– Цзян Хао! Подожди! – Вэй Янь рассекала лестничные пролеты, перепрыгивая через две ступеньки, и лишь на выходе смогла с трудом схватить его за локоть. Цзян Хао дернулся, будто бы смахивал с руки грязь.

– Ты теперь будешь преследовать меня? – этими словами он точно припечатал Вэй Янь к стене. Он произнес это так жестко и резко, что от удивления в легких кончился воздух.

– Что? Нет. Я… Я не сталкер, просто… – промямлила Вэй Янь, даже не понимая, почему оправдывается перед Цзян Хао.

Тот раздраженно поиграл желваками и отвернулся от нее.

– Тогда зачем суешь мне эту свою любовь?

Вэй Янь не нашлась, что ответить, и ошеломленно замолчала. Она понимала, почему Цзян Хао взъелся на нее после того, как они сбросили фальшивые личины, но почему он злился после этого закономерного вопроса? У него память на события последних месяцев отшибло? Или… отшибло все чувства? Цзян Хао говорил, как боялся, что Вэй Янь расхочет с ним общаться, но, похоже, после открытия правды расхотел общаться только он.

Вэй Янь так ничего и не ответила и уже спокойно спустилась по лестнице. Цзян Хао облегченно вздохнул, расставшись с ней. Снова не на радостной ноте, но по-другому не получалось.

Когда Цзян Хао покинул библиотеку, в кармане завибрировал телефон. Если это Вэй Янь, то он сбросит. Но звонил старший брат. Цзян Хао немного расслабился, однако через пару секунд напрягся, понимая, по какому поводу Цзян Синфу звонит.

– Алло? Привет, гэгэ.

– Здравствуй, А-Хао, – миролюбиво произнес Цзян Синфу, и от этого уголки губ невольно поползли вверх. – Как скоро ты приедешь?

От последовавшего вопроса настроение сразу упало. Цзян Хао скривился, всем своим существом сопротивляясь поездке, но от нее было некуда деться.

– В течение полутора-двух часов, думаю, буду уже на месте.

– Хорошо, я тоже примерно через час приеду. Уже жду нашей встречи! – Цзян Хао не переставал думать о том, что Цзян Синфу – луч света в темном царстве. – В последнее время ты так редко приходил в гости, я соскучился.

Что правда, то правда. Они в принципе редко виделись. Даже тогда в коридоре не успели поговорить, и Синфу, кажется, его не заметил.

– Я тоже. Просто был завал в учебе, – соврал он.

– Понимаю. Буду ждать тебя. До встречи!

– До встречи, гэгэ.

Это было как глоток свежего воздуха, оазис посреди пустыни. Цзян Синфу всегда был для Цзян Хао таким. Его любовь – необходимость, живительная сила и, к счастью, константа. Если бы не брат, Цзян Хао бы наверняка давно сломался и сдался.

Единственное, что радовало в предстоящей встрече, – то, что там будет Цзян Синфу. Рядом с ним всегда проще и легче, и атмосфера не станет так сильно давить, ослабит хватку на горле.

Цзян Хао не мог представить, каково это, когда отчий дом для человека – это место силы, а не сцена для публичного унижения, на которой стоишь, повязанный по рукам и ногам тяжелыми кандалами.

Цзян Хао не был дома уже месяца три, только летом заходил ненадолго, ссылаясь на экзамены и практику в первой половине лета и загруженность на работе в оставшиеся месяцы. У него была непыльная подработка, но родителям он лгал о графике чуть ли не «с восьми до восьми», чтобы его не трогали. Говоря по-простому, он искал любую причину, чтобы не появляться дома лишний раз.

Но сейчас другое дело – это семейный ужин, на который родители пригласили семью Ян: разумеется, там будет Ян Вэй, потому что она невеста Цзян Синфу, ее родители и даже Ян Гуан. С такими-то гостями Цзян Хао просто не имел права отказаться – с телефоном у уха он слушал где-то минут пять список железобетонных аргументов, почему он обязан приехать.

– Цзян Хао, как у тебя дела с учебой? – спросила его мать, Цзян Бинсинь. Она задала вопрос с той интонацией, распознав которую, Цзян Хао понимал: каким бы сложным иероглифом он ни попытался изогнуться, дело дрянь при любом раскладе.

– Все хорошо, спасибо за заботу, матушка.

Цзян Бинсинь бросила недоверчивый взгляд в его сторону.

– Как сдал контрольные? У вас же они обычно в это время начинаются?

– Да. По статистике получил «А»[18].

– А сколько баллов?

– Восемьдесят семь, – на автомате ответил Цзян Хао, и спустя секунду до него дошло, что он сказал. Это было роковой ошибкой.

– Ничего себе, где ты столько баллов потерял?! – уничижительно воскликнула Цзян Бинсинь. Это стало первым выстрелом в спину, особенно болезненным и подкашивающим. Однако Цзян Хао знал, что это не конец и на него посыплется град обвинений.

– Матушка, ну зачем вы так сурово? А-Хао потерял совсем немного баллов, он хорошо постарался, – за Цзян Хао тут же вступился Цзян Синфу, но лучше от этого не стало. – А-Хао мне говорил, что это лучший результат в его группе.

– Синфу… – Цзян Бинсинь заметно смягчилась, когда в разговор вступил старший сын. – Это всего лишь в группе. Но есть еще другие студенты на курсе, – напомнила она, и Цзян Хао мысленно посчитал про себя: «Два»[19].

– Цзян Хао, ты же понимаешь, что еще чуть-чуть, и ты бы получил «В». Со скольки баллов она начинается?

«Три».

– С восьмидесяти четырех…

– Вот видишь!

Цзян Синфу снова принялся защищать младшего брата на правах преподавателя:

– Матушка, это все еще не «В». Эта контрольная не сильно повлияет на его успеваемость. Самое главное – сдать экзамен. Да к тому же тут нечему влиять, потому что это отличная оценка.

Цзян Бинсинь поджала губы. Она была недовольна тем, что Цзян Синфу так старается покрыть младшего брата:

– Синфу, я разговариваю с Цзян Хао. Это сейчас еще не «В». Потом на следующем зачете он получит восемьдесят три, на другом – семьдесят, а на экзамене и половины заданий решить не сможет! – Цзян Хао было обидно, что мама говорит о нем в третьем лице, хотя он и сидит рядом. Будто прочитав мысли сына, она обратилась к нему: – Пересдача, ты ничего учить не будешь на каникулах и вылетишь как пробка из университета!

«Четыре».

– Дорогая, ты преувеличиваешь, – отец Цзян Хао, Цзян Ан, мягко напомнил супруге, что они вообще-то не одни за столом – семья Ян наблюдала в четыре пары глаз за публичной поркой, – и призывал ее успокоиться, но Цзян Бинсинь была непреклонна.

– Тебе ли это говорить! Ты сам носишься со своей компанией, как курица-наседка с яйцом, так дорожишь ей! Ты хочешь, чтобы твой бизнес процветал и дальше, но неужели ты думаешь, что с таким наследником будет хорошая прибыль?! Да компания твоя обанкротится через пару месяцев, и все, лавочка прикрылась! Все, что ты столько лет строил кирпич за кирпичом, уйдет, как песок сквозь пальцы.

Цзян Ан на это ничего не ответил. Шесть от матери и один от отца.

Цзян Хао поначалу даже был приятно удивлен, что отец вступился за него, но строить больших надежд, кажется, не стоило вовсе. Цзян Хао наступает на одни и те же грабли.

– Матушка, А-Хао будет прекрасным наследником компании, будь уверена, – произнес Цзян Синфу. Он вел бессмысленную борьбу с упреками матери, и Цзян Хао безмолвно призывал его к тому, чтобы он перестал тратить силы попусту. – Он прикладывает очень много усилий, усердно учится, он большой молодец.

– Давайте лучше поговорим об успешной сделке, которую господин Цзян заключил на этой неделе, – сменила тему мадам Ян с улыбкой на лице, которая была предназначена будто бы всем, но Цзян Хао знал, что она улыбается именно ему в качестве поддержки. Мысленно он благодарил ее, кланяясь в ноги.

Цзян Ан тут же оживился.

– Да, это была очень хорошая сделка. Партнерство очень удачное…

Цзян Хао пытался абстрагироваться от пустых разговор, которые никак не трогали его, не вызывали никаких чувств. Компания, бизнес, наследник – Цзян Хао так устал от этих слов, что занес бы их в черный список с большим удовольствием – жаль только, что таких списков в реальной жизни, в отличие от Интернета, не существует.

– Я наелся. Большое спасибо за ужин, было очень вкусно, – сказал он, больше не в силах находиться с этими людьми.

– Ты не останешься с нами еще ненадолго? – спросила Цзян Бинсинь, будто несколькими минутами ранее ничего не произошло. Будто она не равняла одного из сыновей с землей перед посторонними людьми.

– Останусь, я просто отойду на несколько минут.

– Ну хорошо, – тон Цзян Бинсинь был требовательным, и она словно делала одолжение сыну, разрешая покинуть их.

Цзян Хао ушел в комнату, где жил до поступления в университет, сел на кровать и с силой выдохнул сквозь зубы.

Никогда не получалось по-другому. Всегда разговоры с семьей заканчивались на такой ноте. Цзян Хао прислонился к стене. Он чувствовал себя грязным, оскверненным, будто бы его окунули в помойное ведро с головой, но отмыться снаружи недостаточно – нужно отдраить все с мылом изнутри или залить антисептиком. Хотя последнее было плохим решением: Цзян Хао уже заливал себя спиртосодержащим, но потом блевал полночи, обнимая унитаз, и чувствовал себя еще более нечистым, кривясь от ужасного привкуса на языке.

В дверь постучали. Цзян Хао тут же разрешил войти, потому что знал: в его семье только один человек еще соблюдает его границы. Цзян Хао сидел с закрытыми глазами и не открыл их, даже когда дверь отворилась. Со старшим братом Цзян Хао мог быть уязвимым и беззащитным, так как обороняться от него не было нужно.

– Ты в порядке, А-Хао? – спросил с беспокойством в голосе Цзян Синфу. От ласки, которой были напитаны его слова, кольнуло сердце.

– Как обычно, – буркнул он, отодвигаясь, чтобы Цзян Синфу сел рядом, и открыл глаза. От того, что Цзян Синфу искренне переживал за него, было и приятно, и грустно, потому что кроме него на Цзян Хао по-настоящему всем было плевать.

Цзян Синфу сжал плечо младшего брата в качестве поддержки.

– Я понимаю, как это непросто, – одна фраза, но сколько смысла и сколько важности. Одна фраза против сотен утешительных слов. Цзян Хао многого не нужно было – лишь бы его просто понимали. И гэгэ мог понять.

Родители любили гэгэ и поощряли все его заслуги, увлечения. Ему дарили столько ласки и улыбок, сколько Цзян Хао не снилось. Мать была добра и мягка с гэгэ, отец восхищался им, несмотря на отсутствие желания унаследовать его бизнес.

Цзян Хао же слышал от матери только упреки, а от отца получал пустое равнодушие и неудовлетворенность. В детстве Цзян Хао загадывал на Новый год, чтобы мама улыбнулась ему и назвала А-Хао, а отец похвалил и сказал, что его сын молодец. Все, чего всю жизнь Цзян Хао хотел, – это признания родителей.

Только с Цзян Синфу он чувствовал себя спокойно. В последнее время Цзян Хао не ходил к нему в гости. Брат жил уже полгода вместе с Ян Вэй в отдельной квартире, которую предоставили ее родители. Цзян Хао чувствовал себя недостойным тесно общаться с братом из-за последних событий. Он и сейчас сомневался, что заслуживает участия Цзян Синфу, но без него бы он явно не справился.

Однако переступить порог его с Ян Вэй дома он не мог себе позволить, потому что оттуда все и началось: там Цзян Хао в первый раз сфотографировался для «Ху Фэн», и тогда закрутилось это чертово колесо.

Они посидели вдвоем на кровати, где Цзян Хао уже давно не спал, поболтали ни о чем и вернулись к столу. Цзян Хао больше не трогали, и он даже не понимал, зачем мать просила его остаться. Наверное, чтобы не портить впечатление перед будущими родственниками.

О том, что Цзян Хао все еще существует для остальных людей, напомнил Ян Гуан.

– Цзян Хао, – в конце посиделок позвал он, – ты разобрался с Вэй Янь?

– Да… – Цзян Хао замер от этого вопроса. После случая в университете они с Ян Гуаном не общались. – Она больше не достает никого, кроме меня.

– Очень надеюсь. Это было весьма опасно, ты понимаешь?

– Конечно, понимаю, – возмутился Цзян Хао, смотря на собеседника с вызовом. – Она никого из наших семей не потревожит.

– Чудесно, А-Хао, – сахарно произнес Ян Гуан, и к горлу подступила тошнота от приторности его слов. Но это было такое знакомое чувство, что его ощущение казалось правильным. И еще это дурацкое обращение, которым Ян Гуан любил дразнить Цзян Хао… Все начало возвращаться на круги своя?

– Ты сказал, что Вэй Янь больше не достает никого, кроме тебя. Твоя избранница проявляет повышенный интерес к тебе?

– Завались и избавь меня от этого, – с недовольством сказал Цзян Хао, и Ян Гуан засмеялся в рукав – он был явно удовлетворен тем, что спровоцировал младшего.

Цзян Хао так негодовал по поводу выкрутасов Вэй Янь, что даже забыл провести с ней профилактическую беседу. Эта девушка способна дохлого замучить, достать из-под земли любого и нарыть информацию на объект с, наверное, любой точки Земли, если ее не остановить вовремя.

Цзян Хао решил позвонить ей сейчас – лучше ковать железо, пока горячо. Все равно ему нечем заняться, пока все вокруг обсуждают бизнес.

– Алло-алло? – Цзян Хао фыркнул от придурковатой интонации Вэй Янь. Так могла только она.

– Хотел тебе кое-что сказать по поводу моей семьи, – начал Цзян Хао со всей серьезностью, и Вэй Янь замолчала в ожидании. – Больше не ищи встречи с Цзян Синфу и тем более с другими моими родственниками. И забудь о том, что Ян Гуан не только мой препод. Я бы не хотел, чтобы об этом знал весь универ, тем более я не застрахован от того, что он будет вести у меня в следующем семестре.

– Разумеется, Цзян Хао, – убедительно ответила Вэй Янь. – Я прекрасно осознаю это. Я хотела поговорить с Цзян Синфу только для того, чтобы разузнать о Цзян Шэне…

Цзян Хао не был настроен слушать подробности, так что прервал Вэй Янь на полуслове:

– Короче говоря, ты меня поняла?

– Поняла. Я не доставлю проблем.

– Отлично. На этом у меня все.

Как хорошо, что разговор вышел беспроблемный.

– Подожди, – Цзян Хао остановился в последний момент, когда уже собирался отключаться. – Ты совсем не хочешь общаться со мной?

Цзян Хао закатил глаза. Беспроблемность кончилась.

Да, не хотел. Потому что его вымораживали слова Вэй Янь – что при первой встрече, что в библиотеке. Она затрагивала такие темы, от которых внутри все взрывалось, как от самой мощной бомбы.

Вэй Янь намекала на отношения, которые, ну это так, к слову, между ними были несколько месяцев. И, как бы Цзян Хао ни пытался убежать от этого, стоило признать, что он встречался с ней. Но если с этим он прежде мог как-то смириться, то в нынешнее время вопросы, которые Вэй Янь ставила ребром, пугали, вызывали отторжение.

Ладно, когда это происходит на расстоянии. Но Цзян Хао просто не мог представить, как они с Вэй Янь ходят за ручки, обнимаются, целуются, клянутся друг другу в любви. Это чужеродно. Это неестественно. Они не смогут так.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил Цзян Хао с усталостью в голосе.

– Хотя бы просто присутствовать в твоей жизни.

– Ты уже прекрасно с этим справляешься.

– Блин, Цзян Хао! Я сейчас присутствую в твоей жизни разве что как бельмо на глазу, – Цзян Хао мысленно похвалил Вэй Янь за точность формулировки. – Ты же согласился с тем, что хотел со мной дружить. Я тоже хочу.

Цзян Хао хотел узнать, к чему она клонит.

– Продолжай.

– Давай для начала будем хотя бы приятелями? Это ни к чему тебя не обязывает.

– Почему ты так рвешься наладить со мной связь? Почему тебе это так необходимо?

Вразумительного ответа на это Цзян Хао не получил. Вэй Янь начала юлить, вертеться как уж на сковороде, менять тему. В конечном счете они сошлись на том, что прогуляются вместе на следующей неделе, ну или пообедают друг с другом на большой перемене, когда расписание сведет их в одном корпусе.

У него уже не было сил сопротивляться уговорам Вэй Янь, а при мысли о том, что в случае отказа она могла снова атаковать его несчастный телефон, бросало в пот. Да, Цзян Хао крепкий орешек, и, будь он в более стабильном состоянии, он бы выдержал еще хоть пять таких выходок, расценивая их просто как спам, но единственное, чего он сейчас желал, это покоя.

И зачем вообще Цзян Хао позвонил ей именно сейчас, в такой непростой день? Куй железо, пока горячо, да? Неужели это не могло потерпеть до следующего раза?

Вэй Янь – девушка, способная любого замучить. Она с этой задачей прекрасно справилась, так как Цзян Хао чувствовал себя тем еще мертвецом.

Он вышел из дома родителей совершенно опустошенным, а у себя в квартире рухнул на кровать без сил.

Вэй Янь знала причину того, почему она так отчаянно тянулась к Цзян Хао, но все же сомневалась в правильности своего выбора. Но вот ее действия точно были неверными. Она понимала, что надоедает Цзян Хао, и тот, очевидно, пошел на уступки, лишь бы получить тайм-аут. Вэй Янь назойлива, она в курсе, но те эмоции, которые ей довелось испытать за минувшие месяцы, ничем нельзя заменить. Она осознала, что именно в этом нуждалась очень много лет.

Вэй Янь так уверенно щебетала о том, что они с Цзян Хао любили друг друга за душу и черты характера, что сблизились благодаря общим интересам и мировоззрению, но внешность и восприятие партнера играли большую роль. Она не знала, к кому или чему прикипела, но знала, что это точно связано с Цзян Хао. Вэй Янь не понимала, что к нему испытывает сейчас. Чувство влюбленности будто разрушилось вслед за образами Цзян Шэна и Ху Фэн. Но какое-то послевкусие от него все же осталось.

Занятия в одном корпусе у них выпадали на вторник, пятницу и субботу. Во вторник и пятницу это были те самые некогда сдвоенные пары по математической статистике, в субботу – разные предметы, но в одном здании. Вэй Янь предложила просто погулять по городу, но всю неделю было холодно – ноябрь постепенно вступал в свои права. Да и к тому же Цзян Хао мог пойти только на выходных, а дождаться конца недели для Вэй Янь было выше ее сил, поэтому они договорились вместе поесть в столовой на перерыве.

Они наконец обменялись настоящими страницами в соцсетях.

Цзян Хао: Тут так много людей. Ты где?

Вэй Янь: машу тебе рукой!!

Вэй Янь: ٩(｡́‿̀｡)۶

Цзян Хао испытал дежавю от последнего сообщения. Он словно переместился в месяцы, когда еще был Цзян Шэном, а Вэй Янь – Ху Фэн. Казалось, после того, как они во всем сознались, они стали совсем другими. В глазах друг друга – это да, но по сути… Они были прежними.

Вэй Янь все так же присылала текстовые смайлики и ставила два восклицательных знака в конце предложений.

Цзян Хао: Понял, но мне кажется, что купить что-то будет очень проблематично…

Вэй Янь: я подумала об этом и уже взяла тебе кое-что!!

Цзян Хао: …

Цзян Хао: Эм… Спасибо?

Это было неожиданно, и Цзян Хао не знал, как к этому относиться. Он оглянулся и наконец заметил Вэй Янь за столиком слева.

– Привет, – жизнерадостно поздоровалась она, когда Цзян Хао разместился за столом, и пододвинула ему его поднос.

У Цзян Хао округлились глаза от разнообразия блюд: Вэй Янь купила рис, овощи на пару, тофу в соусе, куриные наггетсы, несколько баоцзы и виноград.

– Хочешь сказать, это все мне?

– Конечно, – сказала Вэй Янь и кивнула для пущей уверенности.

– Сколько ты заплатила?

– Цзян Хао, не начинай, – запротестовала Вэй Янь, доставая из рюкзака свой ланчбокс, чем еще сильнее удивила Цзян Хао: сама, значит, таскала все это время еду из дома и могла не торчать в огромной очереди, но при этом отстояла ее и даже не для себя! – Я угощаю.

Цзян Хао настаивал на том, чтобы цена обеда была таки озвучена. Они препирались добрых пять минут, и Вэй Янь сдалась, выпалив на одном дыхании:

– Четырнадцать юаней.

Перед ее носом оказалась сумма, которую она назвала. Вэй Янь недовольно посмотрела на собеседника, но ничего, кроме как принять деньги, не оставалось – Цзян Хао был непреклонен.

– Зачем ты вообще купила это? – спросил Цзян Хао, видя в чужих действиях подтекст.

– Когда я пришла, очередь была не такая большая, а ты сказал, что немного задержишься. За это время уже вон сколько людей собралось, – Вэй Янь обвела рукой бесконечную вереницу студентов. – Мы бы только потеряли время, если бы ты пошел покупать себе что-то сейчас. Запихнули бы как попало и не поняли, что вообще съели.

Цзян Хао почувствовал укол совести за то, что подумал о Вэй Янь невесть что.

– Спасибо… – смущенно пробурчал он, потупив взгляд. – Ты меня действительно выручила.

– Пожалуйста! – просияла Вэй Янь. – Я специально старалась выбрать что-то нейтральное, так как не знала, что ты любишь. Тебе все нравится? Если не хочешь, я съем.

– Нет-нет, все в порядке, – еще больше сконфузился Цзян Хао и опустил взгляд в тарелку, потому что ему было неловко смотреть на Вэй Янь. – Ты взяла то, что нужно.

Вэй Янь купила все, что ел Цзян Хао. И он действительно был ей благодарен.

У Цзян Хао с самого знакомства на математической статистике было предвзятое отношение к Вэй Янь: она выглядела ветреной и несерьезной. Но каждый раз судьба подкидывала ситуации, где пыталась убедить Цзян Хао в обратном.

Вэй Янь принесла полностью и качественно выполненное домашнее задание на пару, и у них за групповую работу был высокий балл; она беспрепятственно приняла наставления Цзян Хао по поводу семьи; она проанализировала обстановку и по-дружески позаботилась о том, чтобы Цзян Хао не остался голодным.

Как бы трудно ни было это признавать, но Вэй Янь оказалась девушкой с адекватной головой на плечах. И она была равной Цзян Хао, принижать ее было кощунством.

– А почему ты взяла с собой домашний ланчбокс? У тебя диета?

Цзян Хао подумал, что Вэй Янь, может быть, страдает от болезней желудка и у нее индивидуальный рацион. Столовская еда не всегда может ему соответствовать, частенько блюда жирные. Но стоило Вэй Янь открыть контейнер, Цзян Хао сразу понял, что никакой диетой тут и не пахнет, потому что в нос ударил запах специй.

– Ха-ха-ха, да какая мне диета. Жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать себя, – что ж, она восприняла это слово в другом смысле. – Просто я приготовила такую вкусную курочку, что не устояла и взяла ее с собой на обед. Как думаю о ней, так сразу слюнки текут. Хочешь попробовать мой кулинарный шедевр? Делюсь с тобой, отрывая каждый кусочек как от сердца.

– Эм… Ладно, давай, – Цзян Хао подцепил палочками маленький кусочек, чтобы Вэй Янь не пришлось много отрывать от сердца. Откусив половину, Цзян Хао понял, что чувствует огнедышащий дракон, изрыгающий языки пламени изо рта.

Он закашлялся и потянулся к бутылке с водой.

– Ты подавился? Похлопать по спине? – ахнула от неожиданности Вэй Янь.

– Н-нет… – сдавленно прохрипел Цзян Хао.

Напившись и придя в чувства, он промокнул салфеткой уголки глаз – от остроты даже выступили слезы – и вытер рот.

– Очень… остро…

Это Вэй Янь, кажется, нисколько не расстроило.

– Я рада, что ты оценил! Я очень люблю еду с остринкой.

Но Цзян Хао ведь не оценил…

Сама по себе курица была нежной, и панировка очень даже ничего, но специи… То количество, которое Вэй Янь бухнула в курицу, было зашкаливающим. Цзян Хао отнюдь не неженка, не терпящий острые блюда: он не был против заказать острую лапшу и даже сам готовил, но… Как обычный человек может выдержать столько приправ?!

Курица была очень специфичной, в общем-то, как и та, кто ее приготовил.

«Из огня да в полымя» – такой фразой можно описать всю жизнь Цзян Хао. Стоит решиться одной проблеме, как тут же нагрянут другие в троекратном размере.

– Как продают квартиру? Прямо сейчас? – Цзян Хао казалось, что это шутка. Очень несмешная шутка.

– Да, господин Цзян. Хозяевам квартиры срочно нужны деньги, они переезжают и хотят выставить объявление о продаже в ближайшие дни. Вы ведь помните, что они предупреждали об этом еще при оформлении договора? Именно поэтому договор об аренде квартиры действителен до ноября текущего года. Они уточняли, что продлят договор, если с переездом ничего не получится, но у госпожи и господина наконец-то появилась такая возможность.

– Да, я помню… Черт. И в течение какого времени мне нужно освободить квартиру?

– В течение недели, господин Цзян.

– Хорошо, спасибо… Я вас понял.

Иногда Цзян Хао казалось, что лишь на него сваливается за раз столько трудностей. Он самый неудачливый житель планеты Земля.

Такое ощущение, что Вселенная пыталась сделать из Цзян Хао решалу – решай загадки и головоломки, которые я тебе даю, и тогда сможешь выжить в этом мире. Возможно.

Цзян Хао уже на двадцатом году своей жизни начал уставать от жизненных шарад. Когда он в последний раз чувствовал себя в полной безопасности с мыслью, что у него все хорошо и ему не надо суетиться, чтобы обеспечить хотя бы хрупкое равновесие?

Он каждый раз пытался убедить себя, будто у него все в порядке, но прекрасно знал, что лжет и это все – нелепое самовнушение, чтобы не рехнуться.

Эта квартира была лучшим вариантом – находилась близко к университету, сдавалась по приемлемой цене, была хорошо обставлена. Как только Цзян Хао перешагнул ее порог при просмотре, то понял: это то, что он искал. На тот момент ему было все равно, что срок аренды заявлен лишь на год с небольшим. Тогда он просто был счастлив, что нашел подходящее жилье. Но импульсивное решение в виде быстрого подписания договора сыграло с ним злую шутку.

Всю неделю Цзян Хао читал объявления о сдаче квартир, ездил во всевозможные уголки Пекина на просмотр. Когда он был в шаге от оформления договора, ему всегда звонили и говорили, мол, сорян, братан, квартира уже занята. И сколько бы Цзян Хао ни ругался, сколько бы ни говорил, что несправедливо так обламывать, это не помогало. Квартиру уводили буквально из-под носа, жизнь давала от ворот поворот.

На шестой день Цзян Хао начал обзванивать одногруппников. Большинство из них жили в общежитиях, а те, у кого была квартира, не могли принять к себе. Скорее всего, многие из них отказывали еще и потому, что были не очень близки с Цзян Хао. Он на них не злился, потому что тоже сто раз подумал бы, прежде чем принимать в квартиру по сути постороннего человека.

Цзян Хао решил еще в начале: он ни за что не вернется домой. Лучше остаться на улице, чем жить с родителями. Если они узнают, что Цзян Хао выселили из съемной квартиры, на него выльется шквал оскорблений: «Почему ты такой бесполезный, раз за неделю не смог найти себе жилье?!»; «Ты точно сын семьи Цзян? Доселе в нашем роду не было людей беспомощнее тебя»; «Как ты дальше будешь жить, если не можешь решить даже такую проблему?!»; «Зачем ты вообще заехал в эту квартиру, если тебя предупреждали, что ее могут продать?»; «Дурачина, ничтожество, позорище семьи».

Отчий дом был в тридцати километрах от корпусов. Родители позволяли ему жить отдельно из соображений удобства и отправляли деньги на оплату аренды каждый месяц, постоянно говоря, что он теперь человек самостоятельный и пусть решает остальные проблемы сам, без их помощи. А возвращение туда, откуда Цзян Хао бежал со сверкающими пятками, в глазах матери и отца значило, что он со своей взрослостью не справился.

Проситься пожить к брату Цзян Хао тоже не хотел: у него своя жизнь, и Цзян Хао будет чувствовать себя в его с Ян Вэй квартире едва ли лучше, чем дома. Не хотелось стеснять своим присутствием, быть обузой и лишним.

Ехать к Ян Гуану тоже не было желания. Он бы, может, и приютил, хотя у него самого забот предостаточно, но мог хихикать над Цзян Хао, бросаясь приколами, которые не так грубы, как слова матери и отца, но все равно неприятны. И еще неизвестно, что факт проживания Цзян Хао у Ян Гуана остался бы в секрете. Ян Гуан, конечно, не сдал его по поводу истории с Вэй Янь, но надежным все равно не казался.

Цзян Хао перебрал все варианты, кроме одного, что он оставил на совсем крайний случай. К сожалению, этот случай настал.

– Алло-алло? – с привычно игривой интонацией произнесла та, кому Цзян Хао позвонил.

– Привет. Вэй Янь, ты живешь в квартире?

– Привет. Да, а что?

– В общем… У меня форс-мажор, – со вздохом произнес Цзян Хао. – Завтра мне нужно выселиться из съемной квартиры. Я не смог найти новую за отведенное время, мне везде отказывали. Короче, мне негде жить. Я могу остаться у тебя на некоторое время? Помоги, пожалуйста. Мне больше не к кому обратиться: ни у кого из знакомых нет возможности.

Цзян Хао было стыдно проситься пожить у Вэй Янь, ведь она девушка, а он парень, и они не состоят в отношениях. Цзян Хао не хотел неловкости, тем более она между ними уже возникла. Но у него не было выбора.

– А-а… Хорошо, без проблем.

Цзян Хао удивился тому, как легко согласилась Вэй Янь, которая, кажется, приняла решение за секунду. Цзян Хао уже мысленно готовил себя к отказу и прикидывал, какую грузовую машину арендовать, чтобы увезти кучу чемоданов и сумок, в какой из ближайших отелей он может поехать, сколько денег придется выкинуть за проживание и где взять потом эти деньги, когда то, что есть, закончится. А в итоге помощь поступила, откуда Цзян Хао совсем не ожидал.

– Правда?

– Разумеется. Правда, у меня однокомнатная квартира и один диван.

– Плевать, я посплю хоть на коврике у порога. Мне лишь бы не на улице с чемоданами.

– Оу-оу, ну насчет коврика у порога ты, конечно, загнул. У меня есть надувной матрас, – засмеялась Вэй Янь.

– Шикарно, – Цзян Хао никогда не доводилось спать на надувном матрасе, но это звучало как интересный опыт. – Я, правда, не знаю, насколько задержусь. Я постараюсь как можно быстрее найти квартиру, но сама понимаешь, я и за неделю не смог. Обещаю, что больше, чем на две недели, не останусь. Если хочешь, я могу тебе выплатить половину стоимости аренды квартиры в качестве компенсации.

– О чем ты, Цзян Хао? Какая аренда?

Цзян Хао запнулся.

– Ну как же… Ты же живешь в квартире и все такое…

– Это моя квартира, – ответила Вэй Янь, чем несказанно удивила. В ее возрасте и своя квартира? Она собирается замуж?[22]

– Я сирота. Если для тебя это так важно, ты можешь отдать мне половину стоимости коммунальных услуг, но мне это без надобности. Живи просто так.

– А… Извини, – сконфузился Цзян Хао, почувствовав, что полез не в свое дело.

– Все нормально.

По окончании разговора Вэй Янь скинула свой адрес и сказала, что готова принять Цзян Хао хоть сирота.