Цзян Хао не знал, как вести себя с плачущим человеком. Когда плакал брат, Цзян Хао терялся и робел, не понимая, что от него требуется, чтобы брату полегчало. Единственной приходящей на ум в такие моменты идеей было лишь обнять и молча оставаться рядом.

Очевидно, сейчас этого было недостаточно. Особенно когда ты сам оказался причиной слез.

Цзян Хао было паршиво на душе. Видеть, как заходится в рыданиях и трясется в его руках Вэй Янь, которая действительно вся извелась и настрадалась за эти часы, было невыносимо. Цзян Хао привык видеть ее жизнерадостной, но что она переживала в душе? Для Цзян Хао это была тайна за семью печатями.

Вэй Янь казалась очень сильной, она скрывалась за улыбкой, но этот веселый фасад прятал боль. Она говорила о своих родителях, о пережитом от собак ужасе, о роли шута в обществе легко и буднично, но, разумеется, неверно было бы сказать, что эти темы не задевали ее.

Вэй Янь такой же живой человек, у которого есть чувства. И Цзян Хао их ранил.

Теперь он должен что-то сказать. Что-то предпринять.

– Вэй Янь… – неуверенно начал он, не найдя других подходящих слов. – Посмотри на меня.

Та еще раз всхлипнула и подняла полные слез, красные и опухшие глаза. Цзян Хао судорожно выдохнул, поджав губы. Чувство вины сжирало изнутри от этого зрелища.

– Ты правда… принимаешь мои чувства? – заикаясь от долгих рыданий из-за нехватки воздуха, прогнусавила Вэй Янь.

– Сядь, пожалуйста. Я принесу воды, сейчас.

Цзян Хао пулей кинулся на кухню, наполнил стакан, подхватил с полки коробку с бумажными платочками и так же быстро вернулся в зал.

Вэй Янь уже немного успокоилась, слезы больше не катились по щекам. Вэй Янь вытащила сразу охапку платков, очистила нос, вытерла глаза и лицо в целом. Принимая стакан воды из рук Цзян Хао, она коснулась своими горячими пальцами его пальцев и снова пустила по его телу электрические разряды.

– Что с твоими руками? – ошарашенно выпалила Вэй Янь, остановив взгляд на разбитых костяшках. – Ты с кем-то подрался?

Цзян Хао удрученно вздохнул. Он посмотрел на обеспокоенную Вэй Янь, представляя, какие сейчас вопросы наполняли ее разум, и покачал головой. Конечно, что думать, когда человек без объяснений сбежал, а потом вернулся глубокой ночью с ссадинами?

– Ни с кем я не дрался. Разве что с собой.

Вэй Янь моргнула в недоумении, но тему не стала продолжать.

Они сидели друг перед другом, неуклюже молчали, погруженные в собственные мысли. Ни один из них не знал, как подобраться к острой теме.

– Где ты был? – спросила уже ровным тоном Вэй Янь.

– Да я… заплутал маленько в порыве, – Цзян Хао едва сдержался, чтобы не поморщиться из-за воспоминаний о баре. – Забрел не туда, потом шатался по улице… Охлаждался…

– Я рада, что с тобой ничего не случилось, – серьезно произнесла Вэй Янь. По ее интонации было понятно, что она совсем не одобряла порыв Цзян Хао.

– Ага…

Между ними снова повисла гнетущая тишина.

«Теперь не хватало спросить, как дела и какие планы на завтра…» – мысленно съязвил Цзян Хао, больше раздражаясь от собственной трусости и слабости, чем от слов Вэй Янь.

Не об этом они должны говорить. Не это должны обсуждать. Не из-за этого Цзян Хао на ночном холоде ломал голову, ища ответы в беспросветном полотне черного неба.

– Цзян Хао, давай я обработаю твои руки. Наверное, не очень приятно, да? Саднит?

Он на автомате отрицательно тряхнул головой, но Вэй Янь сказала, что все равно сходит за аптечкой. Она уже встала, направляясь на кухню. Цзян Хао протянул руку, пытаясь остановить ее, но не успел: не хватило пары сантиметров, чтобы поймать запястье Вэй Янь. Пальцы лишь схватили воздух. Рука снова безжизненно повисла вдоль тела. Цзян Хао поморщился, ропща на то, какой он нерешительный слизняк.

Вэй Янь, оставив включенным свет на кухне по своей забывчивости, что было очень на нее похоже, включила свет в зале. Они все это время общались в темноте.

Заливший комнату свет на несколько секунд ослепил Цзян Хао. Пока он привыкал к яркости, Вэй Янь села перед ним, поставила на диван коробку с лекарствами. Она взяла ватный диск, намочила его дезинфицирующим раствором и аккуратно приложила к ссадине. Сначала было холодно, но спустя пару мгновений костяшки обожгла боль. Цзян Хао зашипел и зажмурился.

– Прости-прости, – бросилась извиняться Вэй Янь и подула на рану, что притупило боль. Вэй Янь держала руку Цзян Хао в своей и для пущего успокоения стала поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. Цзян Хао почти разомлел от этой ласки, но затем выдернул ладонь, стиснув зубы.

– Я что-то сделала не так? – с искренним непониманием в глазах Вэй Янь уставилась на него, тонущего в беспомощном гневе.

– Не должно быть все так, понимаешь? – почти взмолился Цзян Хао, будто взывая к здравомыслию.

«Зачем ты все это делаешь? Почему ты все равно заботишься обо мне и так нежно гладишь мои руки после всего, что я сделал с тобой?»

– Как?

– Вот так! – воскликнул Цзян Хао. – Неужели ты не злишься на меня? Неужели тебе не тяжело находиться рядом со мной? Это ведь я должен просить прощения, а не ты.

Он сменил позу и сел, поставив обе ноги на пол, уперся локтями в бедра и стыдливо уронил лицо в ладони.

– Неужели тебе не больно от того, что я тебе перед уходом наговорил? – спросил Цзян Хао с горечью. Он поднял голову и рассмотрел свои руки, одну из которых он совсем недавно выставил перед Вэй Янь в качестве преграды.

Теперь настала очередь Вэй Янь тяжело вздыхать.

– Больно… – созналась она.

Цзян Хао взглянул на нее с опасением, что она снова заплачет. Однако Вэй Янь держалась стойко и никаких признаков очередной волны истерики не показывала.

– Я не должна была говорить этого, Цзян Хао. Это я виновата в случившемся.

Цзян Хао мысленно взмолился.

– Да не ты виновата! – он слегка потряс Вэй Янь за плечи, пытаясь вразумить. – Это я из-за своей недалекости и тупости отталкивал тебя и устраивал ссоры на пустом месте. Как ты можешь быть виновата в том, что полюбила меня?!

– Но ты… Что сейчас? – спросила Вэй Янь с надеждой. – Ты сказал, что принимаешь мои чувства. Ты изменил свое мнение, так?

Цзян Хао убрал руки с ее плеч, поднялся с дивана и начал мерять комнату шагами.

– Я не могу сказать.

Дежавю. Такое сильное и звенящее. Цзян Хао прекрасно помнил, чем обернулся подобный ответ в прошлом.

«Мне нечего тебе объяснять».

Опрометчивая фраза, после которой все вокруг чуть не рассыпалось, как карточный домик, по его вине. Цзян Хао нужно было непременно объясниться перед Вэй Янь, чтобы его слова снова все не разрушили. Ведь Цзян Хао сейчас не имел в виду что-то вроде: «Я не хочу говорить об этом, отвали от меня». Он правда не понимал, как выразить то, что творилось у него на душе.

А там царил настоящий хаос.

– Я не имею в виду, что не хочу говорить. Я просто не знаю, как объяснить…

Вэй Янь поднялась вслед за Цзян Хао, встала напротив него.

– Каковы твои мысли? Расскажи. Может, я помогу.

Цзян Хао готов был упасть в ноги Вэй Янь, рассыпаться перед ней крошевом. Потому что ну невозможно быть таким человеком. Цзян Хао столько раз отталкивал, был неосторожен с ее чувствами, дистанцировался, а сейчас так сильно плюнул в душу. Но Вэй Янь все равно открыта для него. Она отзывчива и готова помочь. За что он так с ней?

– Я считал тебя предательницей. Что ты предала нашу дружбу и меня. Я видеть тебя не хотел, но вместе с этим я не хотел… Я не хочу уходить от тебя. Я представить не могу, как сожгу мосты и мы больше никогда… Никогда не увидимся… – выдохнул Цзян Хао, испытывая стыд от собственных слов.

Вэй Янь внимательно слушала. Она действительно старалась разобраться, что творится в спутанном и воспаленном сознании Цзян Хао. Будто ему правда это важно… Жаль, что это на самом деле так.

– Что ты сейчас хочешь?

– Убиться, – не думая ответил Цзян Хао, выглядя как беспомощный слепой котенок. Его размышления скакали в бешеном ритме, отказываясь собираться воедино. Вэй Янь недовольно повела бровью.

– Не самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – это звучало и как шутка, и как укор.

Цзян Хао отвел взгляд.

– На самом деле я… так хочу тебя обнять, – признался он, и это стоило ему больших усилий.

– Так чего же ты ждешь?

Цзян Хао вжался в Вэй Янь, хватаясь за нее, как за спасательный круг. Еще пару минут назад он успокаивал ее, как вдруг они виртуозно поменялись местами. Сейчас самой стабильной из них выглядела Вэй Янь, эмоции которой, кажется, полностью стихли.

Ее тепло успокаивало и дарило умиротворение. Вэй Янь – его дом. Цзян Хао потеряет свободу, если потеряет Вэй Янь. Ее появление в его жизни с самого начала было как глоток свежего воздуха. С самого начала – это с июня.

Вэй Янь научила его дышать полной грудью, наслаждаться жизнью. Вэй Янь дала ему понять, что вокруг столько удивительного и удивительное можно творить самому. Серые будни Цзян Хао, подобные трясине, наполнились красками и лучами солнца только благодаря Вэй Янь.

Между ними все могло бы сложиться намного проще, если бы не метания Цзян Хао.

– Что ты сейчас чувствуешь? – прошептала Вэй Янь на ухо, и Цзян Хао едва сдержал вымученный стон.

Ему так не хотелось отвечать, вдруг это снова ранит Вэй Янь, но и врать он не мог.

– Я не могу сказать, что тоже люблю тебя. Я не понимаю, что я чувствую к тебе. Этих эмоций так много, я тыкаюсь-мыкаюсь, пытаюсь разобраться, но я…

Полный нуль в понимании своих чувств.

Цзян Хао после случившегося не отрицал, что у него эмоциональный интеллект на нуле. Он правда не осознавал, как люди могут так просто озвучивать собственные эмоции. Нет, конечно, Цзян Хао понимал, когда он злится, когда испытывает радость, но нынешнее состояние гораздо сложнее.

Сидя на качелях после разговора с Ян Гуаном, Цзян Хао потерялся на форумах, где обсуждались темы чувств. Цзян Хао с детской наивностью вбил в поисковик запрос: «Что такое любовь?» Он хотел убедиться в правильности или ложности своих суждений и читал статьи до полной разрядки телефона. Это-то и стало причиной того, почему Вэй Янь не смогла дозвониться. Цзян Хао увлекся часа на полтора, а потом плутал по лабиринту улиц незнакомого района без карт, по памяти.

Интернет-поиски все-таки увенчались успехом: он нашел одну статейку, которая показалась до жути сопливой, но в то же время занятной:

«Любовь – это когда постоянно думаешь о любимом человеке.

Это когда хочешь проводить с этим человеком все свободное время и начинаешь скучать даже в короткой разлуке.

Это когда хочешь касаться. Когда тебя тянет дотронуться хотя бы кончиками пальцев.

Это когда хочется быть рядом, давать все самое лучшее, заботиться, оберегать.

Любовь – это когда желаешь сблизиться, узнать лучше, понять душу.

Любовь – это когда не хочешь никого, кроме возлюбленного».

Цзян Хао перечитал эту статью несколько раз. Сам собой напрашивался вывод: он влюблен в Вэй Янь. Все пункты совпадали.

Конечно, словесный поток какого-то интернет-недофилософа вряд ли мог стать мерилом в столь важной теме, но если так задуматься… Это правда похоже на любовь.

Этим обессиленный Цзян Хао поделился с Вэй Янь. Она слушала с улыбкой, а в конце утешающе похлопала его по спине.

– Я не прошу от тебя признания. Не пытайся притянуть за уши, если сомневаешься. Не надо говорить, что любишь, просто чтобы меня порадовать. Мне достаточно того, что ты отнесся с пониманием к моим чувствам и что позволяешь быть рядом. Для меня это самое главное.

Цзян Хао было невыносимо это слышать.

– Прекрати обделять себя, – печальнее всего было от жертвенности Вэй Янь. – Не тащи все на себе. Я правда думаю, что люблю тебя.

Это прозвучало для Вэй Янь как гром среди ясного неба.

– Цзян Хао, если тебе нужно время для того, чтобы подумать, то, пожалуйста… – продолжила она, будто ничего не слышала. – Просто правда, наверное, лучше все взвесить и проанализировать? Я не стану торопить.

– Нет! Я тебя люблю!

Цзян Хао понимал, что так больше продолжаться не может.

Он устал бегать от собственных чувств. Он устал бегать и от Вэй Янь.

Ян Гуан все-таки был прав. Цзян Хао так сильно закопался в собственных установках о правильном и неправильном, что чуть опять все не разрушил. На этот раз под угрозой существования была связь с Вэй Янь, значимая для них обоих.

Цзян Хао очень нуждался в Вэй Янь. Он уже не мыслил себя без нее. Он ни с кем не был счастлив так, как с ней.

Ни с кем, кроме Вэй Янь, заблудшая душа Цзян Хао не обрела покой.

Цзян Хао и до этого понимал, что его сила притяжения к Вэй Янь не была просто дружеской. Но он просто не хотел вдаваться в подробности. Просто не хотел вникать, чтобы не сожрать себя с потрохами и не очернить еще больше самого себя.

– Цзян Хао, ты правда в этом уверен? – уточнила Вэй Янь.

– Уверен, – после рассказа о форумах и той статье для Цзян Хао все встало на свои места. – Я хочу, чтобы для тебя все было ясно и ты не мучилась.

– Я очень счастлива это слышать, – сказала Вэй Янь, от радости переходя на высокие ноты. Она ткнулась носом в висок Цзян Хао и зажмурилась от удовольствия.

– Прости заранее, если я что-то буду делать не так. Я в любви профан.

– Я понимаю, Цзян Хао. Вместе мы справимся. – сердце екнуло от этих слов. У Цзян Хао есть поддержка. Он не один. Пожалуй, больше для счастья ему и не надо.

Любовь – это хорошо, только вот…

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты со мной только и делала, что страдала.

Цзян Хао отстранился от Вэй Янь, выпутываясь из столь манящих объятий. Он отступил на шаг под недоуменным взглядом Вэй Янь.

Эта мысль была подобна кости, застрявшей в горле.

– О чем ты? – спросила Вэй Янь.

– Я правда не понимаю, как ты смогла полюбить меня! – сказал Цзян Хао. Он повернулся к ней спиной. Было тяжело смотреть на смену эмоций на ее лице: от радости к удивлению и разочарованию. – Я не понимал еще с начала осени, почему ты ходишь за мной по пятам. Я же так ужасно обращался с тобой: я тебя посылал, я кричал на тебя, но ты все равно шла ко мне! Зачем тебе такой, как я?!

Вэй Янь за его спиной затихла. Только через минуту, словно ей понадобилось время, чтобы переварить сказанное Цзян Хао, она начала:

– Все не так, как ты думаешь…

Это лишь сильнее распалило Цзян Хао. Он даже не соизволил дослушать и оборвал на полуслове:

– Да как же еще-то?! Я не понимаю, как ты терпишь такого невротика, как я! Взбалмошный, агрессивный, тревожный! Я устал от самого себя, и как только тебе не надоело нянькаться с таким? Со мной одни проблемы и ничего хорошего. Как ты меня полюбила? Я этого не заслуживаю…

Он хотел сказать еще много «лестных» слов по поводу себя, но на этот раз прервали его. Вэй Янь обезоружила Цзян Хао мягким объятием со спины. Тот сжал кулаки от досады, но Вэй Янь не оттолкнул. Он не мог и не хотел.

– Цзян Хао, хочешь знать, почему я тебя полюбила? – спросила полушепотом Вэй Янь, и Цзян Хао замер. Он угукнул, и Вэй Янь продолжила: – Как сказала Ху Мин, я втрескалась, как подросток. Я влюбилась в тебя еще летом. Ты покорил меня еще в образе Цзян Шэна тем, что принял такой, какая я есть. Ты не просил меня соблюдать все правила орфографии в переписке, не говорил ничего по поводу текстовых смайликов, которые, уж поверь, немногим людям из моего окружения пришлись по вкусу. Ты не говорил ничего плохого по поводу моей «манеры общения как у пятиклашки» и видел во мне равную себе собеседницу. Ты не пытался меня переделать. Ты воспринял меня всерьез. Мне так этого не хватало.

Цзян Хао обомлел.

Он предполагал, что эта тема задевала Вэй Янь, но чтобы ранила настолько сильно… Он даже представить себе не мог, как переживала Вэй Янь по этому поводу.

На языке сразу же завертелись вопросы: «Кто тебя не воспринимал всерьез?», «Кто пытался тебя переделать?», «Поэтому ты говорила, что для тебя обыденность, если тебя считают ветреным человеком?»

Цзян Хао стало горько. Но еще горше от того, что долгое время после их знакомства в реальности он сам не мог осознать, что Вэй Янь – такой же человек, как он. Он тоже считал ее легкомысленной и безответственной.

– Опережая все твои вопросы… Когда мы впервые встретились как Цзян Хао и Вэй Янь, я почувствовала, что мои чувства к Цзян Шэну будто затухли вместе с исчезновением его образа. Но я очень хотела вернуть те эмоции, ту эйфорию и то счастье, что испытала с тобой в переписке. Поэтому подбиралась к тебе, надеясь, что если подружусь, то снова смогу ощутить себя нормальным человеком.

Цзян Хао захотелось крутануться на сто восемьдесят градусов, сгрести Вэй Янь в охапку, спрятать ото всех обидчиков, перед этим расправившись с теми, кто посмел так поступить с ней в прошлом.

Он так и сделал: расцепил руки Вэй Янь на своей талии, повернулся и обнял ее. Он положил руку на ее голову и погладил мягкий шелк волос.

Так хотелось ее утешить…

– Помнишь день после твоего переезда ко мне? Ты тогда еще остановился с пакетами в руках и извинился передо мной за то, что считал меня клоуном. Я… Честно, я чуть не заплакала, – Цзян Хао слушал это с замиранием сердца. – Никто передо мной не извинялся за это. Я уже и правда смирилась с таким мнением о себе. Но ты… показал, что ко мне можно и нужно относиться по-другому. С уважением. Наверное, с этого момента я и начала в тебя влюбляться. Во второй раз.

Цзян Хао взял лицо Вэй Янь в свои ладони, чтобы она не пропустила ни одного его слова.

– Ты очень хороший человек, Вэй Янь! Все, кто считал иначе, – придурки! И я был придурком, раз тоже так считал. Ты прекрасная личность! У тебя невероятная душа, и ты… Ты восхитительна, правда. Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты в это поверила.

Вэй Янь улыбнулась ему, мурлыкнув от удовольствия.

– Ты тоже восхитителен, Цзян Хао.

Однако он был не согласен.

– Вэй Янь, меня невозможно любить, – парировал Цзян Хао спустя несколько минут и сел. – Я… Я слишком трудный человек. Тебе будет невыносимо. Это сейчас ты говоришь так, но потом…

– Да с чего ты вдруг начал решать за меня, как мне будет с тобой?! – встрепенулась Вэй Янь и убрала его ладони с лица. – Мне хорошо, слышишь, очень хорошо с тобой! – она ткнула пальцем в грудь Цзян Хао. – Сколько мы уже живем вместе под одной крышей? И я ни разу не пожалела! Стала бы я просить тебя остаться подольше, если бы мне было плохо с тобой?

– Ты лучшая. Ты самая лучшая, – упирался Цзян Хао. – А я так… Я недостаточно хорош для твоей любви.

– И снова ты за свое, Цзян Хао…

Они снова вернулись к давнему разговору.

Вэй Янь позволила себе коснуться щеки Цзян Хао. Сначала аккуратно и даже робко – всего лишь легким движением кончиков пальцев, а затем более уверенно – всей ладонью.

– Ты достаточен. С тобой все хорошо. Ты заслуживаешь не только моей любви, но и любви всех твоих близких! Поверь мне, пожалуйста. Ты замечательный. Ты не изверг. Ты не монстр. Ты тот, кто подарил мне столько всего хорошего… Я смотрю на тебя со стороны и искренне радуюсь тому, как мне с тобой повезло.

Цзян Хао улыбнулся и ткнулся щекой в ладонь Вэй Янь, прося больше ласки.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Я тоже тебя люблю, Вэй Янь.

– И ещё. Ты говорил, что Цзян Синфу красивее тебя. Я не отрицаю его хорошие внешние данные, но поверь – ты ничуть не хуже него. Лично мне ты внешне нравишься даже больше. Понял?

Цзян Хао тихо засмеялся.

– Понял.

Ради нее Цзян Хао постарается полюбить и себя.

Вэй Янь испытала облегчение, когда поделилась с Цзян Хао тем, что ее тревожило долгое время.

Это действительно было проблемой ее жизни. И сколько раз она натыкалась из-за этого на предвзятое отношение, сложно сосчитать.

Как бы Вэй Янь ни пыталась убедить себя в том, что это ее не заботило, истинные мысли рвались наружу. Вэй Янь пыталась делать вид, что ей все равно, улыбалась в ответ на нападки, но после склок на душе было так тошно.

Конечно, Ху Мин и Ху Фэн знали, какова Вэй Янь на самом деле, потому что провели немало лет вместе с ней. А вот люди вокруг… Стоило больших усилий, чтобы разрушить стойкое неверное впечатление о себе, но иногда сделать это не удавалось вовсе.

Над ней смеялись одноклассницы. К ней с пренебрежением относились одноклассники. Все учителя снисходительно говорили, что с нее нечего взять.

«Ну да, эта Вэй Янь… Ну вот такая она. Разные люди бывают».

Ее всегда пытались заткнуть, потому что людям невыносимо было слушать «пустую болтовню». На нее шикали за шумность, закатывали глаза от «тупых» шуток. И говорили, что Вэй Янь в цирк бы устроиться – по призванию.

С появлением Цзян Хао все изменилось. С ним было легче говорить хотя бы потому, что он не был о ней наслышан. Вэй Янь для него – незнакомый человек, с которым можно было начать с чистого листа.

Однако Вэй Янь морально готовилась к тому, что Цзян Хао потеряет к ней интерес. Но его энтузиазм, наоборот, разжигался с каждым днем все сильнее. Его не нервировал способ общения Вэй Янь. Он не предъявлял ей претензии. Похоже, его действительно все устраивало.

Это одновременно поразило и покорило Вэй Янь.

– А ты хочешь знать, почему полюбил тебя я? Еще летом, – сказал Цзян Хао, и Вэй Янь утвердительно кивнула в ответ. – Потому что ты не отнеслась ко мне холодно. Я был удивлен, что я тебя заинтересовал и стал что-то значить для тебя. Я никогда не чувствовал любовь от родителей, так что совсем перестал надеяться, что кто-то выберет меня. Я смирился, что у меня никогда не будет такой же любви, как у гэгэ и Ян Вэй. Я убедился, что я худший человек на земле. Но ты… Ты другое дело.

Вэй Янь было тяжело слушать то, как Цзян Хао наговаривал на себя. На самом деле было неважно, насколько «трудным» его считали другие. Главное, что Вэй Янь с ним было легко. Да, она признавала некоторые сложности его характера, но давно приспособилась к ним. Для нее эти «взбалмошность, агрессивность, тревожность» на самом деле не имели таких катастрофических масштабов, как думал Цзян Хао.

Вэй Янь уяснила для себя раз и навсегда: она была чертовски не права, когда во время встречи после раскрытия личностей сказала, что они нисколько не похожи.

Они были похожи как две капли воды. У них были разные истории с одинаковыми концами. В эти интернет-отношения их привели разные мотивы и обстоятельства, но исход оказался идентичным.

У них были разные боли, но в конечном счете все сошлось к тому, что они показали друг другу обратную сторону их горя. Что может быть иначе: в любви и счастье.

Вэй Янь рассудила, что, пожалуй, они с Цзян Хао из одного теста. Они происходят из одного источника, хоть и условия, создавшие их, отличались.

Больше нет смысла прятаться друг от друга. Вэй Янь сдалась своей любви чуть раньше, хоть и давила ее в себе всеми правдами и неправдами. Цзян Хао сдался сейчас, перестав бегать от истинных желаний.

– Давай я все-таки до конца обработаю твои ссадины, – предложила Вэй Янь, подхватив одну руку Цзян Хао.

Тот словно превратился в злющего кота, который без конца шипел во время обработки костяшек. Вэй Янь посмеивалась над его мимикой, потому что лицо его забавно перекашивалось, как от съеденного лимона.

В какой-то момент она не сдержалась и, поднеся его ладонь к губам, невесомо поцеловала, будто бабочка коснулась крылышком. Цзян Хао весь засмущался и закрыл свободной рукой половину лица.

Сейчас любые касания казались другими, необычными, и послевкусие от них было не такое, как раньше. Да, все то же тепло, разливающееся по телу, та же удовлетворенность от взаимодействий, но вместе с этим в груди бушевал огонь.

– Все в порядке? – спросила Вэй Янь, опуская ладонь Цзян Хао. – Я закончила.

Тот шумно выдохнул через нос и откинулся на спинку дивана, который сейчас не был разложен.

– Ты… Меня от того, что ты сделала, бросило в дрожь, – сказал Цзян Хао, имея в виду поцелуй.

– Неприятно?

Вэй Янь склонила голову на бок, а Цзян Хао посмотрел на нее снизу вверх.

– Нет, скорее как с объятиями… Необычно. Я не привык к этому. Ты меня никогда до этого никуда не целовала.

Вэй Янь села боком рядом с ним. Она положила голову на спинку дивана, чтобы удобно было любоваться Цзян Хао.

– А до меня тебя никто не целовал? – спросила она игриво.

– Шутишь, что ли? – возмутился Цзян Хао, вскинув брови. – Кому меня целовать… Я же тебе говорил, что никому не был нужен. Я никогда ни с кем не встречался.

– Нецелованный, значит… – протянула задумчиво Вэй Янь и подвинулась ближе. – Тогда позволишь украсть твой первый поцелуй?

Цзян Хао озадаченно вытаращился на Вэй Янь со смешным «А?» Он раскраснелся пуще прежнего и казался себе помидором.

Вэй Янь действовала осторожно. Она медленно сократила расстояние между ними, бережно положила руки на плечи Цзян Хао. Его затрясло, он отвел взгляд. Вэй Янь почувствовала, как напряглись плечи под ее руками. Цзян Хао был похож на натянутую тетиву.

– Если тебе не нравится, просто скажи, – сказала она и убрала руки.

Но Цзян Хао молчал. Видеть его таким – это что-то новое. Он был так уязвим и робок. Нет, конечно, Вэй Янь наблюдала за ним спящим, но это какая-то новая сторона его беззащитности. Умилительная до щемящего чувства в груди.

– Я… Мне… Нет, все хорошо, – язык Цзян Хао отказался нормально работать. – Просто все так… Странно. Я никогда не испытывал ничего подобного.

Цзян Хао никто не касался с таким трепетом. Нынешние прикосновения Вэй Янь не шли ни в какое сравнение с прежними. Раньше они были лишены такой чувственности. Судя по всему, Вэй Янь прилично сдерживалась.

Ее ладони опаляли кожу даже через ткань футболки. Хотя, может, температура ее кожи и не поменялась, просто восприятие и контекст изменились?

Цзян Хао пребывал в смешанных чувствах. Недоверчивая, привыкшая к физическому одиночеству сторона желала отодвинуться; изголодавшаяся по тактильности – просила прижаться крепче. Его отчаянное согласие на поцелуй рвалось наружу так сильно, будто это были последние минуты существования Цзян Хао. Будто, если не поцеловаться сейчас, то жизнь будет прожита зря.

В Цзян Хао также боролись рациональность и закоренелые стереотипы. Разум подсказывал ему, что все в порядке, ничего плохого не происходит. Стереотипы кричали о неправильности ситуации.

– Мне казалось, это я должен, ну… Быть инициатором нашего первого поцелуя, – сказал Цзян Хао с застенчивостью в голосе.

– Почему? – недоумевала Вэй Янь. – Из-за того, что ты парень?

Цзян Хао пожал плечами.

– Наверное, да, – он задумался и перевел взгляд на стену, после чего спросил: – А ты уже с кем-нибудь целовалась?

Вэй Янь хмыкнула. Цзян Хао не понял, что это значило. Вопрос ее позабавил или, наоборот, загнал в тупик?

– Было дело. Целовалась с мальчиком в седьмом классе. Это было так глупо и по-детски. Ничего серьезного у нас не было. На следующий день он со мной перестал общаться, а потом оказалось, что поцеловал меня на спор.

Глаза Цзян Хао округлились от шока, а воздух застрял в горле.

– Кошмар… Это слишком жестоко.

Вэй Янь развела руками и сказала, что такова жизнь. Цзян Хао так не считал. Поступок мальчика изначально был некрасив, ведь это была игра на чужих чувствах. Так пацан еще и начал игнорировать без объяснений! Цзян Хао ненавидел все эти «на спор» и «на слабо».

– Это было предсказуемо. Ко мне никто не относился всерьез, и он тоже. Я тогда еще пыталась наладить отношения с одноклассниками и думала, что тот мальчик правда заинтересовался мной. А оно вот как получилось…

Вэй Янь снова говорила об этом, как о чем-то незначительном, но Цзян Хао не верил, что это не ранило ее.

Ему стало горько. Он не знал, как поддержать Вэй Янь, но считал, что должен это сделать. Он не придумал ничего лучше, кроме как погладить ее по руке. Вэй Янь улыбнулась.

– Ты это не заслуживала.

Вэй Янь пожала плечами и вздохнула.

– Забей. Что было, то прошло, – отмахнулась она и перевела тему. – Насчет поцелуя. Какая разница, кто это делает, если результат один и тот же?

Цзян Хао вместо ответа накрыл своими губами губы Вэй Янь. Он действовал быстро, чтобы не испугаться и не передумать.

Вместе с тем Цзян Хао осторожничал. Он положил руки на ее талию и держал так, словно она хрупкая фарфоровая кукла, способная разбиться от малейшего опрометчивого касания. Обращался с Вэй Янь, как со своей самой главной драгоценностью. Вэй Янь ответила на поцелуй.

Цзян Хао не напирал, деликатно сминая губы. Вэй Янь отстранилась, чтобы посмотреть на него. Ее глаза блестели от восторга. Цзян Хао, переполненный эмоциями, шумно выдохнул через нос и потянулся за новым поцелуем. Вэй Янь не уследила за его движением и потянулась тоже, и они стукнулись зубами. Коротко посмеялись и слились в поцелуе.

Цзян Хао тонул. Голову кружило от близости, от мягких губ. В нос бил, конечно, не приятный аромат духов, как это описывали в сопливых романах, а остаточный запах табака, но сейчас Цзян Хао было плевать.

Вэй Янь такая теплая, такая хорошая, такая манящая. Любимая. Цзян Хао понимал, что пути назад нет: он заточен в оковы Вэй Янь крепко и прочно. Его сердце полностью принадлежит ей.

И это было прекрасно.

Вэй Янь плавно отстранилась, чмокнула в щеку напоследок, будто ставя точку, и улыбнулась.

– Все-таки поцеловал первым, – хихикнула она, и Цзян Хао удовлетворенно облизал губы.

Он был взбудоражен. Его повело и совсем разморило от нежности, от притягательности человека рядом. Он точно лежал на мягкой пуховой перине, нет, на облаке, совершенно расслабленный и счастливый. На этом облаке не было никого, кроме него и Вэй Янь.

– Ты такая красивая… – прошептал Цзян Хао. Он, пожалуй, впервые об этом задумался. Нет, он неоднократно обращал внимание на лицо Вэй Янь. Он считал ее симпатичной, но никогда не думал о ней в подобном ключе. А сейчас старался разглядеть каждую черту лица, запечатлеть ее в памяти.

Ее длинные волосы струились по плечам. Цзян Хао постоянно хотелось их трогать. Улыбка была украшением ее лица. Когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки. Глаза Вэй Янь, как и у Цзян Хао, карие, но если у него они были темными, то у Вэй Янь – цвета молочного шоколада.

«Ты светишься, словно изнутри», – подумал Цзян Хао, еще раз ловя себя на мысли о том, какая Вэй Янь очаровательная.

– Ты мне нравишься, – проворковала она, в который раз за эту ночь обнимая его.

– Ты мне тоже нравишься.

– Что делать будем?

Цзян Хао понимал, что она подразумевает под этим вопросом.

– Что предлагаешь?

– Встречаться? Наверное, – Вэй Янь улыбнулась.

– Хорошо. Теперь ты моя девушка.

– Получается, что так. А ты мой парень.

Цзян Хао готов был попробовать. Попробовать и постараться не разочароваться. Главным образом в себе, чтобы его вспыльчивая натура не натворила дел.

Этот диалог будто означал, что после всех пройденных трудностей в их отношениях именно Цзян Хао должен обозначить, кем они будут приходиться друг другу теперь. Кем станут друг для друга на более глубоком уровне.

Сначала Цзян Шэн назвал Ху Фэн своей девушкой. Затем Вэй Янь назвала Цзян Хао своим другом. И вот теперь настала очередь Цзян Хао примерить на Вэй Янь статус его девушки.

Счет два-один.

Как же удивительна судьба. Она сплела неведомые интриги, соединила их, скрытых друг от друга под чужими именами, а затем разлучила, чтобы снова вернуть друг другу.

Их отношения начались со лжи. Лжи друг другу и, в первую очередь, самим себе. Они чувствовали, как завирались, но продолжали закапывать себя все глубже и глубже. Ложь ширилась и росла, переставая быть стройной системой. В какой-то момент стену, защищающую их друг от друга, прорвал бурный поток, потому что так больше не могло продолжаться.

Эти отношения с самого начала не имели будущего, так как были неправдой. В них участвовали не настоящие личности, а лишь выдуманные оболочки, которые подпитывались управляющими ими душами. Это высасывало много сил. Скрывшись друг от друга за масками, помогающими, как казалось Цзян Хао и Вэй Янь, спрятать их неприглядную суть, заглушить боль, они невольно притянули друг друга к себе. Потому что не могли смириться с истинными собой.

Эти отношения не имели будущего, но благодаря совместным усилиям и взаимной тяге они смогли расцвести. Они стали правдивыми, и в них больше не было места притворству. И Цзян Хао, и Вэй Янь открылись друг другу, стали в конце концов собой.

Полюбить настоящего человека оказалось гораздо приятнее, чем выдуманный идеальный образ.

– Давай спать, – предложила Вэй Янь, глядя на часы. Уже была половина пятого утра – за выяснением отношений они провели около двух часов.

– Давай, – согласился Цзян Хао.

Они, как обычно, разложили диван, бросили одеяла и подушки. Вэй Янь привычно легла у стены, Цзян Хао – ближе краю. Но что-то кардинально поменялось, и эта особенность была такой явной, что ощущалась на кончиках пальцев.

Они не сразу уснули. Повернувшись, они рассматривали лица друг друга, будто изучали заново. Только сейчас Цзян Хао заметил, насколько мягок взгляд Вэй Янь, обращенный на него: он был полон любви, трогательности, обожания.

Тело все-таки осознало, что время уже позднее. Конечности налились свинцом от усталости, веки потяжелели. Да еще и под таким почти убаюкивающимся взором Вэй Янь хотелось поскорее провалиться в безмятежный глубокий сон.

Это была самая длинная ночь в жизни Цзян Хао, в которую все встало на свои места.