. По крайней мере, ничто не свидетельствовало об обратном.

На третий день после обеда принцу Евгению стало значительно хуже. Нелла дежурила возле него всю предыдущую ночь и весь день. Отец провел утро в отеле, а принц Ариберт охранял дом. Оба они никогда не отлучались одновременно, и один из мужчин обязательно сторожил ночью.

Принц Ариберт и Нелла находились в спальне больного. Доктор только что ушел. Теодор Рэксол внизу читал нью-йоркскую газету. Принц и Нелла сидели у окна, выходившего в сад. Комната была слишком тесной и неказистой, чтобы служить приютом для отпрыска европейского королевского двора – принца Евгения Познанского. Как ни странно, и Нелле, и ее отцу, ярым демократам, монарший титул лежавшего в горячке принца внушал почтение, какого никогда не внушал принц Ариберт. Отец и дочь понимали, что на их попечении находится существо совершенно иного вида, какого они до сих пор ни разу не встречали. И жесты больного, и интонации вырывавшихся в бреду слов, лаконичные и властные, являли собой впечатляющее сочетание вежливости и высокомерия.

Неллу сначала поразила изящно вышитая буква «Е» над короной на рукавах рубашки Евгения и кольцо с печатью на его бледной худой руке. В конце концов, эти пустячные внешние знаки отличия внушают не меньший трепет, чем другие – более глубокие, но не столь заметные. Отец и дочь Рэксолы отметили отношение принца Ариберта к племяннику: покровительственное и вместе с тем почтительное. Принц Ариберт, несмотря ни на что, продолжал считать своего племянника государем и повелителем, который всегда вызывает у окружающих чувство благоговейного трепета. Это отношение поначалу казалось американцам фальшивым и наигранным, однако со временем они поняли, что ошибались. И хоть Америка решительно избавилась от преклонения перед монархами, в Старом Свете оно никуда не делось.

– Вы и мистер Рэксол были ко мне очень добры, – тихо вымолвил принц Ариберт после того, как они с Неллой некоторое время провели в тишине.

– Разве? – искренне спросила она. – Видите ли, мы и сами заинтересованы в разрешении этого дела. Не забывайте, принц, все началось в нашем отеле.

– Я ничего не забываю, – ответил он. – И все же меня не покидает чувство, что я вовлек вас в затруднительное положение. Зачем вам с мистером Рэксолом – вместо того чтобы наслаждаться отпуском! – прятаться в чужом доме в чужой стране, подвергая себя всякого рода опасностям и рискам, лишь оттого, что я стремлюсь избежать скандала и огласки истории с моим обманутым племянником? Вас никак не коснется, если владетельный герцог Познанский будет публично опорочен. Какое вам дело до того, что трон Познани сделается предметом насмешек во всей Европе?

– Принц, я, право, не знаю, – лукаво улыбнулась Нелла, – но мы, американцы, привыкли доводить до конца то, что начали.

– Ах! – вздохнул он. – Чем закончится это дело? Все наши волнения, тревоги, бессонные ночи могут оказаться напрасны. Когда я вижу Евгения лежащим здесь и понимаю, что мы не узнаем его историю, пока он не поправится, то едва не теряю рассудок. Мы могли бы все устроить, преодолеть любые трудности, подготовиться к будущему, если бы – если бы только! – знать, что с ним приключилось. Я близок к помешательству. А если что-нибудь случится с вами, мисс Рэксол, я покончу с собой!

– Почему? – удивилась она. – Предположим, со мной что-то стряслось, хотя такого, конечно, быть не может…

– Потому что вас это не касается, а я вас втянул, – ответил он, не сводя с нее глаз. – Вы помогаете мне по доброте своей.

– С чего вы взяли, принц, что меня это не касается?

В этот миг больной снова дернулся, и Нелла кинулась к нему, чтобы успокоить. Стоя у изголовья кровати, она обратила на принца Ариберта взгляд ясных, сияющих глаз, а он не отрываясь смотрел на нее. На Нелле был надет дорожный костюм, поверх которого она повязала большой белый фартук. От усталости и бессонных ночей у нее под глазами залегли тени, и, как показалось принцу, немного впали щеки. Волосы пышно обрамляли ее лицо, чуть закрывая уши. Ариберт не ответил на вопрос Неллы и лишь молча глядел на нее с грустью.

– Мне, пожалуй, пора отдохнуть, – наконец произнесла она. – Про лекарства вы знаете.

– Выспитесь хорошенько, – сказал принц, тихонько открыв перед ней дверь.

В ту ночь была его очередь караулить: они по-прежнему опасались неожиданного визита, нападения или какого-нибудь фокуса от Жюля. Рэксол спал в гостиной на первом этаже, Нелла поселилась в комнате этажом выше, а мисс Спенсер была заперта в мансарде. Заключенная вела себя очень тихо и спокойно, молча забирала у Неллы пищу, не задавая ни единого вопроса. По вечерам старая экономка уходила к себе домой, куда-то в сторону гавани.

Час за часом Ариберт молча сидел у постели племянника, пристально вглядываясь в неподвижное, изможденное лицо, словно пытаясь узнать секреты, хранящиеся под этой застывшей маской. Ариберт мучился от мысли, что если бы принц Евгений пришел в сознание хотя бы на полчаса, хоть на четверть часа, и они бы поговорили, то все прояснилось бы и многое можно было бы исправить. Увы, не стоило ожидать разумного разговора от племянника, пока не пройдет горячка.

Чем ближе минуты подползали к полуночи, тем сильнее становилось нервное напряжение принца Ариберта в наэлектризованной атмосфере, какая бывает у постелей опасно больных. Он все более поддавался смутным страхам, в голове возникали самые ужасные предположения.

Что будет, если, упаси бог, Евгений умрет: как объяснить это народу Познани и императору? Как оправдаться самому? Ариберт уже представлял, как его судят за убийство, приговаривают к казни (его, принца крови!) и ведут на эшафот! Зрелище, которого в Европе не видели уже более века… Затем он вновь глядел на больного, и, как ему казалось, видел смерть в каждой черточке осунувшегося лица. Принц Ариберт едва сдерживался, чтобы не закричать. В его ушах раздавались странные гулкие удары. Он вздрогнул, но это лишь городские часы пробили полночь. Впрочем, был и другой звук – таинственные шорохи за дверью. Принц Ариберт прислушался, вскочил со стула. Ничего! Все стихло! Тем не менее, повинуясь наитию, он подкрался к двери и спустя мгновение, показавшееся ему вечностью, с яростно бьющимся сердцем открыл ее.

За дверью лежала Нелла. Девушка была полностью одета, но, очевидно, лишилась чувств. Принц обхватил ее за стройную талию, поднял на руки и перенес на кресло у камина.

– Что случилось, ангел мой? – шептал он, целуя Неллу.

Наконец она открыла глаза и вздохнула.

– Где я? – тихим дрожащим голосом промолвила Нелла, узнав его. – Это вы? Не сделала ли я какую-нибудь глупость? Не упала ли я в обморок?

– Что случилось? Вам стало плохо? – с тревогой расспрашивал принц Ариберт, стоя возле нее на коленях и крепко сжимая ее руку.

– Я видела Жюля рядом с моей кроватью, – пробормотала она. – Я уверена, это был он. Он ухмылялся. Я легла, не раздеваясь. От испуга я вскочила с кровати, но его уж и след простыл. И тогда я побежала вниз – к вам.

– Это был лишь сон, – ласково успокаивал ее принц Ариберт.

– Вы полагаете?

– Вероятнее всего, да. Я не слышал ни звука. В дом никто не мог войти. Но если хотите, я могу разбудить мистера Рэксола.

– Наверное, мне и впрямь привиделся сон, – согласилась Нелла. – Как глупо!

– Вы переутомились, – сказал он, все еще бессознательно держа ее руку.

Их глаза встретились. Нелла улыбнулась принцу Ариберту.

– Вы меня поцеловали, – вдруг заявила она.

Он покраснел и поднялся с колен.

– Почему вы меня поцеловали? – допытывалась Нелла.

– Ах, мисс Рэксол! – сбивчиво произнес он. – Простите меня. Мой поступок непростителен. Умоляю, простите меня. Я не смог сдержать чувств. Я не ведал, что творю.

– И все же, почему вы меня поцеловали? – не унималась она.

– Потому что… Нелла, я люблю вас! Я не имею права этого говорить.

– Почему вы не имеете права этого говорить?

– Если Евгений умрет, я должен буду исполнить свой долг перед Познанью: я стану ее правителем.

– Ну и что с того? – с очаровательным спокойствием произнесла она. – Состояние папы тянет на сорок миллионов. Разве вы не откажетесь от престола?

– Ах! – застонал он. – Зачем вы принуждаете меня говорить это вслух? Я не смог бы манкировать своими обязанностями перед Познанью, а правящий принц вправе жениться только на принцессе.

– Принц Евгений не умрет! – уверенно заявила Нелла. – И если он будет жить…

– Тогда я буду свободен. Я отрекусь от всех своих прав, чтобы вы стали моей, если только… если…

– Если что, принц?

– Если вы соблаговолите принять мою руку и сердце.

– Выходит, для этого я достаточно богата?

– Нелла! – Принц Ариберт склонился к ней.

В следующий миг раздался звон бьющегося стекла. Ариберт кинулся к окну и распахнул его. В неярком свете звезд он увидел, что к задней стене дома приставлена лестница. Принцу показалось, что он расслышал шаги в дальней части сада.

– Это был Жюль! – воскликнул он, обращаясь к Нелле.

И, не говоря больше ни слова, побежал на верх. Мансарда была пуста. Мисс Спенсер таинственно исчезла.