В это время Пэри как раз пришла на кладбище. Тут она могла побыть наедине со своими мыслями. Даже гадюке понятно: мама нажаловалась Бабигейл. Пнув камушек, девочка свернула на дорожку А, где жили Одной-ногой-в-могиле[4], и поприветствовала чародея Эрнеста и друида Грэма. Они играли в шашки.

– Кто выигрывает? – спросила Пэри из вежливости.

– Чёрные, но мы не помним, кто за них играет, – ответил друид.

– Тогда вам надо начать заново, – посоветовала она.

– Может быть… – вздохнул чародей. – Но мы ведь уже никуда не спешим.

И старики расхохотались – они любили такие мрачные шутки.

А Пэри тем временем перешла на дорожку Б, где были похоронены питомцы: крысы, жуки, коты, летучие мыши и домашние жабы. Затем повернула налево и оказалась на дорожке С – там покоилась её родня.

– Здравствуй, Дедус, – Пэри чмокнула в лоб памятник на могиле.

Она невольно побеспокоила Гастона, дедушкиного крыса, который всегда был рядом с хозяином и теперь жил на кладбище.

Пэри села на надгробную плиту и вздохнула.

– Мы с мамой снова поругались.

Из глубины земли раздался шум. Пэри наклонилась и прислушалась.

– Проблема чём в?

– Дедус, ты снова пытался сам настроить связь? Ты говоришь наоборот, – недовольно сморщилась Пэри.

– Лучше так? Порядке всё в?

– Почти…

– И что на этот раз стряслось? – вздохнув, спросил Дедус.

– Всё из-за бала. И обычая запугивать до смерти Тленнника. Это совсем не круто!

– Ты же знаешь, мы должны мстить…

– …за ведьм, сожжённых на костре, знаю, – перебила его Пэри. – Но, Дедус, целые века прошли, пора забыть. Теперь Тленники отмечают Хэллоуин, наряжаются в колдунов, мумии, зомби и привидения. Другой мир почитает нас, хотя сами люди об этом не догадываются.

– Ты приводила эти аргументы? – спросил дедушка.

– Мама даже слушать меня не стала.

– Попробуй раз поймёт она ещё…

Связь снова стала плохой и в итоге прервалась. Тогда Пэри поднялась и достала ключ – он хранился в специальном кармашке, в полях остроконечной шляпы на памятнике. Дошла до склепа, который располагался неподалёку, открыла дверь и зашла «к себе». Как и каждая Верховная – ею становилась самая старшая девочка в семье, – Пэри получила склеп в качестве подарка на своё столетие[5]. Здесь, в смертельно вдохновляющей тишине ей думалось лучше всего.

Когда-нибудь, когда у неё будут такие же чёрные волосы, как и у Бабигейл, Пэри станет главной Верховной колдуньей, покровительницей своего народа. А пока Пэри уверена: надо встряхнуть стеклянки, приготовить всех к переменам, вытащить их из закостенения прошлых веков.

У Тленников есть чему поучиться, Другой мир не так плох, как кажется. Но каждый раз, как только Пэри начинает разговор об этом, Бабигейл чешет одиннадцатым пальцем коленку, пропуская всё мимо ушей, а Энора тут же заводится. Их послушать, так жизнь колдуньи – сплошная древность и под современный уклад не надо подстраиваться.

Только тётушка Бет понимала Пэри: она интересовалась тем, что происходит за пределами Ужассии, и рассказывала всё, что знала о мире Тленников.