Цзян Хао был тронут словами Вэй Янь о том, что она готова принять его хоть сейчас. Однако они договорились на завтра, потому что Цзян Хао не успел собрать вещи до конца. Конечно, он начал еще вчера и продолжил сегодня, но уже наступил вечер. Цзян Хао устал, и тревожить Вэй Янь в поздний час не хотелось, несмотря на ее заверения.

Цзян Хао был удивлен количеству сумок, которые понадобились, чтобы сложить все, что накопилось за год с лишним проживания в этой квартире. Порой даже возникал вопрос: для чего столько барахла?

На следующее утро позвонили с предупреждением, что сегодня последний день, когда Цзян Хао может находиться в квартире. Нехотя он ответил, что все прекрасно помнит и уже вечером съедет. С тяжелым сердцем он отправился на пары, не переставая прокручивать в голове мысленный список всего необходимого.

После первой пары написала Вэй Янь.

Вэй Янь: ну как делишки? все упаковал?

Цзян Хао: Практически. Но как бы сказать… У меня очень много всего.

Вэй Янь: неудивительно! ты же долго жил в этой квартире. все в порядке. пиши мне как вызовешь машину

Вэй Янь: ヽ(・∀・)ﾉ

Ближе к семи вечера Цзян Хао вызвал грузчиков. Окидывая взглядом пустующие комнаты, в которых еще пару дней назад кипела жизнь, Цзян Хао заключил, что будет скучать. Все-таки привык он к этому месту, к району, соседям. Но, к сожалению, в этом мире ничто не вечно.

Через полчаса все чемоданы уже грузились в машину.

У подъезда встречала Вэй Янь. Грузчики быстро занесли вещи в квартиру – благо, что в доме имелся лифт. Казалось бы, все шло хорошо, но сложности еще не закончились.

День уже подходил к завершению, за окном давно стемнело. Гора барахла громоздилась в небольшом коридоре, а завтра, между прочим, еще учебный день. И именно это было главной загвоздкой: Цзян Хао не помнил, что и в какую из сумок положил, кидая все подряд и как попало. Конечно, примерно он представлял расположение вещей, но достать аккуратно было проблематично, а начать разбирать все чемоданы сейчас означало не управиться с этим и до ночи.

Квартира Вэй Янь была самой обычной, но в ней Цзян Хао чувствовал себя комфортно. Однако неловкость от того, что он занимал шмотками столько места в и без того небольшом жилье, раздавалась зудящим чувством в груди – его съемная и уже почти бывшая квартира была просторнее.

Вэй Янь, как и обещала, накачала надувной матрас, предоставила подушку, одеяло и постельное белье.

Она с пониманием отнеслась к чемоданам, и от этого стало легче; они перетащили некоторые вещи в зал, чтобы освободить коридор. Цзян Хао покопошился в своих баулах и выудил-таки домашнюю одежду и средства гигиены, чтобы переодеться и привести себя в порядок.

Часть вещей пришлось разобрать, чтобы завтра приползти на учебу. Переезд очень утомил.

Вэй Янь выделила несколько полок в шкафу, кое-какое место для вешалок, и у Цзян Хао имелась на крайний случай подвесная потолочная вешалка, которая опускалась и поднималась благодаря веревке.

Матрас был удобным, постельное белье приятно пахло порошком и свежестью.

– Я прибралась к твоему приходу, – хихикнула Вэй Янь. – Давно я здесь такого порядка не наблюдала.

– У тебя уютно, – еще раз внимательно оглядывая помещение, произнес Цзян Хао. Вся мебель: стол, стул, диван, тумба для телевизора, шкаф, – была в одной цветовой гамме кремовых и темно-коричневых оттенков. Выглядело очень гармонично.

– О, спасибо! Мне мебель помогала выбрать Ху Фэн. Без нее, наверное, это было бы безвкусным хаосом.

Цзян Хао напрягся при упоминании Ху Фэн. Вэй Янь уловила это по изменениям в его мимике, тут же став серьезнее.

– А как ты познакомилась с Ху Фэн?

– Ее младшая сестра Ху Мин – моя одноклассница. Они мне почти как сестры, потому что их семья воспитала меня, – Вэй Янь захотелось смеяться от того, как вытянулось от шока лицо напротив. – Мои родители умерли, когда мне было пятнадцать. Просто однажды они уехали по делам и больше не вернулись. Погибли в автокатастрофе. А эта квартира досталась мне от них в наследство. Когда я стала совершеннолетней, то съехала сюда от семьи Ху. Отсюда ближе к университету.

– Ты… Почему мне это рассказываешь? – спросил Цзян Хао. Его ошарашила история о родителях, но больше удивило то, что Вэй Янь поделилась с ним этим.

– Просто захотелось, – она пожала плечами. – Если тебе было неинтересно и неприятно слышать, то извини.

– Нет, нет, все нормально! Просто… Я не думал, что ты сирота.

Одно дело, когда считаешь себя сиротой при живых родителях, и другое, когда их и правда нет, а тебя воспитывают посторонние люди. Видимо, у Вэй Янь вообще не осталось родственников, раз ее на воспитание взяла семья друзей.

– Ну в жизни всякое бывает, – развела руками Вэй Янь. Она уже будто относилась к гибели родителей легко. Ну или делала вид. – Ты голоден? Давай перекусим.

Они отправились на кухню, где выпили чаю. Цзян Хао поначалу действительно полагал, что голоден, но стоило сесть за стол и взять в руки кружку, как аппетит пропал моментально: в горло не лезло ни куска. От целой горы сладостей, которую Вэй Янь щедро предложила гостю, мутило. Было решено лечь спать на пустой желудок.

Они по очереди готовились ко сну, и это было не так неловко, как казалось Цзян Хао. Пока он умывался, Вэй Янь успела переодеться в пижаму, состоящую из шелковых бордовых штанов и рубашки на пуговицах. Он тоже переоделся, когда соседка ушла в ванную. У него была пижама похожего фасона, только рубашка с коротким рукавом, а вместо штанов – шорты почти до колена. Комплект был голубого цвета с принтом маленьких слонов.

Вэй Янь прыснула со смеху, когда вернулась из ванной с полотенцем в руках.

– Какая модная пижама, – давясь смешками, сказала она, и Цзян Хао чуть не бросил в нее подушку.

– Прошу не смеяться. Мне ее подарила Ян Вэй. Ну, невеста Цзян Синфу. К тому же это первое, что попалось под руку.

Вэй Янь кивнула.

– Я поняла. Ну, раз невеста Цзян Синфу, то ладно. Пижама и правда классная.

Цзян Хао неловко поблагодарил ее и улегся на матрас. Вэй Янь с зевком пожелала ему спокойной ночи. Цзян Хао сделал то же самое.

Однако, как только погасили свет, Цзян Хао осознал, что сна ни в одном глазу. Он ворочался как заведенный, голова гудела. «А все ли я взял?». «А успею ли я завтра на пару? Я же этот район не знаю». «Надо будет спросить у Вэй Янь утром, на каком автобусе можно добраться до универа, хотя вдруг ей ко второй? Вдруг ей в совсем другой корпус?». «Сейчас как-то некрасиво спрашивать, уже ночь и мы легли спать».

За размышлениями он провел несколько часов, так и не уснув. Включив телефон и убавив яркость до минимума, он посмотрел на время и ужаснулся: уже три ночи, а отправились спать они два часа назад.

Без толку крутиться в постели надоело, поэтому Цзян Хао осторожно встал и скользнул к балкону. Вэй Янь давно спала, отвернувшись к стене.

Было душно и непонятно: то ли это на самом деле, то ли просто казалось. Цзян Хао открыл окно, впуская на балкон ночную ноябрьскую прохладу.

Спустя пару минут он услышал, как дернулась ручка балконной двери.

– Тоже не спится? – подмигнула Вэй Янь, вставая рядом с Цзян Хао. Она была в длинной объемной и визуально теплой толстовке, отчего Цзян Хао поежился, так как начал замерзать.

На плечи опустился плед, что удивило и тронуло. Вэй Янь принесла его с собой.

Закутавшись, Цзян Хао перестал дрожать. Вэй Янь подошла ближе к окну, достала из кармана толстовки пачку сигарет.

– Ты что, куришь? – спросил с изумлением в голосе Цзян Хао. Что-что, а курение с ее образом у него не вязалось.

– Да так, прикуриваю. Очень редко бывает.

Вэй Янь чиркнула зажигалкой, пламя которой осветило ее лицо. Она поднесла зажигалку к сигарете, огонь лизнул ее, поджигая.

Вэй Янь устремила взор в темное полотно ночного неба. Увидеть звезды было большой редкостью из-за задымленности и загрязненности Китая. Именно поэтому небо почти всегда было однотонным, с диском луны во главе. Облака, освещенные ее белым сиянием, сегодня не наблюдались.

– Почему ты не поехал к родителям или к брату? Хочешь быть в их глазах взрослым самостоятельным дядей?

– Ну… Типа того, – согласился Цзян Хао, но после короткой паузы добавил: – Но вообще-то потому что у меня плохие отношения с предками. А брату и его невесте не хочу мешать. Ян Гуан задолбит шутками.

– Оу, извини. Наверное, это личное. Я спросила, не подумав. А насчет лаоши Яна понимаю.

– Все в порядке, – Цзян Хао сам решил поведать это Вэй Янь. – Ты раскрыла подробности своего прошлого, я тоже.

Казалось нечестным по отношению к Вэй Янь утаить правду, когда та поделилась столь сокровенным.

– У каждого есть свои скелеты в шкафу. И свои зависимости, – произнесла Вэй Янь, глядя на тлеющую у фильтра сигарету. Она поспешила ее потушить, чтобы не обжечь пальцы. – Не хочешь спать?

– Да уже как-то начало клонить, – согласился Цзян Хао, и они вместе покинули балкон. Правду говорили, когда советовали при бессоннице выйти на холод. Действительно сразу возникло желание спать.

Это было коротко и немногословно, но как-то… очень откровенно. Как будто они приоткрыли друг для друга завесу тайн своих жизней.

Разговор помог быстро заснуть.

Цзян Хао едва смог разлепить утром глаза – веки были тяжелые, будто налились свинцом. Когда он проморгался и осознал, где находится и почему спит не в своей кровати, то подорвался с места, придя в ужас.

За окном светло – в привычные для пробуждения шесть-семь утра темно. Сколько времени? Будильник. Почему Цзян Хао его не слышал? Он вообще звенел?

Вэй Янь в комнате не оказалось. Постель была в беспорядке. Неужели Вэй Янь ушла? Почти сразу этот вопрос отпал, потому что с кухни послышались звуки лязганья посуды. Цзян Хао встал и направился туда.

– О, ты проснулся! Доброе утро, – разливая кофе по чашкам, поприветствовала Вэй Янь, но Цзян Хао ее жизнерадостного настроения не разделял.

– Который час? Сколько я проспал?

– Часов семь проспал. Сейчас одиннадцать утра, а что? – она говорила так, будто ничего серьезного не произошло.

Цзян Хао в полнейшем шоке опустился, почти шмякнулся на стул. В голове тут же зароились тысячи мыслей о том, что он уже прошляпил первую пару и, очевидно, не успеет на вторую – придется ехать больше часа или около того, а такси будет дорогим, так что он в лучшем случае попадет на третью пару.

– Катастрофа… – мрачным тоном заключил Цзян Хао, отсутствующим взглядом уставившись в пол. – Почему ты меня не разбудила? Будильник не сработал? Я ж все пары прошляпил!

– Нет, сработал. Я его выключила, – Цзян Хао подавился воздухом от возмущения и уже готовился обрушить на Вэй Янь гневную тираду, но она пресекла эту попытку. – Цзян Хао, спокойно. От того, что ты один день не явишься в универ, мир не рухнет. Все ты успеешь нагнать! Но тебе нужен отдых, понимаешь? Ты вчера выглядел таким потрепанным, особенно ночью. Я не могла тебе позволить после такого позднего отбоя встать в шесть-семь утра и пойти на пары. Дай себе передышку. Тебе ведь сейчас нелегко.

Цзян Хао тут же затих, не найдя, что ответить. Гнев на Вэй Янь вмиг улетучился. Дать себе передышку? Это звучало так странно и неестественно. А ведь действительно: когда Цзян Хао последний раз позволял себе нормальный отдых и не чувствовал вину из-за этого? Он только и делал, что бегал как заведенный. Не было времени даже присесть. Он постоянно забивал на свое «не хочу», давя тяжелым «надо». Надо приготовить, надо выучить, надо съездить, надо решить, надо оплатить, надо-надо-надо… О каком отдыхе тут могла идти речь?

Цзян Хао не обращал внимания на то, что ему правда трудно. Он уже перестал замечать, когда было легко и что вообще так бывает. Привычное состояние – «перманентно сложно и проблемно», которое не позволяло признать, что можно и стоит делать по-другому. Например, отложить все дела и просто поваляться в постели дольше обычного с пустой головой.

– Ладно… Ты права. За эти дни я действительно забегался и заколебался, – нехотя согласился Цзян Хао, и это было подобно горе, упавшей с плеч. Однако внутри все еще неприятно скребло чувство вины за позволение отдыха, когда столько можно сделать, и стыда за пропущенные занятия.

– Вот и славно! А пока давай выпьем кофе и сходим в магазин. Я хоть и убралась к твоему приезду, но продукты купить не успела, да и не знаю толком, что ты любишь. В холодильнике осталась одна только курочка.

– Ну и твоя курочка тоже ничего… – неловко начал Цзян Хао, но Вэй Янь протестующе замахала руками.

– Не надо, Цзян Хао. Я поняла, что тебе она не пришлась по вкусу. Ничего страшного, у всех разные предпочтения и не всем очень острая пища подходит.

Что ж, отвертеться не получилось.

– А… Хорошо, да, – оставалось только признать очевидное. – Давай выпьем кофе и пойдем.

Цзян Хао еще раз убедился в том, что Вэй Янь – самый обычный человек, осознающий эмоции собеседника. Хотя в моменте казалось, что она и правда не заметила, как изменился Цзян Хао в лице, стоило ему попробовать курицу. «Я рада, что ты оценил!» – было совсем противоположно тому, о чем на самом деле подумала Вэй Янь.

Цзян Хао тяжело давалось очеловечивание образа Вэй Янь. Но чем дольше они общались, тем больше он проникался этой девушкой и тем отчетливей видел в ней черты его Ху Фэн.

Черт, «Ху Фэн»…

Кофе оказался очень неплохим, о чем Цзян Хао сообщил Вэй Янь со всей искренностью, а потом они отправились за покупками.

Они купили очень, очень много всего и несли каждый по два пакета.

Вэй Янь была щедра, Цзян Хао – сконфужен. Вэй Янь готова была платить за все, отказываясь принимать половину стоимости общих продуктов. Цзян Хао практически вытребовал право оплатить то, что предназначено именно ему.

Цзян Хао не понимал эту девушку.

Они шли, шелестя пакетами. Вэй Янь, такая хрупкая и кажущаяся слабенькой, шагала чуть впереди, держа во рту незажженную сигарету. О чем только ни думал по дороге Цзян Хао, однако все равно возвращался мыслями к новой соседке.

– Вэй Янь, – позвал он, и та откликнулась вопросительным «А?». Цзян Хао остановился, опустив пакеты на асфальт, и Вэй Янь последовала его примеру. – Я уже долго рассуждал на эту тему, и знаешь… Ты хороший человек. Я был не прав, когда говорил тебе гадости.

Вэй Янь от его неожиданных откровений на миг замерла, а потом улыбнулась, возвращая лицу привычное выражение.

– С чего вдруг ты решил поговорить об этом? Я не обижаюсь, все хорошо.

Цзян Хао покачал головой.

– Дело не в этом. Я просто наблюдал за тобой все это время, анализировал и, короче… Я хочу извиниться, потому что считал тебя ветреной и ненадежной, но…

– Так думают все. Расслабься. – Вэй Янь перебила его и убрала сигарету в пачку, а ту – в карман. Уголки ее губ снова поползли вверх, но почему-то эта улыбка казалась горькой и безысходной. – Если ты паришься по этому поводу, то забей. Это обыденная вещь в моей жизни.

– Но ты же не такая! – парировал Цзян Хао. – Ты классная девушка. Ты единственная согласилась мне помочь в трудный момент, несмотря на то, что я столько раз давал тебе от ворот поворот. И на тебя ведь в самом деле можно положиться. Ты не клоун, и у тебя тоже есть чувства! Ты хороший человек, и ты можешь быть серьезной и понимающей. Ты… Черт, я говорю такие очевидные вещи, но мне понадобилось время, чтобы их осознать, и за это мне стыдно! Я был слишком плохого мнения о тебе, мне жаль.

Цзян Хао вел сложные переговоры с собой о том, как поднять эту тему. Он долго присматривался к Вэй Янь, и теперь сделанные выводы рвались наружу. Цзян Хао не мог их подавить в себе. Он считал, что Вэй Янь необходимо это услышать.

– Ты все еще хочешь со мной дружить? – не отреагировав ни на одну реплику Цзян Хао, но явно не пропустив их мимо ушей, задала вопрос Вэй Янь, как будто это было важнее всего для нее.

– Да, – Цзян Хао ответил четко, не колеблясь.

Вэй Янь поджала губы и почему-то часто заморгала.

– Но это моя обычная манера общения. Я всегда и со всеми общаюсь так: с шутками, избыточным оптимизмом, ветреностью, как ты сказал. Разве тебя это не будет раздражать? – она произнесла это так, словно отговаривала Цзян Хао от дружбы с ней.

– Я не могу этого обещать, – начал Цзян Хао, заметив, как улыбка, и без того неестественная, дернулась, словно раскололась подобно маске. – Возможно, я буду реагировать очень остро и мы даже будем ссориться, но… Теперь я уже знаю, какой на самом деле скрывается человек за всеми хи-хи, ха-ха. И я не оттолкну тебя так, как отталкивал раньше. Это я тебе гарантирую.

– Хорошо. Теперь ты мой друг, – Вэй Янь протянула Цзян Хао руку.

– Получается, что так. А ты мой.

Они пожали друг другу руки, и Цзян Хао увидел, как Вэй Янь буквально расцвела на глазах: теперь она ослепляла лучезарной и живой улыбкой, отчего хотелось улыбнуться в ответ.

Цзян Хао испытывал неприятное дежавю от последних слов, которые они сказали друг другу. Вспомнилось, что подобные фразы ознаменовали начало отношений Ху Фэн и Цзян Шэна. Он все еще негативно относился к тому, как настойчиво упоминала Вэй Янь эти отношения, но сейчас речь об этом не заходила вовсе, да и вообще… Каким бы ни было мнение Цзян Хао, он не мог вычеркнуть Вэй Янь из своей жизни. Это было бы несправедливо.

Вэй Янь замедлила шаг, идя теперь позади Цзян Хао. Он решил, что ей тяжело нести столько пакетов и предложил забрать один. Вэй Янь отказалась. Она шла так специально, периодически отворачиваясь в сторону или смотря вверх, пытаясь сдержать подступающие слезы. После этого разговора внутри все перевернулось. Вэй Янь ощутила себя другим человеком. А еще она поняла: она сделала правильный выбор. То чувство, которому Цзян Хао научил ее еще летом, заалело в душе с новой силой. Вэй Янь сделала правильный выбор, когда решила оставить Цзян Хао в своей жизни.

От этого она ощущала умиротворение.

Вернувшись из магазина, они приготовили вместе обед. Вэй Янь даже не высыпала в еду все имеющиеся специи. Оценив свой кулинарный шедевр, они зарубились в приставку, потом поиграли в карты и просто подурачились, катаясь от смеха по дивану, который Вэй Янь разложила для удобства.

Цзян Хао давно не чувствовал себя так легко и свободно. Вэй Янь, хохоча до колик в животе, ощущала происходящее таким правильным.

– Вэй Янь, у тебя кто-то появился?

Она изумленно захлопала глазами, потягивая коктейль из трубочки.

– Не понимаю, о чем ты, – произнесла так, будто не могла даже допустить такую мысль.

– Сначала ты ходила как привидение, будто зациклилась на чем-то, даже толком не общалась с нами. А сейчас витаешь в облаках, как и в последние пару месяцев.

На самом деле Ху Фэн была права: во время перепалок и выяснения отношений с Цзян Хао Вэй Янь отдалилась от подруг. Они вызывали болезненные воспоминания о том, как плохо поступила Вэй Янь. Небольшая неловкость возникала и сейчас, но подруги ее, кажется, не замечали.

Вэй Янь согласилась встретиться сегодня, чтобы развеяться и заполнить пробел в их общении. Они сидели в торговом центре на фудкорте, где в «Heytea»[23] заказали напитки.

– Я была просто очень занята на учебе.

– Нет, Лао Вэй, ты по-другому выглядишь, когда загружена учебой, – возразила Ху Мин, и Вэй Янь закатила глаза. Подруги знали ее слишком хорошо.

– Ты изменилась. Стала более веселой и окрыленной, что ли, – сказала Ху Фэн. Она долго наблюдала за этими переменами, но сейчас ей надоело молчать.

– Так я всегда на приколе, – напомнила Вэй Янь, хихикая.

– Это другое.

Вэй Янь задумалась, что могло так изменить ее в глазах друзей. Неужели нынешнее состояние так сильно контрастировало с тем, каким оно было пару недель назад?

Это было, по правде говоря, очевидно даже для самой Вэй Янь.

– Ну ладно… На самом деле кое-что случилось. Просто один парень согласился стать моим другом, – созналась Вэй Янь.

Ху Фэн присвистнула и пододвинула стул ближе к Вэй Янь, перекинув руку через ее плечи.

– Так-так, а с этого места прошу поподробнее! Неужели ты поэтому спрашивала о Цзян Синфу?

Вэй Янь зарделась и захотела отодвинуться, но с другой стороны ее зажала Ху Мин. Спереди находился столик, сзади – перила второго этажа торгового центра. Отступать было некуда.

Она почувствовала, что от этого вопроса и давления подруг стало трудно дышать.

– Вообще-то это звучит не очень тактично, Ху Фэн, – захорохорилась Вэй Янь, пытаясь придать своему виду внушительность и непоколебимость. – Это не он. О Цзян Синфу я спрашивала из любопытства.

– Ну хорошо, тогда что с тем парнем? – в нетерпении спросила Ху Мин.

Вэй Янь вздохнула и ответила, чтобы утолить интерес подруг:

– У нас были большие терки, хоть мы до этого неплохо общались. И я просто рада, что наши отношения более-менее наладились.

– Она влюбилась. Точно-точно, цзецзе, – заговорщически зашептала Ху Мин на ухо Ху Фэн, но так, что это слышала Вэй Янь. Ху Мин тут же получила ощутимый толчок в бок.

Вэй Янь не смела даже думать об отношениях с Цзян Хао после того, как увидела его негативную реакцию. Да и к тому же Вэй Янь не рассматривала его в романтическом плане. Она была счастлива уже от того, что они стали друзьями. Ее сердце екало вовсе не от любовного интереса, а от слов, которые недавно произнес Цзян Хао.

Они жили вместе уже несколько дней и даже пока не ссорились из-за прибауток Вэй Янь. Цзян Хао, конечно, язвил в ответ, но не более. Это было безобидно.

Вэй Янь не позволяла себе упоминать их онлайн-отношения, чтобы не триггерить лишний раз. Уж слишком не хотелось нарушать наступившее равновесие. Оно имело большое значение для Вэй Янь.

– Ты нам не рассказывала, что с кем-то познакомилась, – с толикой обиды в голосе произнесла Ху Фэн. Вэй Янь понимала ее, ведь ей бы тоже было неприятно, если бы кто-то из подруг скрыл столь значительный факт. Вэй Янь утешала себя тем, что у нее не было выбора.

– Прости, просто… Я думала, что это несерьезно и очень скоро закончится, – Вэй Янь решила говорить правду, хоть и завуалированную. – Мне казалось, что и болтать о такой ерунде смысла нет. Но теперь я понимаю, что это приобретает некую стабильность.

Ху Фэн поворчала о том, как странно, что Вэй Янь не хотела болтать об этой «ерунде» так долго, однако эта версия ее, кажется, удовлетворила.

Иногда Вэй Янь задавалась вопросом, почему ей так важна дружба с Цзян Хао. Почему именно с ним? Ху Фэн и Ху Мин по факту давали то же самое ощущение, но оно словно было из другой категории.

Вэй Янь находилась в недоумении.

Наконец-то Цзян Хао ощутил себя безопасно и спокойно. Он уже обжился в квартире, не переставая подыскивать жилье, несмотря на просьбы Вэй Янь дать себе время влиться в изменившийся ритм жизни. Цзян Хао уже почти привык ездить по другому маршруту и в другое время на учебу. Жилье Вэй Янь находилось даже ближе к универу, чем бывшая квартира, так что можно было позволить себе поспать немного дольше.

Цзян Хао понял прелесть проживания с кем-то. Ему также стало ясно, почему некоторым одногруппникам нравится в общаге: рядом всегда есть тот, с кем можно поболтать, к кому можно обратиться за помощью, если непонятно задание в домашке, и, как бы нахально это ни звучало, есть тот, кто может в случае чего приготовить за тебя еду. Конечно, Цзян Хао не отлынивал от домашних обязанностей, которые они с Вэй Янь условились выполнять поочередно, но это все равно было лучше, чем все постоянно делать самому.

В один из обычных дней, когда они дрались за последнюю котлету, внезапно зазвонил телефон. То был Цзян Синфу.

– Алло. Привет, гэгэ, – поприветствовал Цзян Хао брата.

– Здравствуй, А-Хао. Где ты сейчас живешь?

Сердце в этот момент пропустило удар.

– А… Эм… Гэгэ… – Цзян Хао не понял, как эта информация просочилась.

– Тебя выселили из квартиры?

– Ну… Да, – нехотя признался Цзян Хао. Он не говорил об этом никому, даже брату. И хоть Цзян Синфу рассказать можно и он не осудит, не хотелось, чтобы он беспокоился по этому поводу. Но раз уж он как-то узнал, смыла врать не было.

– Когда? Почему ты мне ничего не сказал?

– Ну… дней пять назад. Прости, я просто не хотел мешать тебе своими проблемами.

– Да как же ты можешь помешать мне, А-Хао! Ты же мой брат! – от этих слов внутри разлилось тепло, затапливающее каждую клеточку тела. – Скажи, ты нашел новую квартиру? Ты живешь сейчас не в стесненных условиях? Хорошо питаешься?

– Да, гэгэ, все отлично, не переживай. Я временно живу у подруги. Пока не нашел другую квартиру, к сожалению. Они все сейчас нарасхват. А как ты узнал, что я там больше не живу?

– Вчера позвонил тебе на домашний телефон, но никто не ответил. Оставил голосовое сообщение. А сегодня хозяева квартиры перезвонили и сказали, что ты больше там не живешь.

– Ох, понятно… – Цзян Хао устало потер переносицу. – Пожалуйста, только не говори об этом родителям. Они воспримут в штыки.

Цзян Синфу шумно выдохнул в трубку.

– Конечно, не скажу, я все понимаю. Но если у тебя появятся какие-то неприятности, то знай, что двери моего дома всегда открыты для тебя.

– Спасибо, гэгэ. – Цзян Хао улыбнулся, купаясь в заботе брата. Он радовался как ребенок тому, что мог на него положиться. На душе становилось так приятно, что хоть кто-то был на его стороне.

Они еще немного поболтали: спросили друг у друга, как дела, как жизнь, что нового, а потом еще долго не могли попрощаться. Цзян Хао с легким сердцем завершил вызов.

Но счастье длилось недолго и было скорее затишьем перед бурей. Она разбушевалась так скоро, что Цзян Хао даже не успел к ней приготовиться.

Снова звонок. Но на этот раз не от брата, а от матери.

– Цзян Хао, как это понимать?! Где ты сейчас находишься? Почему я узнаю о том, что тебя выселили еще неделю назад, от постороннего человека, а не от тебя?!

Цзян Хао захлестнула леденящая душу волна. Первая мысль, возникшая в голове: «Как она узнала?» Сначала он подумал, что это проболтался брат, но потом влепил себе мысленную пощечину, машинально «подставил» вторую щеку для пущего порядка. Цзян Синфу не мог рассказать матери.

– Матушка, я…

– Что за безобразие?! Где ты сейчас? – без прелюдий завопила Цзян Бинсинь.

– Я временно живу у подруги. Пока не могу найти квартиру, но я в активных поисках…

– Сколько ты уже ищешь эту чертову квартиру?! Я пришла к тебе, то есть уже не к тебе, потому что меня застал ливень, а что в итоге получаю?! Меня выпроваживают за порог, потому что квартира продана! Ты вообще понимаешь, что я ощутила?

Цзян Хао с трудом проглотил подступивший к горлу ком. Из-за криков матери он почувствовал себя маленьким беспомощным ребенком, который даже сдачи не может дать. На самом деле это и правда не представлялось возможным: мать не прекращала словесный поток, не позволяла вставить вразумительную фразу.

Цзян Хао внезапно почувствовал вину перед ней за то, что не рассказал сразу: а может быть, все-таки стоило, чтобы не получилось так позорно и нелепо? Она узнала обо всем самым абсурдным способом.

– Матушка, но ведь ты и сама прекрасно знаешь, что съемные квартиры очень востребованы сейчас. Их быстро разбирают. Я слежу за объявлениями, но они либо очень далеко, либо очень старые или дорогие…

– И долго ты будешь без толку барахтаться в объявлениях? Так сложно, что ли, выбрать, я не понимаю? Ты создаешь проблемы там, где их нет. Совсем ничего не можешь сам сделать.

– Я же пока все равно живу у подруги. Она не против, что я остаюсь у нее…

– Что это за подруга такая, что терпит тебя уже неделю? – с упреком неизвестно к кому – к Цзян Хао или к Вэй Янь – спросила Цзян Бинсинь, а потом взорвалась новым потоком брани: – Что ты скрываешь от меня на этот раз? Сношаетесь, небось, в ее квартире, как кролики, а потом она в подоле принесет?! Этого мне еще не хватало!

– Матушка, да что ты такое говоришь?! – Цзян Хао чувствовал себя униженным и едва мог произносить фразы твердо и четко. Голос дрожал от обидных слов. – Она моя однокурсница. Она просто помогла мне с жильем, ничего более. Мы друзья.

– Как ты смеешь повышать голос на мать?! Знаю я таких друзей, Цзян Хао! Какое же ты позорище для нашей семьи! Ты такой проблемный, беспомощный, да еще и хочешь, чтобы девка тебя вокруг пальца обвела?! Ты же ведомый! Скажи мне, что это за однокурсница такая? Как ее зовут, кто ее родители? Я найду тебя, Цзян Хао, и тогда…

Цзян Хао не выдержал и нажал «Завершить вызов», с размаху бросил телефон. Тот отскочил от пола, и защитное стекло треснуло.

На звук удара из кухни пришла Вэй Янь и ахнула. Она испугалась картине, представшей перед ней: Цзян Хао тяжело дышал, сжимал кулаки и с силой стискивал зубы, отчего у него на висках проступили вены. Он выглядел напряженно, как натянутая до предела струна. Он выглядел как бомба, норовившая вот-вот рвануть.

– Цзян Хао… Что случилось? Я слышала, ты говорил с мамой?..

До нее донеслись лишь обрывки диалога, по которым она поняла, что ничего хорошего не обсуждалось.

Цзян Хао взвыл, подошел к столу и ощутимо приложился к нему головой. Вэй Янь снова ахнула от шока и кинулась к нему.

– Что ты делаешь?! – Цзян Хао ударился лбом о деревянную поверхность еще раз. Вэй Янь с трудом оттащила его от стола и усадила на диван.

– Я сдохнуть хочу, – залепетал Цзян Хао, содрогаясь всем телом. – Как меня все достало!..

Вэй Янь не знала, что делать. Она не ожидала, что звонок спровоцирует такую истерику.

– Цзян Хао. Цзян Хао, посмотри на меня, пожалуйста. Прошу тебя, Цзян Хао.

Вместо ответа Цзян Хао разразился громкими рыданиями, чем напугал Вэй Янь еще сильнее.

– Она… Она всегда говорит мне, что я ничтожество. Я никогда не был хорошим. Я… Я ужасен… Я никчемный… Ничего не могу, ничего не умею… Я кусок дерьма, – всхлипывая, лепетал Цзян Хао, запустив пальцы обеих рук в волосы и с силой сжав их, оттягивая.

Цзян Хао трясло. Вэй Янь в ужасе смотрела на него, не зная даже, что сделать, как подступиться: прошептать что-то утешительное, обнять, принести воды или просто дать выплеснуть эмоции?! Что… что сделать?

– Я устал. Я не могу так больше. Иногда просто смотрю в окно и думаю, что можно залезть на подоконник и выброситься. И все закончится. Я больше не буду существовать, и мать меня не потревожит. У нее больше не будет такого убожества. И я больше не буду страдать от собственной убогости.

«А по уродству ты побил все рекорды. Не стой рядом с детьми – ты можешь их заразить!»[24]

Внутри все холодело от слов Цзян Хао. Это так страшно. Это так больно. Вэй Янь не могла вспомнить, чтобы ее родители позволяли себе говорить такие кошмарные слова в ее сторону. В голове не укладывалось, что самые близкие люди могут довести человека до таких поистине жутких мыслей.

– Когда я пытался возражать и пререкаться, мне говорили, что я психованный, что не могу контролировать свои эмоции и мне надо лечиться, раз я так веду себя с родителями. Ведь я не имею права им перечить.

Вэй Янь больше не могла безучастно наблюдать за тем, как Цзян Хао обливался слезами и судорожно тараторил кошмарные вещи. Она приобняла его за плечи, очень аккуратно и бережно, и Цзян Хао уткнулся в нее, не прекращая рыдать. Футболка в этом месте быстро намокла, а Цзян Хао уже рвано вздыхал от того, что долго плакал и при этом говорил – дыхание сбилось напрочь.

– С шестнадцати лет меня терроризируют отношениями только потому, что я просто один раз сказал, что мне нравится девочка из класса. Днем ранее я получил плохую оценку, и родители нашли в этом взаимосвязь. Теперь они постоянно тыкают меня в это мордой, как котенка в ссанину, говорят, что я не имею права думать об отношениях, ведь совсем пропаду и жизнь пущу под откос. Я не могу так больше… Я так устал.

– Цзян Хао… – выдавила шокированная Вэй Янь, у который пазлы сложились в голове. – С тобой все в порядке.

Цзян Хао замер. Он поднял красные опухшие глаза на Вэй Янь и так жалобно и скорбно посмотрел на нее, что у той защемило сердце. Губы Цзян Хао задрожали.

– О чем ты говоришь? – промямлил он.

– Ты не ничтожество. Ты не неправильный. Ты не плохой человек. Ты человек, с которым случилось много плохого.

– Я недостаточен, – парировал Цзян Хао, отказываясь верить словам Вэй Янь. – Я всю жизнь делаю недостаточно. Меня не хватает. Я не могу ничего. Не могу сдать зачет на сто баллов, найти квартиру за две недели. Я готовить только через два месяца после переезда нормально научился и все время спрашивал, что и как делать. Я глупый и недалекий. Я уже устал от самого себя!

– Для кого тебя не хватает?! – Вэй Янь, наплевав на все предрассудки, обхватила ладонями горящее лицо напротив, пытаясь вразумить. – Для твоей матушки?! Ты не обязан соответствовать ее ожиданиям. Ты молодец! Ты учишься на прекрасные оценки, у тебя такой ум! Найти сейчас квартиру и правда сложно. А готовить – ты вообще знаешь, как я готовлю? Я как свинья разбросаю везде продукты и сама измазюкаюсь во всем, чего коснусь. Иногда кажется, что я взорву кухню и весь дом. Пожалуйста, не загоняй себя. Я же вижу, какой ты. Ты больше, чем рамки, в которые ставит тебя мама. Ты лучше, чем она тебя видит. С тобой все в порядке.

«С тобой все в порядке».

– Правда..? – жалобно произнес Цзян Хао, цепляясь за последнюю фразу, как за спасительную соломинку.

– Конечно, Цзян Хао! Разве я буду тебе лгать? Я говорю это совершенно искренне – так же, как ты говорил обо мне.

– Я недостаточен, – упирался Цзян Хао. В нем боролись убеждения, заложенные матерью с детства, и слова Вэй Янь.

– Нет. Ты полноценная уникальная личность. Ты хороший.

Цзян Хао заскулил, снова вжавшись в плечо Вэй Янь, словно сейчас это было самое безопасное место. Вэй Янь крепче обняла его, погладила по спине в качестве утешения. Цзян Хао не сопротивлялся и явно нуждался в этом.

«С тобой все в порядке».

Цзян Хао всю жизнь была необходима эта простая фраза. Она разорвала его существо в клочья, чтобы затем собрать воедино.

Постепенно он затих, а Вэй Янь еще долго не могла прийти в себя. Она была поражена до глубины души тем, как жестоко родители обращались с Цзян Хао. Она всегда думала, что семья – это опора для ребенка. Эту опору она потеряла так внезапно, что, наверное, не оправилась до сих пор. Вэй Янь завидовала тем, у кого была полная семья, но она не могла вообразить, каково это, когда самые родные люди – твои враги.