Станция гудела, как растревоженный улей. Обычная жизнь, где каждый занят своим делом. В доках что-то грузили и разгружали, в барах пили дешёвое пойло, а в жилых кварталах мамы отчитывали своих детей. Никто, казалось, и не заметил, что власть поменялась. Ну да, патрули стали вести себя пожёстче, а кое-кто из мутных типов просто пропал. Но в остальном всё было по-старому. Огромный муравейник, которому плевать, кто там сидит на самом верху.

Я стоял в кабинете Ло, теперь уже моём, и смотрел на главный экран. Ровно в полдень по местному времени всё должно было начаться.

И началось.

Экраны по всей станции погасли. Абсолютно все. От огромных рекламных голограмм, что висели между ярусами, до мелких личных визоров в руках у прохожих. Наступила странная, непривычная тишина. А через секунду все экраны вспыхнули снова. Только вместо рекламы на них было лицо. Спокойное, очень сосредоточенное. Короткие тёмные волосы. Лиз.

— Жители станции «Юпи», — её голос разнёсся по всем коридорам и каютам через систему общего оповещения. Голос был ровный, без эмоций, но в нём чувствовалась такая сталь, что не слушать было невозможно. — Меня зовут Лиз. И сегодня я расскажу вам правду. Правду о том, во что превратился наш дом. И кто в этом виноват.

Я усмехнулся. Молодец, Лиз. Хорошее начало.

Первым делом она показала запись из этого самого кабинета. Камера наблюдения, которую она смогла восстановить из покорёженных архивов. Вот я вхожу в кабинет. А вот Ло, который с ухмылкой выкладывает всё как на духу. Признаётся в своих преступлениях, в сделке с Домом Лау. Каждое его слово, пропитанное высокомерием и презрением к обычным жителям, теперь слышал каждый. Я переключил вид на камеры в общественных местах. В барах люди замерли с кружками в руках, уставившись в экраны. Работяги в доках опустили инструменты.

А потом картинка сменилась. И я увидел, как по станции прокатилась волна настоящего, неподдельного ужаса.

Лиз показала им секретную лабораторию. Мрачное, жуткое место с четырьмя уродливыми капсулами. Камера взяла крупным планом таблички с именами: Зар Вейн, Элара Квинн, Йон Тар, Феррамора Айс. Эти имена здесь знал каждый ребёнок. Основатели. Герои станции. А потом Лиз показала, что было внутри капсул. Отвратительная, бурлящая жижа желтовато-серого цвета.

Даже я, видавший всякое, почувствовал, как по спине пробежал холодок. По станции пронёсся общий вздох, полный омерзения. На экранах наблюдения было видно, как кто-то вскрикивал, кто-то зажимал рот рукой, пытаясь сдержать рвоту.

Но Лиз не дала им передышки.

Следующий кадр. Какой-то заброшенный технический коридор. И в нём — призрак. Расплывчатый, почти прозрачный силуэт, который на секунду оборачивается к камере. А сразу за этим — запись из медотсека. Тот же самый человек, адмирал Зар Вейн, только теперь его можно было разглядеть. Хотя лучше бы и нельзя. Он бился в судорогах на койке и рычал, как дикий зверь. Герой станции, её главный защитник, превращённый в безумное чудовище.

Когда запись кончилась, на экранах снова появилось лицо Лиз. Она выдержала паузу, давая шоку улечься.

— То, что вы видели, — не пропаганда. Это факты, — её голос был холодным и острым. — Ден фо Ло, человек, которому вы доверяли, предал нас всех. Он не просто захватил власть. Он убил, растворил, стёр из бытия тех, кто основал эту станцию. А нашего главного героя, адмирала Вейна, он превратил в безумного монстра и оболгал его имя, свалив на него свои собственные преступления.

Она снова замолчала, давая людям время переварить услышанное.

— Но Ло был всего лишь куклой. Пешкой в чужой игре. За ним стоял и стоит Дом Лау и его глава, Кристина. Это они оплачивали его власть. Это их технологии превращали людей в органическую жижу. Это они хотели захватить нашу станцию, наш дом, и сделать его своей колонией. ЛЕКС, которого они называют захватчиком, пришёл сюда не за властью. Он пришёл, чтобы остановить это. Он пришёл, чтобы вернуть нам нашу свободу.

Изображение Лиз пропало. Экраны снова запестрели рекламой, словно ничего и не было. Но прежним мир на этой станции уже не будет никогда.

Я вывел на экран картинку из бара «Последний Шанс». Старый шахтёр, который пять минут назад крыл меня на чём свет стоит, с грохотом ударил кулаком по столу.

— Ублюдки… — прорычал он, и его поддержал гул голосов. — Они за это заплатят!

В жилом отсеке какая-то женщина плакала, обнимая сына. В штабе Торговой гильдии молчали торговцы-кристаллы. Их тела переливались холодным, злым светом. До них наконец дошло, что угроза их бизнесу исходила не от меня, а от куда более страшного врага.

Шок, который испытала станция, был как удар молнии. Но он быстро прошёл, сменившись другим чувством. Яростью. Настоящей, всепоглощающей яростью. И направлена она была не на меня, а на тех, кто их предал. На Ло. И на Дом Лау.

Я отвернулся от экранов. Триумфа не было. Была только тяжесть. Я только что, по сути, объявил войну целому Дому. Открыто и без всяких компромиссов. И я прекрасно знал, что Кристина этого так не оставит. Ответный удар последует очень скоро.

«Информационная кампания прошла успешно, — раздался в голове голос И. — Уровень лояльности населения к твоим действиям вырос до восьмидесяти девяти процентов. Неплохо для начала. Но есть и плохие новости. Зафиксирован исходящий гиперволновой сигнал с одного из торговых кораблей в доке. Сигнал зашифрован протоколами Дома Лау. Они теперь знают, что мы знаем. Обратный отсчёт пошёл, ЛЕКС».

— Пусть идут, — тихо сказал я в пустоту кабинета. — Мы готовы.

***

Станция гудела иначе. Раньше это было похоже на ленивое жужжание сытого улья, где каждый занят своим делом и всем на всё плевать. Теперь гул стал другим: низким, злым, напряжённым. Так гудит растревоженный рой, готовый вцепиться в любого, кто сунется к нему слишком близко. Правда, которую Лиз вывалила на всех жителей станции, стала той самой палкой, которой ткнули в осиное гнездо. Люди были в шоке, потом пришла ярость, а ярость всегда ищет, на кого бы вылиться. И я собирался показать ей правильное направление.

Огромный грузовой ангар на пятнадцатом уровне превратился в наш штаб и тренировочный лагерь. Раньше люди Ло потрошили здесь контрабандные корабли, а теперь в воздухе пахло потом, горелым металлом и злой решимостью. Здесь ковались «Стражи Юпитера» — моя личная армия, новая служба безопасности станции.

Я стоял на мостике наверху, скрестив руки на груди, и молча смотрел вниз. Там, на пыльном бетонном полу, мой новый начальник охраны, Гролд, гонял первую сотню добровольцев. Гролд был бывшим имперским сержантом, списанным после ранения, и орал он так, что, казалось, вибрировали стальные балки под потолком. Его рык заставлял новобранцев падать в грязь, вскакивать и снова бежать, пока ноги не начинали заплетаться.

Это были не красавчики-солдаты из академии. Это были обычные работяги, которых режим Ло долго жевал, а потом выплюнул. Я видел в строю шахтёра с дешёвым кибернетическим протезом вместо руки; его семью продали пиратам за долги по квартплате. Рядом с ним стояла молодая девчонка, почти ребёнок, с ненавистью в глазах — её брата охранники Ло забили до смерти в пьяной драке просто ради развлечения. Был там и седой ветеран, которого с позором выгнали со службы за то, что он отказался стрелять в толпу бастующих докеров.

Они были злыми. Они были в отчаянии. Они хотели справедливости, а ещё больше — мести. Идеальные солдаты для меня. Их не нужно было покупать или уговаривать. Их верность была выкована в огне их собственных трагедий.

«Их мотивация основана на эмоциях, ЛЕКС, — прозвучал в голове спокойный голос И. — Это нестабильный фундамент для армии. Сегодня они готовы умереть за тебя, но как только их жажда мести будет утолена, они могут стать неуправляемой силой. Статистическая вероятность бунта в таких формированиях — семьдесят три процента».

Эмоции — это лучшее топливо, И, — мысленно ответил я, не сводя глаз с площадки. — Главное — не давать огню погаснуть и вовремя подкидывать дрова. Моя задача — направить это пламя в нужную сторону. В сторону тех, кто считает нас лёгкой добычей.

Я смотрел, как они учатся обращаться с оружием. Неуклюже, дёргано, но с яростью в каждом движении. Они отрабатывали приёмы рукопашного боя, и в их глазах я не видел страха. Я искал в них тот самый огонь, который заставит их идти до конца. И я его видел. Этот огонь не обещал пощады никому.

— Впечатляет, — раздался за спиной тихий звук, похожий на звон хрустальных бокалов.

Я не стал оборачиваться. Я знал, кто это. Кристарх.

— Они полны энтузиазма, — продолжил он, подходя ближе. Его кристаллическое тело переливалось синим светом — цветом делового настроения. — Но одним энтузиазмом станцию не прокормишь. Твои… новые порядки… вызывают, скажем так, беспокойство в торговых кругах.

Я медленно повернулся и посмотрел на него.

— Рад, что ты вернулся, я покосился в его сторону и тихо добавил: - Сам.

— Разве могло быть иначе?

— Вселенная огромна, и вариативность в ней такая же. Всё может быть.

— Не могу оспаривать это заявление, - спокойно отозвался Кристиарх и облокотился о перегородку, наблюдая за тренировкой. – Но что ты думаешь о беспокойных торговцах?

— Беспокойство? — я усмехнулся. — Они так теперь называют панику из-за того, что кто-то прикрыл их воровскую кормушку?

Кристаллы на теле торговца на миг вспыхнули тревожным фиолетовым, но он быстро вернул себе синий оттенок.

— Порядок — это прекрасно, Лекс. Стабильность — ещё лучше. Но твоя «чистка» может остановить всю экономику. Многие каналы поставок… работали, скажем так, неофициально.

— Я в курсе, — отрезал я. — И я не собираюсь рушить всё. Я собираюсь построить заново. Вечеринка кончилась, Кристарх. С этого дня весь бизнес, который не торгует людьми и наркотиками, выходит из тени.

Торговец замер. Его кристаллы перестали переливаться, он явно пытался просчитать, где подвох.

— Выходит из тени? — с недоверием переспросил он.

— Именно. Легализуется, — я сделал шаг к нему, вглядываясь в его многогранные глаза-линзы. — Но под моим личным контролем. И с уплатой налогов. Десять процентов с каждой сделки. С каждой. И эти деньги пойдут не мне в карман. Они пойдут в казну станции. На зарплату вот этим ребятам, — я кивнул вниз. — На ремонт систем жизнеобеспечения, которые Ло почти угробил. На новые щиты, чтобы превратить эту дыру в настоящую крепость.

Я видел, как его нечеловеческий мозг бешено обрабатывает информацию, взвешивая риски и выгоду.

— А всё то, что мы забрали у Ло и его дружков… считай это стартовым капиталом. Деньги у нас есть, чтобы продержаться первое время. Но станция должна кормить себя сама. И делать это честно.

Я подошёл к нему вплотную.

— Ты донесёшь это до всех. Кто согласен работать по-новому, платить налоги и забыть про рабов и дурь — тот получит мою защиту. А кто попытается меня обмануть… — я сделал паузу, и перед глазами на миг возникла выжженная дотла лавка торговца оружием. — Тот очень быстро превратится в кучку пепла. Вместе со всем своим товаром и семьёй. Ты меня понял?

Кристарх медленно, с едва слышным звоном, склонил свою кристаллическую голову.

— Понял, Лекс. Правила изменились. Я всем передам.

Он развернулся и так же бесшумно исчез в тени. Я снова посмотрел вниз. Новобранцы, тяжело дыша, отрабатывали штурм укрытий. Неуклюже, но зло.

Что ж, фундамент заложен. Теперь пора строить стены. И ждать. Ждать, когда враг придёт сам. А он обязательно придёт. Я был в этом уверен.