– Цзян Хао, я так тебя люблю.

Мир пошатнулся и рассыпался на мириады жалящих осколков.

Цзян Хао будто ударили ножом в спину.

Рука, лежащая на плече подруги, ослабла и опустилась, безжизненно повиснув. Цзян Хао посмотрел на Вэй Янь с непониманием и неверием.

– Что… Что ты такое говоришь? – прошептал он.

Вэй Янь подняла голову, выглядя так, словно только сейчас осмыслила сказанное.

– Цзян Хао, я…

Он вскочил с места, отпрянув от Вэй Янь, как от прокаженной.

– Я… Это вырвалось случайно, прости, я не хотела… Я только проснулась и была еще между сном и реальностью… Осознанно я бы никогда не…

– Так ты все это время испытывала ко мне что-то? И все это… Танцульки твои, объятия… – Цзян Хао в один миг опротивело все, что было между ними. Все касания и объятия обрели подтекст, от которого стало трудно дышать.

– Нет! Цзян Хао! Все не так! Пожалуйста, позволь мне объяснить.

Вэй Янь поднялась с дивана, желая подойти к Цзян Хао, успокоить его и поговорить цивилизованно, но тот преградил ей путь, выставив перед собой руку.

– Не подходи ко мне! – вскрикнул он, и на его висках проступили вены.

– Цзян Хао… – Вэй Янь остановилась в метре от него. В ее глазах плескался необъятный океан вины и боли, словно сейчас внутри нее что-то с треском ломалось, но Цзян Хао был к этому безразличен. – Посмотри на меня. Я же… Я не желаю тебе зла, выслушай меня.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

– Прости меня…

– Уйди, – огрызнулся Цзян Хао, резким движением отодвинув Вэй Янь с дороги.

Он подошел к шкафу, наспех натянул толстовку и направился в прихожую.

– Ты куда, Цзян Хао?

– Не твое дело.

– Ты… Когда ты вернешься?

Цзян Хао молча хлопнул входной дверью. Вэй Янь показалось, что в этот момент схлопнулся ее мир, уничтоженный от взрыва бомбы, которую она сама бросила. Вэй Янь скатилась от бессилия и безысходности вниз по стене, закрыв руками лицо.

Не может же все закончиться вот так глупо и нелепо. Что она наделала? Зачем она это вообще сказала?

Вэй Янь еще с детства говорили, что ее язык – ее враг. Она могла запросто наплести чушь и, не подумав, обидеть этим человека. Она могла ляпнуть невпопад и в лучшем случае выставить дурочкой себя, в худшем – других. Из-за ее слов могли произойти ссоры, а порой и прекращалась дружба.

Вэй Янь меньше всего хотела, чтобы эта дружба разрушилась. Вэй Янь был так необходим Цзян Хао. Он стал очень дорогим человеком.

Вэй Янь ведь знала, как остро реагировал Цзян Хао на эту тему. И даже разговор о Ху Фэн и Цзян Шэне, возникшая в их отношениях трепетная близость не были поводом поступать так опрометчиво.

Она должна была себя контролировать. Но не смогла. Вэй Янь и правда по уши влюбилась в Цзян Хао.

Она поняла это совсем недавно и вроде бы даже приняла. Рвущиеся наружу чувства были подобны урагану, захватывающему все нутро. Так хотелось теснее прижиматься к Цзян Хао во время объятий, касаться чаще, смотреть дольше. Вэй Янь любовалась и влюблялась с каждым днем все сильнее.

Ее бесили сватовские хихиканья Ху Фэн и Ху Мин. Даже во время совместного обеда с Цзян Хао они воодушевленно трещали и подшучивали.

– Так это тот самый, который согласился стать твоим другом? С ума сойти, ты так на него смотришь… Он твой парень?

– Ху Фэн, нет! Перестань! Он просто мой друг! Как я на него смотрю? Совершенно обычно, – зашипела на подругу Вэй Янь.

– Ты смотришь на него так, словно втюрилась по самое не хочу. Перестань отрицать очевидное, Лао Вэй, – подхватила Ху Мин, пряча смех в ладошке.

– А-Мин, вы сговорились, что ли?! Ты постоянно поддакиваешь Ху Фэн, потому что она твоя старшая сестра, да?

Вэй Янь только и делала, что шикала на неугомонную парочку, чтобы Цзян Хао не услышал их непристойности. Они хохотали и просто не понимали, насколько щекотливый вопрос поднимали.

Но они были правы с самого начала.

Сейчас бы ей самой шикнуть на себя прошлую.

Цзян Хао очень интересный собеседник, его приятно слушать, с ним приятно находиться рядом. Он очень душевный и глубокий. Каждый вечер, проведенный с ним, наполнялся уютом и теплом, заставляя сердце Вэй Янь замирать от счастья и умиления. Такого единения она не испытывала ни с кем. Ни с кем не ладила так хорошо, как с Цзян Хао.

Ни с кем ей не было так хорошо, как с ним. Вэй Янь не хотела терять Цзян Хао.

Она готова была поступиться собственными чувствами ради того, чтобы остаться рядом. Ей было бы просто как дважды два закопать в себе эту любовь, которая была совершенно не к месту, отбросить на обочину сознания все мечты об отношениях. Все это для того, чтобы и дальше непринужденно общаться с Цзян Хао, подкалывать его и смеяться над тем, как он сердится, класть голову ему на плечо, когда они едут с пар в автобусе, вместе гулять, фотографироваться, готовить, делать домашку, смотреть фильмы, играть в приставку… Да даже просто поддерживать связь. Не разлучаться. Не терять эту дружбу. Но Вэй Янь все сломала.

Она хранила каждое совместное воспоминание и меньше всего хотела, чтобы Цзян Хао остался лишь воспоминанием.

Она хотела, чтобы он был в ее дурацкой жизни клоунессы, улыбался ей, не менял отношение к ней. Чтобы просил дать руку, искрометно ругался, ворчал. Вэй Янь большего не надо. Плевать на чувства. Только бы это не заканчивалось…

В Цзян Хао невозможно было не влюбиться. Вэй Янь однажды уже это сделала и попалась в эту сладкую ловушку во второй раз. К сожалению, она не была против.

Любить Цзян Хао – это самое лучшее, что случалось с Вэй Янь. Но в то же время и самое худшее.

Любить его одновременно и прекрасно, и тяжело. Трепетные взаимодействия растекались по душе приятной патокой, но понимание, что они не имеют развития и не могут перейти на другой уровень, убивало.

Любить Цзян Хао – заведомо проигрышная игра. Вэй Янь на нее согласилась, но нарушила правила.

Цзян Хао бежал что есть мочи по дороге прочь от дома.

Ему было так противно. Казалось, что его окунули в грязь по самую макушку. Будто бы он был запятнан и осквернен теми словами, и отмыться уже не представлялось возможным.

Цзян Хао чувствовал, будто его предали. Вэй Янь обещала, но солгала. Ее слова не стоили и выеденного яйца.

Когда Вэй Янь произнесла признание, она будто поменялась в глазах Цзян Хао. Сразу перехотелось ее касаться, говорить с ней, она стала в его глазах поломанной и бестолковой. Все. Она влюблена, у нее замутнен разум. С ней уже каши не сваришь. Ну почему в него? Почему Вэй Янь?

Не сдержавшись, Цзян Хао ударил кулаком по стене. Удар, еще удар, и вот уже костяшки обжигала боль, а из ссадин сочилась кровь. Он опустился на корточки и стремительно выдохнул через нос. Вспомнил слова Вэй Янь, ее безмятежное выражение лица и то, как она бесстыдно терлась о его шею, и к горлу подступила тошнота. Цзян Хао с брезгливостью потер ту сторону шеи, где лежала Вэй Янь, почти ощутил неприятную липкость. Он провел ногтями по коже, пытаясь соскоблить ощущение проехавшегося по шее носа и тепла дыхания. Цзян Хао замычал от гнева и бессилия.

Грудь спирало от теснящей ее ненависти к происходящему. Цзян Хао достал из кармана телефон и, открыв карту и пробив адреса ближайших баров, побрел в тот, что был на соседней улице.

Цзян Хао ворвался в душное, прокуренное и пропахшее алкоголем помещение, неся с улицы порцию свежести и тяжелую ауру, исходящую от него. Взгляд упал на вешалку, где громоздились куртки посетителей, и только сейчас он осознал, что выбежал в домашних спортивных штанах и растянутой футболке. Благо, что додумался натянуть толстовку, которая хотя бы не выглядела позорно. Оглядев штаны на предмет пятен от соуса, Цзян Хао убедился, что они вполне сносные, за исключением растянутых коленок. Он снял толстовку и прошествовал к барной стойке.

Наверное, он выглядел паршиво: всклоченный, нервный, несуразно одетый, с подрагивающими руками и разбитыми костяшками. Хотя кто знает, какой контингент встречается в барах, особенно в таком, не выглядящем роскошно.

– Господин, чего желаете выпить? – спросил бармен, возникший из ниоткуда перед Цзян Хао. Тот вздрогнул от неожиданности и удивленно вытаращился на мужчину.

– Байцзю[35]. «Лаобайгар»[36], если есть.

Бармен присвистнул, удивляясь выбору посетителя.

– Прям так сразу? Он у нас, конечно, есть, но, может быть, начнете с чего-то послабее? У нас много прекрасных фруктовых и рисовых вин, ликеры…

– Нет, – сказал как отрезал Цзян Хао. – Налейте байцзю.

– Конечно. А покажете документы, чтобы я был уверен, что вы совершеннолетний?

Цзян Хао недовольно поджал губы, но ответил:

– Покажу.

На самом деле Цзян Хао не помнил, были ли они у него с собой. Не каждый день он носил в кармане куртки паспорт. Точнее, это почти никогда не случалось. Сегодняшний день вряд ли стал особенным, но Цзян Хао виду не подавал, надеясь, что он выкрутится.

– Хорошо. Оплата по карте или наличными?

– Картой, – Цзян Хао вытащил телефон, но тихо выругался. В кармашке для карты на чехле ее не было. Цзян Хао напрягся, проверяя карманы толстовки, – может, случайно сунул туда – но тщетно. Неожиданно в голове промелькнул эпизод, где он кинул днем карту на тумбочку в прихожей, когда вернулся из магазина. Оплату по телефону он ленился подключать, и сейчас это сыграло с ним злую шутку. Он подумал, что можно оплатить по QR-коду, но и мысль об алкоголе уже опротивела. – Не надо ничего. Я передумал.

Бармен пожал плечами и вернулся к протиранию стаканов. Скорее всего, даже при наличии карты не получилось бы напиться. Цзян Хао почувствовал себя дураком, и от неловкости захотелось провалиться сквозь землю. Он тяжело вздохнул, размышляя, что теперь делать.

Логичнее всего покинуть бар и найти другое место. Не хотелось возвращаться в квартиру – голова все еще горела, мысли путались. Цзян Хао отвел взгляд в сторону и шокировано втянул ртом воздух.

Прямо перед ним целовалась молодая парочка, никого и ничего не стесняясь. Девушка оперлась спиной о барную стойку, а парень поддерживал ее за талию, тогда как его шею опутали руки спутницы. Цзян Хао испуганно отвернулся, едва сдержав рвотный позыв.

«Почему это преследует меня даже здесь?!» – мысленно взмолился Цзян Хао, хватаясь за голову.

Цзян Хао пулей выскочил из этого филиала ада. Вслед Цзян Хао люди бросали возмущенные возгласы о его неуклюжести и криворукости, но он не обращал внимания – бежал, сверкая пятками, прочь отсюда.

Он остановился лишь в темном одиноком незнакомом дворе, жадно хватая ртом воздух от долгого бега. Ноги даже подкосились, и Цзян Хао опустился на скамейку, откинул голову на ее спинку, глядя на беззвездное, затянутое густым смогом небо.

Как же отвратительно. Это самый худший день за последние месяцы.

Никак не покидало ощущение абсурдности происходящего. Это все было будто не с ним. В голове сплошной бардак.

Цзян Хао не справится с этим потоком в одиночку. Он не верил, что ищет этот контакт в телефоне добровольно, но вот уже раздались долгие гудки.

– Слушаю тебя, А-Хао, – проворковал Ян Гуан. Цзян Хао, пожалуй, впервые рад был слышать его голос.

Он не знал, кому еще позвонить. Брату снова не хотелось мешать, родителям – выстрел в голову самому себе. Ху Фэн и Ху Мин? Они не так близки с Цзян Хао, да и больше дружны с Вэй Янь…

– У меня проблемы. Мне признались в любви.

Ян Гуан ответил не сразу.

– И в чем подвох?

– Мне призналась в любви Вэй Янь! – воскликнул Цзян Хао с таким вызовом, словно эти слова должны, нет, обязаны, расставить все по полочкам.

Но Ян Гуан ничего не понял.

– Проблема все еще в этом? Если ты не чувствуешь к ней того же, ты можешь просто отказать, вот и все. Тебе сложно озвучить, что это не взаимно?

– Ты ничего не понимаешь! – взорвался Цзян Хао, и на минуту на том конце провода повисла тишина.

Цзян Хао искренне не понимал, почему Ян Гуан не мог понять. Ян Гуан не понимал, что именно он не понял.

– Хорошо, тогда что не так? Что именно Вэй Янь тебе сказала? – Цзян Хао устало вздохнул с мыслью: «Ну наконец-то», – и буркнул что-то невнятное в качестве согласия. – Но даже так ты все равно можешь отказать, делов-то.

Цзян Хао не ответил.

– Цзян Хао?

К горлу снова подступила тошнота от всплывших в голове слов Вэй Янь. По всему телу прошлись неприятные мурашки, марафон которых закончился дрожью. Цзян Хао прикрыл глаза ладонью.

– Цзян Хао, почему ты не отвечаешь? – Ян Гуану перестал нравиться этот разговор. – Я должен играть с тобой в молчанку?

– Она говорила, что между нами ничего не будет и мы только друзья. Но сегодня она сказала это, и… – Цзян Хао не смог договорить.

Ян Гуан хмыкнул.

– Вы ведь уже признавались друг другу в любви, раз встречались, нет?

– Ну… Признавались. Но это совсем другое.

– Почему другое, когда это то же самое?

Цзян Хао подпрыгнул со скамейки, как игрушка на пружине, выскочившая из шкатулки. Стиснув зубы от очередного приступа ярости, он стал остервенело нарезать круги по детской площадке.

– Потому что тогда признавался не я. Признавался Цзян Шэн, который никогда не существовал, а ему – девушка, которой тоже нет в реальности.

– Какая девушка?

Цзян Хао рассказал про Ху Фэн липовую и настоящую, про фотографии Ху Мин, а затем вкратце описал развитие дальнейших отношений с Вэй Янь. Ян Гуан присвистнул и засмеялся.

– А-Хао, это лучше «Санта-Барбары». Причем там очень много персонажей, а здесь только ты и Вэй Янь. Какая у меня веселая студентка, оказывается.

– Очень смешно, – мрачным тоном сказал Цзян Хао, а Ян Гуан вздохнул.

– Цзян Шэн – это часть тебя, как и Ху Фэн – часть Вэй Янь. Ты влюбился, прежде всего, не во внешность, а в личность. Ты общался с Вэй Янь.

Еще чуть-чуть, и у Цзян Хао повалил бы из ушей пар. Он заскрежетал зубами от воспоминаний о Вэй Янь, которая говорила то же самое.

– Я не влюблялся в нее, – Цзян Хао любил ненастоящего человека, и это все меняло.

Ян Гуан выдал удивленный смешок, и Цзян Хао готов был поклясться, что будь он рядом, то непременно бы его придушил.

– Она значит для тебя слишком много, раз ты позвонил мне попросить совета, ведь так? Ты ведь мог просто кинуть ее, заигнорить и больше никогда с ней не общаться.

– Я с ней живу, потому что до сих пор не нашел квартиру, – сказал Цзян Хао, словно это был весомый аргумент. Но вызвал только очередную порцию смеха.

– А-а-а, так вот у кого ты живешь… Ой, не смеши меня, не нашел он квартиру! Мне Цзян Синфу давным-давно еще рассказал, что ты съехал. За это время уже можно было найти себе жилье, если бы ты хотел.

Цзян Хао поджал губы, которые превратились в тонкую напряженную линию. Он из последних сил терпел насмешки, но не стал защищаться и говорить, почему остался у Вэй Янь. Ян Гуан бы только больше стал хохотать.

– Скажи уже что-нибудь дельное. Я правда не знаю, как поступить.

– Ну, хорошо… – протянул Ян Гуан задумчиво, и Цзян Хао представил, как тот потирает подбородок и смотрит куда-то в сторону, как обычно это делает, размышляя. – Я все равно не понимаю, почему ты не отказал ей. Просто приди и скажи, что между вами ничего не может быть. Ты ведь убежал, ничего не объяснив, так?

Он прочитал его, как открытую книгу…

– Да, но… Не могу я так! У тебя все слишком просто.

– Это ты все усложняешь. Я повторю еще раз: она тебе слишком дорога?

Во-первых, Цзян Хао не понимал, почему Ян Гуан так прицепился к этому вопросу. Во-вторых, он не мог сказать с ходу: «Да, она мне дорога» или «Нет, мне все равно». Губы словно отказывались шевелиться, слипались намертво, горло охватывал спазм, и даже хрип издать не представлялось возможным. Цзян Хао было трудно.

– Я… Ну, она… Она сказала такое… Это ужасно… – измученно мямлил Цзян Хао.

– Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь эти слова?

– Будто она меня предала. Она обещала, что…

– Может быть, у нее и правда поначалу не было к тебе чувств, но они изменились? – перебил Ян Гуан. – Ты не думал об этом? Она могла испытывать к тебе просто дружескую симпатию, но потом это развилось в любовь. В таком случае она в этом не виновата и никто тебя не предавал.

Цзян Хао не мог принять это.

– Она предала, – был он непреклонен.

– Почему ты считаешь, что ее любовь – это предательство? Любить – это плохо?

– Плохо, – почти без раздумий ответил Цзян Хао. Разговоры на возвышенные темы с Вэй Янь улетели в тартарары, их результаты обнулились. Цзян Хао вернулся к заводским настройкам. – Потому что из-за этого теряешь голову, – пояснил он. – Ты погружаешься в человека полностью, и ты в его власти. Ты уже не принадлежишь сам себе.

– Оке-е-ей… – немного устало согласился Ян Гуан. В то же время в его голосе слышалось сильное удивление. – Она предала тебя. Она нехороший человек. Она теперь тебе враг, да? Ну так оставь ее. Уйди. Порви с ней. Зачем держать рядом с собой человека, который так подло поступил? Ну? Это лучше, чем просто сказать, что ты не можешь ответить на ее чувства?

Цзян Хао отрицательно помотал головой, хоть Ян Гуан и не мог этого увидеть. Предложенный им выход не был легче. Цзян Хао злился на Вэй Янь. Однако он не мог представить, как говорит, что их дружба заканчивается. Он мог вообразить, как собирает все свои манатки и сваливает из ее квартиры – это пожалуйста. Но в воображении не появлялась ветка реальности, где Вэй Янь больше нет. Где нет ее звонков, голоса, смеха, лица, фигуры в толпе студентов на перерыве, длинного шарфа, который взлетает от малейшего порыва ветра.

Цзян Хао не мог представить свой мир без Вэй Янь.

– Это не лучше… – произнес он, падая на сей раз на качели. – Я не могу вычеркнуть ее из своей жизни.

Сама эта ситуация тоже напоминала качели, которые кто-то усиленно раскачивал, подбрасывал Цзян Хао к небу, заставляя совершить круг, а потом неведомым образом опрокидывал головой вниз, прямо к земле. И у разных полюсов этого безумного круга вертелись противоположные суждения.

– Цзян Хао, – начал серьезно Ян Гуан. – Вся твоя проблема в твоей голове. А точнее, в твоем презрении к отношениям.

– О чем ты вообще?

– Да о том, Цзян Хао. Ты настолько утонул в собственных переживаниях о том, как неправильны отношения, что потерял за ними свои истинные желания.

– Я не понимаю тебя…

– Все ты понимаешь, просто признать не хочешь, – парировал Ян Гуан. – Тебе кажется, что если Вэй Янь призналась тебе в любви, то это конец света. Ты говоришь, что слышать ничего не желаешь о ней, но ты и расставаться не хочешь, так?

Цзян Хао уже знал ответ на этот вопрос.

– Так… – но его озвучивание стоило невероятных душевных усилий.

– А чего ты хочешь?

Чтобы все было как прежде.

Чтобы они с Вэй Янь снова дурачились и катались по дивану от смеха. Чтобы стояли на балконе, пытаясь разглядеть звезды и говоря о чем-то личном. Чтобы пили чай вместе на кухне. Чтобы глупо танцевали в зале под «BLACKPINK».

Чтобы Вэй Янь по-прежнему была рядом.

– Любовь – это не омут. Это больше «хорошо», чем «плохо». Это счастье, поэтому многие люди так стремятся связать себя чувствами.

– Я не могу… Не могу это принять, – сказал Цзян Хао и из-за переживаний даже не заметил подкол. Сентиментальной частью себя он уже скакал на седьмом небе от счастья с Вэй Янь, держась за ручки, но рациональной продолжал возражать.

Ян Гуан решил пойти с козырей и привести железобетонный аргумент, потому что на Цзян Хао уже ничего не действовало:

– Цзян Синфу разве потерял себя, когда вступил в отношения с Ян Вэй? Он совсем забыл о тебе? Да, у него своя жизнь, это факт, они готовятся к свадьбе и начинают строить свою семью. Но при этом он все равно проводит время с тобой, звонит тебе, защищает тебя, блин, перед родителями. Он как был, так и остался твоим братом. Если ты будешь с кем-то в отношениях, ты останешься прежним Цзян Хао. Наверное, я здесь должен добавить «к сожалению».

Мир Цзян Хао продолжал накреняться, как корабль на штормовых волнах. Периодически волны хлестали по палубе, оставляя огромные лужи – вот и сейчас слова Ян Гуана били по нему солеными валами.

– Цзян Хао, – продолжил Ян Гуан. – Я понимаю, что твой узкомыслящий котелок неспособен за раз переварить столько информации, рушащей привычный уклад твоей жизни. Но начни уже наконец принимать очевидное. Повторюсь, ты признавался Вэй Янь в любви, как бы ты это ни отрицал.

Цзян Хао не ответил. На языке начали вертеться слова, медленно формируясь в предложения, которые раньше не возникали в его голове.

– Когда я был Цзян Шэном, она находилась от меня далеко. Я был защищен от ее любви, и строить эти отношения было проще. Сейчас она близко, и я боюсь.

Ян Гуан тоже не сразу начал говорить. Кажется, ему нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Небеса, так ты поэтому испугался ее признания? Ты еще скажи, что с девчонками даже за ручку не держался.

Цзян Хао даже стало стыдно признаваться.

– Не держался…

Ян Гуан снова заржал. Для него наконец все встало на свои места.

– М-да, нецелованный, боящийся близости мальчик. Так еще и от родителей не знающий, что такое любовь. Мне тебя даже жаль, – Цзян Хао хотел огрызнуться, но Ян Гуан продолжил. – Да, это для тебя новое и непонятное, но дай ты себе четкий ответ, что тебе надо. Человек, если действительно чего-то хочет, пойдет туда, где страшно. А ты, кажется, хочешь. Поговори с Вэй Янь. Ты и так молча убежал от нее, бедняжки. Она вся извелась, наверное. Не любовь порой заставляет нервничать и забивать на собственную жизнь, а такое свинское отношение. Как она на парах слушать меня будет, когда с ней так обходятся?

Цзян Хао тут же вспыхнул подобно спичке.

– Хочешь сказать, я поступаю с ней по-свински?!

– Да, – твердым голосом ответил Ян Гуан. – Ты мучаешь не только себя, но и ее. Вэй Янь хороший человек. Она тебя точно не сожрет. Она поможет тебе справиться с внутренними страхами, если ты ей все объяснишь.

– Но…

– Все, Цзян Хао. Я битый час тебе разжевываю простые вещи. Бывай, я устал, – уже с раздражением снова перебил Ян Гуан.

Цзян Хао не успел ничего ответить, потому что Ян Гуан бросил трубку и послышались короткие гудки.

После этого разговора Цзян Хао был морально раздавлен. Он звонил Ян Гуану за тем, чтобы найти ответы, но вместо этого наткнулся на еще большее количество вопросов.

Он понял лишь одно: он должен разобраться с собой сам.

Цзян Хао вернулся домой в третьем часу ночи. Насколько он помнил, он сбежал часов в семь-восемь.

Тихо закрыв дверь, Цзян Хао постарался так же беззвучно разуться. Он заглянул в темную комнату и не обнаружил там Вэй Янь. Привыкнув к полумраку квартиры, что было удивительно для Вэй Янь, любившей везде включать свет, Цзян Хао смог различить силуэт на балконе.

Он осторожно прошел вглубь комнаты и, рассмотрев подругу получше, кинулся к ней.

– Ты чего стоишь в одной футболке на таком холоде?! – рявкнул Цзян Хао и потянул подпрыгнувшую от страха Вэй Янь в квартиру. В руке, за которую взялся Цзян Хао, она сминала уже пустую пачку сигарет, а в другой тлел окурок. – Ты вся ледяная! Сколько ты стояла на холоде? И пачка… Она днем еще была наполовину полная, ты сколько выкурила за вечер?!

– Шесть… Или семь… Цзян Хао?.. – сдавленно прошептала Вэй Янь, подняв на него надломленный, полный горечи взгляд. Цзян Хао стало не по себе.

От Вэй Янь сильно несло табаком – вся футболка и руки были прокурены и насквозь пропитаны неприятным запахом. Цзян Хао вынул бычок из пальцев Вэй Янь, выкинул его с балкона, закрыл дверь, ведущую на него, достал из шкафа плед и набросил на плечи Вэй Янь.

Та стояла в собственной квартире как бедная родственница, не знала, куда себя деть, неловко переминалась с ноги на ногу. Она вжала голову в плечи, будто хотела уменьшиться до микроскопических размеров под взглядом Цзян Хао или вообще исчезнуть.

– Тебя так долго не было… Я звонила тебе, а твой телефон выключен… То есть я не звонила, я просто ждала… Но уже ночь, я волновалась, хотела уже обзванивать больницы и полицейские участки… Ой, то есть я… Я ничего не хотела… Я просто ждала. То есть не ждала, я…

На Вэй Янь без слез было не взглянуть: она оправдывалась, как второклассник в попытке объяснить родителям плохую оценку по математике. Вэй Янь заикалась и дрожала. Сначала она была безучастна к пледу, а потом закуталась в него получше.

До такого состояния ее довел Цзян Хао.

– Прости меня… – слезливо пропищала Вэй Янь, и от ее тона у Цзян Хао внутри все сжалось. – Давай забудем то, что я тебе наговорила… Это… Это было лишним и неправильным… Это все не всерьез… Я пошутила, да… Или нет… Цзян Хао, пожалуйста… Давай сделаем вид, что этого не было. Я обещаю, я тебе не причиню неудобств. Я… Я не люблю тебя, правда. Нисколечки. Просто, я прошу тебя… Не бросай меня. Не оставляй меня.

Нижняя губа Вэй Янь задрожала, как и ее голос, давно потерявший четкость. Цзян Хао подошел к ней, Вэй Янь в панике отшатнулась. Цзян Хао остановился, давая понять, что не сделает ничего плохого. Он протянул руки, сделал еще один небольшой шажок навстречу и прижал ее к своей груди.

Вэй Янь затряслась, как осенний лист на ветру, совсем не готовая к такому. Цзян Хао аккуратно положил ладонь на ее затылок. Сбитая с толку Вэй Янь не понимала Цзян Хао и снова принялась бормотать:

– Ты можешь считать меня кем угодно. Только останься. Хотя бы на чуть-чуть. Ты можешь съехать от меня. Мы можем больше не ходить вместе на обеды в универе. Можем больше не звонить друг другу от скуки и переписываться можем реже… Можешь просто писать мне только «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Или просто «Привет» и «Пока». Сократим почти до нуля наше времяпрепровождение на выходных. Ты можешь растоптать меня для надежности. Только давай дружить и дальше, я…

– Не говори так, – прервал Цзян Хао, стиснув зубы от досады. Было невыносимо слышать пропитанные болью путаные фразы. – Я больше никогда тебя не обижу. И я никуда не уйду. Я же обещал защищать тебя ото всех собак, даже от чихуахуа.

Вэй Янь нервно всхлипнула себе в ладонь.

– Я во всем виновата.

– Ты ни в чем не виновата. Я принимаю твои чувства.

Той ночью Цзян Хао впервые увидел, как плакала Вэй Янь.