Рокко развернулся, словно застигнутый врасплох тигр, и, вперив в Теодора Рэксола долгий пронзительный взгляд, выругался с чистейшим англо-саксонским произношением и интонацией, достойными самого миллионера. Это обстоятельство, а в особенности полное и незыблемое спокойствие Рокко, настолько поразили Рэксола, что он начисто лишился дара речи.

– Я сдаюсь, – проговорил Рокко. – Я вас боялся с того самого мгновения, когда вы ступили в этот проклятый отель. Я сказал Жюлю, что боюсь вас. Я знал, что от человека вашего склада следует ждать беды. И я не ошибся, черт возьми! Говорю вам, я сдаюсь. Я знаю, что проиграл. При мне ни револьвера, ни иного оружия. Я сдаюсь, делайте, что хотите.

И с этими словами Рокко сел на стул. Сцена была великолепна. Лишь по-настоящему великий человек мог так держаться и не уронить своего достоинства.

Вместо ответа Рэксол прошел в огромную спальню, взял стул и сел напротив Рокко. Мужчины, оба в вечерних костюмах, сидели лицом к лицу, почти соприкасаясь коленями. Справа от Рокко находилась кровать с телом Реджинальда Диммока. Справа от Рэксола, чуть позади, – мраморный умывальник с еще не убранными инструментами Рокко. Свет от электрической лампы падал на левую щеку Рокко, оставляя правую половину лица в тени.

– Так, значит, вы еще один англичанин, выдающий себя в моем отеле за иностранца? – хлопнул его по колену Рэксол, начиная допрос.

– Я не англичанин, – спокойно ответил Рокко. – Я гражданин Соединенных Штатов.

– Надо же, черт возьми! – воскликнул Рэксол.

– Да, я родился в местечке Вест-Ориндж, в Нью-Джерси, возле Нью-Йорка. Я считаю себя итальянцем, потому что именно в Италии, в Риме, я приобрел известность как повар. Великому шеф-повару, как я, выгоднее быть иностранцем. Только подумайте, разве могут знаменитого шеф-повара звать Элайху Рокер? Разумеется, нет. Я изменил имя и национальность по тем же причинам, что и мой друг и коллега Жюль, иначе говоря, мистер Джексон.

– Выходит, Жюль – ваш друг и коллега?

– Да, он был им; теперь это не так. Неделю назад мне не нравились методы Жюля, сейчас же мое недовольство примет активную форму.

– Неужели? – не поверил Рэксол. – Полагаю, уже не примет, мистер Элайху Рокер, гражданин Соединенных Штатов. В самом скором времени вас передадут в заботливые руки полиции, и ваша деятельность будет завершена.

– Вероятно, – вздохнул Рокко.

– А пока я задам вам парочку вопросов ради удовлетворения личного любопытства. Как вы понимаете, игра окончена, и вы вольны отвечать настолько искренне, насколько сочтете возможным. Ясно?

– Ясно, – невозмутимо кивнул Рокко. – Полагаю, я сумею ответить не на все вопросы. Расскажу, что смогу.

– Итак, в чем суть вашего плана? Поведайте в двух словах.

– Даже в тысяче слов не смогу. Видите ли, это не мой секрет.

– Почему отравили беднягу Диммока? – Голос миллионера, взглянувшего на тело несчастного юноши, на миг смягчился.

– Я не знаю, – заявил Рокко. – Но хочу сообщить вам, что я выступал против этой части плана. Меня уведомили, только когда все было сделано, и я, признаюсь, страшно разозлился.

– Хотите сказать, что не знаете, почему прикончили Диммока?

– Хочу сказать, что не понимаю, какой в этом смысл. Понятное дело, он… кхм… умер, потому что пошел на попятную, хотя сначала согласился участвовать. Я смело приоткрываю эту часть плана, зная, что вы и так о ней догадались. Но я официально заявляю, что категорически возражал против убийства.

– Так это было убийство?

– В некоторой степени да.

– Кто убийца?

– Непозволительный вопрос, – возразил Рокко.

– Кто еще участвует в деле, кроме вас и Жюля?

– Не знаю, даю слово чести.

– Тогда объясните: какие манипуляции вы проводили с телом Диммока?

– Как долго вы прятались в ванной? – дерзко ответил вопросом на вопрос Рокко.

– Вопросы здесь задаю я, мистер Рокер, – отрезал Теодор Рэксол. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не свернуть вам шею. Поэтому советую меня не раздражать. Повторяю: что вы делали с телом Диммока?

– Бальзамировал.

– Баль… замировали?!

– Разумеется! Артериальные впрыскивания жидкости по системе Ричардсона, с моими доработками. К вашему сведению, помимо других моих умений, я овладел искусством бальзамирования.

– Зачем? – воскликнул окончательно заинтригованный Рэксол. – Зачем вы озаботились бальзамированием тела бедного юноши?

– Разве вы не понимаете? Разве вам не ясно? Это тело хранит, вернее, хранило серьезнейшие улики против людей, еще не известных полиции. Возможно, тело придется перевозить с одного места на другое. Надолго его не спрячешь. Тело всегда себя выдаст. Выкинуть труп в Темзу не выйдет – его обнаружат через двенадцать часов, а то и раньше. Закопать в землю тоже нельзя – небезопасно. Единственный выход – подготовить тело так, чтобы его можно было в любой момент перевезти. Излишне говорить, что без бальзамирования труп невозможно сохранить в удобном виде для транспортировки дольше четырех-пяти дней. Он со временем портится. Тогда мне предложили забальзамировать тело, и я согласился. Прошу заметить, я по-прежнему выступал против убийства. Вот и вся история.

Рокко откинулся на спинку стула с видом человека, который рассказал все, что мог, и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Теодор Рэксол встал.

– Надеюсь, – внезапно открыв глаза, добавил Рокко, – вы вызовете полицию безотлагательно. Становится поздно, и я бы не хотел, чтобы меня лишили ночного отдыха.

– И где вы рассчитываете отдохнуть ночью?

– В тюремной камере, разумеется. Говорю вам, я знаю, когда проиграл. Я не настолько слеп, чтобы не видеть: против меня имеются достаточно веские улики. Полагаю, я отделаюсь годом или двумя за решеткой – как соучастник. В любом случае я сумею доказать, что не участвовал в убийстве этого простофили. – Презрительным движением локтя Рокко указал на кровать. – Ну а теперь не пора ли нам? Хотя все спят, где-нибудь рядом с подъездом наверняка патрулирует полицейский, которого сможет позвать швейцар. Я к вашим услугам. Даю слово, я буду вести себя тихо.

– Погодите минутку, – отрывисто произнес Теодор Рэксол. – Спешки нет. Отказаться от часа-другого сна вам не сильно навредит, особенно учитывая, что завтра вы не будете работать. У меня к вам еще пара вопросов.

– Слушаю, – произнес Рокко с видом усталой покорности, как бы говоря: «Чему быть, того не миновать».

– Где находилось тело Диммока эти три-четыре дня, прошедшие после его смерти?

– О! – воскликнул Рокко, удивленный простотой вопроса. – Оно хранилось у меня в комнате; одну ночь пролежало на крыше; далее его вывезли из отеля как багаж, а на следующий день вернули обратно в ящике с тростниковым сахаром. Я уже не припомню, где еще оно побывало; так или иначе, тело сохранили целым и невредимым и обращались с ним очень бережно.

– А кто придумал все эти хитрости? – как можно спокойнее поинтересовался Рэксол.

– Я. Вернее говоря, я их изобрел и следил, чтобы все прошло надлежащим образом. Видите ли, из-за подозрений полиции мне приходилось действовать особенно проворно.

– А кто был исполнителем?

– Это уже совсем другая история. Но смею вас уверить, мои сообщники вообще ничего не знали. Человеку, подобному мне, не составляет труда манипулировать простаками.

– Что вы собирались сделать с телом в конце концов? – с завидным спокойствием продолжал допрос Рэксол.

– Кто знает? – Рокко подкрутил свои роскошные усы. – Как сложилась бы ситуация… В итоге мы бы, наверное, вернули бренные останки, – он снова презрительно дернул локтем, – скорбящим родственникам этого бедолаги.

– Вы знаете, кто его родственники?

– Разумеется. А вы? Если нет, я лишь намекну, что отцом Диммока был принц.

– Сдается мне, вы не очень-то удачно выбрали спальню для своих манипуляций, – саркастически заметил Рэксол.

– Отнюдь, – покачал головой Рокко. – Это самые подходящие апартаменты во всем отеле. Кто бы мог догадаться, что здесь творится? Самое удобное для меня место.

– Я догадался, – бросил Рэксол.

– Да, вы догадались, мистер Рэксол. Но о вас я не подумал. Вы единственный умный человек во всем этом деле. Вы американский гражданин, а я не ожидал столкнуться с личностью подобного типа.

– Я вас сегодня напугал?

– Ни в малейшей степени.

– Вы не испугались обыска?

– Я знал, что никакого обыска не будет, вы просто пытаетесь меня напугать. Поверьте, мистер Рэксол, я не лишен здравого смысла и чутья. Когда вы заговорили со мной в кухне, я тотчас сообразил, что вы напали на след. Но я не испугался. Я лишь понял, что больше нельзя терять ни минуты, надо торопиться. Признаю, вы оказались шустрее меня. Прошу вас, давайте сойдем вниз.

Рокко встал и двинулся к двери. Рэксол инстинктивно бросился за ним и схватил за плечо.

– Без глупостей! – рявнул Рэксол. – Не забывайте, вы в моей власти.

Рокко обратил на своего начальника взгляд, исполненный холодного презрения.

– Разве я не сказал вам, что намереваюсь идти без шума? – спросил он.

На мгновение Рэксол ощутил легкий укол совести. В его голове мелькнула мысль, что человек может быть великим, даже преступая закон.

– Какого же вы сваляли дурака, – покачал головой Рэксол, вставая перед Рокко на пороге. – С вашими уникальными талантами ввязаться в дело подобного рода! Вы себя погубили. А ведь, ей-богу, были великим человеком в своей профессии.

– Мистер Рэксол, – быстро произнес Рокко, – это самые правдивые слова, что вы сказали сегодня ночью. Я был великим человеком в своей профессии. И я свалял дурака. Увы!

– Зачем? Почему?

– Я был очарован Жюлем. Он тоже великий человек. Перед нами открывались огромные возможности здесь, в «Гранд Вавилоне». Шла крупная игра. И эта игра стоила свеч. Выигрыши были колоссальные. Вы бы согласились, если бы знали некоторые факты. Возможно, когда-нибудь вы о них узнаете. Ведь вы человек умный и умеете докапываться до сути дела. Да, я был ослеплен, загипнотизирован.

– А теперь вы погибли.

– Нет, не погиб. Через несколько лет я восстану из пепла. Гениев, подобных мне, способна погубить лишь смерть. Гениев всегда прощают. И меня простят. Предположим, меня отправят в тюрьму. И когда я вернусь на свободу, я не буду преступником. Я буду Рокко – великим Рокко. Половина отелей Европы станут наперебой звать меня к себе.

– Позвольте сказать вам как мужчина мужчине: вы окончательно пали. И оправдания у вас нет.

– Знаю, – отозвался Рокко. – Давайте пойдем.

Рэксола поразил этот человек – этот выдающийся ум, которому он намеревался платить три тысячи фунтов в год. Миллионер даже сочувствовал ему.

Пленитель и пленник плечом к плечу вышли в длинный безлюдный коридор отеля. У первой решетки лифта Рокко остановился.

– Лифты не работают, – сказал Рэксол. – Придется идти по лестнице.

– У меня есть ключ. Я всегда ношу его с собой. – Рокко вынул ключ из кармана, открыл замок и распахнул дверцу лифта. – После вас, – с самым изысканным поклоном произнес он, и Рэксол шагнул в лифт.

Рокко молниеносно толкнул железную решетку, и она тотчас защелкнулась на замок. Теодор Рэксол оказался надежно заперт в лифте, а Рокко стоял в коридоре.

– Всего доброго, мистер Рэксол, – вежливо попрощался шеф-повар, кланяясь еще ниже. – Прощайте. Мне неприятно так подло вас обманывать, но, право слово, вы должны признать, что были слишком наивны. Как я уже говорил, вы умный человек – до определенной степени, после которой мой ум берет верх. Еще раз прощайте. В конце концов, сегодня поспать мне совсем не удастся, но это все же лучше сна в тюремной камере. Если вы поднимете шум, наверняка кто-нибудь проснется, и вас освободят из лифта. Однако я советую вам взять себя в руки и дождаться утра. Так вы сохраните достоинство. И в третий раз, прощайте.

Рокко не спеша зашагал по коридору и скрылся из вида. Рэксол не произнес ни слова. Слишком злой на себя, чтобы говорить, он сжал кулаки и стиснул зубы. Это был самый большой удар в его жизни.

На следующее утро высокородных гостей «Гранд Вавилона» поднял с постелей слух, что по нелепой случайности миллионер, владелец отеля, всю ночь провел запертым в кабине лифта. Кроме того, говорили, будто Рокко поссорился с новым хозяином и незамедлительно оставил место. Одна герцогиня заявила, что без Рокко отель погибнет, на что супруг посоветовал ей не говорить вздор.

Что касается Рэксола, то он послал за сыщиком, который занимался делом Диммока, и без утайки поведал ему события прошлой ночи. Для человека с темпераментом Рэксола повествование было настоящей пыткой.

– Странная история! – с невольной улыбкой заметил агент сыскной полиции Маршалл. – Концовка вышла неудачная, зато вы раздобыли ценные сведения.

Рэксол промолчал.

– Я тоже нашел нить, – добавил сыщик. – Когда от вас пришел посыльный, я уже намеревался идти к вам. Хочу предложить вместе пройти в определенное место неподалеку отсюда. Вы согласны отправиться тотчас же?

– С удовольствием, – кивнул Рэксол.

В это мгновение вошел курьер с телеграммой. Вскрыв ее, Рэксол прочел:

Пожалуйста, приезжай немедленно. Нелла. Отель «Веллингтон». Остенде.

Миллионер взглянул на часы.

– Я не смогу пойти с вами, – обратился он к сыщику. – Я отправляюсь в Остенде.

– В Остенде?

– Да, и незамедлительно.

– Право, мистер Рэксол! – запротестовал сыщик. – У меня неотложное дело.

– Как и у меня, – ответил Рэксол.

Десять минут спустя он был на пути к вокзалу «Виктория».