Цзян Хао пригласил Цзян Синфу и Ян Вэй на фотосессию. Он хотел снять «лав стори» и, поскольку делал это впервые, был полон энтузиазма. Брат и его невеста поддержали его пыл, потому охотно согласились.

– Как у тебя дела, А-Хао? – поинтересовался после съемки Цзян Синфу. Сейчас они втроем отправились в кафе отметить удачную фотосессию.

– Замечательно! – с улыбкой ответил Цзян Хао, убирая фотоаппарат.

– От тебя нечасто услышишь слова с положительным подтекстом, – подметила Ян Вэй и тут же получила от Цзян Синфу неодобрительный взгляд.

– Ну что ты такое говоришь, Ян Вэй…

– Прости, Синфу, – она поцеловала возлюбленного в щеку, и тот растаял.

Цзян Хао на эти слова не обиделся, ведь это была правда. Только недавно он осознал, насколько пессимистично раньше смотрел на мир.

– Как дела у родителей? – решил он сменить тему.

– Ну… – замялся Цзян Синфу, и стало очевидно, что к Цзян Хао они не оттаяли. – Как обычно. Но с тобой они пока не хотят общаться.

– Понятно.

«Ну и пусть», – пронеслось в голове, хоть эту мысль Цзян Хао не осмелился озвучить.

– Не скучаешь по ним? – спросила Ян Вэй.

Ответ был очевиден для всех. Ян Вэй знала о сложностях отношений Цзян Хао с родителями. Она ведь стала свидетелем публичного унижения от Цзян Бинсинь. Цзян Хао это иначе назвать не мог.

Однако Ян Вэй не знала всей подоплеки, потому и задала подобный вопрос. Наверное, она считала, что даже несмотря на непростые отношения с предками, у Цзян Хао все равно могли остаться теплые чувства к ним.

Наивно.

– Единственные, по кому я скучаю, – это мои собаки.

Это было два с половиной года назад, но Цзян Хао до сих пор казалось, что все случилось как будто бы вчера.

Два с половиной года назад родители продали большой частный дом и вместо него приобрели четырехкомнатную квартиру. У Цзян Хао было две собаки: одна – Карамелька, породы чау-чау и мопс Шоколадка, которые прекрасно жили в доме и чувствовали себя лучше всех. Они очень любили хозяина, но родители поставили перед фактом, сказав, что сдадут собак в приют, потому что «псины в квартире будут лишними».

Цзян Хао было шестнадцать, когда его лишили двух важных для него членов семьи – они для него были не просто животными. Цзян Хао ругался и кричал, бросался проклятиями и чуть не подрался с отцом. Собаки лаяли на мать и отца, не позволяя приблизиться ни к себе, ни к хозяину. И вроде бы родители согласились не отдавать их. А на следующий день, когда Цзян Хао пришел со школы, ни одной уже не было.

Цзян Хао вновь убедился, что родители, которые должны быть самыми близкими людьми, могут предавать. Они предавали его раз за разом, но этот случай стал последней каплей. Цзян Хао решил, что после совершеннолетия ни за что не будет жить с родителями. А когда встанет на ноги, купит большой дом и собаку.

И Цзян Синфу, и Ян Вэй замолчали, вспомнив тот случай.

Они дошли до места назначения – кафе, и, к счастью, в нем было не так много посетителей, и свободные столики имелись. Заняв тот, что с диванчиками, они сделали заказ.

Совсем скоро принесли чайный набор на троих человек. Официантка разлила ароматный напиток по чашкам и, откланявшись, удалилась со словами, что остальные блюда скоро принесут.

– Ты так и не нашел квартиру? – спросил Цзян Синфу.

– Пока не ищу. Подруга меня уговорила пожить с ней.

– Что же это за подруга такая? – хихикнула Ян Вэй, но Цзян Хао шутки не оценил. Кажется, сегодня был не самый удачный день их общения.

– Очень хорошая подруга, – почти с вызовом произнес он.

Ян Вэй была давно знакома с семьей Цзян. Но даже за эти годы ей все еще сложно было подступиться к Цзян Хао. Она правда хотела подружиться, и сам Цзян Хао не имел ничего против нее, но у них часто случались разногласия из-за непонимания. Иногда это могло быть что-то милое, как при оформлении бровей Цзян Хао, а порой что-то странное, как сейчас.

– Я не говорила, что она плохая. Наоборот, хотела подметить, что она у тебя классная, раз входит в твое положение и все такое, – объяснила Ян Вэй.

– Тогда извини, – пошел на попятную Цзян Хао. Он понимал, что и Ян Вэй не хочет конфликтовать, поэтому и сам не нарывался.

Цзян Хао привык выпускать когти, переходя в защиту при малейшей угрозе. Он всегда готовился защищать свои принципы и все, что ему дорого, словно если он не будет жестким, то у него отберут все. Ян Вэй понимала причину такого поведения. Но мириться с этим все еще было непросто.

– А почему она тебя уговаривала? – с хитринкой в голосе произнес Цзян Синфу, и Цзян Хао растерялся.

– Она сказала, что ей со мной веселее, – начал Цзян Хао, но от следующей мысли застеснялся и произнес ее на полтона тише: – Да и мне в принципе тоже.

Цзян Синфу довольно улыбнулся.

– Здорово, что вы хорошо ладите.

Цзян Хао забыл, как дышать.

– Да. В последнее время неплохо общаемся.

Было непривычно признаваться в этом брату, но Цзян Хао это было необходимо.

– Я рад, что у тебя появились друзья. – Цзян Синфу улыбнулся и похлопал Цзян Хао по плечу. – Теперь понятно, почему у тебя все замечательно.

– Угу… – пробурчал Цзян Хао.

Со стороны это звучало грустно. Цзян Хао девятнадцать лет, а первый друг, то есть, подруга, появилась у него только сейчас. Но с учетом того, что у Цзян Хао в дружбе никогда не ладилось, это было достижением.

Вэй Янь и правда заняла большое место в его жизни. Она словно растрясла его, избавив ото сна. Рядом с ней все эмоции и чувства Цзян Хао будто размораживались.

Было так важно и так трепетно понимать, что кто-то рад тебе. Кто-то ждет тебя дома и хочет потусить именно с тобой.

Когда Цзян Хао смотрел на Цзян Синфу и Ян Вэй, он со стыдом осознавал, что завидует. Он завидовал отношениям брата, потому что в них все было так хорошо. Ян Вэй очень любила Цзян Синфу, а он – ее. Они всегда были так нежны друг с другом…

Цзян Хао очень хотел быть любимым и очень хотел любить. Он часто думал: появится ли вообще в его жизни любовь?

Он распрощался с Цзян Синфу и Ян Вэй на нейтральной ноте. Он и Ян Вэй в конце даже похихикали над шуткой, которую вообще не понял Цзян Синфу. Шероховатости диалога сгладились, что не могло не радовать.

С легким сердцем Цзян Хао поехал на метро и понял, что птица в руке стоит двух птиц в зарослях[30]. Уже хорошо то, что у него есть такая подруга, как Вэй Янь.

Возвратившись домой, Цзян Хао обнаружил две лишние пары обуви в прихожей. А пройдя на кухню, он увидел гостей, от вида которых закружилась голова.

– Цзян Хао, знакомься! – радостно произнесла Вэй Янь. – Это Ху Мин и Ху Фэн, – она указала на подруг, которых Цзян Хао, если честно, желал не знать. – Ху Мин, Ху Фэн, это Цзян Хао.

– Приветик! – сказала Ху Мин и помахала Цзян Хао рукой. Тот неловко махнул в ответ.

Не то чтобы сестры Ху ему не нравились. Просто встреча с ними до сих пор была триггером и вызывала неприятные воспоминания. Он поздоровался с подругами Вэй Янь и уже собрался удалиться в комнату, чтобы не мешать их беседе, но Вэй Янь настояла, чтобы Цзян Хао присоединился к столу. Она успела что-то приготовить и теперь угощала этим Ху Фэн и Ху Мин.

– Клянусь, это съедобно, – уверила она. Подруги поддакнули.

Удалившись-таки в зал, чтобы переодеться, Цзян Хао услышал обрывки фраз, но контекст уловить не удалось:

– Так этот тот самый, который?.. – зашептала Ху Фэн.

– Ху Фэн, нет! Перестань!

– Перестань отрицать… – подключилась Ху Мин.

– А-Мин, вы сговорились, что ли?!

Когда Цзян Хао вернулся, их шепотки резко стихли.

– Мы были наслышаны о тебе, – с улыбкой проворковала Ху Фэн своим мелодичным голосом, ноты которого когда-то чуть ли не отпечатались на подкорке. Но сейчас они вспоминались смутно, потому что их заменило звучание голоса Вэй Янь. Конечно, такое произойдет, если ты слышишь этот голос каждый вечер, а иногда круглые сутки.

– Правда? – с наигранным недоумением вскинув бровь и покосившись на Вэй Янь, поинтересовался Цзян Хао. – И что вам обо мне рассказывали?

– Как ты храпишь по ночам и пускаешь слюни на подушку, – засмеялась Вэй Янь и тут же получила щелбан от Цзян Хао. – Ай! За что?!

– За клевету, – садясь на последний свободный стул, сказал Цзян Хао. – Это скорее ты слюни пускаешь на подушку, а не я.

– Это почему же?! Где доказательства?

– А где доказательства того, что это делаю я?

– Я это видела!

– Неужели?

– Лао Вэй… Не в обиду тебе, но ты больше выглядишь, как человек, который может пускать слюну на подушку, чем Цзян Хао… – прервала словесную перепалку Ху Мин. Вэй Янь издала возмущенный возглас, схватившись за сердце.

Ху Мин и Ху Фэн действительно были похожи как две капли воды. Обе черноволосые, с пухлыми губами и большими карими глазами, которые блестели от интереса к личности Цзян Хао. Ху Фэн была старше, но Цзян Хао не мог определить насколько. Казалось, они с Ху Мин вообще близнецы.

– Да как же… Да что это творится-то такое?! Вы только с ним познакомились, – оскорбленная Вэй Янь ткнула пальцем в Цзян Хао, – а уже на его стороне?! Столько лет дружбы… Столько вместе пережили и преодолели… И примкнули к человеку, с которым едва знакомы… Предательство! Невыносимо… И как доверять людям?!

Она картинно вздохнула и приложила обе руки к сердцу, но не вызвала ни капли сочувствия у подруг.

– Конечно-конечно, ты такая несчастная, – поддакнула Ху Мин, подперев рукой щеку и выглядя так, словно она нисколько не удивлена развернувшейся перед ними сцене.

– Да! Меня еще и избивают! Домашнее насилие! – Цзян Хао от такого заявления обомлел.

– Кто тебя избивает? – со вздохом спросил он, скрестив руки на груди.

– Ты!

Неужели Вэй Янь расценила щелбан как избиение?

– Ну так выгони меня, раз я тебя избиваю и порчу твое имущество, – со смешком сказал он.

Вэй Янь замолчала, прочистила горло и приняла невероятно серьезный вид, будто бы не она только что закатила истерику, как капризный ребенок, перед тремя друзьями.

Цзян Хао хмыкнул. Ху Фэн и Ху Мин переглянулись и кивнули друг другу, придя к единогласному выводу: «Они выглядят как женатая пара».

Этот спектакль помог преодолеть неловкость перед Ху Фэн и Ху Мин. Они тепло приняли Цзян Хао, да и наверняка Вэй Янь не говорила им ничего плохого – судя по их реакции так точно. Они тоже казались хорошими людьми.

Ху Фэн рассказала, что учится в медицинском университете на четвертом курсе. Она вскользь упомянула, что до этого училась на факультете экономики и, если бы не отчислилась, то уже заканчивала бы учебу. Цзян Хао поинтересовался, сколько ей лет, и Ху Фэн сказала, что ей двадцать четыре.

– Вам уже в пору называть меня тетушкой[31] Ху, – хохотнула Ху Фэн. Кажется, она испытывала небольшую неловкость от того, что она самая старшая из них четверых.

– Да какая ты тетушка, Ху Фэн? Прекрати, – покачала головой Вэй Янь.

Ху Мин училась на дизайнера. Она была младше Вэй Янь на год, поэтому называла ее Лао Вэй. В свободное время она занималась стрельбой из лука и состояла в секции при университете. Она часто ездила на соревнования. Ху Фэн также упомянула, что состоит в хирургическом кружке, а еще в музыкальном коллективе. Цзян Хао искренне восхитился их увлеченностью, потому что сам нигде не состоял.

– В этом году я участвую в творческом конкурсе среди университетов. Уже прошла отборочный этап. Если пройду в финал, то приходите посмотреть мой номер, – сказала Ху Фэн, и Вэй Янь от шока чуть со стула не упала.

– И ты молчала, что прошла отбор?!

– Я узнала только вчера. Как раз хотела сегодня поделиться.

– У тебя все получится, я уверен! Будем очень ждать твоего выступления! – поддержал Цзян Хао

– По-другому быть и не может, цзецзе! – сказала Ху Мин и взяла сестру за руку. – У тебя шикарный голос!!!

«Это уж точно», – подумал Цзян Хао и посмотрел на Вэй Янь. Она будто ощутила обращенный на себя взгляд и встретилась с ним глазами, неловко улыбнувшись.

– А давайте я сыграю на флейте? – предложила Вэй Янь. Идею встретили положительно, особенно Цзян Хао, ведь Вэй Янь ему обещала.

Вэй Янь ускакала в зал за флейтой и вернулась, сверкая черной лакированной поверхностью инструмента. Она виртуозно прокрутила флейту пальцами, а затем приложила ее к губам.

Музыка полилась, как звонкий ключ с родниковой водой бьет из-под земли, золотясь на солнце. Флейта пела и плакала, касаясь самых тонких струн души слушателя, заставляя внимать с замиранием сердца.

Вэй Янь играла действительно круто, и восхваления собственных навыков были оправданы.

Цзян Хао не мог оторвать взгляд от расслабленной, умиротворенной Вэй Янь, купающейся в мелодии. Подруга казалась сейчас такой чарующей. В ней и правда было что-то магическое и таинственное.

Когда она закончила играть, все трое восторженно зааплодировали.

– Вэй Янь, не хочешь поучаствовать в музыкальном конкурсе? – спросила Ху Фэн. – Это было бы отличной возможностью заявить о себе.

– Хм… Я даже не задумывалась, – Вэй Янь с сомнением потерла подбородок. – Я поразмышляю на этот счет.

Раз уж тема разговоров плавно перетекла в музыкальную, возник вопрос о предпочтениях и жанрах.

– Ну… Я люблю инструментал. Особенно люблю звучание пианино и гуциня[32], – сказал Цзян Хао. – Если говорить об исполнителях… Люблю K-POP группы: «BLACKPINK», «EXO», «Monsta X», «BigBang»…

Цзян Хао обычно не рассказывал, что слушает подобное, считая эти группы уделом девушек. Однако Вэй Янь и ее подружкам решил сознаться, потому что считал, что они не будут осуждать.

Вэй Янь присвистнула, радостно захлопав в ладоши. Она была приятно удивлена, что их музыкальные вкусы схожи.

Так они проболтали до самого вечера. Ху Мин и Ху Фэн уехали домой только в девять часов.

К концу посиделок Цзян Хао перестал ассоциировать сестер Ху с событиями прошедших месяцев. Теперь они воспринимались как личности, отдельные от заварушек других людей.

Все-таки у Вэй Янь очень классные подруги.

– «BLACKPINK», говоришь, любишь, да? – заговорщически улыбаясь, протянула Вэй Янь, когда они остались одни. – А ты мне нравишься все больше и больше. У нас столько общих интересов!

Сердце Цзян Хао кольнуло от слов: «Ты мне нравишься все больше и больше».

– Да, люблю.

– Тогда подъем! – Вэй Янь подключила телефон к портативной колонке и включила «BLACKPINK». Цзян Хао не успел опомниться, как Вэй Янь схватила его за руку и потянула на себя.

Она держала Цзян Хао за запястья, пританцовывая и подпевая, хоть иногда и ошибалась в словах.

– Boy, I keep you close like slow dance[33], – подмигивая Цзян Хао, пела она.

Тот неловко переминался с ноги на ногу, в молчании вылупившись на Вэй Янь, которая волнообразно качала его руки из стороны в сторону.

– I make sure we stay! – продолжала подпевать Вэй Янь.

Она иногда закрывала глаза, полностью отдаваясь музыке, закидывала голову назад. В какой-то момент она отпустила запястья Цзян Хао и взяла его ладонь, покружилась вокруг своей оси, как в медленном танце.

Цзян Хао приятно удивлялся тому, как непринужденно двигалась Вэй Янь. Он восхищался ее плавностью. Вэй Янь была невероятна.

Когда песня подходила к припеву, Цзян Хао не удержал внутренний порыв и вместе с Вэй Янь закричал:

– I went crazy over you!

Он отпустил все предрассудки и присоединился к веселью.

– Так держать, Цзян Хао! Теперь мы дуэт! – засияла Вэй Янь.

Они бесились под песни «BLACKPINK», периодически даже переходя к «EXO» и «Monsta X». Были спеты «DU-DU-DU», «How you like that», «Kill This Love», «Monster». Они прыгали и резвились, хохотали на всю квартиру.

– I can be your hero![34] – в унисон почти выкрикивали они и смеялись-смеялись-смеялись.

Цзян Хао раньше никогда не понимал людей, которые на мероприятиях горланили строчки знакомых песен. Это казалось странным. У Цзян Хао от вида того, как бурлили люди на танцполе, внутри разрасталось раздражение. Он такого себе не позволял, потому что считал «певцов» глупцами. Но сейчас он сам именно этим и занимался и все осознал.

Он выплеснул все накопленные эмоции, и стало на душе хорошо-хорошо. Так воздушно и спокойно – еще чуть-чуть и Цзян Хао не пойдет, а полетит.

Вэй Янь взяла вторую ладонь Цзян Хао и переплела их пальцы. Цзян Хао улыбнулся, и в танце они перетягивали руки друг друга то на себя, то от себя, сгибая и разгибая.

На плавном и спокойном треке Вэй Янь обняла Цзян Хао, положив руки ему на лопатки. После этого жеста Цзян Хао будто очнулся и встал истуканом, пока Вэй Янь их обоих слегка покачивала.

Эту песню он не знал, но она походила на медляк.

Цзян Хао замер в ступоре.

– Вэй Янь… – он мягко отстранил ее от себя. Вэй Янь отпрыгнула от него с громким «Ой!».

– Прости! Прости, пожалуйста! Я просто… Я со всеми так, извини… Обычно я со всеми друзьями так обнимаюсь. Я же очень тактильная, ты сам знаешь… Я не имела в виду ничего такого, я…

Цзян Хао даже стало неловко от того, как сильно Вэй Янь начала оправдываться перед ним. Ему захотелось снова обнять ее, чтобы она успокоилась.

– Все нормально.

– Правда?

– Да.

– Тогда почему ты меня оттолкнул?..

Цзян Хао сделал это не потому, что ему было противно, а потому что удивился новым ощущениям. В голове не возникло мысли: «Это омерзительно». А только: «Неужели так можно?»

Неужели можно обниматься просто так?

Цзян Синфу всегда обнимал его после очередной ссоры с родителями, когда ему было грустно или когда он, например, в детстве больно падал и разбивал коленки. Родители не обнимали его вовсе. Цзян Хао объятия казались крайней мерой, применяемой, когда ситуация совсем критическая. Но когда нет повода…

Удивительно. Но так приятно.

– Это было неожиданно, – сказал Цзян Хао.

Вэй Янь выглядела как провинившийся щенок.

– Прости, я не хотела тебя напугать…

Цзян Хао вздохнул.

– Напугалась больше ты. Прекрати носиться с моими чувствами, как курица-наседка с яйцом. Если я сказал, что все нормально, значит, все нормально, окей? – Цзян Хао помолчал несколько секунд. – Лучше… обними меня еще раз.

Вэй Янь произнесла изумленное «Ах!», словно не верила услышанному, а потом бросилась Цзян Хао на шею, плотно прижавшись к нему.

Тот издал невнятный сдавленный звук, приняв в свои объятия Вэй Янь, руки которой снова переместились на спину. Он шумно выдохнул, ощутив тепло чужого тела через ткань футболок. По спине пробежали мурашки, когда ладонь Вэй Янь погладила ее. Как же непривычно.

Как же непривычно подпускать кого-то так близко. Как же непривычно понимать, что кто-то стремится подобраться как можно ближе.

Цзян Хао, изголодавшийся по ласке, был покорен.

Стоило что-то хоть раз позволить, так потом это становилось обычным делом. Никто из них уже разрешения не спрашивал, потому что знал: это можно.

Именно так Вэй Янь стала ни с того ни с сего, подходя к Цзян Хао, обнимать его со спины, когда тот готовил, щипать за бока и щеки, а иногда даже во время объятий тереться щекой о шею, пуская электрические разряды по телу Цзян Хао.

Однажды Вэй Янь подошла к занимающемуся домашним заданием Цзян Хао, положила руки на его плечи и начала их разминать. Цзян Хао едва удержался от блаженного стона. Мышцы как будто перерождались от движений этих цепких пальцев.

Вэй Янь делала это от скуки. Она липла к Цзян Хао по десять раз на дню. У нее почти не было тормозов, ведь она чувствовала, как с каждым днем ширятся границы дозволенного.

Внутренний голос подсказывал, что нужно пресечь наглое вторжение в личное пространство, но Цзян Хао глушил эти шепотки и лишь сильнее тянулся к Вэй Янь.

– Дай руку, – сказал он ей. Она послушно подала ладонь, и Цзян Хао переплел их пальцы. Просто так.

Просто так, но так необходимо.

Незаметно для самого себя он сам стал дарить больше прикосновений, и в них было больше интимности.

Однако Цзян Хао даже не думал о малейшей возможности перехода черты. Но это не значило, что он не размышлял над недавним разговором перед сном. Слова Вэй Янь заставили задуматься.

Цзян Хао было трудно прийти к конкретному мнению до сих пор. В голове на этот счет роилась тысяча мыслей, но одна из них, едва заметная и тусклая, вещала: а может быть, в отношениях действительно нет ничего плохого?

Цзян Хао опять же не мог дать ответа.

Его эта тема приводила в замешательство.

– Не понял… А где матрас? – спросил Цзян Хао, оглядывая комнату. Они только что поели, и до ужина матрас еще был.

– Он, как обычно, должен быть за дверью. Его там нет? – крикнула Вэй Янь из коридора.

– Нет… – протянул Цзян Хао.

Вэй Янь пришла в зал.

– Значит, к нам в квартиру пробрался вор? А может, дух напакостничал…

– Ну а как же иначе, – цыкнул Цзян Хао и, отодвинув дверь от стены, обнаружил за ней сдувшийся матрас. – Класс…

Он достал резиновую «кожуру», оставшуюся от матраса, расстелил ее на полу и обнаружил неведомо откуда возникшую дырку.

– Я даже не заметил ее… – сокрушенно произнес Цзян Хао. – И где теперь спать?

– Разложим диван и будем спать вместе, в чем проблема? – паясничала Вэй Янь, говоря это, просто чтобы позлить. Она ждала отказа и слов в духе «Это неправильно» или хотя бы «Я не хочу тебя стеснять».

– Хорошо, – Цзян Хао даже не изменился в лице от этой новости, восприняв все всерьез. Вэй Янь остолбенела.

– Реально?! Ты… Это была шутка, Цзян Хао…

– Я не понял шутку, – сказал тот. – Я могу, конечно, спать на полу, если ты против…

– Нет, предложение в силе, – сказала Вэй Янь. Ей не хотелось, чтобы Цзян Хао спал на жестком полу. – Просто… Я думала, ты откажешься.

– А есть еще какие-то варианты того, где я могу спать?

– Ну… Только если прям совсем на полу, но будет жестко, а еще от балконной двери дует…

Это было похоже на типичные истории, где в отеле оставался один-единственный номер с двуспальной кроватью. У Вэй Янь не было предрассудков на этот счет, к тому же они доверяли друг другу и Цзян Хао не рассматривал ее в романтическим плане.

Вместе они разложили диван. В комнате места сразу же поубавилось. Она выглядела непривычно.

Застелив диван и бросив на него одеяло и подушку Цзян Хао, Вэй Янь упала поперек постели, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Цзян Хао к ней не присоединился, а снова сел за стол, что-то торопливо записывая.

– Что ты там делаешь, Цзян Хао? Скоро спать, а ты все пишешь и пишешь.

– Я забыл выполнить одно задание… Говорил же себе записать домашку, но нет, я же все в голове держу… А сейчас одногруппник спросил в чате про это задание, и меня осенило.

– Цзян Хао, сейчас одиннадцать вечера… – капризно захныкала Вэй Янь, не испытывая удовольствия от вида работающего Цзян Хао и от того, что он сотрясает учебой воздух и портит атмосферу. – Какой предмет?

– Теория вероятностей.

– О, Небеса! Спиши у меня, там все правильно. У нас сегодня пара была. Зеленая тетрадка.

Цзян Хао отложил ручку.

– Спасибо, Вэй Янь… – сказал он, будто не верил, что она правда разрешила списать.

– Не парься так сильно.

Вэй Янь рывком поднялась с кровати и подцепила его левую руку, огладила воздушными касаниями предплечье, пройдясь подушечками пальцев по выступающим венам.

Цзян Хао выдохнул через нос, и Вэй Янь взяла его за вторую руку, повернула к себе на компьютерном кресле и заставила встать.

Цзян Хао неотрывно следил за Вэй Янь, лицо которой было озарено самой лучезарной улыбкой, на которую она была способна.

– Что ты задумала? – Цзян Хао готовился к подвоху.

Подвох оказался донельзя простым, но в то же время непредвиденным: Вэй Янь вытянула правую руку Цзян Хао и положила ее себе на талию.

По телу прошла дрожь. Вэй Янь положила свою руку на плечо Цзян Хао, взяла его вторую ладонь, переплела пальцы и вытянута их руки в сторону.

– Потанцуем?

Не дождавшись ответа, Вэй Янь закружила партнера, двигаясь уверенно. Она вела Цзян Хао со знанием дела. Последний раз он танцевал, кажется, на выпускном, но это ощущалось таким далеким событием… Тело уже совсем ничего не помнило.

Вэй Янь была близко. Так близко, что Цзян Хао чувствовал ее дыхание на своей коже. Глаза Вэй Янь были сосредоточены на глазах напротив. Она так внимательно смотрела на Цзян Хао, будто пыталась найти ответы на интересующие вопросы в его лице. Долго поддерживать зрительный контакт было невыносимо, и Цзян Хао повернул голову в сторону.

Забыв о том, что диван сейчас в разложенном состоянии, они запнулись об его угол и полетели прямо на одеяла и подушки со вскриком.

Цзян Хао рухнул на постель первым, на нем распласталась Вэй Янь, почти сразу разразившись смехом. Наблюдая за гогочущей безумной чайкой Вэй Янь, Цзян Хао не смог остаться равнодушным и захохотал тоже.

Ложиться спать вместе было непривычно. Последний раз с Цзян Хао в одной кровати спал брат, когда он прибежал к нему в комнату, начитавшись сказок о страшных существах. Ощущать в постели чье-то присутствие за спиной было в новинку.

– Спокойной ночи! – сказала Вэй Янь, когда они выключили свет.

– Спокойной.

Вэй Янь отвернулась к стене, Цзян Хао – от Вэй Янь. Так они и уснули.

Ночью он проснулся то ли от того, что захотел пить, то ли потому, что было жарко, и встретился со спящей Вэй Янь. Одну руку она засунула под подушку, а вторая свободно лежала. Неизвестно почему возник порыв коснуться ладони.

Когда взгляд упал на лицо Вэй Янь, Цзян Хао сначала сделал и только потом подумал: осторожным движением он легонько отодвинул прядь волос с лица. Вэй Янь замычала и заерзала.

Цзян Хао тут же закрыл глаза, притворившись спящим, но Вэй Янь затихла и снова размеренно задышала. Она даже до конца не проснулась, когда ее потревожили.

Она выглядела беззащитно, почти уязвимо. Как Вэй Янь взрастила в Цзян Хао желание постоянно ее касаться?

В день, когда они смотрели фильм на все том же незыблемом разложенном диване, закутавшись в один плед на двоих, восприятие Цзян Хао перевернулось.

Вэй Янь опять уснула на его плече посреди фильма – Цзян Хао удивлялся этой способности. Неужели Вэй Янь настолько удобно?

Цзян Хао скучал, потому что смотреть фильм в одиночестве было не так весело, как в компании кого-то, кто сейчас наглым образом спал. Однако будить Вэй Янь рука не поднималась. Она так сладко спала, да и Цзян Хао так хорошо разместил свою руку на ее плече, приобнимая…

Вэй Янь зашевелилась на второй трети фильма, ткнулась в плечо, шумно выдохнула и провела носом по всей длине шеи, вызывая табун мурашек по коже. Сердце пустилось вскачь.

– Цзян Хао… – залепетала полусонная Вэй Янь и, стараясь разместиться удобнее, схватила Цзян Хао за предплечье, как за опору.

– Что? – отозвался Цзян Хао, ожидая, когда Вэй Янь уже успокоится.

– Цзян Хао, я так тебя люблю.

Мир пошатнулся и рассыпался на мириады жалящих осколков.

Цзян Хао будто ударили ножом в спину.