Тами лежал, прижавшись лицом к холодному деревянному полу, когда он наконец открыл глаза. Лицо заливал теплый солнечный свет, и он поморщился. С усилием моргнул и сел. Одними глазами поводил по полу и увидел свою светло-зеленую ветровку. Под ней что-то выпирало.

– Чхэи!

Тами метнулся к девочке, скользя коленями по полу. Он откинул куртку и осторожно перевернул девочку на спину. Она тяжело дышала, но на лице не было заметных ран. Тами осторожно потормошил ее за плечо, словно опасаясь, что сделает ей больно.

– Ты чего? Что с тобой? Очнись, Чхэи!

– Оставь ее. Скоро придет в себя, – послышался голос.

Тами вздрогнул и обернулся. За столом сидел хозяин Чэ. Он облокотился о столешницу, прикрывая лицо ладонью.

– Другое дело, смогу ли я взглянуть ей в глаза, когда это случится.

– Ты! Ты!.. – Тами поднялся, схватил хозяина Чэ за плечо и резко дернул, но больше сказать ничего не мог.

Мужчина поднял голову. Вид у него был изможденным, будто он только что проснулся от затяжного сна. Тами цокнул языком, отпустил его и снова присел рядом с девочкой.

– Что произошло? Что с ней?

– Мы все вспомнили. И я, и она. – Бледной рукой он прикрыл глаза, полные отчаяния.

– «И она»? Чхэи тоже ничего не помнила?..

В сердце хозяина Чэ будто вонзились острые иглы. Их становилось все больше – сотни, тысячи. Хотелось уже, чтобы сердце разорвалось от боли, но оно лишь раздувалось от вины, которая не могла найти выхода и лишь скапливалась внутри.

– Нет, только то, что касалось меня. Она здесь оказалась по моей вине.

Чхэи по-прежнему лежала неподвижно. Тами сложил шуршащую куртку и сунул девочке под голову. Потом вернулся к столу, придвинул стул к хозяину Чэ и сел напротив.

– Что ты такое говоришь? По твоей вине? Вы знали друг друга?

Хозяин Чэ провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Его длинные пальцы переплелись в замок, и он оперся на них подбородком.

– Это я исказил все судьбы. Все гости, что попадали сюда, оказывались здесь из-за меня. Моя работа состояла в том, чтобы исправлять то, что я натворил с их судьбами. Так я должен был искупить совершенный грех – вмешательство в то, что им было уготовано. – Его длинные тонкие пальцы зацепили прядь волос, нервно скрутили ее; и она, словно живая, изогнулась, будто щупальца, закручивающиеся в дуги. – Поэтому каждый раз, когда гости уходили из лавки, я корчился от боли. Но это была не их боль. Это была моя собственная вина.

– О чем ты вообще? Я что-то никак не соображу. Ладно, а дальше-то что? Чхэи ведь должна вернуться, так?

Хозяин Чэ опустил голову и запустил пальцы в волосы, растрепывая их.

– Не сможет. Не вернется в Мир Живых.

– Кто не вернется?

Неожиданный возглас заставил их обоих вздрогнуть. Они резко обернулись. Чхэи сидела, с взлохмаченными волосами, и пристально смотрела на хозяина Чэ. Лицо еще оставалось будто заспанным, но взгляд был ясным и пронзительным. Она пришла в себя резко, словно ее что-то с силой встряхнуло.

– Я? Я не вернусь в Мир Живых? Почему?

Губы хозяина Чэ дрогнули, разомкнуть их он не смог. Отвернулся, не осмеливаясь встретиться с ее взглядом, искренним и отчаянным. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал тихо и неуверенно:

– Вспомни. Что случилось до того, как ты здесь оказалась.

– Говорила же, что не помню. Тогда еще… – И вдруг в ее сознании вспыхнули потрепанные, покрытые пылью воспоминания. Словно одна за другой загорались лампочки, освещая то, что прежде тонуло во мраке. Ее зрачки заметались из стороны в сторону и резко остановились. Чхэи зажала рот ладонью.

– Что? Что ты вспомнила? – Тами поднялся со стула и упал на колени рядом с ней.

Чхэи вскинула ладонь, обозначив, что ей еще нужно время. В повисшей тишине она снова и снова прокручивала воспоминания в голове, пытаясь убедиться, что они настоящие. Они ведь так сильно отличались от того, что она «помнила» до этого момента. Но чем больше она пыталась разобраться, тем больше их возникало у нее в голове, тем отчетливее они становились.

– Господин Чэ, что вы делаете у меня в воспоминаниях?

Он не обернулся, не ответил. Замер, не в состоянии произнести ни слова. Словно фотография, застывший на снимке образ.

– Как это все понимать?! – Чхэи резко встала, схватила его за плечо и дернула на себя. Его рука безвольно повисла, и он наконец повернулся к девочке. – У меня ведь была операция! Так что я тогда делаю здесь?

– Операцию сделать не вышло, ты… Потому что в тот день… ты… – Его побледневшие губы задрожали. Каждое слово давалось с трудом, он выдыхал их вместе с воздухом из легких. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и наконец выдохнул последнее: – Потому что ты умерла.

Маленькая ладонь безвольно упала с его плеча. Ее рука бессильно повисла в воздухе.

– Ты умерла еще до начала операции. Ровно так, как просила в своем последнем желании. До того, как скальпель коснулся твоей груди. – Едва эти слова сорвались с губ, его сознание пронзило воспоминание, дыхание перехватило. – Я видел, как ты умираешь.

Тами успел подхватить Чхэи, когда та пошатнулась. Он осторожно усадил ее на стул, не отпуская ее руки, будто боялся, что она все еще может упасть.

– И в этот раз я тоже им не сказала. – Она устало ухмыльнулась. В разрез с улыбкой на ее губах глаза уже наполнялись слезами. Сил на то, чтобы уговаривать себя не плакать, не осталось. – Последними гостями были те супруги… Точнее, мои мама и папа. Они ведь хотели увидеть меня еще раз. Проститься. Сказать, что любят. А я… я так и не поблагодарила их. Не сказала, что тоже их люблю. Это ведь была моя последняя возможность.

Перед глазами Чхэи всплыли заплаканные лица родителей. Она не сказала им этого тогда, перед операцией, не сказала и в этот раз тоже. Глаза покраснели и заблестели от слез. Чхэи, с силой закусив губу, уткнулась Тами в плечо и разрыдалась.

Тот, растерявшись, утешающе похлопал ее по спине, не зная, что сказать. Он одними губами позвал хозяина Чэ, но, когда тот к нему повернулся, Тами опять не смог ничего сказать.

Хозяин Чэ едва сдерживал рыдания. Губы были сжаты в тонкую линию, лицо было перекошенным и мокрым от тихих слез. Он изо всех сил пытался не разрыдаться вслух.

– Прости меня, правда, прости. Прости, что нарушил обещание. Дважды.

Он поднялся и рухнул на колени перед Чхэи. Его голова склонилась так низко, что почти касалась пола, лицо упиралось в колени. В груди все болело, словно невидимая рука выжимала сердце, как тряпку. Он зажал губу между зубами, пытаясь сдержать рыдания, но в итоге на ее поверхности лишь выступила кровь, а сам он стал задыхаться от всхлипываний.

– Прости меня. Прости, Чхэи…

Он схватился за грудь и повторял лишь эти слова, как заклинание. От них с каждым разом все больше и больше рыданий вырывалось наружу, влажные круги от слез расплылись на его штанинах.

Тами, обернутый в черный фартук, водил глазами между ними – Чхэи и хозяином Чэ, с покрасневшими, припухшими от слез веками. Девочка все это время вертела в руках бумажный тюльпан, а мужчина крутил кружку в ладонях и молчал.

Тами попытался прервать удушливую тишину.

– Выпей воды, – сказал он. В душе же Тами надеялся, что ему кто-нибудь объяснит, что произошло.

Ему уже стало надоедать их молчание, и он собрался заговорить, когда хозяин Чэ решительно опустошил кружку и сжал ее кончиками пальцев.

– Тогда я был не в себе. Мне было мало мира вокруг. Мог получить все, стоило только захотеть. Но была одна-единственная вещь, которая мне никак не поддавалась, – смерть. Я стал искать способ, как ее победить, сделать так, чтобы люди не умирали. Верил, что, овладев смертью, стану чем-то вроде бога. Это все, что мне было интересно в жизни.

– Чего-чего? То есть это ты тот самый… – воскликнул Тами и показал на хозяина Чэ пальцем. И сразу покачал головой: – Ладно, нет. Продолжай.

Хозяин Чэ кинул на Тами подозрительный взгляд и опустил кружку на стол.

– После многих лет работы я все же создал искусственное сердце. Безупречное, совершенное. В этом и состоял мой проступок. Нельзя, чтобы оно было без изъянов, нельзя, чтобы оно работало. Люди, кому пересадили это сердце, не умирали. Правила, установленные богами, баланс, существующий между мирами, был нарушен. Судьбы исказились. Кроме одной.

Чхэи долго слушала его молча, потом промочила горло и вдруг ее глаза блеснули догадкой:

– Моей? Но ведь другие гости могли хотя бы ненадолго заскочить в Мир Живых. А я…

– Нет. – Хозяин Чэ проигнорировал ее руку, в сердцах схватившую его ладонь. – Они возвращались, только чтобы восстановился ход их судеб, у тебя же искажений в судьбе не произошло. Восстанавливать нечего. Ты умерла в свое время.

В надежде Чхэи вздохнула, но, услышав его слова, резко выдохнула, сдувшись словно шарик.

– Я в долгу перед тобой. Ты остановила мой безумный порыв. Защитила баланс, судьбы людей в Мире Живых.

– Чего-чего? Получается, Чхэи – это… – снова воскликнул Тами, теперь показав пальцем на девочку. Глаза его еще сильнее округлились, и он теперь удивленно водил ими между ней и хозяином Чэ.

– О чем ты вообще? – спросил его последний с раздражением.

Тами, словно наконец все осознал, помотал головой:

– Хм… Да нет. Ни о чем.

Хозяин Чэ лишь пожал плечами и снова взглянул на Чхэи уставшим взглядом:

– Мне даже нечего сказать тебе, чтобы как-то утешить. Да и имею ли я вообще на это право, спровоцировав все, что произошло? – Он едва слышно усмехнулся. Смеялся не над кем-то, а над самим собой. Мужчина сцепил пальцы и опустил руки на стол. – По правде говоря, я всегда смеялся над тобой. Мне казалось забавным, что ты выслушиваешь гостей и стараешься их утешить. Чем, казалось бы, им поможет пара слов? Но теперь я все понял. Я был виной их отчаяния, и эту вину облегчала ты. Прости ме…

– Перестаньте, – отрезала девочка, словно ножом. – Не передо мной извиняйтесь, а перед моими родителями. Пообещайте, что, когда вернетесь в Мир Живых, попросите у них прощения. Хотя бы это обещание вы сможете сдержать?

Он опустил плечи и голову, услышав ее суровый голос.

– Да. Извинюсь, как надо. Я знаю, что виноват.

– Вот и хорошо. Больше мне ничего не нужно. Предыдущие обещания вы сдержать не смогли, но хотя бы над этим постарайтесь. Тогда я вас прощу. – Напряжение в ее лице и взгляде наконец исчезло. Ноги не доставали до пола, поэтому она беззаботно болтала ими в воздухе. – Если честно, я не считаю, что вы поступили плохо, господин Чэ. Все пациенты, кому пересадили новое сердце, пусть ненадолго, но обрели надежду. Для кого-то из них это мог быть последний шанс провести время с семьей. И вы это время им дали. – Заметив, как удивленно он на нее смотрит, Чхэи чуть улыбнулась. – Жить и ждать, когда ты умрешь, – это ужасно тяжело. Лучше уж дождаться перерождения, и спокойно прогуляться до Мира Иного. По крайней мере, для меня.

Чхэи спрыгнула со стула и бодро зашагала к двери.

– Ты уходишь?.. – Тами выбежал из кухни и поспешил за ней.

– Ну да. Уйду, и господин Чэ сможет вернуться. Надо забыть прошлую жизнь и скорее идти навстречу следующей, согласны?

Чтобы они не переживали за нее, девочка старалась вести себя спокойно, но на деле она ужасно боялась. Мысль о том, что ей нужно своими ногами пойти в Мир Иной, казалась выдумкой. Чхэи, чтобы не показывать свое волнение, крепко сжала дверную ручку.

– Не бойся. Ждать новой жизни долго не придется, – сказал хозяин Чэ, заметив, как дрожит ее рука.

От этого внезапного признания Чхэи посмотрела на него в растерянности. Он слегка приподнял уголок рта и загадочно улыбнулся.

– Еще не успел тебе сказать. Твоя мама беременна. Думаю, к этому времени они с отцом уже об этом знают.

– Но ведь мама не могла сама забеременеть! Подождите… Это значит, что я…

– Все-все. Я не могу гостям ничего рассказывать про их судьбу. – Улыбка, которая теплилась лишь в одном уголке губ, теперь засветилась во всем его лице.

Чхэи смотрела на него с открытым ртом и округлившимися глазами, а потом, словно заразившись его улыбкой, рассмеялась.

– Про что вы? Расскажите! Почему вы мне ничего не говорите?! – Тами беспомощно переводил взгляд с девочки на хозяина лавки. Однако они ничего не собирались объяснять.

– Кажется, мое желание сбудется, – сказала Чхэи. – Я снова увижусь с родителями.

– Ну и ну! Вообще не понимаю, о чем речь. – Тами не выдержал и рассмеялся вместе с ними.

Пальцы крепче сжали дверную ручку. Теперь Чхэи почувствовала решимость – она была готова открыть дверь. Вдруг она вспомнила о броши в кармане толстовки. Девочка достала переливающийся цветок и повертела его в руках перед хозяином Чэ.

– Я могу ее взять с собой?

Он кивнул. Чхэи приколола брошь к груди, и та засияла, будто узнала новую хозяйку. Тами улыбнулся по-отечески и вдруг посуровел.

– А ты уверена, что справишься одна? Хочешь, я тебя провожу, если страшно?

– У нас с вами разные пути. Вам пока нельзя в Мир Иной. Знаете почему, да? – Чхэи слегка покачала головой и сморщила нос. За дверью поднялся ветер. – Все равно дойти смогу только я. Дорога в Мир Иной не всем открывается. Когда я буду готова, она сама меня найдет. Так что не волнуйтесь.

– Тогда будь осторожна. – Тами крепко сжал ее ладонь. Он хотел что-то сказать, но не мог решиться. Вдруг его лицо засияло улыбкой, и в уголках глаз пролегли морщины. – Спасибо тебе. Благодаря тебе я многому научился. – Больше он ничего не смог сказать.

– Прощай, дитенок. И я тоже тебе за многое благодарен.

Его слова заставили ее печально оглянуть лавку в последний раз. Потрепанная, тесная лапшичная – не больше пяти шагов в длину и ширину. Но для нее она была самым уютным местом за всю ее жизнь, уютнее бесконечных больничных палат. Она выйдет за дверь и больше никогда сюда вернуться не сможет. Как и остальные гости, она забудет и хозяина Чэ, и Тами, и Пограничье.

Хозяин Чэ, заметив ее нерешительность, щелкнул пальцами у девочки перед лицом.

– Время, проведенное здесь, оставит свой след, никуда не пропадет. Ты сама говорила: «Быть забытым и исчезнуть – это разные вещи», – вспомнил он когда-то сказанные девочкой слова и положил ладонь ей на плечо. Он стиснул пальцы, словно когти дракона, и в этой силе будто передавалось тихое: «Мы обязательно встретимся снова».

Чхэи кивнула. Напоследок она одарила обоих теплой улыбкой и повернулась к ним спиной. За время, проведенное в Пограничье, она будто подросла – теперь ей не нужно вставать на цыпочки, чтобы выглянуть в круглое окошко. Пальцы крепче сжали дверную ручку. Короткая и одновременно длинная жизнь подошла к концу. Девочка резко дернула за ручку и распахнула дверь настежь. Пришло время уходить.

Над раскалившимся на солнце песком дрожал горячий воздух. Возможно, из-за этого у девочки закружилась голова, когда она посмотрела на маленькую лестницу перед лавкой. Она на миг прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Брошь, приколотая к ее груди, отозвалась на биение сердца легким стуком, словно повторяя его ритм. Девочка слегка сжала ее пальцами. Когда снова открыла глаза, все вокруг стало отчетливым и ясным.

Она спустилась по ступенькам и встала на песок. В этот раз ноги ее не вязли, будто каждый ее шаг поддерживала твердая земля. Там, где ступала ее нога, оставался сияющий алым свет, и из него, словно ночной туман, поднималось голубоватое сияние, окутывая ее силуэт. Чхэи глубоко вдохнула, и горячий дрожащий воздух ворвался в ее грудь. Вышитая свечка на ее толстовке блеснула фиолетовым огоньком.

Шаги становились все быстрее. Издали налетел порыв ветра с песком и, настигнув ее, скрыл силуэт уходящей души. Когда песок опустился вниз, последняя гостья уже скрылась из виду.

Дверь сама собой захлопнулась. Тами и хозяин Чэ, долго в оцепенении глядевшие девочке вслед, переглянулись. Хозяин Чэ сел за стол и поднял из груды смятых салфеток комочек, по форме напоминавший цветок. Тами ткнул в бумажную горку пальцем и сказал:

– Сказала, что это тебе подарок. Тюльпан.

– Тюльпан? – переспросил хозяин Чэ, осторожно коснулся «лепестка» и зажал цветок между пальцами.

– Ну а с тобой что теперь? Сразу уйдешь?

– Не знаю. Похоже, моя работа в лавке закончена.

Он огляделся по сторонам. Вдруг по лапшичной прошла легкая вибрация. Его взгляд сам собой упал на бумажный фонарь. Свечи в нем больше не было, но он снова стал раскачиваться. Вибрация становилась сильнее. Хозяин Чэ резко вскочил.

– Что за… Опять начинается! – Тами вцепился в стул и пригнулся, лавка снова затряслась, и вместе со стулом он полетел на пол.

Земля тряслась куда сильнее прежнего.

– Да что же это такое! Что на этот раз?! – Но ответа на его восклицания он так и не услышал. Тами пытался встать, но его снова сбрасывало с ног, он кувыркался по всему полу.

Хозяин Чэ вдруг ощутил знакомое чувство, то самое, что испытал в день, когда пришла Чхэи. Воспоминания, будто пузырьки воздуха, заполняли его тело, бурлили внутри. Ему показалось, что он словно всплывал из-под толщи холодной воды. Он закрыл глаза. Тело оторвалось от земли, ботинки взлетели над полом, и его устремило вверх – к поверхности. Чем выше, чем стремительнее он поднимался, тем дальше позади оставались воспоминания.

– Ты в порядке? – Тами, облокотившись на стул, с трудом поднялся на дрожащие ноги. Он похлопал себя по пояснице, оглянулся вокруг и понял, что в лапшичной остался один. – Ну и зачем такой бардак устраивать! – Он раздраженно цокнул языком. Тами стоял посреди пустой лавки. Вдруг он разозлился: – Нет, ну так дела не делаются! Забрали его, а он даже попрощаться не успел!

Тами и сам не понимал, на кого срывается, но не кричать не мог. Это был единственный способ выплеснуть свои чувства. Он шагнул в кухню: после сильной тряски там все было перевернуто, с полок все попадало.

В этот момент он услышал звук.

В дверь лапшичной кто-то стучал.