Вэй Янь дала Цзян Хао время успокоиться и, когда увидела улучшение состояния, начала прощупывать почву.

– Цзян Хао, – осторожно позвала она. – Хочешь какао?

– Нет, – сказал как отрезал Цзян Хао.

– Хочешь, поиграем в приставку?

– Нет.

– Хочешь, фильм посмотрим?

– Нет.

– А если я решу за тебя домашку?

– Отстань от меня, – огрызнулся Цзян Хао, и стало ясно: ему нужно еще время, раз даже предложение выполнить домашку не сработало.

Вэй Янь тактично удалилась на кухню в полном молчании. Высунув голову в дверной проем, она заметила, как Цзян Хао достал из шкафа плед, которым она его накрывала на балконе, лег на диван и, отвернувшись к стене, закутался чуть ли не по самую макушку.

Вэй Янь успела сделать все задания на завтра, так что вечер оказался свободен. Она решила приготовить коронное печенье Ху Фэн. Шок от сказанного Цзян Хао все еще заставлял пальцы мелко подрагивать, а готовка помогала разложить по полочкам бушующие мысли.

Выпечка – это единственное, что останавливало от добавления неимоверного количества специй. Даже Вэй Янь понимала, что здесь они неуместны. Замешивание теста, выбор формочек, которых они с Ху Фэн накупили целую кучу на любой вкус – сердечки, зайчики, звездочки, бабочки, киты, дельфины, коты… Они даже в шутку подрались за то, чтобы не брать форму с собакой.

Во время готовки душа начала наполняться светом и теплом, потому что печенье ассоциировалось с подругами детства. Они были самыми близкими людьми для Вэй Янь, самыми родными, самыми важными… почти семьей. Да какой «почти»? Они для нее и есть семья.

И хотя Вэй Янь поступила некрасиво – отнюдь не так, как должны поступать люди с собственной семьей – и чувствовала вину, она не могла не возвращаться мыслями к этим двоим. Ху Фэн и Ху Мин засели в сердце давно и прочно. Возможно, она когда-то расскажет им о случившемся все.

Отправив противень с печеньем в духовку, Вэй Янь потянулась, размяла плечи и отряхнула муку с фартука. Да, она, занимаясь выпечкой, всегда надевала розовенький фартук с цветочками. Однажды Ху Фэн забыла его после очередных посиделок, так он и поселился на этой кухне.

Вэй Янь заглянула в зал. Цзян Хао крепко спал, подмяв под себя часть пледа. Вэй Янь поймала себя на мысли, что это выглядит мило.

После недолгого отвлечения на видящего десятый сон Цзян Хао она вернулась к уборке. Кухня действительно напоминала поле беспощадных битв: тут и там рассыпана мука, ошметки теста раскиданы по столу, а некоторые из них упали на пол, составляя компанию луже масла. Повсюду выставлены, словно напоказ, ингредиенты, хотя больше они напоминали брошенок, которых выперли из дома – холодильника. Гора грязной посуды воздвигнута в несчастной раковине, а на вершине этой горы торчит лопатка, обмазанная тестом и больше похожая на белый флаг. Кухню нужно было реанимировать в срочном порядке.

Пока Вэй Янь приводила все поверхности и посуду в чувство, неожиданно проснулся Цзян Хао и застал ее за отмыванием миксера. Он обозначил свое присутствие громким удивленным присвистыванием.

– Сначала я думал, что ты просто пыталась меня успокоить, когда говорила, что разбрасываешь все как свинья, во время готовки. Но, кажется, я тебя переоценил. Или недооценил, – с усмешкой сказал он. – Как я не заметил этого раньше, особенно когда мы вместе готовили?

– Просто тогда ты взял на себя мытье посуды и моментально все убирал, – в словах Вэй Янь не было ни тени обиды. – А в остальные разы я просто хорошо шифровалась и успевала убраться до того, как ты придешь.

Обычно в дни, когда Вэй Янь готовила, у нее было меньше пар, чем у Цзян Хао, и она часто успевала закончить до его прихода.

– Тебе помочь? И надеюсь, ты не бухнула туда приправ?

– Нет! Вот за такое дуй посуду мыть, а я достану печенье из духовки и буду есть без тебя!

– О нет, я не смогу это пережить! – картинно вздохнув и приложив руку ко лбу, протянул Цзян Хао. Вэй Янь не смогла сдержать смех.

Цзян Хао вел себя так, будто ничего не произошло. Будто за час сна он успел обновиться и перезапуститься. Выдавали его недавние слезы лишь слегка опухшие глаза.

С другой стороны, не страдать же дни и ночи напролет. Нужно двигаться дальше. Наверное?.. В целом Вэй Янь по такому принципу и жила.

Цзян Хао вооружился губкой и средством для мытья посуды, а Вэй Янь достала ароматно пахнущее печенье. Цзян Хао признался, что отчасти именно этот запах разбудил его.

– Как ты себя чувствуешь? – стараясь как можно аккуратнее подбирать слова, поинтересовалась Вэй Янь, перекладывая по печенюшке на тарелку.

– Нормально. Спасибо, что была рядом и… Вразумила меня в какой-то степени, – чуть сконфуженно ответил Цзян Хао.

– Да не за что. Я же просто сказала как есть.

Цзян Хао ответил не сразу.

– Мне было важно это услышать.

– Хорошо, – Вэй Янь ободряюще похлопала его по плечу, испытывая внутреннее удовлетворение от этих слов. Она была рада, что смогла помочь. – Пойдем пробовать мой кулинарный шедевр!

Цзян Хао домыл посуду, справившись с этим намного быстрее и лучше Вэй Янь, которая тем временем накрывала на стол. Все остальное она убрала до пробуждения Цзян Хао.

Вот так сидеть вместе и трапезничать, говорить о чем-то Вэй Янь очень нравилось. Нравилось, как Цзян Хао обычно закидывал ногу на ногу, подпирал лицо рукой и неотрывно смотрел на Вэй Янь. Он внимательно слушал, когда она что-то рассказывала. Вэй Янь нравилось есть рядом с ним, пусть это происходило не каждый прием пищи из-за различий расписания. Вэй Янь ценила каждый момент.

– Чем ты увлекаешься, кстати? – положив голову на колено, спросила Вэй Янь. Она любила сидеть, согнув одну ногу и поставив ее на стул.

– Ну… Я люблю бегать по утрам – занимался этим несколько лет почти каждый день. Но в этом году перестал из-за летней работы, а сейчас из-за учебы лень возобновлять.

– Оу, понимаю, ха-ха. А что еще тебе нравится?

– Еще я собирал марки. И начинаю заниматься фотографией. Купил совсем недавно фотоаппарат, надо набивать руку…

– Ты фотографируешь?! – просияла Вэй Янь. – Офигеть, Цзян Хао! У тебя есть собственная камера?

– Да.

– Класс! – Вэй Янь чуть ли не ослепляла своей радостью. – А ты пофоткаешь меня?! Очень хочу фотосессию!

Цзян Хао задумался.

– Хм, можно. Мне как раз нужны модели. Я купил онлайн-курс по фотографии, однако это теория, а практика… Я не обещаю чего-то сверхпрофессионального, потому что только начинаю… – Цзян Хао даже пришлось отбиваться от ликующей Вэй Янь, готовой задушить его в объятиях благодарности. – А какие у тебя интересы?

– Я играю на флейте, – гордо заявила Вэй Янь, улыбаясь. – У меня очень хорошо получается!

Цзян Хао снова присвистнул.

– Сыграешь как-нибудь?

– Конечно! Хоть сегодня, – Вэй Янь уже была готова побежать искать инструмент.

– А какого у тебя цвета флейта?

– Черного.

– Прикольно, – сказал Цзян Хао, и Вэй Янь закивала, как болванчик. Внезапно Цзян Хао озарило, и он словно заразился восторгом Вэй Янь: – Ты сказала о флейте, и я сразу представил фотосессию в стиле Древнего Китая. Ты темная заклинательница, стоишь в черном ханьфу с черной флейтой в руках на фоне безжизненной природы, которую будто бы умертвила именно ты… Атмосферно было бы.

Вэй Янь чуть не упала со стула от восторга.

– Очуме-е-еть… Цзян Хао, это тебе сейчас в голову пришло? Это такая крутая идея, ты меня прям воодушевил!

Цзян Хао запротестовал, говоря, что ничего оригинального не придумал, но Вэй Янь продолжала восхищенно щебетать о том, какой он молодец.

Цзян Хао похвалил печенье Вэй Янь, переведя лавину комплиментов с себя. Вэй Янь была не против похвалы и даже просила, чтобы Цзян Хао придумал больше эпитетов для чудо-печенья.

День стремительно близился к завершению, до отбоя оставалась пара часов. Цзян Хао уверял, что разобрался со всеми учебными важностями еще до звонка матери, и они решили вместе посмотреть фильм.

– Какие жанры тебе нравятся? – спросила Вэй Янь.

– Детективы. Исторические фильмы, боевики тоже. Что-то с динамичным сюжетом.

– О-о, мне тоже боевики нравятся! Но еще я люблю романтику, чтоб со счастливым концом… – затараторила она, листая сайт с названием «Тысяча лучших фильмов». – Ужастики посматриваю.

– Любишь сопливые мелодрамы, над которыми не грех пустить не то что слезу, а реку соплей? – хохотнул Цзян Хао, слегка боднув Вэй Янь локтем в бок.

– Эй, нет! Это другое, хотя такое я тоже не прочь посмотреть… Но я о другом. Мне нравятся чувства, чтобы прям видно было, как герои любят друг друга, вместе идут к счастливой жизни… Такие дорамы обожаю.

– Понятно. Раз оба смотрим боевики, выберем что-то из них?

– Ну давай.

Вэй Янь смотрела фильм очень эмоционально. На напряженных сценах вся сжималась, замирала и боялась дышать. Во время особенно заряженного резкого момента она воскликнула: «Ах!» – и закрыла рот рукой, во все глаза пялясь в экран.

Цзян Хао было интересно смотреть фильм, но он явно уступал по зрелищности Вэй Янь. Спектр ее эмоций поражал своим многообразием. У Вэй Янь живая мимика, чувства искренние, наверное, именно это в ней и привлекало.

Это то, чего не доставало Цзян Хао.

Вэй Янь чувствовала, как они начали сближаться, становясь настоящими друзьями.

Ей было тяжело просыпаться по утрам. Она часто не слышала будильники, но больше не приходилось после позднего пробуждения носиться по квартире, пытаясь все успеть, особенно на автобус. Теперь, когда Вэй Янь игнорировала разрывающийся от утренней трели телефон, ее будил Цзян Хао, зовя по имени и мягко трясся за плечо. Почему-то это срабатывало лучше самых убойных мелодий.

В свободные от занятий часы они часто выбирались куда-то вместе: гуляли в парке после занятий, ходили в кафе, на выходных даже отправились в кино на выбранный Вэй Янь ужастик. Цзян Хао доверился ее выбору, но вышел из зала полуживой от страха, твердо решив, что больше никогда не будет смотреть подобное. Зато тогда Вэй Янь выпал шанс лицезреть весь диапазон эмоций Цзян Хао, который тоже оказался разнообразным.

Вместе с этим Цзян Хао не переставал искать себе квартиру. Он нередко приходил позже, потому что заезжал на просмотр жилья.

– Цзян Хао, ну, ты это… оставайся еще, а? Мне кажется, мы неплохо живем в компании друг друга, столько плюсов, – подмигнула Вэй Янь, и было непонятно, говорит она серьезно или в шутку.

Цзян Хао вздохнул, чувствуя себя неловко.

– Я не хочу тебя стеснять.

– Да как ты только можешь говорить о таком! Ты, наоборот, мне помогаешь. Твоя компания оживила этот дом. Мне намного проще с тобой, как и тебе, я думаю.

Цзян Хао потупил взгляд.

– Ну… да, я не могу это отрицать.

– Оплати тогда все коммунальные услуги, если ты так сильно чувствуешь себя здесь лишним, – нехотя предложила Вэй Янь. Она это сказала, лишь бы задержать Цзян Хао у себя. На душе еще больше заскребли кошки, когда Цзян Хао взбодрился от этого заявления.

Он на полном серьезе готов был оплатить полную стоимость коммунальных услуг. Вэй Янь, конечно же, этого не позволит.

Так Цзян Хао остался еще на две недели.

Постепенно он стал позволять себе и Вэй Янь больше, чем мимолетные касания. Стало обыденностью обхватывать запястье, пробираясь сквозь толпу студентов, чтобы не потерять друг друга. Вэй Янь однажды позволила себе опустить голову на плечо Цзян Хао, когда они ехали в метро и глаза слипались под тяжестью желания спать. Цзян Хао не оттолкнул и разрешил Вэй Янь подремать. С тех пор она нередко пользовалась этой возможностью.

Щелбаны, рукопожатия, легкие беззлобные шлепки по руке, шуточные зажимания носа и растрепывания ладонью волос, после чего те превращались в гнездо – все это совершалось почти рефлекторно. Вэй Янь радовалась как ребенок пополнению их взаимодействий. Она была счастлива стать ближе.

Обещанную фотосессию они намеревались провести в воскресенье. Цзян Хао был изумлен энтузиазмом Вэй Янь. Он просто фантазировал насчет образа, а Вэй Янь вдохновилась не на шутку. Она потащила Цзян Хао в салон, специализирующийся на традиционных одеждах, и взяла напрокат черное ханьфу. Выйдя из примерочной, она покрасовалась перед Цзян Хао, получив не только присвистывание, но и восторженный возглас:

– Вэй Янь! – Цзян Хао подскочил с места и оглядел ее с ног до головы. – Прекрасно! Великолепно! Небеса… То, что нужно. Это то, что я себе и представлял. Ты очень красивая.

Ханьфу было однотонным, без каких-либо узоров, вышивок. Лишь ворот красной нижней рубахи контрастировал с верхними одеждами.

В качестве реквизита Вэй Янь также где-то нашла крафтовый черный меч. Она долго колдовала над макияжем и прической. Цзян Хао испытывал невероятное предвкушение, когда Вэй Янь постепенно превращалась из современной жительницы города-мегаполиса Пекина в древнекитайскую заклинательницу. Она медленно приобретала загадочную и таинственную ауру темного мага, изучающего опасное искусство.

Цзян Хао от чувств забыл, как дышать, когда сделал первый снимок.

Вэй Янь была создана для этого образа: несмотря на привычную жизнерадостность и сияющее лицо, она очень быстро вжилась в роль. Ныне лучезарная улыбка напоминала оскал, а взгляд с игривым прищуром холодил душу.

Они решили устроить фотосессию на природе. Погода лишь подчеркивала мрачность фигуры, стоящей посреди действительно безжизненных деревьев с давно облетевшей листвой. На улице было зябко, хмуро и серо, а Вэй Янь – черный обелиск посреди умирающей природы.

Вэй Янь собрала передние пряди волос и завязала их красной лентой под цвет нижней рубахи. Она не стала брать парик, и то, что ее волосы не были черными, нисколько не ухудшало образ.

Ветер всколыхнул и поднял ее густую шевелюру. Лента в длинных локонах была подобна всполоху огня. Светлая кожа выделялась на фоне черноты одежд и казалась еще белее. Цзян Хао восторженно ловил объективом эти моменты, беспрестанно хваля Вэй Янь:

– Очень хорошо, – сказал Цзян Хао, когда она прислонилась спиной к дереву.

– Шикарно! Классная поза! – отметил он, когда Вэй Янь взяла в правую руку меч.

– Великолепно! – воскликнул Цзян Хао, когда она приложила флейту к губам.

– Молодец! Очень красиво, – сказал он, когда Вэй Янь закружилась на месте с мечом в руках и подол ханьфу раскрылся цветком.

Цзян Хао казалось, что в прошлой жизни Вэй Янь действительно практиковала зловещее искусство. Она вела себя так, словно для нее это обличие было родным. Еще чуть-чуть, и она запрыгнула бы на черный меч и рассекла бы на нем тяжелые тучи. Казалось, Цзян Хао прикасался к прошлому, о котором писали в новеллах жанра сянься[26].

Вэй Янь не могла оторвать взгляда от увлеченного Цзян Хао. Конечно, ему было непросто совладать с фотоаппаратом, потому что он только вступил в мир фотографии. После каждого снимка была заминка для настраивания фокуса и света, но это ничего. Цзян Хао чего только не делал для хорошего ракурса: нагибался, вставал на носочки, садился на корточки, широко расставлял ноги, будто вот-вот сядет на шпагат, даже уходил из поля зрения. Он так трудился и так радовался удачному кадру, что это выглядело трогательно.

Он постоянно бросался фразами: «Подожди минуту, сейчас разберусь с фотиком», «Можешь пока опустить флейту, сейчас», «Ну ты понимаешь, да, я новичок», – словно извиняясь за то, что якобы приносил неудобства, но Вэй Янь их не ощущала. Она все понимала.

Да, на улице было прохладно – всего плюс пять градусов, – и даже через слои ханьфу чувствовалось, насколько низка температура. Но Вэй Янь сама пошла на это. Они могли провести обычную уличную фотосессию. Вэй Янь в пальто или куртке не пришлось бы мерзнуть, но она осознанно выбрала ханьфу, так что нисколько не хотела жаловаться.

Во время съемки было очень много касаний.

Если возникали недоразумения, когда Вэй Янь не понимала, что и куда поднимать или вообще опустить, как повернуться, Цзян Хао подходил и мягко двигал Вэй Янь в нужное положение. Он опускал локти, поправлял растрепавшиеся на ветру волосы там, где Вэй Янь не видела. Один раз притянул ее к себе за талию с беззлобным упреком: «Что ты все время наклоняешься вправо, когда я говорю, что надо влево?»

У Вэй Янь случались проблемы с определением левой и правой сторон, но почему-то сейчас захотелось резко крутануться вправо, чтобы Цзян Хао снова положил свою теплую ладонь на ее бок и вернул Вэй Янь влево.

Вэй Янь сочла этот порыв за желание согреться. У Цзян Хао руки горячие.

Когда погода окончательно испортилась и стал накрапывать дождь, они поторопились найти укрытие. Прохожие оглядывались на Вэй Янь и по дороге сюда, и на обратном пути. Они останавливали на ней заинтересованный взгляд. В нынешнее время ханьфу становятся все популярнее и популярнее.

Окрыленный Цзян Хао с чувством и расстановкой вещал о том, что получилось очень много зачетных фоток, осталось только их загрузить на компьютер и обработать. Главное, выкроить время на учебной неделе.

– Буду обрабатывать в перерывах. Или, может быть, на лекциях. Я точно много не потеряю, если слушать не буду. Сяду на последнем ряду, достану ноутбук, сделаю вид, что записываю каждое слово за преподом… – Цзян Хао еще раз полистал снимки на фотоаппарате. – Черт, а может, начать уже сейчас, как придем домой? Не могу сдержаться, мне так хочется поскорее начать.

Вэй Янь спрятала в широком рукаве смешок, подметив, что Цзян Хао назвал ее квартиру домом.

– Посмотри, как классно вышло, – Цзян Хао протянул фотоаппарат Вэй Янь, когда они спрятались под крышей ближайшей забегаловки. К счастью, они не успели намокнуть – дождь разошелся, когда они уже спрятались.

– И правда здорово. – Вэй Янь улыбнулась.

В первые дни, когда они начали жить вместе, Цзян Хао был подавлен из-за переезда. Через пару дней его эмоциональное состояние сделалось стабильнее, а настроение улучшилось, но его уничтожил, подобно сокрушительному цунами, звонок матери. Волна была столь устрашающей, что Цзян Хао оклемался только почти через неделю. По совету Вэй Янь он игнорировал все родительские звонки и сообщения, но их было немного: мама Цзян Хао, наверное, на него обиделась и сама решила устроить бойкот (который ему был только на руку).

Они зашли внутрь здания, когда полило так, что по дорогам потекли ручьи. Внимание посетителей снова было обращено на Вэй Янь, а две девушки даже сделали комплимент и попросили о совместном фото.

Вэй Янь и Цзян Хао пообедали, и за время трапезы погода нормализовалась. Единственной проблемой теперь были лужи, которые не дружили с длинным подолом ханьфу. Вэй Янь пришлось подбирать его, как диснеевской принцессе на балу.

– Госпожа, вам не нужна помощь? Давайте руку, я помогу вам пересечь эту необъятную лужу, – со смехом сказал Цзян Хао, протягивая ладонь.

– Цзян Хао, какая я тебе госпожа?! – возмутилась Вэй Янь, и он расхохотался пуще прежнего, перепрыгивая через воду. Вэй Янь решила ее просто обойти.

Она была рада хорошему расположению духа Цзян Хао. Бодрый и веселый Цзян Хао – пока это было что-то необычное, но впечатляющее и очаровательное.

Вэй Янь ловила каждый момент счастья на лице Цзян Хао, как тот ловил объективом удачный кадр.

– Когда ты вообще решил заниматься фотографией? – оплачивая аренду ханьфу на кассе, спросила она.

– Я долго мечтал об этом. Я работал на каникулах, чтобы накопить на фотоаппарат и на курсы по фотографии.

Вэй Янь кивнула, принимая информацию.

– Понятно. Это очень здорово, правда. Молодец, что развиваешься в том, что тебе нравится.

Раньше Вэй Янь фотографировала для Цзян Хао, а теперь сам Цзян Хао фотографировал Вэй Янь. Судьба так иронична.

– Я бы не сказал, что я супермолодец, – вздохнул Цзян Хао и наконец отлип от камеры, убрав ее в рюкзак. – Если б у меня еще все получалось лучше…

– Эй! – возмутилась Вэй Янь. – Что за достигаторские замашки? Ничего не получается идеально на первых порах! Не относись к себе так жестоко.

Вэй Янь остановилась, потому что ей под ноги неожиданно прилетела палка. Где-то вдалеке послышался лай собаки. Вэй Янь застыла, ее замутило. Она сначала побелела, а затем позеленела. На горизонте появилась большая куньминская овчарка[27], которая стремительно неслась прямо на нее. Вэй Янь закричала, лицо ее исказилось гримасой ужаса. Она неосознанно спряталась за спину Цзян Хао, вцепившись в его плечи стальной хваткой дрожащих пальцев.

Цзян Хао опешил, но тут же вспомнил, что Вэй Янь панически боится собак. Он вскинул руку, как бы защищая ее. Овчарка прибежала за палкой, схватила ее зубами и теперь довольно виляла хвостом, ожидая, видимо, хозяина.

Долго ждать не пришлось. Мальчик лет десяти прибежал совсем скоро.

– Простите, пожалуйста! Я не думал, что брошу так далеко и рядом с кем-то. Хэн[28] очень умный пес, он не кусается и на людей не бросается, хоть и выглядит грозно, – мальчик заметил, как испуганно выглядела Вэй Янь за спиной Цзян Хао, и разразился чередой извинений. – Цзецзе, мне очень жаль! Простите, я правда не думал!..

Шокированная Вэй Янь не ответила. Цзян Хао хотел повести плечами, потому что Вэй Янь их уж очень сильно сжала, но пока решил этого не делать и перетерпеть боль, чтобы подруга еще больше не перепугалась.

Мальчик пристегнул поводок к ошейнику Хэна и увел его, извинившись еще раз. Цзян Хао напоследок сказал, что его пес очень крутой, на что получил смущенную улыбку. Хэн действительно не выглядел злым и агрессивным, и глаза у него были понимающие, добрые. Если бы Цзян Хао гулял один, он бы даже погладил Хэна и спросил разрешения немного поиграть.

Лишь когда мальчик с псом оказались на достаточно большом расстоянии, Вэй Янь расслабилась, облегченно вздохнув. Она отпустила Цзян Хао, и тот не без наслаждения размял заболевшие мышцы.

– Ты как, в порядке? – он повернулся к Вэй Янь, по внешнему виду которой было очевидно, что она не в порядке. Ее все еще потряхивало, она была взбудоражена и напряжена, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Цзян Хао обнял Вэй Янь за плечи, слегка их стиснув.

– Пойдем. Все хорошо. Того пса уже нет здесь. Рядом я, и я тебя защищу от любой собаки, даже от чихуахуа.

Вэй Янь шумно выдохнула через нос. Ноги у нее чуть подкашивались, но она совсем скоро подстроилась под темп Цзян Хао.

– Я как вспомню дикие морды псин, которые на меня напали, так сразу мурашки по коже. Мне тогда было восемь лет. Они были такими страшными, злыми… Мне казалось, они меня загрызут, и я уже прощалась с жизнью. Одна меня даже укусила, но несильно. Прохожие вовремя подоспели. Потом мне ставили уколы от бешенства.

– Звучит очень жутко, – Цзян Хао немного крепче стиснул плечи Вэй Янь в качестве поддержки. – Никакая собака тебя больше не тронет.

Вэй Янь опустила на пару мгновений голову на плечо Цзян Хао, ткнувшись носом, но совсем скоро выпрямила шею, потому что из-за ходьбы это положение было неудобным. Идя бок о бок с Цзян Хао, она чувствовала себя в безопасности.

– Цзян Хао, спасибо. Если бы ты меня не загородил собой, я бы уже давно дух испустила.

– Ты сама спряталась за мной, – подметил Цзян Хао с улыбкой.

– Но ты же не оттолкнул меня.

Цзян Хао покосился на Вэй Янь с удивлением в глазах.

– Да как я мог! Я никогда тебя не оттолкну, поняла? Только не хватайся так сильно. Мне кажется, у меня синяки останутся.

– Извини, – только и сказала Вэй Янь, опустив глаза.

– Ничего.

Вэй Янь оказывала поддержку Цзян Хао много раз. Она не оставляла попыток выйти на контакт с таким колючим человеком и в конце концов добилась своего. Она передавала свой позитив Цзян Хао, открывая ему глаза. Вэй Янь очень сильная девушка, но даже у таких людей есть свои слабости. Теперь настала очередь Цзян Хао протянуть ей руку помощи.

Так он рассуждал.

Уголки губ Вэй Янь чуть приподнялись. На душе потеплело от слов: «Рядом я, и я тебя защищу от любой собаки». Так приятно осознавать, что есть тот, кто готов помочь, уберечь, поддержать. Тот, кто с пониманием относится к твоим страхам.

Думая об этом, Вэй Янь очень быстро забыла о собаке.

Вэй Янь стала замечать за собой очень долгие залипания на Цзян Хао. Она могла просто лежать или сидеть около часа на диване и глазеть на друга, который пыхтел над домашкой, смотрел видосы, листал «Weibo»[29] или обрабатывал фотографии. Особое удовольствие доставлял последний вариант, потому что Вэй Янь могла лицезреть себя красивую и удовлетворенного Цзян Хао.

Вэй Янь нравилось болтать с Цзян Хао перед сном. Он тоже засматривался в эти мгновения на что-то рассказывающую Вэй Янь; а если между ними возникало молчание, все темы были исчерпаны, тот залипал в телефон. Наблюдать за безмятежным выражением лица Цзян Хао, озаренного синеватым свечением экрана…

Счастливый, веселый, воодушевленный Цзян Хао – это восьмое чудо света.

– Цзян Хао, – лежа в кровати и болтая ногой, закинутой на другую ногу, позвала Вэй Янь.

– Чего? – Цзян Хао тоже лежал на своем матрасе. Они только что выключили свет, собираясь спать.

– Так ты, значит, плохого мнения об отношениях из-за родителей?

Вэй Янь огорошила вопросом. Цзян Хао возмущенно закряхтел, заелозил по надувному матрасу, уже ставшему родным.

– Зачем ты меня об этом спрашиваешь снова?! – заворчал он, явно преуспев в усмирении пыла, вызванного этой темой.

Конечно, Цзян Хао уже никогда бы не взорвался так, будто готов был испепелить Вэй Янь. Они стали не просто друзьями, а хорошими друзьями, заслужили доверие друг друга. Вэй Янь не один день прощупывала почву, исследуя поведение Цзян Хао. Сейчас все было гладко, вот почему она решила завести разговор на эту тему.

Цзян Хао пробурчал что-то вроде: «Небеса, да за что мне все это?..» Вэй Янь, хоть и не видела это в темноте, знала, что Цзян Хао еще и закатил глаза.

– Мне просто хочется разобраться, откуда у тебя такая агрессия к теме отношений.

– Ну конечно от родителей! Ты же и так об этом знаешь! Я буквально сам тебе об этом сказал, когда сопли пускал на твое плечо, – Цзян Хао отвернулся от Вэй Янь на бок.

– И ты считал, что раз Ху Фэн и Цзян Шэн влюблены друг в друга, это плохо?

Наступила долгая пауза. Цзян Хао достаточно длительное время не давал ответа, но Вэй Янь его ждала.

Это поставило Цзян Хао в тупик.

Он снова замолк, но уже не от того, что не хотел говорить, а потому что не знал, что сказать. Аргументы и любые оправдания кончились. В голове была звенящая пустота.

Это не его гнев. Это не его слова. Он транслировал мысли матери. Это была ее ненависть. Но сам он не ненавидел и не считал отношения чем-то ужасным. Цзян Хао перенял мнение матери, считая, что это его точка зрения, и неся ее в мир, потому что хотел быть похожим на мать.

«Мама, смотри, я считаю так же, как и ты. Мама, я такой же, как и ты. Ты абсолютно права. Пожалуйста, прими меня».

Вот в чем был корень презрения Цзян Хао к отношениям. Прямо сейчас, когда Цзян Хао был в ступоре, борясь с внутренним сопротивлением, Вэй Янь убедилась в этом.

– Это другое… – сказал Цзян Хао в бессилии.

– Нет, это то же самое, – возразила с нажимом Вэй Янь. – «Ху Фэн» и «Цзян Шэн» любили друг друга так же, как любят другие люди. Единственная разница в том, что они не виделись. Думаю, тебе казалось, что это «другое» как раз из-за расстояния и недосягаемости, но ведь чувства все равно были.

Цзян Хао не давал ответ.

– Цзян Хао, – перевернувшись со спины на бок в его сторону, продолжила Вэй Янь. – Я говорю это не потому, что хочу клеиться к тебе. Нет. Я просто вижу, что против отношений не ты, а твоя мама. Ты не считаешь так, как она.

– Да, я не считал наши отношения чем-то ужасным. Я вообще о таком не думал! – выпалил Цзян Хао и накрылся одеялом до самой макушки.

– Вот видишь. Я рада, что ты это признал. – Вэй Янь улыбнулась и получила угрюмое «Отвянь». – Отношения – это не всегда плохо. Они приносят и радость, и умиротворение. Думаю, ты сам это понял. Они не всегда равны боли. В отношениях многие люди становятся счастливее.

– Спать давай, растрещалась на ночь глядя. Говоришь так, будто влюблена в меня.

– Что? Нет! Мы же друзья, Цзян Хао.

– Спи!

– Ладно. Спокойной ночи, – усмехнулась Вэй Янь. Свою миссию на сегодня она выполнила.

Вэй Янь подоткнула подушку и накрылась как следует одеялом. Больше мучить просветительской деятельностью она не собиралась – это было слишком тяжело для Цзян Хао.

По правде говоря, Вэй Янь иногда казалось, что она лжет. Самой себе и миру вокруг.

Так залипать, с умилением вздыхать, когда видишь улыбку и безмятежное лицо напротив. Так любоваться часами, так ценить душевные разговоры и тянуться стать ближе – как морально, так и физически.

Она смотрела на Цзян Хао и думала: какой же он красивый. И не смысле, что красивый, как его старший брат. Он красив сам по себе. У него очень выразительные глубокие глаза, которые завораживали Вэй Янь еще с самого начала знакомства. Как Цзян Хао вообще мог считать себя уродливым? Жаль, что на его самооценку так сильно повлияли родители.

Чем бы это ни было, Вэй Янь не позволит чувствам выйти наружу – она обещала Цзян Хао. Они останутся друзьями.

Останутся друзьями…