Наш медовый месяц на станции подошёл к концу. Сначала все радовались, что Ло больше не у власти. Эта радость витала в воздухе, но под ней уже прятался страх. Прошло несколько дней, радость испарилась, а вот страх остался и начал расти, ища, на кого бы вылиться. Поползли слухи, словно ядовитые змеи, по тёмным коридорам нижних уровней, где жило больше всего народу. Люди начали перешёптываться по углам, бросать злые взгляды в спины моим патрулям. На стенах стали появляться уродливые надписи.

«Этот ЛЕКС ещё хуже, чем Ло».

«Он уже продал нас Дому Лау, скоро сами увидите».

«Где свобода, которую нам обещали? Просто сменили одного хозяина на другого!»

Я сидел в кабинете, который раньше принадлежал Ло. Передо мной на столе лежала стопка докладов от Рега. Он и его люди были моими ушами на нижних уровнях, и новости от них приходили всё хуже и хуже. Я знал, кто затевает смуту, знал, где и когда они собираются. Шпионы Кристины работали не покладая рук. Они умело раздували пламя недовольства, используя старые обиды и новые страхи жителей станции. Пахло бунтом. Гролд, мой новый начальник службы безопасности, предлагал решить всё по-старому. Он хотел провести жёсткие аресты, бросить самых громких крикунов в карцеры, а нескольких для острастки выкинуть в открытый космос. Так бы поступил Ло. Это было бы эффективно, но мне было противно от одной мысли об этом.

— Нет, — твёрдо сказал я, когда Гролд в очередной раз пришёл ко мне со своим планом. — Мы не будем такими, как он. Нам не нужна резня. Мы покажем им нашу силу, а не нашу жестокость.

Вечером того же дня Рег доложил, что на главной площади сектора Гамма-12 собирается огромная толпа, злее которой ещё не было. Заводилой был некий Каэл — бывший офицер из охраны Ло, который как-то умудрился уцелеть во время смены власти. Он был скользким типом, но умел красиво говорить и вести за собой людей. Я понял, что время пришло.

Я поднялся в свои апартаменты. Там, за фальшивой панелью в стене, был мой личный тайник. Я достал оттуда маленький флакон, запаянный со всех сторон. Внутри него в густой прозрачной жидкости плавали крошечные пузырьки салатового цвета. Малум. Моя сила и моё проклятие. Я прекрасно знал, что за эту мощь придётся заплатить. Заплатить жуткой болью, которая накроет меня, как только действие вещества закончится. Но сейчас мне нужна была именно сила. Не просто сила, а возможность показать её всем. Я сорвал крышку и одним глотком выпил всё до капли. Горло обожгло, словно огнём. По телу тут же побежала горячая волна, я почувствовал, как внутри меня просыпается что-то древнее и могучее. Мои чувства обострились до предела. Я слышал гул проводов в стенах и чувствовал каждую пылинку в вентиляции над головой.

***

Площадь напоминала растревоженный муравейник. Сотни существ самых разных рас и видов сбились в кучу, их лица были перекошены от злости и ненависти. На перевёрнутом грузовом контейнере, который служил сценой, стоял Каэл. Он размахивал руками и выкрикивал проклятия в мой адрес. Он орал о новой тирании, о том, что я — диктатор, пришедший на смену старому, о том, что я украл их свободу. Толпа ревела в ответ, подхватывая его слова. Их злость росла с каждой секундой.

Я не стал проталкиваться через них. Я просто вышел из тёмного коридора на площадь.

И толпа передо мной расступилась. Люди, которые секунду назад были готовы рвать и метать, молча попятились, освобождая мне дорогу. Их крики стихли, сменившись испуганным шёпотом. Я шёл вперёд медленно, ни на кого не глядя. Мой нанитовый костюм ожил. Он не был просто чёрным — он двигался, переливался, будто был соткан из самой темноты. Миллиарды микроскопических роботов зловеще поблёскивали в тусклом свете аварийных ламп. От меня исходила аура чистого, первобытного ужаса, который нельзя было объяснить словами.

Я остановился в десяти шагах от контейнера. Каэл на секунду замолчал, увидев меня, но тут же опомнился.

— А вот и он! — закричал он, тыча в меня пальцем. — Сам тиран пришёл поглядеть на нас! Что, испугался свободных людей?!

Я не ответил ему. Я просто поднял руку.

В тот же миг воздух в огромном ангаре будто стал гуще. Из вентиляционных шахт под потолком, где десятилетиями скапливалась пыль, потянулись тонкие серые ручейки. Но они не падали вниз. Они собирались прямо в воздухе над головами толпы, скручиваясь в плотные, извивающиеся жгуты. Послышался тихий, сухой шорох, словно шелест песка в пустыне. Пыль ожила. Она стала моим оружием.

Я мысленно отдал приказ. Пыльные жгуты, похожие на змей, сорвались с потолка. Они неслись вниз с сухим шелестом, обтекая людей в толпе, не задевая ни одного. Их целью были только те, кто стоял на контейнере. Каэл и пятеро его дружков. Песок обвил их руки и ноги, и в то же мгновение затвердел. Послышался скрежет — это песчаные путы затягивались всё туже, не давая им даже пошевелиться. Каэл дёрнулся, пытаясь вырваться, но лишь беспомощно забился в своих оковах.

На площади повисла гробовая тишина. Толпа застыла. Их гнев сменился шоком и страхом перед тем, чего они не могли понять.

И тогда я заговорил. Мой голос, усиленный динамиком в шлеме, разнёсся по площади. Он звучал холодно, безэмоционально и очень громко.

— Вы хотели перемен. Вы их получили.

Я медленно обвёл толпу своим взглядом, от которого, казалось, замерзал воздух.

— Ло обещал вам порядок, а превратил вас в рабов. Я не буду вам ничего обещать. Кроме одного: на этой станции будет закон. И он будет один для всех. Тот, кто работает, получит работу и мою защиту. Тот, кто ворует и убивает, получит быстрый суд и такую же быструю смерть.

Я сделал ещё один шаг вперёд, сокращая дистанцию.

— Вы ищете вожака, за которым можно пойти. Вам не нужен вожак. Вам нужна цель. И я дам вам её. Наш враг не здесь, не среди нас. Наш враг там, — я поднял руку и указал вверх, в черноту космоса. — Это Дом Лау, который думает, что мы — их собственность. И мы докажем им, как сильно они ошибаются.

Я снова посмотрел на застывших на контейнере бунтовщиков.

— А для тех, кто сеет хаос и пытается заработать на чужом страхе… для них будет только пустота и тишина.

Я повернулся к ним спиной, показывая, как сильно я их презираю.

— Собрание окончено. Идите по домам.

Толпа молчала. А потом, медленно, неуверенно, один за другим, люди стали расходиться. Никто не кричал, никто не спорил. Только тихий шёпот и испуганные взгляды, которые они бросали на меня через плечо.

Бунт закончился, так и не начавшись. Без единого выстрела. Без единой капли крови.

Я подождал, пока площадь полностью опустеет. Только на контейнере, как уродливые памятники, остались стоять зачинщики в своих песчаных оковах. Скоро за ними придут люди Гролда.

Сила, которую дал мне малум, начала уходить. И на её место пришла боль. Острая, как раскалённый нож, она пронзила каждую клетку моего тела. Я сжал зубы так, что заскрипели импланты, лишь бы не издать ни звука.

«Очень эффектно, ЛЕКС, — раздался в моей голове спокойный голос И. — Уровень страха среди населения вырос на сорок два процента. Уровень возможного неповиновения снизился на девяносто три процента. Твоя демонстрация была успешной. Но цена… Ты уверен, что оно того стоило?»

Я ничего не ответил. Молча развернулся и пошёл прочь, в спасительную темноту коридоров, пряча от чужих глаз гримасу боли, которая исказила моё лицо.

Стоило. Потому что иногда, чтобы построить что-то новое, нужно сначала показать всем, что ты можешь превратить старое в пыль.

***

Камеры для допросов — пожалуй, самые унылые и тоскливые места во всей необъятной вселенной. Четыре голые белые стены, которые, кажется, медленно сдвигаются, пытаясь тебя раздавить. Под потолком — одна-единственная яркая лампа, её безжалостный свет бьёт прямо в глаза, не давая ни на секунду расслабиться или уйти в себя. И, конечно, стол. Простой, холодный металлический стол, намертво прикрученный к полу. Это сделано для того, чтобы особо нервные «гости» не вздумали использовать его в качестве оружия. Я сидел на точно таком же металлическом стуле, впившись взглядом в нашего пленника. В углу, словно высеченная из серого камня статуя, неподвижно застыл Гролд. Он не произносил ни слова, но одно его массивное присутствие делало воздух в комнате густым и тяжёлым, как ртуть.

Наш пленник, один из многочисленных шпионов могущественного Дома Лау, которого ребята Гролда удачно сцапали на нижних, самых злачных уровнях станции, вёл себя вызывающе. Он развалился на стуле, откинувшись на спинку ровно настолько, насколько ему позволяли тускло поблёскивающие магнитные кандалы на запястьях, и криво ухмылялся. Чистенький, холёный, одетый в дорогой, явно сшитый на заказ комбинезон — типичный корпоративный пёс, до мозга костей уверенный в своей безнаказанности и силе своих хозяев.

— Можете даже не стараться, — лениво процедил он, окинув меня взглядом, в котором плескалось откровенное презрение. — Я вам всё равно ничего не скажу. Мои наниматели очень скоро вытащат меня отсюда, уж поверьте. А вот у вас, «освободитель», — он буквально выплюнул моё прозвище, — начнутся очень большие, просто огромные проблемы. Дом Лау никогда и ничего не прощает.

Я молчал, продолжая сверлить его взглядом. Я и не собирался его пытать. Пытки — это долго, грязно и не всегда эффективно. Я не собирался даже тратить на него слова. Я просто ждал.

Дверь беззвучно открылась, и в камеру для допросов вошла Анша. Вместе с ней в затхлый воздух комнаты ворвался её фирменный, слегка дурманящий аромат экзотических цветов и едва уловимое ощущение скрытой опасности. Шпион проводил её долгим, оценивающим взглядом, и его наглая ухмылка стала ещё шире и пошлее.

— О, а вот и развлечение подоспело. Решили разыграть старый как мир трюк с добрым и злым копом? Только в вашем случае это, видимо, злой коп и… а ты у нас кто, милашка? Девочка для утех, чтобы скрасить моё недолгое ожидание?

Анша полностью проигнорировала его жалкую попытку съязвить. Она плавно подошла к столу и остановилась, устремив свой взгляд на меня.

— Он готов? — в её голосе не было и тени эмоций.

Я коротко кивнул.

— Более чем.

Шпион переводил недоумённый взгляд с меня на неё и обратно. Его показная самоуверенность начала медленно, но верно давать трещину. Он совершенно не понимал, что здесь происходит, и это незнание его пугало.

Анша медленно, словно хищная кошка, обошла стол и встала у него за спиной. Она положила свои тонкие, изящные руки с длинными алыми ногтями ему на плечи. Он инстинктивно дёрнулся, но её хватка оказалась на удивление сильной, словно стальной капкан.

— Что… что ты делаешь? — пробормотал он, и в его голосе уже не было ни капли былой наглости, лишь плохо скрытая тревога.

— Просто хочу узнать тебя поближе, — прошептала Анша ему прямо на ухо, и её шёпот прозвучал как шорох змеиной чешуи.

Она слегка наклонилась, и я увидел, как её алые губы приоткрылись, обнажая острые, тонкие, как иглы, клыки. Она не стала его кусать. Она лишь легонько прикоснулась ими к его шее, и на гладкой коже шпиона появилась крошечная, почти невидимая царапина, из которой тут же выступила одна-единственная капля тёмной крови. Анша аккуратно, почти нежно, слизала её кончиком языка.

Шпион замер, превратившись в соляной столб. Его глаза расширились от чистого, незамутнённого ужаса. Он не почувствовал боли, нет. Он почувствовал нечто несравнимо худшее. Он почувствовал, как в его разум, в его самые сокровенные мысли, в самые потаённые уголки памяти, вторгается что-то чужое, холодное, безжалостное и абсолютно всепоглощающее.

Анша отстранилась. Её глаза на мгновение закатились, скрывшись под веками, а всё её тело пробила мелкая, едва заметная дрожь. Она «переваривала» информацию. Чужие воспоминания, отданные приказы, затаённые страхи, надежды и разочарования.

— Ну что ж, — она снова улыбнулась, но теперь её улыбка была хищной и пугающей, как оскал голодного зверя. — Наш мальчик оказался не так прост, как хотел казаться. Его зовут Рорик. Приказ, который он получил: дестабилизировать обстановку на станции любыми доступными способами, сеять панику среди населения, подкупать недовольных и вербовать новых агентов. Отчитываться он должен был лично перед начальником службы безопасности Дома Лау. Как всё банально и предсказуемо.

Она сделала небольшую паузу, её взгляд снова затуманился, словно она смотрела сквозь стены этой комнаты.

— Но есть кое-что ещё… Что-то важное. Он думает о своём следующем задании. О награде, которую ему обещали. Он видит… планету.

Я тут же подался вперёд, всем телом ощущая, что мы на пороге чего-то значительного.

— Какую планету?

— Элизиум-4, — выдохнула Анша. Её голос стал глуше и ниже, словно она говорила из глубокого, почти гипнотического транса. — Планета-цитадель. Неприступная крепость. Штаб-квартира всего Дома Лау. Я вижу её… я вижу её глазами этого Рорика. Боже, какая там красота… и какой же там царит ужас.

Она замолчала, и я видел, как перед её мысленным взором с бешеной скоростью проносятся чужие, незнакомые ей картины.

— Безопасность… она там абсолютна. Тотальна. Это не просто патрули на каждом углу и камеры слежения. Это… это гигантская паутина. Невидимая сеть из тончайших энергетических барьеров, которая опутала всю столицу. Сам воздух… в нём растворены миллиарды нано-датчиков, которые сканируют генетический код каждого, кто делает хотя бы один вдох. Повсюду снуют дроны-охотники, похожие на беззвучных металлических ос, они патрулируют верхние ярусы города. Они не стреляют. Они просто впрыскивают мгновенный нейротоксин, который парализует тебя за долю секунды.

Шпион Рорик слушал её, и его лицо превратилось в безвольную маску чистого, животного ужаса. Он понял, что она видит всё. Каждую его мысль, каждый его страх.

— А охрана… — продолжала Анша, её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Начальник их службы безопасности. Его зовут коммандер Валериус. Рорик его боится. Панически, до дрожи в коленках. Он не просто солдат или офицер. Он… художник. Настоящий художник боли. Он не пытает в привычном смысле слова, нет. Он ломает разум. Он находит твой самый большой, самый потаённый страх и заставляет тебя проживать его снова, и снова, и снова, пока ты сам не начнёшь умолять о смерти, как о величайшем благе. Он наслаждается каждым моментом этого процесса. Охотой. Но у него есть слабость — его безграничная гордыня. Он считает себя самым умным, самым хитрым, непревзойдённым стратегом. Он никогда не поверит, что кто-то может его переиграть на его же собственном поле. Он — огромный паук, а вся планета — его личная, неприкосновенная паутина.

Анша резко вздрогнула и пришла в себя. Она с каким-то удивлением посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на меня.

— Семья твоего техника… Йорга… они там. В самом центре этой паутины. В секторе под названием «Новая Гармония». Это сектор для самых ценных «гостей» Дома Лау. По сути, это позолоченная тюрьма. Оттуда невозможно сбежать. Это самая охраняемая клетка во всей чёртовой галактике.

Она закончила. В камере повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим, всхлипывающим дыханием Рорика. Он сидел, обмякнув всем телом, и тупо, бессмысленно смотрел в белую стену. Он был сломлен. Не физической болью, а полным и окончательным осознанием того, что его вывернули наизнанку, не оставив ни единого секрета, без единого удара или пореза.

Я медленно встал. Информация, которую дала Анша, была поистине бесценна. Это был не просто сухой отчёт шпиона. Это была подробная карта минного поля, по которому мне очень скоро предстояло пройти. И, что самое главное, это был психологический портрет главного монстра, с которым придётся столкнуться лицом к лицу.

— Гролд, — спокойно сказал я, поворачиваясь к огромному ящеру. — Уведите его. Он нам больше не понадобится.

Я снова посмотрел на Аншу. Она выглядела уставшей, осунувшейся, но в глубине её глаз горел яркий триумфальный огонёк. Она снова доказала свою исключительную полезность.

— Хорошая работа, — коротко бросил я.

Она лишь загадочно, едва заметно улыбнулась в ответ.

Я вышел из камеры, и холодный воздух коридора показался мне освежающим. Теперь у меня был план. Рискованный, почти самоубийственный, но всё же это был план. Охота на семью Йорга только что стала пугающе реальной. И я точно знал, с чего нужно начать. С непомерной гордыни коммандера Валериуса. Пауки очень не любят, когда в их идеально сплетённой паутине вдруг появляется хищник крупнее их самих.