Я вжался в камень, который ещё секунду назад казался спасением, а теперь превратился в мою личную тюрьму. Каждый вдох отдавался пыткой. Спина горела, словно её щедро полили кислотой, а в боку, казалось, кто-то медленно и с удовольствием проворачивал раскалённый добела нож. Плазменные заряды с шипением врезались в скалу прямо над моей головой, осыпая меня дождём из горячих каменных крошек. Я был зажат. В ловушке. Как последняя крыса в мышеловке.

«Критические повреждения брони в секторе спины и левого бока, — голос И в моей голове был спокоен, словно она зачитывала сводку погоды или биржевые котировки. — Потеря крови увеличивается. Регенерация замедлена из-за множественных ожогов. ЛЕКС, твои шансы на выживание в данной ситуации составляют ноль целых восемь десятых процента».

— Заткнись, И, — прохрипел я, сплёвывая на раскалённые камни вязкий сгусток крови. — Я и без тебя знаю, что дела плохи. Просто дай мне хоть один вариант. Хоть какой-нибудь, чёрт тебя дери!

«Вариант один: немедленная капитуляция. Вероятность того, что тебя оставят в живых для допроса — сорок два процента».

Я криво усмехнулся, чувствуя, как трескаются сухие губы. Сорок два процента. Почти гарантия. Учитывая, что допрашивать меня будет Кристина, это даже хуже, чем просто сдохнуть здесь и сейчас.

Из-за дыма и пыли, заполнивших ущелье, показался он. Рика. Он шёл не торопясь, и каждый его тяжёлый, металлический шаг отдавался в моих костях глухой вибрацией. Он был похож на неумолимый механизм, на машину смерти, которая точно знала, что её жертве больше некуда бежать. Его бесполезная рука-пулемёт безвольно болталась, но в другой, живой, он сжимал огромный зазубренный тесак, который, казалось, был выкован в самом сердце этого вулкана.

— Ну что, Импульс? — проскрежетал он, останавливаясь в паре метров от моего укрытия. Его голос был похож на скрежет ржавого металла. — Нравится сидеть в клетке? Я ведь обещал, что достану тебя.

Он не стал ждать моего ответа. Зачем? Он просто сделал шаг вперёд и со всей дури ударил своим тесаком по валуну, за которым я прятался. Камень, который казался таким надёжным, с оглушительным треском раскололся надвое. Укрытие исчезло. Я остался один на один с этим монстром, открытый для огня снайперов, что засели где-то наверху.

Но они не стреляли. Рика, видимо, отдал им приказ. Он хотел закончить всё сам. Лично. Получить удовольствие.

Он отбросил в сторону бесполезный тесак. Он не собирался меня резать. Он собирался меня ломать.

Это был мой шанс. Доля секунды. Я рванулся вперёд, пытаясь проскользнуть мимо него, уйти в сторону, выиграть хоть пару секунд. Но его тактический процессор снова оказался быстрее. Он предвидел мой манёвр. Его огромная металлическая рука, та, что с неработающим пулемётом, метнулась ко мне с нечеловеческой скоростью.

Я не успел.

Стальные пальцы, похожие на клешни гидравлического пресса, сомкнулись на моей груди. Я услышал отвратительный скрежет — это наниты моего костюма пытались сопротивляться, но тщетно. Хватка была такой силы, что, казалось, мои рёбра вот-вот превратятся в труху. Воздух с хрипом вырвался из лёгких.

Он с лёгкостью, словно я был не стокилограммовым мужиком, а тряпичной куклой, оторвал меня от земли и поднял высоко над головой. Я беспомощно болтался в его стальной хватке, глядя сверху вниз на его уродливую, скалящуюся в триумфе морду.

— Вот ты и попался, маленький таракан, — прорычал он, и его горячее, вонючее дыхание ударило мне в лицо.

Я не мог сдаться. Не так. Не здесь. Собрав последние остатки воли, я отдал мысленный приказ. Наниты на моих руках ожили. Они потекли, сгущаясь, и через секунду мои пальцы превратились в пять острых, как бритва, лезвий. Я взревел от ярости и бессилия и всадил эти клинки в его металлическую руку, пытаясь найти хоть какое-то уязвимое место, хоть какую-то щель в броне.

Раздался оглушительный визг металла о металл. Во все стороны полетели яркие искры. Я бил, рвал, пытался провернуть лезвия, вкладывая в это движение всю свою оставшуюся силу, всю свою ненависть.

Но всё было бесполезно.

Его кибернетика, созданная в лучших лабораториях Дома Лау, была слишком прочной. Мои нанитовые клинки, способные резать обычную броню, как масло, лишь оставляли на его протезе уродливые, глубокие царапины. Я услышал, как одно из моих лезвий с сухим треском сломалось. Потом второе.

Рика даже не обратил на это внимания. Он просто продолжал сжимать свою хватку, и я чувствовал, как тьма медленно подступает к краям моего сознания.

— Это всё, на что ты способен, Импульс? — проскрежетал он, и в его голосе прозвучало откровенное разочарование. — Жалкое зрелище. Я ожидал большего.

Он медленно развернулся, держа меня над головой, как трофей, и сделал шаг к краю моста. К огненной пропасти, где внизу клокотала и плевалась искрами раскалённая лава.

— Я обещал твоей бывшей подружке, Кристине, что принесу ей твою голову, — прорычал он мне прямо в лицо. — Но, знаешь, я передумал. Думаю, она больше обрадуется, если я принесу ей просто горстку твоего пепла.

Он занёс меня над пропастью. Я смотрел вниз, в это огненное, дышащее пекло, и понимал, что это конец. Настоящий. Окончательный.

И в этот самый момент, когда надежды уже не осталось, я почувствовал его снова. Зов. Но на этот раз он был другим. Не тихим шёпотом, не настойчивым гулом. Это был оглушительный, безмолвный рёв, который исходил не из пещеры, а из самой глубины моего существа. Малум в моей крови, разбуженный близостью Источника и смертельной опасностью, взбунтовался. Он закричал. И Источник ему ответил.

***

Я болтался в его стальной хватке, как тряпичная кукла. Беспомощно и жалко. Внизу, прямо под моими ногами, зияла бездонная пропасть, на дне которой клокотал первобытный хаос. Раскалённая лава дышала таким жаром, что, казалось, он прожжёт остатки моего покорёженного костюма и доберётся до самых костей. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным едким запахом серы и расплавленного камня. Каждый вдох давался с трудом, обжигая лёгкие.

Рика, этот громадный нарв, держал меня над огненной бездной одной рукой. В его единственном живом глазу, который я видел сквозь треснувшее стекло шлема, плясали адские отблески. Он не торопился. Он смаковал момент, наслаждаясь моим бессилием и унижением. Он хотел видеть мой страх. Жаль его разочаровывать.

— Ты принёс мне столько проблем, Импульс, — проскрежетал он. Его механический голос был таким же уродливым, как и он сам. Он наклонил свою акулью башку, приблизив морду к моему лицу. Я почувствовал его горячее, вонючее дыхание даже через фильтры. — Ты забрал у меня всё. Мой флот. Моих парней. Мою репутацию.

Его стальные пальцы сжались ещё сильнее. Раздался отвратительный хруст. Ещё одно ребро. Из горла вырвался сдавленный хрип, который я не смог сдержать. Боль была острой, пронзающей.

— Но теперь всё кончено, — продолжал он, и в его голосе звучало чистое, незамутнённое торжество. — Ты проиграл. И теперь пришло время сгореть в аду!

С этими словами он разжал свою стальную хватку.

На одно короткое, но кажущееся бесконечным мгновение я завис в воздухе. Странное чувство невесомости. А потом началось падение.

Мир вокруг превратился в смазанное пятно из красного и чёрного. Ветер со свистом бил в лицо, пытаясь сорвать с меня остатки шлема. Жар становился невыносимым, он проникал сквозь броню, сквозь кожу, добираясь до самого нутра. Я летел прямо в огненное сердце этой проклятой планеты.

Ну вот и всё, — подумал я. — Конец пути.

«Расчёты показывают, что при контакте с магмой тело будет уничтожено за ноль целых три десятых секунды», — услужливо подсказала И в моей голове.

Спасибо, кэп, — мысленно огрызнулся я.

Внизу, подо мной, разверзлась пасть ада. Ослепительно-яркое, кипящее озеро жидкого огня. Моя фигура на одно короткое мгновение озарилась этим жутким, адским светом, превратившись в тёмный силуэт на фоне бушующего пламени.

А потом я исчез. Огненная река с жадностью приняла меня в свои объятия, и раскалённые волны сомкнулись над моей головой. Боль была последним, что я почувствовал. Всепоглощающая, абсолютная боль. А потом — ничего. Только тьма.

***

Рика Гонсалес стоял на самом краю пропасти. Дыхание с хрипом вырывалось из его лёгких. Жар, идущий снизу, был таким сильным, что, казалось, плавил металл его кибернетического тела. Раскалённый воздух обжигал уцелевшую щёку, а из разбитых суставов валил пар, словно из старого перегретого двигателя.

Он смотрел вниз, в огненный ад, который сам же и устроил. Там, в глубине разлома, бурлила лава. Она кипела и плевалась раскалёнными брызгами. Именно туда он сбросил своего врага. Огненная река сожрала Импульса целиком, не оставив даже намёка на его существование. Ни костей, ни пепла — ничего.

Гонсалес не отводил взгляда. Его красный оптический сенсор снова и снова сканировал кипящую поверхность. Он искал хоть что-то. Любое отклонение, любой признак того, что тело ещё там, что оно борется. Но датчики показывали лишь однородную, невыносимо высокую температуру. Никаких признаков органики. Никаких следов нанитов. Пустота. Абсолютная пустота. Сомнений не было. Импульс мёртв. Наконец-то эта погоня окончена.

Уголки его губ на изуродованном лице медленно поползли вверх, обнажая металлические зубы. Это не было похоже на радость. Это была хищная гримаса полного триумфа. Так скалится зверь, который после долгой охоты наконец-то перекусил глотку своей добыче. Чистое, ничем не замутнённое удовлетворение отмщения.

С громким скрежетом сервоприводов он поднял тяжёлую кибернетическую руку и нажал на кнопку комлинка. Вокруг грохотало, пещера рушилась, но его механический голос прозвучал холодно и отчётливо.

— Говорит Гонсалес. Цель уничтожена. Повторяю, Импульс мёртв.

Он оборвал связь, не дожидаясь ответа. Ему было совершенно наплевать, что там скажут его наниматели. Их подтверждение ему не требовалось. Он снова уставился в огненную бездну.

— Наконец-то… — прошипел он сквозь скрежет собственных механизмов. — Я сжёг все свои долги.

Он остался стоять на краю, одинокий и ужасный в своём триумфе. Мир вокруг него рассыпался на куски. С потолка с грохотом падали валуны размером с глайдер, стены пещеры покрывались сетью трещин, а жар становился таким, что даже его броня начинала светиться. Но Гонсалес не двигался. Ему было всё равно. Он совершил свою месть. Он выполнил то, ради чего его вернули к жизни.

Массивная фигура киборга застыла тёмным силуэтом на фоне огненной пропасти. Он стоял посреди руин, на пепелище своей долгой ненависти, и считал себя победителем. Он ещё не догадывался, что его величайшая победа была всего лишь началом нового кошмара. Кошмара, который окажется куда страшнее всего, что он знал до этого.

***

В это же время в одном из многочисленных узких каньонов, которыми была изрезана планета, наступила почти полная тишина. Здесь, в глубокой расщелине, ЛЕКС спрятал свою «Гончую». Ветер, завывавший где-то высоко над скалами, был единственным звуком, нарушавшим мёртвое спокойствие. Прямо у трапа корабля, в самых неестественных и жутких позах, валялись тела. Это были наёмники Дома Лау, и их миссия с треском провалилась.

Среди этого поля смерти неподвижно стояла высокая женская фигура. Её волосы, длинные и белые, как только что выпавший снег, казалось, светились в полумраке ущелья, почти касаясь земли.

Это была Шаман.

Она медленно шагала между трупами, не обращая на них никакого внимания. Они были для неё просто частью пейзажа, не более значимыми, чем камни под ногами. Её взгляд был прикован к трофейному кораблю ЛЕКСа. С неподдельным, почти детским любопытством она подошла к нему вплотную. Её тонкие, аристократичные пальцы медленно поползли по холодной обшивке, покрытой свежими царапинами и тёмными пятнами копоти. Она словно пыталась прочитать его историю, почувствовать его душу, впитать в себя эхо недавнего боя.

Внезапно она замерла и резко отдёрнула руку, будто обожглась. Её голова медленно повернулась, взгляд устремился в сторону далёкой горной цепи, видневшейся на горизонте. Даже отсюда, за десятки километров, было отчётливо видно, как над вершиной вулкана, который до этого момента мирно спал, в небо поднимается столб густого чёрного дыма. Он рос, расширялся, превращаясь в уродливое грибовидное облако.

Шаман долго, не отрываясь, смотрела на это рукотворное извержение. На её губах, до этого совершенно бесстрастных, появилась лёгкая, едва заметная усмешка. Она медленно покачала головой, словно учительница, укоряющая неразумного ученика, который опять напроказничал и поджёг школу.

— Я же говорила, ЛЕКС, от тебя одни проблемы, — её голос прозвучал тихо, но в гулкой тишине каньона каждое слово было отчётливо слышно. — Вечно ты всё рушишь.

Она снова посмотрела на столб дыма, который становился всё больше и зловещее.

— Но ничего, — прошептала она уже больше для себя. — Подожди ещё немного. Скоро я снова приду за тобой. И тогда мы поговорим.