Гиперпространство — зрелище для тех, кто ничего слаще морковки не ел. Никаких тебе цветастых туннелей и звёздных рек, как в дешёвых голо-фильмах. Просто серая, тоскливая пустота. Корабль в ней будто и не летел вовсе, а замер на месте, подвешенный на невидимых нитях. Лишь цифры навигационного экрана, с ума сводящей скоростью отсчитывающие световые года, напоминали, что мы движемся.

Я сидел в пилотском кресле «Гончей». Жёсткое, продавленное, с обивкой, потрескавшейся от времени и, судя по запаху, ещё и от чего-то другого. Но сейчас это было последнее, что меня волновало. Мой взгляд был прикован не к серой пустоте за иллюминатором, а к голографической схеме, что плясала в воздухе передо мной. Сложная паутина данных, которую мы вытянули из кристалла Йорга. Его прощальный подарок перед тем, как он… закончил свой путь.

«Вероятность враждебного столкновения в целевом секторе — восемьдесят семь процентов, — раздался в моей голове идеальный голос И. Она всегда была мастером обнадёживающих прогнозов. — Вероятность того, что нас там вообще никто не ждёт — три процента. Вероятность того, что мы найдём там поле астероидов и кучу космического мусора — десять процентов. Твои шансы, как всегда, не впечатляют, ЛЕКС».

— Риск — это просто переменная, которую можно изменить, — пробормотал я в пустоту, не отрывая взгляда от схемы. Каждое соединение, каждая линия на этой карте могла быть ловушкой.

«Ты так говоришь каждый раз, — невозмутимо парировала И. Её спокойствие иногда бесило больше, чем любая паника. — И каждый раз это заканчивается взрывами, погонями и незапланированными дырами в твоём теле. Может, хоть раз послушаешь голос разума?»

— Твой голос разума предлагал мне сдать адмирала Вейна в утиль, — усмехнулся я. — Не лучший послужной список для советчика. Ты просто боишься, что в этой ржавой посудине нет достаточно мощного процессора для твоего эго. Что у нас по «Нектару»?

Голограмма мигнула, сменяясь бесконечными химическими формулами и отчётами. Я вглядывался в них, пытаясь уловить суть.

«Как я и предполагала, Дом Лау не смог его воссоздать. Все их попытки синтезировать искусственный малум закончились катастрофой. В лучшем случае получалась нестабильная, ядовитая жижа. В худшем — взрыв, способный уничтожить целую лабораторию вместе с персоналом. Они так и не поняли его природу. Поэтому они так отчаянно ищут „Первоисточник“. Они не хотят его изучать, ЛЕКС. Они хотят его контролировать. Превратить в оружие».

— Значит, мы на правильном пути, — кивнул я своим мыслям. Если Кристина так сильно этого хочет, значит, это действительно что-то стоящее. Она никогда не гонялась за пустышками. — А что насчёт самого Источника?

«Это не просто месторождение, как мы думали сначала. — На голограмме появилась карта звёздной системы, и в её центре тускло запульсировала точка. — Он обладает собственной, очень мощной и нестабильной энергетической сигнатурой. Он живой, ЛЕКС. Как минимум, на энергетическом уровне. Это не шахта, которую можно просто раскопать. Это… что-то другое. Что-то, с чем лучше не шутить».

Я молчал, глядя на эту пульсирующую точку. Живой. Тот учёный из дневника не врал. Это меняло всё. Одно дело — вломиться на склад и украсть ящик с товаром. Совсем другое — пытаться украсть что-то у живого, нестабильного и, скорее всего, не очень дружелюбного источника энергии.

Внезапно тишину нарушил резкий писк входящего сообщения. Уведомление на визоре. Отправитель: Триар. Я с холодной усмешкой открыл файл.

На экране появилось злое, перекошенное от негодования лицо маленького красного робота-механика. Он был в ярости.

— Ты! Безмозглый кусок органики! — заверещал он так, что динамики на визоре захрипели. — Ты променял её! Мою «Каплю»! Моё идеальное, выверенное до последнего винтика творение! На что?! На эту ржавую, вонючую посудину, которую какой-то пират-недоучка собрал из мусора и палок?! Я вложил в неё всю свою душу, а ты бросил её ради этого… этого летающего гроба! Да у него обшивка держится на честном слове и молитвах! Я надеюсь, у тебя там откажут двигатели в самый неподходящий момент! Или система жизнеобеспечения! Чтобы ты задохнулся в этой консервной банке, предатель!

Его тирада длилась ещё около минуты. Я слушал молча. Затем Триар, тяжело дыша, вытер со лба воображаемый пот и уже спокойнее добавил:

— Хотя, должен признать, для стелс-миссии, где нужно долго лететь и не отсвечивать, это корыто подходит больше. У него реактор мощнее и трюм вместительнее. Так и быть. Но если ты поцарапаешь мою «Каплю», пока меня нет, я тебя из-под земли достану! Конец связи.

Изображение погасло.

Я молча смотрел на пустой экран. Затем уголки моих губ едва заметно дрогнули, складываясь в холодную, почти невидимую усмешку. Забавный малый. Вся его жизнь — это его механизмы. Я закрыл сообщение, не удостоив его ответом. У меня были дела поважнее, чем успокаивать истеричного робота. Впереди ждала система с живым сердцем, и оно, судя по всему, билось совсем не для меня.

***

Корабль ощутимо дёрнулся, выныривая из серой, тошнотворной пелены гиперпространства. За иллюминатором теперь была бархатная чернота космоса, усыпанная миллиардами холодных, безразличных звёзд. Мы на месте. Прямо по курсу, в центре этой забытой богами системы, висела тусклая планетка, окружённая плотным кольцом астероидов. Походила на старую побрякушку, которую давно никто не носил.

«Выход из гиперпространства выполнен в штатном режиме, — прозвучал в моей голове спокойный голос И. — Мы на окраине системы Т-137. Цель в пределах видимости. Но есть одна проблема, ЛЕКС».

— Только не говори, что «небольшая», — пробормотал я, не отрывая взгляда от главного экрана. — У тебя проблемы всегда либо «небольшие», либо «катастрофические». Что в этот раз?

«На этот раз — катастрофические», — без тени эмоций ответила она.

В тот же миг главный экран ожил. Картинка резко приблизилась, и я увидел то, чего опасался больше всего. Вокруг планеты, словно стая голодных шакалов, висел флот. И это был не сброд оборванцев на ржавых корытах, как у того же Рики Гонсалеса. Нет. Это была настоящая, мать её, армия.

Идеально ровные, хищные силуэты крейсеров Дома Лау. Их корпуса из тёмного, почти чёрного металла, казалось, просто пожирали свет звёзд. Вокруг них, как верные сторожевые псы, кружили десятки кораблей поменьше — быстрые фрегаты, юркие корветы и патрульные катера. Их движения были слаженными, чёткими, выверенными. Это была не просто блокада. Это была полноценная оккупация.

— Чёрт, — единственное, что я смог выдавить. Кристина не просто нашла это место. Она вцепилась в него мёртвой хваткой.

«Анализирую состав флота, — бесстрастно доложила И, пока я пытался осознать масштаб задницы, в которой мы оказались. — Три тяжёлых крейсера класса „Палач“, двенадцать фрегатов класса „Ястреб“, около сорока малых патрульных судов. Они развернули по всей системе сеть сенсорных буёв. Любой корабль, который попытается приблизиться к планете, будет обнаружен задолго до того, как успеет дёрнуться. Прямой прорыв невозможен. Вероятность успеха — ноль целых, ноль десятых процента».

Я молчал, глядя на эту армаду. Отступать? После всего, что я прошёл? Нет уж. Слишком долго я шёл к этой цели, чтобы просто развернуться и улететь, поджав хвост. Значит, путь только один. Сквозь них.

— И, глуши всё. Все активные системы, кроме жизнеобеспечения. Полное радиомолчание. Дальше я сам.

«ЛЕКС, это чистое безумие. Даже со стелс-возможностями „Гончей“ нас засекут. Их сенсорная сеть слишком плотная».

— Значит, мы найдём в ней дыру, — отрезал я. Мои пальцы легли на холодный металл штурвала, отключая автопилот. Корабль послушно качнулся, став продолжением моих рук. — Мы не полезем на рожон. Мы проскользнём.

Я направил «Гончую» в сторону ближайшего астероидного поля. Это был наш единственный шанс. Спрятаться среди мёртвых камней, используя их как щит.

Начался самый опасный танец в моей жизни. Корабль вошёл в облако астероидов, и мир за иллюминатором превратился в безумную карусель из летящих глыб камня и льда. Я вёл «Гончую» вручную, полагаясь только на своё чутьё и короткие, сухие подсказки И.

«Патрульный катер слева по борту. Пройдёт в опасной близости через двадцать секунд. Рекомендую снизить скорость и уйти в тень вот того крупного астероида».

Я плавно увёл корабль в сторону, прижимаясь к огромной глыбе замёрзшего газа, которая медленно кувыркалась в пустоте. Мимо, всего в паре километров от нас, пронёсся патруль. Его мощные прожекторы резали темноту, выхватывая из мрака ледяные скалы. Я затаил дыхание, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Один неверный блик на обшивке, один случайный всплеск энергии — и всё кончено.

Но они прошли мимо. Слепые щенки.

— Чисто, — прошептал я, снова выводя корабль на курс.

Мы двигались медленно, как тень, от одного астероида к другому. Я использовал их гравитационные поля, чтобы скрыть нашу массу, прятался в их тени от сканеров. Это была игра в кошки-мышки со смертью, где цена ошибки была слишком высока. Напряжение в кабине было таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

«Внимание! — голос И прозвучал в голове, как удар тока. — Фрегат класса „Ястреб“ изменил курс. Движется прямо на нас. Время до визуального контакта — сорок секунд. Уклониться невозможно».

Я выругался сквозь зубы. Вот и всё. Приехали. Взгляд метнулся на тактическую карту. Прямо по курсу было небольшое, но очень плотное облако ионизированного газа. Наш единственный, призрачный шанс.

— Держись, — бросил я в пустоту, и мои руки мёртвой хваткой вцепились в штурвал.

Я направил корабль прямо в газовое облако. «Гончая» вошла в него, и мир за иллюминатором превратился в мутную, светящуюся кашу. Сенсоры тут же сошли с ума, экран заполнился помехами. Мы летели вслепую, как новорождённые котята.

«Контакт! — доложила И. — Он проходит прямо над нами. Дистанция — меньше километра».

Я замер, перестав дышать. Я почти физически чувствовал, как над нами проплывает эта громадина. Тысячи тонн металла, напичканные оружием, способным превратить нас в облако раскалённого пара за долю секунды. Я слышал, как бешено колотится моё собственное сердце, отбивая последние секунды жизни.

Прошла вечность. А может, всего несколько мгновений.

«Он ушёл, — наконец произнесла И. — Он нас не заметил. Поздравляю, ЛЕКС. Вероятность такого исхода составляла всего два процента. Тебе снова повезло».

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведённые судорогой мышцы.

— Это не везение, И. Это опыт. И немного наглости.

Я вывел корабль из газового облака. Первая линия обороны была пройдена. Но впереди, освещённая тусклым светом далёкой звезды, висела планета. И вокруг неё, как стражи у врат ада, медленно кружили крейсеры Дома Лау. Самое сложное было ещё впереди. Я продолжил свой беззвучный, смертельно опасный путь, всё глубже и глубже забираясь в логово врага.