Вечером, рассматривая лёгкий пушистый снег на ветках, Крыня как-то увлёкся и не заметил на дороге дохлика Зеню. Тот стоял, насупившись, крепко стискивая ручку портфеля, обиженно сопел на весь белый свет. Малыш ротан увидел его поздно, поэтому чуть не наступил на него, а когда столкнулся, то недоумённо спросил:

− Ты что тут, снег сторожишь?

− Нет, тебя! – Категоричность тона Зени не предвещала ничего хорошего, что сразу почувствовал Крыня, поэтому не стал приставать с лишними вопросами, а лишь смущённо буркнул:

− Тогда пошли.

− Пошли, − отрезал дохлик, развернулся и зашагал впереди Крыни.

Идти за ним было как-то не очень уютно, тем более тот, спотыкаясь, костерил всю округу, а через некоторое время малыш почувствовал себя глубоко виноватым. Ему даже захотелось попасть на штрафное место за классный шкаф – там, по крайней мере, знаешь, за что тебя наказали, да и место уже обжитое, притёртое родным телом. Для придания особого очарования зашкафному пространству малыш неровным почерком даже вывел карандашом на стенке заветную фразу борцов за сметану: «Нас не сманить!» От этой фразы веяло такой загадочной силой, что он аж зажмурился от того, что его точно не сманить никакими коврижками. А тут самое страшное, с чем может столкнуться любое живое в состоянии здравой бодрости существо, – так это неопределённость, больше смахивающая на обвинения.

Крыня шёл, перебирал в голове все перипетии их жизни, где он мог основательно насолить дохлику, но ничего не всплывало, кроме двух замороженных лягушек, которых он положил ему в портфель. Как потом оказалось, лягушки ожили, стали так орать на уроке, что учительница подумала о преждевременной весне. Но тогда дохлик сам смеялся от души и не обиделся. Хотя, может быть, только сейчас до него дошло, что надо было свести счёты? Через два месяца?! Хотя с дохликами никогда не поймёшь, что и когда.

«А может, − предположил малыш, − ему кто-нибудь наговорил всякие гадости про меня?»

В общем, малыш ротан был в полном неведении, а спросить не решался, слишком уж угрюмо выглядела сутулая спина Зени. Неожиданно тот остановился и разразился смачной тирадой:

− Нет, это какова несправедливость всемирного потопа?! А?!

− В самом деле, − с готовностью подхватил ротан.

− Тебе не понять, ты не ман, − обречённо вздохнул Зеня.

− Нет, я не ман. А кто они? − с облегчением заинтересовался Крыня. Было ясно, что дохлик обижен не на него.

− Маны – это настоящие, − развёл руками Кезень, закатив глаза, как шаман на камлании трубопроводов. – Они такие вот, почти как я.

− Как ты? Ясно, а я что, ненастоящий? – растерянно удивился Крыня.

− Надо проверить, − дохлик по-судейски сдвинул брови. − Вот что ты любишь?

− Картошку с поджарками, клубничное мороженое, пускать кораблики по воде… − с готовностью начал перечислять малыш.

− Точно не ман, − обречённо махнул рукой дохлик, отвернулся и пошёл, но уже не так уверенно.

− Конечно, жаль, − согласился с ним Крыня, − но ведь не всё потеряно, может, исправится.

− Кто, ты? − невозмутимо спросил дохлик.

− Не знаю, я готов попробовать, − пожал плечами малыш.

− Хорошо, тогда каким маном ты станешь?

− Лучше тебе выбрать, ты в них здорово разбираешься.

− Куда вы все без меня? – важно покачал головой дохлик. − Хорошо, будешь, как я, киноманом.

− Это как? − немного испугался Крыня и подумал: может, он поторопился с выбором?

− Ну, любителем кина.

− И всё?! − Тут уж разочарование настигло Крыню, он-то думал, что это какой-нибудь тайный союз неопределённых существ с магическими свойствами, а тут… всего лишь любитель кина, тоже мне, важность.

− Что значит «всё»?! − Возмущение дохлика перехлестнуло невидимые ограды его душевного пространства. − Это далеко не всё, потому что любой ман – он не просто любитель чего-то, а любитель ого-го, с громадной буквы! И готов ради этой любви идти на эшафот, несмотря на погоду и попутный ветер.

− Сильно! − От восхищения ротан поджал губы.

− Не то слово! Вот ты, например, готов пойти под топор палача только ради того, чтобы посмотреть мировую премьеру нового фильма?

− Наверное, нет! − растерялся Крыня.

− Я тоже, − как-то сник дохлик, но тут же воодушевлённо воскликнул: − Однако с уроков-то сбежать можно?

− Конечно можно, − робко согласился с ним малыш.

− Правильно, а для нас это почти что подвиг известного разрыхлителя – помнишь его из фильма «Ночь в бубликах капуцинов»?

− Помню.

− Для нас это может перерасти в настоящее рискованное приключение, особенно если мы встретимся в кинематографических джунглях с такими злодеями, как наша Клюка, или с таким питоном и крокодилом одновременно, как наш директор Змыдень.

− Нет, лучше с питоном, тигром, крокодилом и требухатым слоном одновременно, чем с ними.

− Вот именно! Тогда продумываем план, как нам завтра попасть на всемирную премьеру фильма, которого все думающие существа планеты ждут с нетерпением.

− Давай, − согласился Крыня, − а какая премьера?

− О, я вижу тебе, юноша, ещё далеко до киномана, − снисходительно заметил дохлик. − Не знать мировой премьеры всё равно, что выпасть из колеи плотной шеренги шерстистых киноманов.

− Эх, − только и смог выдавить из себя ротан.

− Не сокрушайся, − по-отечески похлопал его по плечу дохлик, − мы введём-таки тебя в наши ряды, но с испытательным сроком. Вот завтра сможешь попасть на премьеру, сможешь улизнуть с уроков, тогда тебе почёт и пожизненное членское звание киномана.

− Буду стараться, − заявил с решимостью бравого солдата Крыня.

− Старайся, − поднял назидательно палец дохлик, − а вот план будет у каждого свой: идти лучше разрозненно, поодиночке, не привлекая излишнего внимания, так больше шансов, что тебя не заметят.

− Ага, и не так накажут, − согласился Крыня.

− Тогда до завтра, мой юный стажёр-киноман, − покровительственно протянул ему руку дохлик. Ротан молча её пожал и свернул с тропинки в сторону своего дома.

Ночь для малыша выдалась на редкость тревожной, неспокойной, наполненной кошмарами и невероятными событиями. Ему одновременно снился директор, вещающий голосом его деда, что сковородки не стоит класть на голову, процесс наказания пойдёт впустую, один лишь звон. Затем появился большой-пребольшой ужистый змей с головой училки Клюки. От такого видения тело малыша так затряслось, что лохмотья кожи стали отваливаться, и почему-то в горячее молоко. Вот он сидит за столом, смотрит в чашку с ужасным напитком, а за спиной слышит голос бабушки:

− Что ж ты, Крыня, не пьёшь молоко с превосходными хлопьями?!

Он пытается ей сказать, что это не хлопья, а его кожа, но язык присох к нёбу, не шевелится. Он уж подумал, что быть ему немым на вечные времена, как вновь услышал голос бабушки:

− Не молчи, скажи слово, да и вставать пора… − С последними словами малыш проснулся. Бабушка суетилась рядом, поднимая разбросанную одежду, по пути проверяя его портфель, оттирая ботинки − «вторую» обувь. «И как она всё успевает делать?» − только и успел малыш подумать, как она повторила: − Хватит нежиться, вставай, опоздаешь!

Крыня нехотя поднялся, сунул ноги в пушистые тапочки, зашаркал в туалет.

После завтрака и коротких наставлений он вышел на улицу и поплёлся в школярий, обдумывая, как ему незаметно сбежать с уроков и попасть на премьеру. Правда, он так и не выяснил, какой фильм будут показывать, но это неважно – кинотеатр всё равно один.

На первом уроке он встретился с Клией, она ему поведала, что сегодня в двенадцать, то есть когда будет урок словесности, произойдёт мировая премьера фильма «Нарзан покоряет скважины. Миссия переполнена». От такой неожиданности у Крыни как-то заскребло внутри. Он даже не понял, то ли от того, что он очень любил фильмы с героическим Нарзаном, то ли от страха, который испытывал к училке Клюке. Неожиданно перед уроком появилась завуч школы и громогласно объявила:

− Так, непослушные дети, дружно хором замолчали и послушали меня. Сегодня в вашем расписании будут небольшие изменения: после уроков истории, уроков словесности не будет, ваша учительница заболела… − Класс одобрительно загудел, но завуч была тёртым калачом в образовательном процессе, поэтому сразу пресекла любые попытки к проявлению радости: − Не прыгайте, как вороньё на помойке, эти уроки взял себе наш директор, он будет вам рассказывать, как надо себя правильно вести в горящем доме… − Лишь робкий гул прокатился по классу.

Неожиданно в класс залетела секретарша и что-то принялась шептать на ухо завучу, после чего та выпрямилась и вновь громогласно заявила:

− Да, опять изменения, директор уезжает на совещание, так что будут труды! − Радость вырвалась из малышей, и они так раскричались, что до них не сразу дошло, что труды будет вести сама завуч. И вновь уныние накатило холодной волной на класс.

− Ничего страшного, − успокоила их завуч, − я хоть не трудовик, но придумала, что сегодня у вас будет день свободного творчества, где главное – выразить себя подручными средствами.

В этот момент Крыню озарила чудесная идея. Он подскочил, побежал вслед за завучем, которую с трудом догнал на лестнице, ведущей на второй этаж.

− Э… я хотел… − залепетал он, обогнав завуча. Она остановилась, поправила очки, посмотрела через их толстые стёкла на малыша, как рыбак смотрит на пойманного малька.

− Тебе чего, мотыль? − спросила она.

− Я про самовыражение, − запыхавшийся Крыня только и смог выдавить.

− Придёт время, будешь самовыражаться, а пока не дорос ещё. Сейчас всё по расписанию, марш в класс!

− Да нет, я про ваш урок. − Малыш вдруг почувствовал, что его идея может провалиться.

− А чем тебе не нравится мой урок? − Гнев начал наполнять завуча, как вода из колонки пустое ведро, то есть быстро и с шипением.

− Нет, что вы, он мне очень нравится, но вот для полного самовыражения мне нужна отвёртка моего деда с удивительным наконечником для лю- бых дел.

− А я тут при чём? − поразилась завуч.

− Конечно, ни при чём, но я не знал, что изменят расписание, поэтому её не взял, а мне без неё никак нельзя самовыразиться. Можно я за ней сбегаю?

− Хм, странно, конечно. Сбегай, чего уж там. − Она ринулась вверх по лестнице.

Ликование переполнило Крыню, он теперь имел официальное основание на выход из школярия. Первые два урока он отсидел с трудом, но когда побежал на перемене к выходу, то увидел в дверях физрука, стоявшего перед небольшой группой учеников и мрачно на них шипевшего, что он, мол, знает этих обормотов, которые рвутся на всемирную премьеру, и уши им всем надерёт не отходя от кассы, то есть двери. Все разбредались по холлу, но Крыня смело ринулся на препятствие.

− А ты куда, свисток недозрелый? – опешил физрук от нахрапистости малыша.

− Я строго по распоряжению завуча, − опережая его, громко и уверенно заявил ротан.

− Во как! − удивился физрук, но потом лукаво добавил: − А если я не пропущу и пойду спрошу завуча, то что потом с тобой будет?

− Со мной ничего, я просто опоздаю, а вам влетит за сорванный урок, − нагло соврал Крыня.

− Хм, что ж, иди, но я всё равно проверю, − пригрозил физрук.

Крыня выскочил на волю, словно выпнутый мячик из штрафной площадки. Он так хорошо себя давно не чувствовал. Была какая-то лёгкость в беге с толикой терпкой гордости, что он так всё ловко придумал и, главное, так быстро. Но подходя к кинотеатру и видя большую очередь за билетами, он понял, что рано радовался. Это препятствие ему было не по плечу, но Фортуна, богиня удачи, в сегодняшний день явно была на его стороне. Неожиданно кто-то ткнул его в спину, а когда он повернулся, то увидел двух заморышей, с которыми его познакомила Журнета. Один из них был с подбитым глазом, второй сипел, поэтому малыш не сразу понял, чего они хотят, пока заморыш с подбитым глазом ему не прояснил:

− Если хочешь билет, то помоги нам.

− Как? – Крыня с подозрение покосился на фингал заморыша.

− Мы пустим в очередь крысу, создадим бесчинную заваруху, все сразу в крик и от кассы, а ты маленький, проскочишь к окошку, купишь три билета, усёк?

− Гоните деньги, − без раздумий согласился Крыня.

− Во, деловой, − ухмыльнулся заморыш, но деньги дал.

Через некоторое время в толпе раздался крик, затем она колыхнулась, с визгом распалась на рванные клочья, в этот миг малыш проскочил между ног большого долговяза и неожиданно для себя оказался у окошка кассы. Там сидела всклоченная ведьмачка, сердито продавая билеты. На заявление Крыни, что ему три билета, она громко высморкалась и заявила:

− Места раздельные. Если не нравится, вали отседова, сельдь малосольная.

− Согласен, − махнул рукой Крыня, а сам подумал: это даже лучше, чем сидеть с этими дурно пахнущими заморышами. Да они ещё какой-нибудь скандал учинят, нет, определённо так лучше.

Заморыш с подбитым глазом был недоволен:

− А чё, трудно было её уломать? Щас вот дам за это по балде!

− Попробуй, − ощерился малыш, − я тогда закричу.

− А, ну и-и-и… − просипел другой, взял у малыша билеты, и заморыши скрылись в толпе.

Все препятствия позади, теперь можно вздохнуть свободно, а лучше спрятаться за кустами бузины, там подождать начала сеанса, что и сделал маленький ротан.

Перед началом просмотра фильма Крыня немного повременил, пока от очереди останется маленький хвостик, потом быстро перебежал небольшую площадь перед кинотеатром. Когда подошла его очередь, та же кассирша, а теперь билетёрша, но уже с папиросой в зубах, оторвала контрольный лоскуток от билета и пропустила его в тёмную утробу зала. Крыня быстро нашёл своё место, уселся и лишь об одном пожалел: что не смог купить себе кукурузы, деньги вышли. Он блаженствовал, рядом никто ещё не сел, а зал уже начал погружаться в сумерки. Но как только на экране пошли субтитры, с одной стороны кто-то запыхтел и грузно уселся рядом с Крыней. Тому пришлось убрать руку с подлокотника, чтобы грузный его не защемил ненароком. Не успел он разглядеть соседа, как с другой стороны кто-то засуетился, строго выговаривая соседям по креслам хорошо поставленным голосом. У Крыни в груди похолодело от предчувствия, он узнал этот голос, но пока не мог себе в этом признаться. Экран осветился радужной пустыней, он обомлел от страха – рядом сидела училка словесности, вроде как больная Клюка. Она была в кокетливой кофточке, с удивительно умилённым лицом, и даже в темноте было видно, как у неё от радости светятся глаза. Неожиданно она повернулась в сторону малыша, и её осанистая фигура обмякла, голова погрузилась в плечи, а улыбка растворилась, как чернильное пятно под пятновыводителем.

«Попал», − прошелестела мрачная мысль, и Крыня вспомнил разговор с дохликом про питона. Ему как-то стало не по себе – видимо, так себя чувствует кролик, отправляющийся в утробу ненасытной змеи. Он вмялся в кресло и уже не смотрел на экран, где Нарзан кричал как резаный, а зал замирал с каждым его прыжком по камням. Да, просмотр фильма будет не из лучших, ротан уже стал придумывать, как ему сбежать из зала, а потом сказать, что его там не было, но вдруг заметил, что училка смотрит не на него, а куда-то дальше. Тогда Крыня медленно повернул голову и, к своему ужасу, в ярких вспышках молний на экране узнал в грузном соседе директора школярия Змыдня. Вот тут он сразу понял, что такое попасть между тигром, крокодилом и болотной громадной змеёй – выбор небольшой, результат один.

На экране герой Нарзан попал в аналогичную ситуацию: ему пришлось сидеть под корягой, обливаясь потом. Крыня явственно ощутил, как течёт пот по лицу Нарзана. Облизнувшись, распознал солёный привкус этой влаги. Похоже, он потел и переживал страх вместе с главным героем фильма. Хотя тому было легче, там были простые дикие звери, а тут и скрыться некуда, а о том, чтобы просто сбежать, вообще не могло быть и речи.

Так в страшных переживаниях малыш просмотрел фильм. А когда зажгли свет, он зажмурился и ещё сильнее погрузился в свой кургузый пиджачок. Но никто его не окликнул, а через некоторое время зал опустел и на Крыню накинулась ведьмачка, теперь она была за смотрителя зала.

− Это ещё что за сучок? Никак цигарками забаловался? Вот надеру копчик ёршиком, будешь помнить и соблюдать порядок в общественном месте!

Крыня выскочил из кинотеатра как ошпаренный, но на улице остановился, посмотрел себе под ноги и обречённо поплёлся домой, зная, что завтра его разберут по косточкам в присутствии всего школярия. Дома он даже не стал ужинать, а сразу завалился спать, чем переполошил всех домашних. Бабушка причитала, что внучек заболел, дед кричал, что подрастающему поколению необходим отпуск по возрасту, а то эти кровопийцы учителя скоро растолстеют от сдачи донорской крови учеников. Мама тихо вздыхала, пытаясь урезонить родных.

На утро Крыня плёлся в школярий как на добровольную публичную казнь. Состояние его души было плачевное, то есть она постоянно внутри сжималась, морщилась и горько плакала. А тут ещё уроки сразу не начались, весь школярий собрали в спортивном зале, построили, и физрук устроил общественное избиение тех нерадивых счастливцев, которым удалось сбежать на киносеанс. Но никто вроде и не вспомнил про малыша, так что Крыня уже воспрял духом, как тут, проходя вдоль строя, его увидел физрук.

− Ага, вот ещё один блохастый репей! Закавычка для зубила! − радостно завопил он и вытащил Крыню на всеобщее обозрение. В толпе учеников прошелестело слово «крысятина», кто-то злорадно хихикнул, причём с большим удовольствием, не его же выволокли.

− Рассказывай всем, как тебе удалось обмануть старшего преподавателя? − загремел физрук. − Поведай нам, с кем ты смотрел этот разлагающий молодёжь фильм. Не робей, сразу тебя никто пороть не будет. Давай, отвечай! Показывай!

− Я не был в кинотеатре, а ходил домой за нужной отвёрткой для трудов, − хрипло заявил Крыня.

− Кто ж тебя туда отпустил?

− Наш завуч, − теряя силы, прошелестел Крыня.

− Кто-кто, не понял? − присел рядом с ним физрук. − Ты лучше расскажи про своих подельников, вернее посидельников.

− Ни с кем я не сидел, фильму не смотрел, − вновь выдавил из себя Крыня, он страшно волновался.

− А что, уважаемый, − неожиданно раздался голос директора, − у вас есть неопровержимые факты?

− Да нет, − смутился физрук, − но он мне солгал, убежал с уроков, а в это время как раз давали фильму.

− Может, вы и меня обвините, что я сбежал с совещания, солгал, пошёл в кинотеатр?

− О нет, что вы, что вы, как я мог даже подумать об этом, − засуетился физрук.

− Ах да, − встрепенулась завуч, − вспомнила, это я его отпустила.

− Вот видите, − нахмурился директор, − напрасными подозрениями вы дискредитируете наш школярий.

− А вот этим я никогда не занимался, даже по малолетству, − обиделся физрук.

− Вот и хорошо, встань в строй, малыш, не бойся, в этом заведении никто тебя не обидит. А теперь все в классы, пора делом заниматься. − Директор твёрдым шагом направился в свой кабинет.

− Пронесло, − взмокший Крыня только и смог выдавить из себя, когда к нему подошёл дохлик.

− Так ты что, в самом деле был на премьере? – с восхищением обратился к нему Зеня.

− Да, − вздохнул Крыня.

− Дела! − восторженно протянул он. − А меня повязал физрук, чтоб ему мячом подавиться! Мало того, заставил драить баскетбольную корзину.

− Отдраил?

− С трудом, пока меня туда не закинули старшеклассники, ведь эта гмыза мне лестницу не выдала.

− Сурово, − посочувствовал Крыня.

− Не то слово. А тебя можно поздравить, теперь ты настоящий киноман, прошёл все испытания. Это тебе не по джунглям лазать, пасти рвать у тигров, тут смекалка нужна, у тебя она есть.

− Точно есть, − согласился Крыня, а про себя подумал: «Никому никогда не расскажу, что в кино ходил с училкой и директором. Или не поверят, или засмеют, или побьют, или… директор высушит как лягушачью шкурку».