Есть все-таки на свете люди с неисправимой привычкой добиваться своего, даже когда гостят в первоклассном отеле, и Теодор Рэксол уже давно овладел этим полезным навыком. За исключением тех случаев, когда его единственная дочь Хелен, росшая без матери, стойкая духом девочка, полагала, что отец переходит ей дорогу – тогда он мгновенно складывал оружие и уступал. Но если Теодор Рэксол и его дочь двигались в одном и том же направлении, что происходило довольно часто, тогда лишь небеса могли помочь тому несчастному, кто по роковому стечению обстоятельств оказывался у них на пути. Жюль, при всей его опытности и наблюдательности, не заметил, как воинственно выставили подбородки отец и дочь, иначе он передумал бы насчет бифштекса и пива.

Теодор Рэксол направился прямиком к вестибюлю и вошел в кабинет мисс Спенсер.

– Я желаю видеть мистера Вавилона, – заявил он. – Сию же минуту, без промедлений.

Мисс Спенсер неторопливо подняла златокудрую голову.

– Боюсь… – привычно начала она: среди прочих ежедневных обязанностей ей приходилось отваживать гостей, жаждущих встречи с мистером Вавилоном.

– Нет-нет, – перебил мистер Рэксол. – Никаких «боюсь». Я по делу. Будь вы обычным портье, я бы сунул вам в руку пару золотых, и дело в шляпе. Но раз уж вы не портье – и очевидно выше взяток, – я прямо говорю вам: мне нужно видеть мистера Вавилона по делу, не терпящему отлагательств. Меня зовут Рэксол. Теодор Рэксол.

– Из Нью-Йорка? – раздался за его спиной голос с легким иностранным акцентом.

Миллионер резко развернулся и увидел невысокого, похожего на француза лысого мужчину с седой бородкой, в длинном фраке безупречного кроя, в пенсне на тонкой серебряной цепочке, сквозь стекла которого сияли невинные, как у целомудренной девы, голубые глаза.

– Он самый, – коротко ответил мистер Рэксол.

– Вы желаете меня видеть? – поинтересовался новоприбывший.

– Вы мистер Феликс Вавилон?

Мужчина во фраке поклонился.

– В данный момент я желаю вас видеть больше всех на свете, – ответил Рэксол. – Я жажду, я сгораю от нетерпения видеть вас, мистер Вавилон. Мне нужно побеседовать с вами с глазу на глаз. Полагаю, я смогу утрясти свой вопрос за пару минут.

Мистер Вавилон взмахом руки пригласил миллионера пройти в боковой коридор, в конце которого располагалась его личная комната – настоящее чудо с мебелью и гобеленами в стиле Людовика XV. Как и многие богатые холостяки, мистер Вавилон имел весьма дорогостоящие вкусы.

Хозяин отеля и его гость уселись друг напротив друга. Теодору Рэксолу, как это часто бывает у миллионеров, крупно повезло – ведь мистер Вавилон взял за правило не отвечать на вопросы гостей, какими бы те ни были выдающимися, богатыми и настойчивыми. Если бы он в ту минуту по чистой случайности не зашел в кабинет мисс Спенсер, и если бы его не впечатлила внешность миллионера, вся американская напористость и смекалка мистера Рэксола не помогли бы ему в тот вечер добиться беседы с хозяином «Гранд Вавилона». Тем не менее Теодор Рэксол не подозревал, что ему просто повезло. Он решил, будто встреча – целиком его заслуга.

– Несколько месяцев назад я прочел в нью-йоркских газетах, – даже не откашлявшись, заговорил Теодор Рэксол, – что вы, мистер Вавилон, намеревались продать принадлежащий вам отель частной акционерной компании, однако, как выяснилось, сделка не состоялась.

– Да, не состоялась, – честно признался мистер Вавилон. – Потому что посредники между компанией-покупателем и мной решили заполучить кругленькую сумму в качестве тайной прибыли, а я отказался в этом участвовать. Они стояли на своем. А я на своем. В итоге сделка сорвалась.

– Вас устраивала предложенная цена?

– Вполне.

– Могу ли я поинтересоваться, какова она была?

– Вы покупаете, мистер Рэксол?

– Вы продаете, мистер Вавилон?

– Продаю, – кивнул мистер Вавилон. – На определенных условиях. Цена составляла четыреста тысяч фунтов, включая арендные права и имя. Но я продаю отель только с тем условием, что покупатель не перепродаст его акционерной компании по более высокой цене.

– Задам вам один вопрос, мистер Вавилон, – проговорил миллионер. – Какова средняя прибыль отеля за последние четыре года?

– Тридцать четыре тысячи фунтов в год.

– Покупаю, – с довольной улыбкой сказал мистер Рэксол. – И если вы не против, давайте обменяемся договорными письмами прямо здесь.

– Однако вы быстро приняли решение, мистер Рэксол. Вы давно обдумывали эту сделку?

– Отнюдь. – Рэксол взглянул на часы. – Я обдумывал ее ровно шесть минут.

Феликс Вавилон поклонился. Он привык к причудам богатых людей.

– Известность удобна тем, – продолжил Рэксол, – что не нужно тратить время на предварительные объяснения. Вы, мистер Вавилон, вероятно, знаете обо мне все. Я знаю о вас многое. Мы можем доверять друг другу дело без чьих-либо рекомендаций. Честное слово, покупка отеля или железной дороги не сложнее покупки часов, если у человека достаточно средств.

– Совершенно верно, – улыбнулся мистер Вавилон. – В таком случае составим простенький договор? Нужно уточнить некоторые детали. Впрочем, полагаю, вы еще не ужинали и предпочтете обдумать мелкие детали после трапезы?

– Я еще не ужинал, – веско произнес миллионер. – Могу ли в этой связи я попросить вас об одолжении? Не пошлете ли за мистером Рокко?

– Вы хотите его видеть, разумеется.

– Хочу, – кивнул миллионер и добавил: – Как раз насчет ужина.

– Рокко – великий человек, – пробормотал мистер Вавилон и коснулся звонка, не придав значения последним словам собеседника. – Мой поклон мистеру Рокко, – обратился он к посыльному, который явился на вызов. – Если его не затруднит, пусть зайдет ко мне на минутку.

– Сколько вы платите Рокко? – осведомился Рэксол.

– Две тысячи в год и привилегии одного из главных лиц отеля.

– Я дам ему эти привилегии и три тысячи в год.

– Вы поступите мудро, – заметил мистер Вавилон.

В это мгновение в комнату неслышно вошел Рокко – мужчина лет сорока, худой, с длинными тонкими руками и очень длинными каштановыми шелковистыми усами.

– Рокко, – проговорил Феликс Вавилон, – позвольте вам представить мистера Теодора Рэксола из Нью-Йорка.

– Ошень приятно, – поклонившись, с акцентом произнес Рокко. – Э-э… как это говорят? Миллионэ́р?

– Верно, – кивнул мистер Рэксол и быстро продолжил: – Мистер Рокко, хочу сообщить вам прежде всех остальных, что я купил отель «Гранд Вавилон». Если вы позволите мне и дальше пользоваться вашими услугами, буду счастлив предложить вам вознаграждение в три тысячи в год.

– Вы сказали три?

– Три.

– Ошень приятно.

– А теперь, мистер Рокко, сделайте одолжение, передайте Жюлю мой заказ – я непременно хочу, чтобы это был Жюль. Пусть принесет две порции бифштекса и бутылку пива в обеденный зал, стол номер семнадцать, минут через десять. И еще: удостоите ли вы меня чести отобедать со мной завтра?

У Рокко перехватило дыхание, он поклонился, пробормотал что-то по-французски и вышел.

Пять минут спустя продавец и покупатель отеля «Гранд Вавилон» подписали краткий документ, набросанный на листке бумаги с эмблемой отеля. Феликс Вавилон не задавал вопросов; его стоическая сдержанность поразила Теодора Рэксола большего всего. «Много ли владельцев отелей смогли бы не моргнув глазом позволить гостю заказать бифштекс с пивом?» – подумал он.

– С какого дня вам угодно, чтобы договор вступил в силу? – уточнил Вавилон.

– О! – непринужденно воскликнул Рэксол. – Не имеет значения, хоть с сегодняшнего.

– Как пожелаете. Я давно мечтал удалиться от дел. И вот момент наконец настал – да еще столь внезапно. Я готов. Вернусь в Швейцарию. И пусть сорить деньгами там не получится, все-таки это моя родина. Я стану богатейшим человеком страны, – грустно улыбнулся Феликс Вавилон.

– Полагаю, вы человек обеспеченный? – невзначай спросил Рэксол в свойственной ему фамильярной манере, словно эта мысль только что пришла ему в голову.

– Кроме средств, которые я получу от вас, у меня еще вложения на полмиллиона.

– Значит, вы станете почти миллионером?

Феликс Вавилон кивнул.

– Горячо поздравляю вас, сэр! – воскликнул Рэксол, будто судья, обращающийся к новичку-адвокату. – Девятьсот тысяч фунтов будут весьма недурно смотреться во франках – в Швейцарии.

– Несомненно, для вас подобная сумма показалась бы нищенской. А если бы вас спросили о размерах вашего состояния? – Феликс Вавилон попытался подражать раскованному собеседнику.

– Трудно сказать. Пожалуй, порядка пяти миллионов, – искренне ответил Рэксол, словно непременно рассказал бы больше, будь это в его власти.

– Вам приходилось испытывать трудности, мистер Рэксол?

– До сих пор приходится. Поэтому я взял отпуск и уехал с дочерью в Лондон, чтобы на время о них забыть.

– Выходит, покупка отелей – ваш способ развеяться?

– Какая-никакая новизна после железных дорог, – пожав плечами, рассмеялся Рэксол.

– Ох, друг мой, мало же вы знаете о том, что приобрели!

– Напротив, прекрасно знаю, – парировал Рэксол. – Я купил лучший в мире отель.

– Что правда, то правда, – согласился Вавилон, задумчиво разглядывая старинный персидский ковер. – Нигде в мире нет ничего, похожего на мой отель. Но вы еще пожалеете о покупке, мистер Рэксол. Конечно, это меня не касается, однако не могу не повторить, что вы еще пожалеете об этой покупке.

– Я никогда ни о чем не жалею.

– В таком случае вам это предстоит в очень скором времени, возможно, сегодня вечером.

– Почему вы так считаете?

– Потому что «Гранд Вавилон» – это «Гранд Вавилон». Вам кажется, что раз уж вы управляете железными дорогами, металлургическими заводами или пароходными линиями, значит, способны управлять чем угодно. Увы. Только не «Гранд Вавилоном». Есть в этом отеле нечто такое… – И Феликс Вавилон взмахнул руками.

– Прислуга у вас, естественно, ворует.

– Естественно. Думаю, я таким образом теряю фунтов сто в неделю. Но я о другом. Я говорю о гостях. Здешние постояльцы… очень уж неординарные личности. Знаменитые дипломаты, знаменитые финансисты, знаменитые аристократы – все величайшие люди в мире собираются под крышей моего отеля. Лондон – это центр мира, а мой отель… ваш отель – это центр Лондона. Однажды у меня одновременно останавливался король и вдовствующая императрица. Только представьте!

– Это высокая честь, мистер Вавилон, но в чем же вы усматриваете сложность?

– Мистер Рэксол, – грустно ответил тот, – куда делась ваша проницательность? Та самая проницательность, благодаря которой вам удалось сколотить такое огромное состояние, что даже вам не под силу его подсчитать? Разве вы не догадываетесь, что под крышей, где обычно собираются все сильные мира сего, неизбежно оказываются и всяческие безымянные пройдохи, злоумышленники, авантюристы и прочие обманщики? Это ясно как день – и темно как ночь. Мистер Рэксол, я никогда не знаю, кто меня окружает. Я никогда не знаю, что произойдет дальше. Лишь порой мелькнут передо мной обрывки чужих поступков и чужих тайн.

Вы упомянули служащих отеля. Почти все они хорошие, опытные, знающие. Но что еще мне о них известно? Мой четвертый су-шеф запросто может оказаться агентом какого-нибудь европейского правительства. А бесценная мисс Спенсер, возможно, подкуплена придворным портным или франкфуртским банкиром. Даже за Рокко может стоять кто-то еще.

– Так еще интереснее, – заметил Теодор Рэксол.

– Как долго тебя не было, папа, – попеняла отцу Нелла, когда тот вернулся за стол номер семнадцать.

– Двадцать минут, голубка моя.

– Ты обещал минуточку. Это не одно и то же!

– Видишь ли, мне пришлось подождать, пока нам приготовят бифштекс.

– У тебя были сложности с подарком к моему дню рождения?

– Никаких сложностей. Но вышло не так дешево, как ты говорила.

– Что ты имеешь в виду, папа?

– Лишь то, что я купил весь отель целиком. Смотри не проболтайся.

– Ты всегда был замечательным отцом! Ты подаришь мне на день рождения отель?

– Нет, я стану им управлять. Кстати, а для кого еще один стул?

Рэксол заметил, что на столе появился третий прибор.

– Для моего друга, который был здесь пять минут назад. И я, конечно, предложила ему разделить с нами обед. Он скоро придет.

– Могу ли я поинтересоваться, как его зовут?

– Диммок. А имя – Реджинальд. Он англичанин, и его занятие – сопровождать в качестве компаньона Ариберта, принца Познанского. Мы познакомились прошлой осенью, когда я была с кузиной Хэтти в Санкт-Петербурге. А вот и он. Мистер Диммок, это мой дорогой отец. Ему удалось уладить вопрос с бифштексами.

Теодор Рэксол увидел перед собой юного молодого человека с черными глазами, в которых искрилось мальчишеское озорство. Миллионер и юноша заговорили друг с другом.

Вскоре Жюль принес бифштексы. Рэксол попытался поймать взгляд метрдотеля, но безуспешно. Обед начался.

– Папочка! – воскликнула Нелла. – Как много ты взял горчицы!

– Ты полагаешь? – удивился Рэксол.

Миллионер случайно взглянул в зеркало между двумя окнами слева от себя и увидел в отражении Жюля, который, стоя за его стулом, многозначительно подмигнул мистеру Реджинальду Диммоку. Рэксол молча посмотрел на горчицу на своей тарелке: пожалуй, он и правда перестарался.