Я не крался. Не пытался быть тенью.

Я просто бежал. Бежал, как загнанный зверь, ломая сухие ветки под ногами и оставляя за собой такой след, что его заметил бы даже слепой. Я больше не прятал свою энергию. Наоборот, я позволил ей пылать, превратившись в яркий маяк посреди этих чёртовых джунглей. Я был приманкой. И вёл за собой стаю волков прямо в пасть к их хозяину.

«ЛЕКС, это чистое безумие, — голос И в моей голове звучал так, будто она вот-вот сорвётся на крик. — Твоя тактика граничит с самоубийством. Они в пятистах метрах. Их пятеро, все — бойцы элитного класса. Твои шансы выжить в открытом столкновешении… они стремятся к нулю!»

— А кто сказал, что бой будет открытым? — прохрипел я, с трудом переводя дыхание. Лёгкие горели. — Бой будет очень тесным. И очень, очень коротким.

Я нашёл это место ещё полчаса назад, когда только понял, что меня ведут. Узкое ущелье, настоящий каменный мешок. Скалы, гладкие и отвесные, уходили в небо, а внизу оставалась лишь узкая тропинка, усыпанная острыми, как бритва, камнями. Идеальная ловушка. Я специально оставил там мощный энергетический след, чтобы они клюнули, а сам забрался на скалистый карниз, нависавший прямо над входом в ущелье.

Теперь я ждал. С помощью «Мимикрии» я буквально слился с холодной поверхностью скалы. Моё тело стало таким же твёрдым и неподвижным. Дыхание — ровным и почти беззвучным. Сердце отбивало тяжёлые, медленные удары, будто похоронный колокол. Наконец, внизу показались они. Пять фигур в ночи. Четверо в стандартной матово-чёрной броне и их командир, чьи доспехи сияли золотом даже в этой темноте. Они двигались осторожно, их сканеры шарили по ущелью, но они уже были в моей ловушке.

— Сигнал максимальный. Он где-то здесь, — голос командира в золотом доспехе был искажён шлемом, но в нём слышалась сталь. — Засел, как крыса. Окружить. Хозяйка приказала взять его живым.

Они сделали ещё несколько шагов и оказались прямо подо мной. В самой узкой части ущелья. Ну что ж, пора начинать представление.

Я прижал ладони к скале. Я не просто коснулся её. Я почувствовал её суть. Каждую трещинку, каждый кристалл, каждую песчинку. Я закрыл глаза и отдал мысленный приказ.

Скала над ними застонала. Сначала вниз посыпались мелкие камешки, а потом огромный кусок утёса, на котором я сидел, с оглушительным треском отделился от основной породы.

— Обвал! — успел крикнуть кто-то из них.

Слишком поздно. Тонны камней с грохотом, от которого заложило уши, рухнули вниз. Я слышал их короткие, оборвавшиеся крики, скрежет ломающегося металла и тошнотворный хруст костей. Когда пыль немного осела, я увидел, что внизу, среди груды камней, остались только двое. Один из чёрных гвардейцев, которому повезло стоять с краю, и их золотой командир. Он стоял целый и невредимый, окружённый мерцающим силовым полем, которое потрескивало от перегрузки.

Я спрыгнул вниз. Приземлился легко, как кошка, почти не издав шума.

— Хотели поговорить? — усмехнулся я, глядя прямо на золотого.

Он отключил щит. Его силовой клинок со свистом рассёк воздух.

— Ты за это заплатишь, тварь.

Последний из его солдат, тот, что выжил, бросился на меня. Я даже не повернул в его сторону голову. Просто выставил руку, и стена из спрессованного песка и пыли выросла прямо у него на пути. Он врезался в неё на полной скорости с глухим стуком. А я уже летел навстречу золотому.

Он был хорош. Чёрт возьми, он был очень хорош. Его клинок плясал в воздухе, оставляя за собой сияющие следы. Он был быстрее, чем я думал. Каждый его удар был выверен и смертельно опасен. Я уворачивался, отбивал его атаки своим виброножом, и звон наших клинков эхом метался по ущелью. Мы кружили, как два хищника, выискивая слабое место в обороне друг друга.

Я сделал обманное движение, заставив его раскрыться, и тут же пробил ногой в бок. Но он был готов. Он блокировал удар и в ответ полоснул меня клинком по плечу.

Боль была адской. Острая, обжигающая, она пронзила меня до самых костей. Плазменное лезвие не просто разрезало мой костюм и плоть. Оно выжгло всё. Я почувствовал, как часть нанитов, составляющих мою броню, просто испарилась. Левая рука безвольно повисла, превратившись в бесполезный кусок мяса.

«Критическое повреждение! — закричала И. — Потеря контроля над левой конечностью! Регенерация замедлена!»

— Попался, — прошипел он, видя мою рану. Он ринулся вперёд, чтобы закончить начатое.

Я отшатнулся назад, боль затуманила сознание. Но я не мог проиграть. Не здесь. Не сейчас. Я извернулся, уходя от его выпада, и его клинок с визгом вонзился в скалу рядом с моей головой. Он на мгновение застрял в камне. Этой секунды мне было достаточно.

Я забыл про боль. Забыл про всё. Вся моя ярость, вся моя воля к жизни сконцентрировались в одном-единственном ударе. Я ударил его правой рукой, в которой всё ещё был зажат вибронож. Не в грудь, не в шлем. Я ударил в сочленение доспеха на его шее. В то самое уязвимое место, которое я заметил ещё в самом начале боя.

Лезвие вошло с отвратительным влажным хрустом. Золотой воин замер. Его клинок выпал из ослабевшей руки. Он медленно, очень медленно, опустил голову, глядя на рукоять ножа, торчащую из его шеи. А потом просто рухнул на землю, как мешок с костями.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Левое плечо горело огнём, из раны хлестала кровь, заливая мой чёрный костюм. Я победил. Но вкус у этой победы был горький.

Я посмотрел на его безупречную золотую броню, на его дорогое оружие. Я вспомнил, как слаженно и профессионально они действовали. Это были не просто наёмники. Это были лучшие из лучших. Элитные «чистильщики» Кристины. Её личная гвардия, которую она посылала только на самые важные задания.

И тут до меня дошло. Она знала. Она знала, что я приду. И она была готова. Силы, которые Дом Лау привёл сюда, на эту забытую богами планету, были куда серьёзнее, чем я мог себе представить. Это была не просто поисковая миссия. Это была полномасштабная военная операция.

Я посмотрел в ту сторону, куда вёл меня таинственный зов. Путь был свободен. Но теперь я знал, что иду не просто к разгадке тайны. Я иду в самое сердце вражеской армии. И эта победа, купленная ценой собственной крови, казалась мне лишь началом долгого и очень болезненного пути.

***

Боль была адской. Такой, будто в плечо мне всадили раскалённый добела лом. Каждый удар сердца отдавался новой вспышкой агонии, которая прошивала всё тело до самых кончиков пальцев. Я стиснул зубы так, что заскрипели импланты. В глазах потемнело, и я чуть не рухнул, но успел привалиться спиной к холодной скале. Левая рука превратилась в бесполезный, окровавленный обрубок. Она просто висела, и я её почти не чувствовал. С отвращением я покосился на дымящуюся дыру в плече. Постарались на славу.

«Критическое повреждение плечевого сустава, — раздался в голове спокойный, почти безразличный голос И. — Нарушена целостность кости и мышечной ткани. Потеря крови составляет двенадцать процентов. Прогнозирую потерю сознания в течение двадцати стандартных минут, если кровотечение не будет остановлено. Рекомендую немедленно найти укрытие и активировать протокол полевой хирургии».

— Отличный план, — прохрипел я, сплёвывая на каменистую землю вязкий сгусток крови. — Только вот у меня ни аптечки, ни рук, чтобы эту самую хирургию провести.

Я победил. Да, я завалил весь их хвалёный отряд, включая командира в золотых доспехах. Только цена этой победы оказалась слишком высокой. Я ранен, вымотан до предела и застрял чёрт знает где. На враждебной планете, где даже трава, кажется, хочет тебя убить. И я прекрасно понимал, что это только начало. Скоро за мной пришлют новую партию «чистильщиков». И в этот раз они учтут свои ошибки.

И тут я снова его услышал. Зов.

Он пробился сквозь туман боли, словно далёкий маяк в шторм. Раньше это был просто гул, вибрация, которую я едва ощущал. Теперь же он превратился в тихий, но настойчивый шёпот прямо у меня в сознании. Он не приказывал и не угрожал. Он просто звал. И что-то внутри меня отчаянно верило, что там — спасение.

Я с трудом поднял голову. Прямо передо мной, в скале, которую я раньше и не замечал, темнел узкий проход. Вход в пещеру, почти невидимый за густой завесой из лиан. Зов шёл оттуда. Он манил меня, обещая прохладу, покой и, самое главное, исцеление.

«ЛЕКС, это неразумно, — тут же вклинилась И, в её голосе проскользнули тревожные нотки. — Вероятность засады — сорок семь процентов. Вероятность встретить агрессивную местную фауну — шестьдесят три процента. Входить в неисследованную пещеру в твоём состоянии — статистически подтверждённое самоубийство».

— А оставаться здесь — гарантированная смерть, — упрямо буркнул я, заставляя себя встать на ноги. Мир качнулся, и я на секунду прижался к скале, чтобы не упасть. — Так что я выбираю статистику. Я это чувствую, И. Там моё спасение.

Собрав остатки воли в кулак, я, пошатываясь, побрёл к тёмному провалу. Каждый шаг отдавался в развороченном плече новой вспышкой боли. Я отдёрнул цепкие лианы и, не раздумывая, шагнул в темноту.

Внутри меня окутала прохлада и тишина. Воздух был другим — сухим, чистым, с едва уловимым запахом, похожим на запах после грозы. Я сделал несколько неуверенных шагов вглубь, и мои кибернетические глаза, быстро адаптируясь к мраку, начали различать слабое, призрачное свечение. Оно исходило из глубины пещеры.

Я пошёл на этот свет, как заблудший корабль на свет маяка. Туннель постепенно расширялся, и через пару десятков шагов я вышел в огромный, просторный грот. И замер. Я забыл про боль, про погоню, про всё на свете.

Я стоял посреди настоящего чуда.

Стены, потолок, даже пол пещеры были усеяны кристаллами. Тысячи, миллионы сияющих кристаллов всех форм и размеров. От мелкой крошки, похожей на рассыпанные бриллианты, до огромных глыб размером с мою голову. И все они светились. Они испускали ровный, пульсирующий синий свет, который заливал всё вокруг, превращая обычную пещеру в тронный зал какого-то древнего бога. Это был малум. Чистый, первозданный, нетронутый.

И гул. Здесь он был в тысячу раз сильнее. Он исходил от кристаллов, от каждого из них. Это была их песня, их шёпот. Низкая, мощная вибрация, которая проникала, казалось, в каждую клетку тела, заставляя сердце биться с ней в одном ритме.

Я сделал шаг вперёд, и в тот же миг почувствовал, как эта вибрация отозвалась во мне. Малум в моей крови, та самая дрянь, что дала мне силу, — всё это срезонировало с гулом пещеры. По телу пробежала тёплая, приятная волна, похожая на лёгкий электрический разряд. И боль в плече… она начала отступать. Не просто притупляться, а именно уходить. Таять, словно её и не было.

Я подошёл к стене и с каким-то детским восторгом коснулся одного из самых крупных кристаллов. Он был тёплым, как живое тело. И он гудел, вибрировал под моими пальцами. Я опустил взгляд на свою рану и не поверил глазам. На моих глазах происходило невозможное. Обожжённые края раны светлели и стягивались прямо на глазах. Рваные мышцы срастались, а кожа восстанавливалась с невероятной скоростью, не оставляя после себя даже намёка на шрам. Повреждённые наниты в костюме, до этого беспомощно тлевшие, вдруг заискрились и начали самовосстанавливаться.

«Невероятно, — в голосе И прозвучало то, чего я никогда раньше не слышал. Искреннее, неподдельное изумление. — Скорость регенерации превышает твои пиковые показатели в семнадцать раз. Энергетическое поле кристаллов вступило в симбиотический резонанс с твоей клеточной структурой, усиленной малумом. Оно не просто лечит тебя, ЛЕКС. Оно… переписывает повреждения на квантовом уровне. Оно тебя подпитывает. Усиливает».

Через пару минут от жуткой раны не осталось и следа. Только порванный костюм напоминал о том, что я только что был на волосок от смерти. Боль ушла без следа. Усталость испарилась. Вместо этого я чувствовал, как по моим жилам разливается сила. Чистая, первобытная, пьянящая мощь. Я сжал и разжал кулак на исцелённой руке. Никакой боли. Только ощущение такой силы, будто я могу голыми руками смять в комок бронепластину.

Я стоял посреди этой сияющей пещеры, в самом сердце Источника, и до меня наконец дошло. Я нашёл нечто большее, чем просто укрытие или ответы на вопросы. Я нашёл колыбель своей силы. Место, где я родился во второй раз.

Ирония судьбы. Охота на меня привела меня домой. Но я также отчётливо понимал, что это место — самое безопасное и одновременно самое опасное во всей галактике. И теперь мой долг — защищать его. Любой ценой.