Солнечный свет мягко падал на лицо Бэй Яо, ее длинные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы. Она покачала головой:

– Я не хочу так.

– Это подарок на семнадцатилетие.

– Это не значит, что каждому знакомому нужно дарить подарок! Пэй Чуань, кто мы друг другу?

Ее абрикосовые глаза сверкнули упрямым блеском. Бэй Яо не согласилась на его условия, но ей хотелось, чтобы он честно признался ей в своих чувствах. Это не подростковое любопытство, не случайный разговор и не импульс.

– Если я должна принять подарок, Пэй Чуань, то кто ты для меня?

Юноша молча смотрел на нее и прошептал:

– Яо-Яо, не будь жестокой.

Бэй Яо холодно посмотрела на него, сдерживая слезы, и вернула билеты. Вечнозеленое камфорное дерево источало упоительный летний аромат. Бэй Яо прошла несколько шагов и снова побежала назад, стараясь не заплакать. Он держал в руке билеты и смотрел, как она возвращается к нему.

– Пэй Чуань! – В ясных глазах отразилось его лицо. Бэй Яо стиснула зубы, набралась смелости и спросила: – Я тебе нравлюсь?

Он внимательно посмотрел на нее. Любовь – это не симпатия. Это постоянные взлеты и падения, которыми вы дорожите вдвоем. Симпатия меняется со временем и опытом, а любовь – нет. Симпатия не станет оковами человека, а любовь – станет.

Понимая, что он не ответит, Бэй Яо поджала губы и, не оглядываясь, пошла прочь.

Летние каникулы второго года обучения в старшей школе по сравнению с первым оказались совсем недолгими. Даже Чжао Чжилань сказала:

– Вступительные экзамены в университет все ближе… Яо-Яо, что ты хочешь съесть? Мама купит тебе что-нибудь вкусненькое, чтобы подкрепить твою головушку!

– Что угодно, спасибо, мама.

Бэй Яо раздвинула шторы и посмотрела в окно: внизу во дворе пробегал в насквозь потной одежде Чэнь Инци. Другие ребята окликали его:

– Чэнь Ху, жарко же, иди съешь мороженое! Уже который час носишься тут, как угорелый!

Взгляд Чэнь Инци прилип к рожку мороженого. Он сглотнул слюну, сделал два шага к ним, но потом вдруг стиснул зубы, развернулся и продолжил пробежку.

Напоследок он прокричал:

– Я же просил не называть меня Чэнь Ху, зовите Чэнь Инци!

Чжао Чжилань нахмурилась:

– Что с этим ребенком? Бегает в такую жару! Он совсем не боится теплового удара! Сяо-Цзюнь, вынеси ему попить воды!

Бэй Цзюнь очень обрадовался заданию от мамы. Чувствуя возложенную на него ответственность, малыш топнул ногой и побежал с водой к Чэнь Инци. Парень устал, как старый вол. Он сел на землю, тяжело дыша. Бэй Яо тоже спустилась вместе с братом. Чэнь Инци немного замешкался, потом взял стакан и очень медленно сделал два глотка.

Земля была по-летнему раскалена и обжигала, если коснуться. Чэнь Инци был сильно измотан, от пота он не мог открыть глаза, все его тело выглядело так, словно он попал под дождь.

– Ты худеешь? – спросила Бэй Яо.

Чэнь Инци усмехнулся, обнажив белые зубы:

– Да, я на диете уже месяц, потерял уже килограмм. Если я буду придерживаться такого режима год, то смогу сбросить одиннадцать килограммов и через три или четыре года стану стройным и красивым!

Бэй Яо рассмеялась.

– Не смейся! Ты мне не веришь?

– Я верю тебе, но боюсь, что ты заработаешь тепловой удар.

– Эй! У меня крепкое здоровье, я в порядке. Даже немного загорел!

Когда Бэй Яо и Бэй Цзюнь вернулись домой, Чжао Чжилань тяжело вздохнула:

– Чэнь Ху с детства был настоящим врединой, не ожидала, что в будущем его упрямство пойдет ему на пользу.

Позже забег Чэнь Инци в жилом квартале стал привычным явлением, но соседи всегда спрашивали:

– Чэнь Ху снова бегает?

И парень отвечал им твердым и громким голосом:

– Да, это я!

Чжао Чжилань улыбнулась: «Как же стремительно меняются наши дети!» Те, кто раньше был непослушным или чересчур бойким, выросли и стали хорошими людьми.

Как только Чжао Чжилань вернулась в полдень с работы домой, она, не говоря ни слова, плюхнулась на диван.

Бэй Лицай окинул жену удивленным взглядом и спросил:

– Что с тобой?

– Муж, ущипни меня! Сплю я или нет?

– Что случилось? – рассмеялся тот.

Чжао Чжилань достала из кармана пальто четыре билета на Олимпийские игры:

– Я собиралась пойти в супермаркет за продуктами и увидела бесплатную лотерею… После того как я вытянула семерку крестей, мужчина сказал, что я выиграла четыре билета на Олимпиаду!

Бэй Лицай не мог поверить своим глазам: билеты на Олимпийские игры! Они ведь бесценны!

– Это правда? Ты не попалась на удочку мошенников? Сколько с тебя взяли денег за участие в лотерее?

Чжао Чжилань растерялась:

– Он не взял с меня ни юаня! Я сплю?

– Сейчас проверим, что это за билеты такие…

Супруги проверили в интернете, как выглядели настоящие билеты на Олимпиаду. Все еще не в силах поверить в реальность происходящего, Чжао Чжилань сказала:

– Таких совпадений не бывает… Четыре билета достались одной мне!

Бэй Яо вышла из комнаты и увидела билеты в руках матери.

– Нет, я продам их! – объявила Чжао Чжилань. – От греха подальше…

Эта сцена была так знакома. Тот странный летний лагерь! Бэй Яо скрипнула зубами. Неужели Пэй Чуань полагает, что они с родителями идиоты? «Пусть мама делает с билетами что захочет! Я не стану принимать в этом участие!»

Чжао Чжилань опубликовала объявление в интернете о продаже четырех билетов. Но никто на него не откликнулся. Все посчитали такое странное, несколько щедрое предложение за обман. Чжао Чжилань с горечью в сердце смотрела на несчастные билеты, стоимость которых превышала все сбережения их семьи. Женщина вспомнила о дне рождения своей дочери. Она стиснула зубы: значит, поездка на Олимпиаду станет отличным подарком для Яо-Яо!

Невзирая на сопротивление Бэй Яо, Чжао Чжилань заставила всю семью сесть на поезд до Пекина. Нельзя же тратить время и деньги впустую! Поезд шел целые сутки. Бэй Цзюнь тяжело переносил поездку: ему не сиделось на месте, и он постоянно убегал от родителей, чтобы познакомиться со всеми пассажирами. «Ни минуты покоя…» – покачала головой Чжао Чжилань.

Семья ступила на землю императорской столицы. К Олимпиаде Пекин действительно преобразился, а на улицах часто мелькали светловолосые и голубоглазые иностранцы.

Бэй Яо дулась всю дорогу, но в конце концов любопытство и желание посмотреть мир взяли верх, и она перестала злиться.

По «выигранным в лотерею» билетам семья Бэй все-таки попала на место проведения соревнований. На поле спортсмены обливались потом. Трибуны кричали и болели за свою страну. Чувство гордости переполняло каждого гражданина Китая в момент поднятия флага и звучания национального гимна.

Бэй Яо наконец увидела мир за пределами жилого квартала, в котором провела все свое детство. И мир оказался действительно огромен. Даже буйный непоседа Бэй Цзюнь послушно прижался к матери. Ясные глаза мальчика внимательно следили за тем, как люди разных рас усердно сражались на спортивной арене ради своих стран. Дух соревнования передался и ему.

– Папа, я хочу стать спортсменом, когда вырасту, и бегать быстрее всех!

Бэй Лицай громко рассмеялся. Однако другая мечта, словно маленькое семечко, медленно прорастала и внутри Бэй Яо.

Этой ночью Бэй Яо не могла уснуть. Она открыла окно в гостинице и смотрела на луну Пекина, которая, казалось, была так не похожа на луну в ее родном городе. «Птичье гнездо»[58] прекрасно, а яркие мигающие огни на широких улицах ослепительно красивы.

Она накинула кофту и спустилась вниз. Ночной ветерок был слегка прохладным, Бэй Яо стояла на мосту, положив подбородок на руку, и под звуки эрху[59] смотрела на лунный свет в воде, изрезанной следами волн. Прислушиваясь к доносившейся мелодии, девушка достала мобильный телефон и набрала номер Пэй Чуаня.

– Пэй Чуань, я в Императорском городе!

– Ну как, тебе весело?

– Здесь повсюду неоновые вывески, таких в городе С и не встретишь! А какой тут оживленный ночной рынок…

Он молчал, с грустью слушая о том, как Бэй Яо счастлива вдали от него.

– Но, Пэй Чуань… Несмотря на все это, я… почему-то думаю только о тебе… О твоем холодном взгляде, о темных глазах, похожих на ночь. Даже если я тебе не нравлюсь, я все равно скучаю по тебе, как скучаю по дому, как скучаю по нежной луне города С, по мягкому свету уличных фонарей, по прохладному ветру и ласковому летнему дождю…

Мобильный телефон Пэй Чуаня внезапно упал на землю. Он стоял в конце неонового, шумного ночного рынка в ярком лунном свете и смотрел на ее нежную тонкую спину. Он прошептал:

– Яо-Яо…

Бэй Яо обернулась. Ее длинные ресницы слегка подрагивали, как два трепещущих крыла бабочки. В следующую секунду она бросилась в его жаркие объятия. Пэй Чуань прижал ее к себе. Его руки слегка тряслись.

Многомесячная злость и раздражение вылились в одно мгновение. Бэй Яо пальцами вцепилась в его рубашку, причитая:

– Ты просто хочешь меня бросить, как тогда, в средней школе, ты всегда хочешь меня бросить!

Его подбородок уперся в ее лоб. Дрожащим голосом Пэй Чуань произнес:

– Нет-нет, как я могу!

– Тогда зачем ты ставишь передо мной какие-то условия?

Он обнял ее:

– Я был неправ…

Бэй Яо всхлипнула:

– Я была не согласна с ними тогда и не соглашусь сейчас!

– Хорошо-хорошо!

Девушка прислонилась головой к его груди, вспомнив свой вопрос, заданный в тот день, на который он так и не ответил. Бэй Яо со слезами на глазах укусила пуговицу на его рубашке, словно хотела сделать больно ему, чтобы унять свой гнев.

– Я тебе не нравлюсь?

Его сердце, казалось, было раздавлено ее жалким нежным укусом. Дрожащим голосом Пэй Чуань тихо ответил:

– Очень сильно нравишься.