– Черт возьми!

Кругом один только песок. Хозяин Чэ пнул желтую горку перед собой. Песчинки взметнулись в воздух, закружились на ветру и полетели на него. Он закрыл лицо рукой, но невозможно было остановить крупицы, залетавшие даже в самые небольшие щели.

– Ладно, будь что будет…

Он плюхнулся на песок, а потом и вовсе лег на спину и растянулся на его поверхности. Одежда все равно уже была на выброс. Волосы, обувь – все было набито пылью. Так что ничего страшного не произойдет, если он немного полежит. Над ним висело тускло подсвеченное солнцем небо. Свет понемногу отступал, тьма надвигалась. Последние отблески заката, словно лезвия, полоснули по глазам. Он зажмурился.

Уходя из лавки, он был полон решимости, но пустыня оказалась не таким уж и простым противником. От ветра во рту пересохло, песок просачивался за ворот и в ботинки, и от этого будто тяжелело все тело – становилось сложно идти. К тому же казалось, будто кто-то невидимый держит его за шиворот и тянет назад. Каждый шаг увязал в песке, ноги словно не двигались совсем. Возвратиться в лавку он уже не мог, но и пустыня не хотела вести его легким путем. Сколько бы он ни пытался ускорить шаг, казалось, что идет на месте.

Веки словно налились свинцом. Хозяин Чэ весь этот путь пытался убедить себя: «Нет. Такого не может быть. Ни за что», но теперь был вынужден признать, что он хотел вернуться. Больше всего сейчас он мечтал оказаться там, в этой тесной клетке из четырех деревянных стен, где уютный мягкий свет, где аппетитный запах куксу, где те двое, без конца болтающие ни о чем. Он впервые испытал это чувство. Он тосковал.

«Будет здорово иногда вспоминать». – Он вдруг задумался о словах Чхэи, которые тогда посчитал глупыми. Здесь, в Пограничье, он столько лет собирал внутри себя болезненные, терзающие воспоминания гостей, приходивших к нему в лавку, но, даже несмотря на это, сейчас он ничего подобного не мог припомнить. С появлением Чхэи все не стало лучше, нет. Но именно благодаря ей дни, которые раньше были похожи один на другой, вдруг стали запоминаться по-разному. Он помнил, как она надувала губы и злилась, когда он поддевал ее; как каждое утро шуршала зеленая ветровка Тами, как от раскрытого веера госпожи Чин едва уловимо пахло бамбуком.

– Так вот это и есть то, что здорово вспоминать?

Когда в последний раз он ощущал все так ясно, так обостренно? Хозяин Чэ был слишком измотан и утомлен, чтобы задуматься над этим как следует. Но если бы привычно задал себе вопрос – четко и прямо, то, пожалуй, догадался бы. В его голове из раза в раз всплывала одна и та же картина.

Он сидел в офисном кресле, облокотившись на его мягкую спинку. Кончиками пальцев ощупывал искусно выкованное ребристое лезвие ключа. Слегка развернулся на колесиках, и перед глазами ему открылась стеклянная витрина, занимавшая целую стену. В ней размыто отражался силуэт. Лицо терялось за бликами, что рождали выстроенные в ряд стеклянные сферические крышки-купола. Он приоткрыл дверцу, и в нос ударил холодный запах страданий. Хозяин Чэ поднял большой «купол», и оттуда разлилось красное сияние. Оно липло к сердцу, проникало внутрь него и уводило мужчину в пьянящее, сладкое блаженство. Он почти сдался этому туманному наваждению, балансируя на грани реальности и сна.

– Ку-ка-ре-ку!..

Он вздрогнул и резко пришел в себя. Хозяин Чэ распахнул глаза и понял, что небо уже было черным. Сжал кулаки, оперся на песок и с усилием поднял корпус. Между пальцев просачивалась густая тьма.

«Уже ночь?» – удивился он. Будто само небо исчезло. Сколько сейчас времени, понять было нельзя, но точно не час для петушиного крика. Он прислушался, но больше разбудившего его звука не услышал.

– Послышалось, что ли, – пробормотал он и легонько постучал себя по виску, чуть склонив голову.

Откуда-то опять посыпался песок, но он уже этому не удивлялся. Постучал еще раз, и вдруг его осенило. Что, если за ним следят боги? Он разозлился – они смотрят на то, как он тут беспомощно сидит, и ничего ему не говорят.

– Что я такого сделал, чтобы вот это все заслужить?! Может, объясните?! – взревел он в пустоту.

Разумеется, ответом была тишина. Хозяин Чэ заскрипел зубами, сжал песок в кулаке, швырнул его куда-то в сторону и снова лег на спину.

– Ку-ка-ре-ку! – Звук стал более различимым.

Хозяин Чэ рывком сел. Вокруг стояла непроглядная тьма. Словно что-то впитало весь свет, не оставив ни отблеска. Зато его собственный силуэт во тьме проглядывался прекрасно, словно кто-то закрасил декорации вокруг него черной краской.

«Пойду на звук», – подумал он, и в голове будто раскрыли занавески и пустили свет. Он собрал остатки сил, уперся руками в колени и поднялся, оглядываясь. Идти наобум было нельзя – он бы совсем потерялся. Ноги были по щиколотку зарыты в песке, и он терпеливо выжидал, когда услышит следующий крик.

– Ку-ка-ре-ку! – Протяжный, резкий звук разрезал тишину.

Хозяин Чэ уверенно зашагал туда, куда подсказывало нутро. Через мгновение он уже бежал, а петушиный крик не умолкал, все нарастая. Но внезапно он резко стих. Хозяин Чэ носками ботинок зарылся в песок и остановился. Кругом была кромешная ночная тьма, хоть глаз выколи. Прохладный порыв ветра скользнул по затылку.

– Я знаю, что ты здесь! Выходи, поговорим!

Напряжение, натянутое как струна, словно обвилось вокруг пространства, сдавливая его. Он открыл рот, чтобы снова заговорить, но в этот момент вокруг него вспыхнуло яркое кольцо света. Свечение ударило по глазам, и хозяин Чэ прикрыл их рукой.

– Ты все такой же надменный и глупый, – донесся скрипящий, полный ненависти голос. – Была бы моя воля, я бросил бы тебя гнить в этой песчаной яме. И то это было бы недостаточной расплатой. Однако вспомнил твоего духа-хранителя. Мою старую подругу… Решил помочь, вытащил тебя.

У хозяина Чэ по спине пробежал холодок, волосы встали дыбом. Однако упрямство взяло свое, и он прокричал:

– Кто ты вообще? Это ты орал?

Но голос и не думал отвечать на вопрос, продолжая гнуть свою линию:

– Миры с самого начала была такой. Когда ты поднял тот мятеж, я сразу сказал, что тебя надо просто запереть! Но она меня и слушать не хотела. Она была хорошей подругой, но, стоило лишь коснуться людей, вставала в позу. Всё в небесах витает, гоняется за иллюзиями. А стоило бы опуститься на землю. Не хочет в лицо посмотреть человеческой сущности. Все строит из себя великодушную. А ты из-за этого из раза в раз проблемы создаешь!

Хозяин Чэ, игнорируя все, что говорит голос, обвел взглядом тьму за границей светящего круга в поисках его источника. Но стоило ему ступить к самому краю, сияющее кольцо тут же смещалось вместе с ним. Нахмурившись, он процедил сквозь зубы:

– Слышал твой крик… Ты дух-хранитель, петух, верно?

– Верно! Я Таль[10], та самая птица, что вы, люди, без пощады губите. Вспомни! Как вы заживо бросали моих сородичей в кипяток, сдирали кожу, жарили в масле. Что, не припоминаешь эти зверства?! Одно твое слово – и я отплачу тебе тем же.

– Я вообще не понимаю, что ты мне рассказываешь. Покажись и поговорим по-людски. От твоего крика у меня голова раскалывается!

Это было правдой. Источник скрипучего голоса будто бы находился далеко, но звучал в самом ухе. У хозяина Чэ закружилась голова.

В пустоте разнесся горький возглас:

– Как же ты смешон! Смеешь мне приказывать? Хочешь, чтобы я влез в эту уродливую человеческую оболочку, как Миры? Ну конечно, думаешь, что я стану играть в эти ваши людские игры?

Вдруг тело хозяина Чэ подбросило в воздух и со всего размаху ударило о песок. Все произошло стремительно. Он в замешательстве вскочил на ноги. Казалось, его кто-то схватил и швырнул, словно тряпичную куклу. Он вдруг почувствовал жжение на руке, провел ладонью, взглянул и увидел следы, будто от острых когтей.

– Что за…

Бог насмешливо фыркнул:

– Смотри-ка, твоим воспоминаниям уже не терпится вырваться наружу. Затянуть тебя к себе пока не могут, зато по следам гонятся. Вон, нагнали уже.

Вдалеке завыл свирепый ветер. Хозяин Чэ наконец понял, что за силу все это время чувствовал за спиной. Воспоминания о его жизни в Мире Живых шли за ним по пятам. Волосы на затылке снова встали дыбом.

– Я сделал, что должен был. Закончил работу. Пообещал девчонку домой вернуть, поэтому своими ногами иду в Мир Иной. Так что хватит! Или отдай уже кристаллик судьбы или отправь ребенка… – Но губы еще не успели сомкнуться, как его тело снова подбросило в воздух. Порыв ветра с силой швырнул его на землю. Хозяин Чэ едва успел перевести дух, как бог снова метнул его оземь.

– Да как ты смеешь?! – взревел тот. – Думаешь, ты уже искупил все свои грехи? Думаешь, заслужил легкий путь в Мир Иной? Ошибаешься! Никогда этому не бывать! Никогда!

Крики бога были похожи на истошные визги. С каждым ударом хозяина Чэ о землю, петух верещал: «Грязный!», «Мерзкий червь!». Ветер бил мужчину со всех сторон, бросал его тело, лишал опоры.

– Х-хватит! – Хозяин Чэ зажмурился, не в силах открыть глаза из-за песчинок, впивающихся в кожу на лице. Мягкий песок немного смягчал падения, но все тело уже гудело от боли.

– «Хватит»? «Хватит, убей меня»? Смерти просишь? Получай! Я разорву твою душу на тысячи кусков!

Его тело поднялось к самому небу и резко рухнуло вниз. Руки и ноги будто прибило к земле гвоздями. Невидимые когти пронзили живот. Сразу за этим последовала чудовищная боль, словно кто-то вырывал его внутренности из тела. Он истошно завопил.

Песок обжигал кожу. В каком-то забытьи хозяин Чэ еле слышно прошептал:

– По-помогите… – Он сам не знал, кого просит о помощи.

Ветер хлестал по лицу. Он терял сознание. Во рту окончательно пересохло. Хозяин Чэ с трудом дышал.

Вдруг где-то недалеко послышалось, как сигналит автомобиль. Сквозь полуприкрытые веки он заметил желтые квадратные фары внедорожника. Это последнее, что он увидел.

– С-спасите… – выдохнул он едва слышно и провалился в темноту.

Тело его мягко подпрыгивало. При каждом толчке оно покачивалось, и голова бессильно моталась из стороны в сторону. Хозяина Чэ стало подташнивать. Он пришел в себя. Поерзал, чтобы сесть удобнее и зафиксировать себя, облокотился на спинку мягкого сиденья. Сначала в голове не было ни единой мысли. Все, чего он хотел, – остаться в этом положении, полулежа. Ему казалось, что оно словно было придумано специально для него.

«Я разорву твою душу на тысячи кусков!» – эхом разнесся в голове голос. Хозяин Чэ распахнул глаза. Перед ним – густая тьма, в которую впивались две длинные желтые полосы света. Он вспомнил, как к нему приближалась машина госпожи Чин. Только тогда он расслабленно выдохнул и снова закрыл глаза.

– Ты слишком безрассуден. Когда имеешь дело с богами, нужно держать себя в руках и проявлять уважение. Особенно если бог гневается, – тихим голосом поучала его госпожа Чин.

Хозяин Чэ сильнее вжался в кресло.

– Я еще жив? Мне пообещали, что душу на тысячи кусков порвут.

– А как тебе самому кажется: ты сейчас похож на тысячу кусков или на один целый?

Он медленно сжал кулаки, затем разжал их, повторил действие снова. Почувствовал твердость ногтей, как они вдавливаются в поверхность ладони, открыл глаза и увидел за окном холодную, неумолимую реальность.

– На один целый. Пока что.

– Отлично. Значит, все еще сможешь сварить последний бульон для куксу.

– Вам лучше было бы просто оставить меня умирать. Я ни за что не вернусь в это проклятое место. Остановите здесь, я выхожу. – Он отстегнул ремень безопасности.

– Нет на это времени. Каждая минута на счету, нужно срочно вернуться в лапшичную.

– Нет. Лучше я буду скитаться по пустыне, где и умру, но в ту ужасную, душную тюрьму я не вернусь.

– Ты же знаешь, в лавке тебя просто хранят в безопасности.

– От чего именно?

На мгновение госпожа Чин замолчала; брови ее изогнулись, и она дала уклончивый ответ:

– От множества вещей.

– Нет. В лавке меня просто держат взаперти и следят.

– Боги в целях твоей безопасности…

– Хватит со своим «боги-боги»! Вы тоже бог, не так ли?! Вы меня заперли, вы все время наблюдали за мной, так?! – Хозяин Чэ судорожно выдохнул и пристально посмотрел на госпожу Чин. – Я сразу все понял. Как только этот проклятый петух, или кто он там, упомянул вас. Он пытался меня убить! Так зачем вы меня спасли?!

Руки сжалась сильнее на руле.

– Как же так… Я и забыла, какой ты сообразительный.

На тыльной стороне ее ладони проступили напряженные жилы, и вдоль них один за одним на коже стали пробиваться белые волоски. Хозяин Чэ, не поверив своим глазам, удивленно моргнул.

– Зачем я спасла тебя, спрашиваешь? Потому что я твой дух-хранитель. Я сделала тебя таким, какой ты есть. Правда, будь ты хоть чуточку менее умным, все было бы намного проще.

Госпожа Чин тяжело выдохнула. И тут же кожа на ее руках вокруг выросших волосков стала грубеть, сделалась бугристой, как кора дерева.

– Погодите… Ваша рука…

Машину резко тряхнуло. Хозяин Чэ обеими руками вцепился в сиденье по бокам от себя. На затылке госпожи Чин пробились маленькие белые шипы. Они потянулись ниже, по позвоночнику, разрывая ткань одежды на спине. Позвонок за позвонком вырастали новые колючки, стройным рядом добираясь до самой макушки. Там, соединившись, они вытянулись вверх и превратились в твердые, длинные рога. Ее бритая голова покрылась гладкой белой чешуей. Преображение произошло в мгновение ока.

– Я сделала это ради тебя, чтобы остановить других богов, когда они потребовали изгнать твою душу. – Голос госпожи Чин звучал прямо у него в голове, хотя ее рот оставался закрытым. – Пожалуйста, пойми меня.

Хозяин Чэ смотрел на нее, ошарашенный, и не мог выдавить ни слова, будто и вовсе забыл, как разговаривать. Ее пальцы удлинились, выгнулись, словно ветки дерева, и на концах превратились в острые когти. Она больше не могла удерживать руль, и машину стало мощно потряхивать. Теперь почти все ее тело было покрыто белыми чешуйками.

– Таль, бог, с которым ты встретился, сейчас как никогда разъярен. Из-за тебя пострадал его подопечный, единственный человек, которого он ценил. Он людей изначально терпеть не мог, но после этого случая стал и вовсе вас ненавидеть.

Ее уши плотно прижались к голове, вытянулись и заострились; пышные брови побелели. То же самое произошло и с длинными, густыми ресницами. Когда-то лысая голова госпожи Чин теперь полностью покрылась чешуей, а из порванной одежды по всему телу торчала белая шерсть. Вокруг шипов на позвоночнике и на затылке волосики удлинились. Однако хозяин Чэ не мог рассмотреть получше ее преображение. Он отчаянно цеплялся за сиденье, пока его бросало из стороны в сторону как неваляшку.

В переднее стекло он увидел, как в свете фар покатилась шина.

– Что?! Колесо отвалилось!

Он экстренно опустил стекло и высунулся наружу. Однако, когда машина накренилась и он чуть не прочертил носом по песку, сразу же вернул голову обратно в салон.

– Перестань причинять боль себе и другим. Я сделала для тебя все что могла. Дальше придется самому. Пусть это наконец станет завершением твоего искупления.

– Да про что вы говорите?! Сейчас не тот момент, чтобы… – воскликнул он и обернулся к водительскому креслу.

Госпожи Чин в нем уже не было. Все произошло так внезапно, что инстинкт самосохранения заставил хозяина Чэ перелезть на водительское сиденье и схватиться за руль.

«Как этим управлять? Я знаю, как водить машину? Что вообще такое „водить машину“?» – спрашивал себя хозяин Чэ в водовороте паники. В конце концов он дернул руль. Но машина не слушалась. Внедорожник в любую секунду был готов свалиться набок.

«Вот и все», – мелькнуло у него в голове. Он выпустил руль, и в ту же секунду раздался оглушительный скрежет. Хозяин Чэ зажмурился, решив, что машина во что-то врезалась. Но нет, внедорожник продолжало потряхивать, но уже легче, будто он выехал на ровную дорогу.

Мужчина открыл один глаз, второй и увидел: корпус машины был смят и перекошен, а сама она мчалась параллельно земле, словно летела, а не ехала. Он нащупал кнопку подъемника стекла, но та не работала. Хозяин Чэ несколько раз ударил ладонью по треснувшему окну и тогда заметил: в кузов автомобиля вцепились огромные толстые когти. Похожие на те, что он видел на «руках» у преобразившейся госпожи Чин.

– Что…

Внезапно его тело подбросило вверх, кресло словно ушло из-под него. В разбитое окно ворвался поток ветра. Ноги онемели, он схватился за сиденье и притянул себя обратно к нему, уставившись прямо перед собой. Две полосы света, до этого подсвечивавшие песок, теперь протянулись сквозь ночное небо. Пораженный, он стал шарить руками в поисках ремня безопасности, так опрометчиво им расстегнутого.

И тут раздался гул, от которого дрогнула земля. Хозяин Чэ застыл, не в силах пошевелиться. Эхо распространилось по всей пустыне. Это было рыдание дракона. Дрожащими руками хозяин Чэ нащупал ремень, но тут раздался второй рев, а за ним звон разбитого стекла.

Горячий воздух коснулся его затылка. Внутри салона закружился, не находя выхода, клубящийся поток.

Хозяин Чэ пошатнулся и прильнул к спинке кресла. Обернулся и, морщась от боли, поднял взгляд – огромное заднее стекло машины разлетелось вдребезги. В образовавшемся проеме виднелись звезды – удивительно, необычно прекрасные посреди этого безумия. Как бы ему этого ни хотелось, но пришлось признать – внедорожник летел по небу.

«Надо прыгать». – Мысль возникла сама собой. Если машина рухнет с небес, он неизбежно разобьется вместе с ней. Лучше уж было упасть на песок внизу – так у него оставался хоть какой-то шанс. Перехватывая руками за все, что было перед ним, хозяин Чэ осторожно двинулся к проему окна. Ветер свирепо разметал его волосы. Когда до выхода оставалось всего ничего, снова разнесся громадный рев дракона.

Хозяин Чэ раздраженно выкрикнул в пустоту:

– Да прекрати же! Спусти меня вниз немедленно!

Он сам понимал, что кричать было бессмысленно. Надо было прыгать. Он ухватился за то, что осталось от окна, высунул голову наружу, и в тот же миг что-то стремительно ударило его в лицо и отшвырнуло назад. В полете он пытался схватиться хоть за что-нибудь, но пальцы лишь скользили по поверхностям, не находя за что зацепиться. И лишь когда голова его ударилась о переднее стекло, он понял – в лицо ему прилетело гладким драконьим хвостом.

Боли он не почувствовал. Его тело будто прошло через воздушную стену, стекло легко разбилось и разлетелось на осколки. Он падал вниз. Эти секунды в черной пустоте показались вечностью. Затем он почувствовал удар о более твердую «стену» и потерял сознание.

– Господин Чэ!

Первым, что он увидел, было встревоженное лицо Чхэи.

– Вы приходите в себя? Дядя Тами, воды! Быстрее, воды!

Следом он различил знакомый свет бумажной лампы.

– Сейчас, секундочку!

Раздался грохот – что-то посыпалось с полки на пол.

Хозяин Чэ прикрыл глаза рукой, пытаясь привыкнуть к внезапно яркому свету. Он лежал не на песчаной поверхности, а на скрипучих деревянных половицах лапшичной. Чхэи осторожно помогла ему подняться, а к ним уже, задыхаясь, подбежал Тами.

– Вот вода! Ты как, живой?

Хозяин Чэ не успел даже стряхнуть капли, брызнувшие в лицо, как сразу схватил кружку с водой, осушив ее залпом – горло сводило от жажды. Только тогда смог перевести дыхание и окинуть взглядом Тами и Чхэи. Он ждал объяснений тому, как он тут оказался, но оба лишь молча хлопали глазами. Он не выдержал их взглядов, замерших на нем, их удивленных неподвижных поз, и бросил:

– Чего смотрите?

Тами цокнул языком:

– Посмотрите на него, только рот открыл – так сразу бурчит. Ну что за человек! Раз уж вспомнил, как разговаривать, объясняй! Что это было?

Хозяин Чэ раздраженно нахмурился. Надвигалась мучительная головная боль, он прижал пальцы к вискам. К горлу подкатила тошнота.

– Это я у вас хотел спросить. Что случилось? Как я здесь оказался?

Тами и Чхэи посмотрели друг на друга квадратными глазами.

– Ты совсем ничего не помнишь? – осторожно спросил Тами.

– Ничего. Объясните мне хоть что-нибудь.

Чхэи поморщилась, закусила губу и беспомощно замахала руками, пытаясь найти слова.

– Эм… Вы вдруг просто взяли и влетели сюда с улицы! В общем… Внезапно распахнулась дверь, и вот вы уже распластались на полу.

Так все и было. За дверью послышалось громыхание ветра, и в следующую секунду кто-то буквально «влетел» в лавку. Чхэи бросилась захлопнуть дверь и только тогда узнала в упавшем человеке хозяина Чэ. Они с Тами уложили его на спину и всеми силами попытались привести в чувство. Похлопали по руке, потрясли за плечи, легонько ударили по щекам. Но он не реагировал. Собирались облить его холодной водой, но он будто почувствовал это и пришел в себя.

Чхэи, все еще сбитая с толку, бормотала что-то невнятное:

– Эм… Вас будто кто-то втолкнул через дверь…

– Я понял, – оборвал ее хозяин Чэ. Он ясно вспомнил неравный бой с хвостом дракона в салоне внедорожника, как он вылетел через окно и обо что-то сильно ударился головой. – Значит, это была дверь… – бормотал он.

– Что-то припоминаешь? – подхватил Тами.

– Не знаю, – коротко ответил хозяин Чэ. – Очнулся уже здесь, все.

Было видно, что Тами ему не поверил. Но если бы сейчас хозяин Чэ стал рассказывать все, что произошло, на это ушла бы целая ночь. Он повертел головой из стороны в сторону, хрустнули суставы.

– Тут хоть все в порядке было?

– Ничего не в порядке! – Тами прищурился. – Все из-за твоего нетерпеливого характера! Все проблемы от него!

Хозяин Чэ молча повязал фартук, который ему вернули обратно, и буркнул недовольно:

– Что не так-то?

Опыт подсказывал, что в девяти случаев из десяти Тами поднимал шум из-за ерунды.

– Эх ты, надо было лишь немного подождать. Дождался бы госпожу Чин.

– Она что-то принесла?

Слово взяла Чхэи:

– Принесла. Хотите подсказку? – От ее наивной улыбки сердце его тревожно забилось. Появилось странное предчувствие. – Это то, что вы всегда кладете в морозильник!

Хозяин Чэ мигом забыл про головокружение и вскочил на ноги. Он пронесся между Тами и Чхэи, тянувшими ладони, чтобы дать друг другу «пять», влетел в кухню и с силой распахнул дверцу морозильника.

В нем сиротливо лежала небольшая шкатулка. Он поднял ее дрожащими пальцами. Если внутри действительно «то самое»… Ком подступил к горлу, он шумно сглотнул. Открывать ее не хотелось, но нужно было убедиться. Он поднял крышку.

Внутри, свернувшись кольцом вокруг алого стеклянного шарика, лежал маленький белый дракон. Он был удивительно похож на того самого дракона, в которого превратилась госпожа Чин. Он поднял пушистые белые ресницы и внимательно посмотрел на хозяина Чэ черными глазами-бусинками.

Кристаллик пульсировал в такт сердцу хозяина Чэ, с каждым ударом выпуская в воздух алое сияние. Он встретился взглядом с драконом, и в его ушах раздался рык. Существо развернуло кольцо своего тела, взмыло вверх и растворилось в воздухе, оставив после себя лишь небольшое облачко.

Хозяин Чэ снова посмотрел на содержимое шкатулки. Шарик продолжал ровно мерцать, подражая биению сердца. Тук-тук. Он поспешно захлопнул крышку и сунул шкатулку обратно в морозильник.

– Посмотри, как удивился, – важно протянул Тами и сел за стол.

Чхэи захихикала рядом. Для них все выглядело так, словно он просто радовался находке.

– Это ведь кристаллик, да? – спросила она.

Хозяин Чэ кивнул, пытаясь изобразить равнодушие. Сердце внутри не унималось. К счастью или к несчастью, Тами принялся прибирать хаос на кухне, и одним пристальным взглядом, направленным на хозяина Чэ, стало меньше.

– Дядя Тами, вы же видели? – шепотом спросила Чхэи.

Хозяин лавки невольно задержал дыхание.

– То красное сияние. Это ведь правда шарик судьбы?

Он резко выдохнул через нос, сделал вид, что не слушает их, и принялся доставать посуду.

– Да-да, сияло что-то красным, – ответил Тами. – Лицо его это сияние окрасило так, что он стал багровее меня.

Хозяин Чэ понял, что дракона они не видели. И рассказывать им пока не стоило. Он наполнил кастрюлю водой.

– О, вы бульон ставите? Куксу будете делать? – Чхэи не смогла скрыть воодушевления на своем лице.

Он закрыл кран и бросил взгляд в окошко. Сумерки опускались на землю, но еще не успело окончательно потемнеть.

– Нужно все приготовить до того, как погаснет лампа.

Чхэи радостно взвизгнула, схватила Тами за руки и закружила его посреди лавки.

– Я и вправду вернусь! Наконец-то!

– Погоди маленько!

Хоровод замедлился. Тами, шатаясь, схватился за плечо девочки.

– Ох, мне тогда пора. Нужно уйти до наступления ночи.

Хозяин Чэ ополоснул морковь и, даже не стряхнув лишнюю влагу, шлепнул ее на разделочную доску.

– Можешь остаться. От одного дня ничего не будет

– Да, это ведь мой последний день здесь, останьтесь, – подхватила Чхэи, сияя от радости.

Тами же расстроенно нахмурился, но сел рядом. Нож хозяина Чэ мелькал над доской, нарезая морковь, Чхэи болтала ногами, сидя на стуле. Звук ударов по кухонной доске разносился далеко за пределы лавки.

Когда стол уже утонул в бумажных цветах, по лавке разлился аппетитный аромат. Салфеток почти не осталось, и Чхэи приходилось вытаскивать их из глубины коробки. Она как раз загнула последний лепесток на салфетке, как вдруг и бумажная лампа, и весь свет в помещении погасли.

Тами в замешательстве вскрикнул, Чхэи же только звонко рассмеялась.

«Пусть я снова увижу маму и папу». – Она по своей маленькой традиции снова загадала желание. Сегодня тьма не пугала ее. Напротив, она чувствовала только радость.

За короткой вспышкой в бумажной лампе появился огонек. Перед Чхэи стояла тарелка лапши – словно праздничный торт. Словно это был ее день рождения.

– Эй, а мне? – И без этого расстроенный Тами обиделся еще больше.

– Получилось только на одного, – рассеянно отозвался хозяин Чэ.

Все его мысли были поглощены шкатулкой с кристалликом. Она такая легкая, но на душе при мыслях о ней очень тяжело. Внутри все дрожало, словно раскаленный воздух в зной, а сердце беспокойно трепалось, словно парус в шторм.

Хозяин Чэ приготовился открыть коробочку, и Чхэи почувствовала, как сама дрожит от волнения. Она зажмурилась и глубоко вдохнула.

Красное мерцание вырывалось из-под открытой крышки в такт сердцебиению. Алое свечение залило лавку. Чхэи распахнула глаза и не смогла оторвать их от кристаллика. Из его глубины доносился голос, тихий, неразборчивый. Он был спутанным, словно нить, никак не давал расслышать слова. Чхэи напрягла слух. Лоб ее невольно сморщился от напряжения.

– Ш-ш! – Она приложила палец к губам и без причины укоризненно посмотрела на Тами, который тихо сидел рядом. – Ничего не слышу.

– Возвращайся.

Чхэи вскинула голову. Слова принадлежали не кристаллику, а хозяину Чэ. Он опустил лицо и снова пробормотал:

– Он велит возвращаться.

– Это я тоже слышала, – солгала она. – А что еще он сказал? Я что-то не уловила.

Хозяин Чэ провел ладонями по лицу.

– Чэ Вонён. Кажется, так меня зовут.

Чхэи едва смогла пошевелить языком и вымолвить хоть что-то:

– Вы… это… вы это о чем?..

– Я открыл коробку и услышал его. Мое имя. Отчетливо. – Он опустил голову, медля. – Это мой шарик судьбы.

Повисла тишина. Тами решил, что хозяин Чэ шутит, и недовольно пробормотал:

– Что ты несешь? С чего бы он твой? Ну и ну. Госпожа Чин же ясно сказала…

Он осекся. Если постараться и вспомнить, то можно понять: она никогда не говорила, что кристаллик в шкатулке принадлежал Чхэи. Тами и девочка лишь хотели в это верить.

– Тогда эту лапшу… – Безжизненный взгляд Чхэи скользнул к тарелке.

– Ее должен съесть я. Словно я гость. – Хозяин Чэ сцепил руки в замок и надавил большими пальцами на надбровные дуги.

– А что же тогда с Чхэи? Она как вернется? – Тами сказал то, что планировала спросить девочка. Однако ответ услышать она боялась.

Хозяин Чэ вышел из кухни и сел рядом с ней.

– Я съем куксу и ко мне вернется моя память. В воспоминаниях найдется ответ. В них точно будет способ вернуть тебя обратно. Пока что это единственный выход.

– Но вы же обещали. – С ее ресниц сорвалась слеза. – Вы обещали, что вернете меня маме с папой. Что я успею оказаться в Мире Живых до своего дня рождения. Помните?

– Я всегда держу свое слово. Доверься мне. Я обязательно верну тебя домой.

Все это время он избегал ее взгляда, но сейчас заставил себя посмотреть ей в глаза. Почему-то на его губах появилась горькая улыбка. – Ты ведь моя гостья.

Чхэи поспешно вытерла глаза и придвинула еще горячую тарелку к нему. Уловив его взгляд на ее мокрых от слез рукавах, она улыбнулась и шутливо бросила:

– Кладите уже кристаллик. А то отберу и сама съем.

Хозяин Чэ колебался лишь мгновение. Развязав пояс, он снял черный фартук, протянул его Тами и взял в руки палочки. Придвинулся ближе к столу. Долгие годы его работой было подавать куксу гостям, что сидели на этом месте. Теперь он сам попробует то, что готовил для других людей. Он наклонил шкатулку, и красный шарик упал прямо в лапшу.

Хозяин Чэ поднес первую порцию ко рту. Как только лапша коснулась языка, за ушами потянуло, словно свело мышцы. Нити куксу непривычно, жестко скользили по горлу. Слишком давно он не ощущал, что это такое – есть пищу, и от этого челюсти двигались скованно, неловко. Но он не останавливался и молча, торопливо, доел лапшу, до самого дна осушив миску. В тарелке не осталось ни капли бульона.

В животе что-то заурчало, и все. Ничего не происходило. Все трое молчали, но каждый думал об одном и том же: вот бы случилось хоть что-нибудь.

Чхэи нервно закусила губу. Тами, не понятно когда оказавшийся на кухне, беспокойно тряс ногой. Хозяин Чэ вскочил со стула и принялся ходить взад-вперед. Он ясно чувствовал, как в него впились две пары глаз.

В лапшичной было тихо. И вдруг снаружи донесся нарастающий рокот. Будто тучи неслись прямо на дом. Бабах! Молния ударила в крышу. Хозяин Чэ нахмурился и шагнул к двери, чтобы выглянуть наружу.

В этот миг бумажная лампа начала раскачиваться в стороны, а пол заходил ходуном.

– А-а! – закричала Чхэи и вместе со стулом грохнулась на пол.

Тами тоже не удержался и повалился вниз. Он позвал девочку и ползком рванул к ней из кухни. В одно мгновение он оказался рядом, схватил ее за руку. Стены лавки продолжали содрогаться.

– Господин Чэ! – вскрикнула Чхэи.

Мужчину тоже свалило в дальний угол. Тами протянул ему руку. Однако тот уже ничего не слышал. Он обхватил голову руками и скорчился на полу – виски будто рвало изнутри. По стене скользнула его тень. Он ревел от боли.

– Эй! Что с тобой? – крикнул ему Тами и поморщился.

В этот момент девочка тоже схватилась за голову. Боль была такой силы, словно виски проткнули острым сверлом. Она пронзительно закричала. Лоб словно пытались проткнуть клювом, казалось, голова вот-вот лопнет, как воздушный шарик. Череп горел изнутри.

– А ты-то чего?! – Тами беспомощно вертел головой между ними.

И тут послышался странный звук. Словно что-то ударялось прямо под потолком.

Лампа. Она словно сошла с ума – металась из стороны в сторону. Почти догоревшая свеча покачивалась на самом краю, готовая вот-вот сорваться.

– А фонарь-то чего?!

Тами пытался подняться, чтобы затушить свечу, опасаясь, что огонь перекинется на бумагу, но каждый раз, когда вставал, его снова валило с ног. Лампа все сильнее раскачивалась, со стуком ударяясь о стену. Подставка, что удерживала свечу, ходила ходуном. А ближе всего к лампе без сознания лежала Чхэи. В панике Тами стащил с себя ветровку и наспех накинул ее девочке на голову. В тот же миг свеча сорвалась.

Он стал свидетелем странной сцены: огонек свечи рассыпался в воздухе синими отблесками. Сотни искр не опустились на пол, а закружились по лавке, и вдруг все разом ринулись на хозяина Чэ.

Отблески вонзались в его виски, их будто засасывало ему в голову. Голова словно горела, и мужчина замахал рукой, отгоняя свечение. С каждой искоркой, проникающей в его виски, лавка все больше погружалась во мрак. Когда последний отблеск исчез, ворвавшись к нему в голову, он все вспомнил.

Вспомнил все, что произошло за тридцать один день.