Я вёл «Гончую» сквозь ледяное крошево астероидного кольца. Каждый мускул был натянут, как струна. Корабль стал частью меня, продолжением моих нервных окончаний. Я чувствовал его обшивку, как свою кожу, каждый гул двигателя отдавался где-то в груди. Мы крались в тенях гигантских каменных глыб, замирая, когда мимо лениво проплывал патрульный крейсер Дома Лау. Их прожекторы резали пустоту, но мы были лишь тенью среди теней. Это был медленный, выматывающий танец со смертью, и, честно говоря, он начинал мне надоедать.

И тут я это почувствовал.

Это не был звук. Сенсоры молчали, а И, мой персональный искусственный интеллект, не произнесла ни слова в моей голове. Это было что-то другое. Глубокая, едва заметная вибрация, которая родилась не в переборках корабля, а где-то внутри меня. В самой крови. Словно кто-то очень далеко дёрнул за невидимую ниточку, протянутую между мной и этой забытой богами планетой. Зов. Слабый, почти неощутимый, но до ужаса настойчивый. Он не приказывал и не угрожал. Он просто тянул меня к себе, как чёртов магнит тянет металлическую стружку.

Я нахмурился, пытаясь понять, что за чертовщина. Галлюцинация от усталости? Старые импланты начали сбоить?

И, — мысленно позвал я, не сводя глаз с тусклого диска планеты впереди. — Проведи полную диагностику моих систем. Живо. Что-то не так.

«Твои жизненные показатели в пределах нормы, если не считать повышенного уровня адреналина и лёгкого обезвоживания, — её голос в моей голове прозвучал почти безразлично. — Никаких сбоев в имплантах не зафиксировано. Возможно, ты просто переутомился, ЛЕКС. Рекомендую сделать перерыв и выпить воды».

— Нет, это не усталость, — пробормотал я вслух, сам не заметив этого. — Это… что-то другое. Я это чувствую. Оно идёт оттуда.

Мой палец ткнул в сторону той части планеты, что сейчас была скрыта в густой тени, на её противоположной стороне. Зов исходил именно оттуда, я был уверен.

«Твои чувства — это всего лишь биохимические реакции, вызванные внешними раздражителями», — нравоучительно начала И, но я её грубо перебил.

— Хватит лекций. Просто просканируй тот сектор. Полный, глубокий анализ. Мне нужны любые аномалии. Энергетические всплески, гравитационные искажения, да хоть перепады температуры. Что угодно, за что можно зацепиться.

Наступила короткая пауза. Я почти физически ощущал, как она, подчиняясь приказу, направляет все сенсоры «Гончей» в указанную точку, как её процессоры с бешеной скоростью перемалывают гигабайты данных.

«Странно, — наконец произнесла она, и в её идеально откалиброванном голосе я впервые за долгое время уловил нотки неподдельного удивления. — Я фиксирую аномалию. Слабый, но постоянный источник энергии неизвестного происхождения. Сигнатура не похожа ни на один из известных мне типов реакторов или генераторов. И он находится очень далеко от основного лагеря Дома Лау. В горном массиве, который на всех картах помечен как геологически нестабильный и непригодный для строительства».

Я усмехнулся. Вот оно. Моё чутьё снова меня не подвело.

— Значит, наш курс меняется. Мы садимся там.

«ЛЕКС, это нелогично! — тут же запротестовала И. — Координаты, которые мы с таким трудом вытянули из Йорга, находятся на другом континенте! Мы потеряем драгоценное время! К тому же, посадка в неисследованном районе без какой-либо поддержки…»

— Лаборатория — это ловушка, — отрезал я, уже разворачивая корабль. — Я почти уверен, что Кристина оставила там для меня какой-нибудь очень неприятный сюрприз. Она ждёт, что я, как идиот, полезу в парадную дверь. А мы сделаем то, чего она не ждёт. Мы зайдём с чёрного хода.

Я направил «Гончую» на тёмную сторону планеты. Зов в моей крови тут же стал сильнее, превращаясь из едва слышного шёпота в уверенный, ровный гул. Он одобрял.

Посадка была настоящим кошмаром. Я вёл корабль в режиме полного радиомолчания, полагаясь только на гравитационные сенсоры и собственные глаза. Мы вошли в атмосферу под таким острым углом, что обшивка «Гончей» начала светиться от трения, рискуя привлечь внимание любого наблюдателя с орбиты. Но нам повезло.

Я нашёл то, что искал — узкий, глубокий каньон, похожий на уродливый шрам на теле планеты. Его отвесные стены уходили в непроглядную темноту на несколько километров. Идеальное укрытие. Я направил корабль в эту каменную трещину, и мир за иллюминатором превратился в несущийся на меня поток скал. Я вёл «Гончую» по извилистому руслу, иногда расстояние от крыла до стены было не больше пары метров. Малейшая ошибка, одно неверное движение — и мы превратимся в груду горящего металла на дне этого ущелья.

«Пульс — сто тридцать ударов в минуту, — бесстрастно комментировала И. — Уровень кортизола повышен. Рекомендую снизить уровень стресса. Или хотя бы постараться не размазать нас по этим живописным скалам».

— Просто молчи и не мешай, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, полностью сосредоточившись на управлении. Руки вцепились в штурвал так, что побелели костяшки.

Наконец, я нашёл подходящую площадку — небольшой каменный карниз, скрытый под массивным скальным навесом. Я аккуратно, с ювелирной точностью, посадил корабль. Двигатели затихли. Наступила оглушительная, давящая на уши тишина, нарушаемая лишь воем ветра где-то высоко над нами. Мы были на месте. В самом сердце логова врага, но там, где нас никто и никогда не станет искать.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Руки слегка дрожали от пережитого напряжения.

— Ну что, И, — сказал я, переводя дух. — Как тебе посадочка? А?

«С точки зрения протоколов безопасности полётов — это было чистое безумие, — ответила она своим ровным тоном. — Но с точки зрения эффективности — безупречно. Нас не заметили. Поздравляю, ЛЕКС. Ты снова обманул смерть. По крайней мере, на какое-то время».

Я поднялся и, пошатываясь, направился к шлюзу. Пора было вдохнуть немного местного воздуха. Трап с тихим шипением опустился на каменистую землю. Я вышел наружу. Воздух был холодным, разреженным и пах озоном и мокрыми камнями. Небо над головой было лишь узкой тёмной полоской, зажатой между высоченными стенами каньона.

Но я смотрел не на небо. Я смотрел вперёд, вглубь ущелья, в ту сторону, откуда шёл зов. Теперь он не просто вибрировал в моей крови. Он гудел. Ровный, мощный, почти осязаемый гул, который тянул меня к себе с непреодолимой силой.

Где-то там, за этими скалами, меня ждал ответ. Ответ на главный вопрос моей проклятой жизни. И я был готов его получить. Чего бы мне это ни стоило.

***

Я сделал шаг с трапа прямо на холодные камни, и разреженный воздух каньона тут же ударил в лёгкие. Пахло грозой, мокрой землёй и чем-то совсем чужим, древним. Мы сели в глубокой трещине, распоровшей поверхность планеты, поэтому над головой виднелась лишь узкая полоска фиолетового неба с незнакомыми, тусклыми звёздами.

Моя «Гончая» осталась за спиной. Корабль тихонько гудел, остывая после жёсткой посадки, и казался единственным островком безопасности в этом диком мире. Но сидеть в нём я не мог. Что-то звало меня. Этот зов я почувствовал ещё на орбите, а здесь, на земле, он стал почти невыносимым. Он вибрировал в крови, отдавался гулом в скалах под ногами и тянул меня вперёд, в самую глубь ущелья.

— И, что по биосфере? Хочу знать, какая дрянь меня ждёт за поворотом.

«Сканирование завершено, — её голос в моей голове был спокоен, но я уловил в нём что-то новое. Удивление, не иначе. — ЛЕКС, это место — аномалия. Плотность биомассы превышает норму для планет такого типа в семнадцать раз. А уровень агрессии в пищевой цепочке… он абсолютный. Здесь нет травоядных. Каждый организм, от микроба до крупнейших хищников, охотится на других. Эта планета буквально пожирает сама себя, чтобы жить».

— Ядовитый рай, — хмыкнул я, натягивая капюшон. — Что ж, тем веселее будет прогулка.

Я выбрался из каньона, и на меня тут же обрушился совершенно другой мир. Воздух стал плотным, влажным, дышать было тяжело. Вокруг, до самого горизонта, простирались инопланетные джунгли. Гигантские грибовидные деревья уходили в небо, их шляпки сплетались в сплошной зелёный купол, который почти не пропускал свет. Всё было чужим: лианы толщиной с мою руку, усыпанные светящимися синими шипами; цветы размером с блюдце, лениво поворачивающие головки мне вслед; и постоянный, тихий шорох, который доносился отовсюду.

Я сделал пару шагов в эту зелёную, дышащую массу. Мой нанитовый костюм тут же ожил, подстраиваясь под обстановку. Я почувствовал, как подошвы ботинок покрылись тысячами микроскопических присосок, вцепляясь в скользкую почву.

Взгляд зацепился за один цветок. Невероятно красивый. Огромный, с лепестками цвета закатного неба, он источал приторно-сладкий аромат. Я, как заворожённый, подошёл ближе.

«ЛЕКС, стой! — голос И прозвучал в голове, как удар хлыста. — Не подходи! Это растение — хищник! Оно выбрасывает облако паралитических спор! Нейротоксин! Полный паралич наступает через три секунды после вдоха!»

Но было уже поздно. Цветок дёрнулся и «выдохнул» в меня облако золотистой пыльцы. В тот же миг забрало моего шлема стало матово-чёрным. Нанофильтры сработали мгновенно, блокируя яд. Я отшатнулся, а цветок, будто разочарованно качнув своей прекрасной головкой, снова замер в ожидании более глупой жертвы.

Я пошёл дальше, продираясь сквозь заросли. Путь преградила стена из толстых, похожих на змей лиан. Я протянул руку, чтобы отодвинуть одну, но тут же отдёрнул.

«Осторожно! — снова предупредила И. — Это не растение. Био-сигнатура соответствует хладнокровному хищнику. Мимикрия под лиану. Очень эффективная».

И правда. «Лиана», которую я чуть не потрогал, медленно зашевелилась. Из её зелёного тела высунулась плоская, треугольная голова с двумя рядами острых, как иглы, зубов. Тварь зашипела, её длинное тело напряглось, готовясь к броску. Вступать в бой не было смысла. Я просто обошёл эту живую стену стороной, стараясь не шуметь.

Чем глубже я уходил в джунгли, тем отчётливее становился гул в моей голове. Зов вёл меня, не давая сбиться с пути. И тем опаснее становился этот мир. В кустах что-то зашуршало. Потом ещё раз, и ещё. Из зарослей, окружая меня, выскочила стая мелких, но невероятно проворных тварей. Помесь ящерицы и крысы, с длинными когтями и пастью, полной острых зубов. Они не рычали, а издавали противный, высокий визг, бьющий по нервам.

Они бросились на меня все разом, не давая времени на реакцию. Первый удар пришёлся в спину, второй — в ногу. Но вреда они не причинили. В местах ударов мой костюм мгновенно уплотнился, становясь твёрже стали. Когти и зубы со скрежетом скользили по его поверхности, не оставляя и царапины. Одна из тварей вцепилась мне в руку. Костюм тут же выпустил короткий, но мощный электрический разряд. Тварь взвизгнула и, поджав хвост, отскочила. Остальные, увидев это, попятились и через секунду растворились в зелёной чаще.

Я стоял посреди этого ядовитого рая, тяжело дыша. Каждый шаг здесь был боем. Каждый цветок, каждая лиана, каждая тень могла оказаться смертельной ловушкой.

«Твои шансы добраться до цели живым снизились до четырёх процентов, — безэмоционально сообщила И. — Рекомендую вернуться на корабль и пересмотреть план».

— Нет, — прохрипел я, глядя вперёд, туда, откуда шёл зов. Теперь он был совсем близко. Я почти видел его. — Мы идём дальше.

Я сделал ещё один шаг в зелёный, дышащий мрак. Охота продолжалась. И я чувствовал, что добыча уже совсем рядом.