Красный. Всё вокруг стало красным. Аварийные лампы под потолком бешено мигали, заливая идеально белый коридор станции густым, кровавым светом. Противно завыла сирена, её низкий гул давил на уши, смешиваясь с плачем перепуганных детей. Я услышал тяжёлый скрежет металла — с потолка медленно, но неотвратимо опускались массивные титановые переборки. Ловушка. Мы попались в самую настоящую ловушку.

«У нас крупные неприятности, ЛЕКС, — голос И в моей голове, как всегда, был спокоен, словно она комментировала прогноз погоды. — Сигнал тревоги активирован. Группа захвата Дома Лау будет здесь через восемьдесят секунд. Моя рекомендация — немедленно сдаться. Вероятность твоего выживания при вооружённом столкновении составляет менее трёх процентов».

— Помолчи, И, — прошипел я так тихо, что никто, кроме неё, не мог услышать. Паника подкрадывалась, пытаясь заморозить кровь в жилах, но я не мог ей поддаться. Не сейчас.

Я быстро оглянулся на Элину. Женщина окаменела, её лицо стало белым, как мел. Она изо всех сил прижимала к себе двоих детей, пытаясь спрятать их от этого ужаса. Но в её глазах, полных страха, я увидел нечто большее. Стальную, несгибаемую решимость. Решимость матери, готовой разорвать любого, кто посмеет тронуть её малышей.

— Встаньте за меня, — мой голос прозвучал хрипло и глухо, я сам его не узнал. — И закройте детям глаза. Что бы ни случилось, просто не смотрите в мою сторону. Поняла?

Она лишь молча кивнула и тут же подчинилась, утыкая лица плачущих детей себе в бёдра. Я сделал шаг вперёд, становясь живым щитом между ними и угрозой, которая уже ломилась в нашу клетку. Всё. Маскарад окончен. Хватит притворяться наёмником по кличке Клык. Пора показать им настоящего меня.

Я сделал глубокий вдох и отдал мысленный приказ. Моё тело отозвалось. Наниты, из которых был соткан мой чёрный костюм, проснулись. Ткань пошла рябью, замерцала, словно состояла не из материи, а из самой темноты. Костюм перестал быть просто одеждой, он становился второй кожей, бронёй и оружием. Тупая боль в боку, где меня недавно «проверил» один из охранников Ректора, мгновенно исчезла, утонув в волне чистого адреналина.

Переборка в дальнем конце коридора ещё не успела опуститься до конца. В узкую щель между ней и полом уже лезли люди в чёрной тактической броне. Элитные псы Дома Лау. Они не собирались вести переговоры. Воздух пронзили первые тонкие, как иглы, лучи плазмы.

Я резко вскинул руку ладонью вперёд.

— Стоять, — прорычал я. Шлем изменил мой голос, превратив его в громовой рык, который эхом пронёсся по коридору.

Я сосредоточился. Пол под ногами едва заметно завибрировал. Стены, потолок, даже решётки вентиляции — всё, что было сделано из бетона, металла и композита, отозвалось на мой безмолвный зов. Пыль, что годами копилась в самых дальних углах и щелях, ожила. Миллионы серых частиц взмыли в воздух, закручиваясь в плотный, непроглядный вихрь прямо передо мной. За секунду я превратил этот стерильный коридор в эпицентр песчаной бури.

Стена из спрессованной пыли выросла передо мной как раз вовремя, чтобы принять на себя залп плазменных винтовок. Заряды с шипением вплавлялись в мой песчаный щит, но не могли пробить его насквозь. Я не дал им времени на перезарядку.

Из кончиков моих пальцев сорвались тонкие, ослепительно-белые разряды молний. Я не целился в их тела. Я целился в их снаряжение. Послышался сухой треск. Красные визоры на их шлемах погасли один за другим. Их навороченное оружие, забитое под завязку электроникой, замолчало. В одно мгновение они стали слепыми и безоружными.

Песчаная завеса опала так же быстро, как и появилась. Я ринулся вперёд, в самую гущу врагов, которые растерянно вертели головами, не понимая, что произошло. Из моих предплечий с хищным лязгом вырвались два тонких, вибрирующих клинка, сотканных из нанитов. Я не собирался их убивать. Только покалечить. Мои удары были быстрыми и точными. Я бил по суставам их брони, по рукам, что всё ещё сжимали бесполезное оружие, по ногам. Я пронёсся сквозь их строй, как ураган, оставляя за собой только стонущие тела в лужах крови. Это была не битва. Это была быстрая и жестокая расправа.

— Беги! — крикнул я Элине, не оборачиваясь, и, подскочив к ней, схватил за руку.

Я потащил её за собой, прочь от заблокированного выхода, вглубь этого лабиринта, залитого красным светом. Дети, всхлипывая, бежали следом, отчаянно цепляясь за одежду матери.

Но за поворотом нас ждал новый отряд. Эти были явно опытнее. Они уже выстроились «черепахой», прикрывшись тяжёлыми штурмовыми щитами из армированного сплава.

— Огонь на поражение по цели! — раздалась холодная команда.

И воздух снова наполнился шипением летящей смерти. Я оттолкнул Элину с детьми за угол, а сам сделал шаг навстречу огненному ливню.

— Плоть демона!

Моя кожа на мгновение стала твёрже брони любого крейсера. Заряды плазмы врезались в меня с глухими хлопками, оставляя на костюме дымящиеся отметины, но не могли пробить защиту. Боль была адской, каждый удар отдавался по всему телу, но я терпел. Я просто шёл на них, как таран, как машина, не обращая внимания на их бесполезную стрельбу.

Я увидел страх в узких прорезях их шлемов. Они стреляли в демона, который шёл на них прямо сквозь стену огня. Они поняли, что их щиты, их броня, их подготовка — всё это бесполезно.

Я врезался в их строй. Мой кулак, усиленный нанитами, превратил первый щит в груду искорёженного металла, а его владельца отбросил назад, сбивая с ног его товарищей. Я рвал их оборону, как дикий зверь, ломал их кости, крушил их броню, превращая этот чистый коридор в свой личный филиал ада.

Путь к космопорту был отрезан. Везде были они. Нам нужен был другой выход.

— И! Схемы станции! Мне нужен любой выход! Вентиляция, мусоропровод, что угодно!

«Технический уровень! Вентиляционная шахта в десяти метрах слева от тебя!» — её голос был единственным, что сохраняло спокойствие в этом хаосе.

Я увидел её. Небольшая металлическая решётка у самого пола.

— Туда! Быстро! — крикнул я Элине, указывая на неё.

Пока она, спотыкаясь, тащила рыдающих детей к спасительному люку, я развернулся, чтобы встретить новую волну охранников. Их было слишком много.

Я приложил ладонь к стене рядом с решёткой.

— Отойдите! — прорычал я Элине.

И выпустил всю свою ярость, всю свою силу в одном коротком, концентрированном импульсе. Стена не выдержала. Она взорвалась облаком бетонной крошки и пыли, открывая за собой чёрный, гулкий провал технического тоннеля.

Я подхватил на руки обоих детей, которые уже ничего не соображали от ужаса, и буквально втолкнул их в темноту, прямо на руки матери.

— Иди! И не останавливайся!

Я уже разворачивался, чтобы прыгнуть за ними, и в этот самый момент острая, обжигающая боль пронзила моё плечо. Один из них всё-таки попал. Я зарычал, больше от злости на самого себя, чем от боли. Прежде чем прыгнуть в спасительную темноту, я бросил последний взгляд на коридор.

Он был похож на картину сумасшедшего. Искорёженный металл, разбросанные в неестественных позах тела в чёрной броне, дымящиеся провода, свисающие с потолка. И всё это было залито жутким, кроваво-красным светом аварийных ламп.

Я принёс ад в их маленький, стерильный рай. И это было только начало.

Я оттолкнулся от края и рухнул во тьму, унося с собой боль, крики и твёрдое обещание вернуться. Вернуться, чтобы сжечь это место дотла.

***

Технические коридоры казались бесконечным лабиринтом из серого металла и тусклых ламп. Ещё недавно они были нашим спасением, но теперь превратились в ловушку. За спиной раздавались испуганные всхлипы детей и тяжёлое, сбитое дыхание Элины. А впереди нарастал гул сирен, всё ближе и ближе. Мы бежали без остановки, и каждый мой шаг отдавался тупой болью в боку, где зияла рана. Адреналин, который до этого гнал меня вперёд, уже не справлялся, и боль становилась всё отчётливее.

«ЛЕКС, мы почти у цели. Технический выход в ангарный отсек 7-Б прямо по курсу, четыреста метров. Но есть проблема, — голос И прозвучал в моей голове, как всегда спокойный, но я научился различать в её идеально ровном тоне нотки беспокойства. — Мои сканеры засекли там одиночную энергетическую сигнатуру. Очень мощную. Похоже на боевой экзоскелет высшего класса. Рекомендую немедленно сменить маршрут».

— Другого маршрута нет, — прохрипел я в ответ, слегка подталкивая Элину вперёд. — Только так. Прорвёмся.

Мы вывалились из узкого, почти не освещённого коридора в огромное пространство ангара. Холодный свет прожекторов ударил по глазам. Ангар был гигантским, под его сводами мог бы поместиться небольшой крейсер. И где-то там, в нескольких сотнях метров от нас, стоял он — хищный, угловатый силуэт «Гончей». Наш билет отсюда. Свобода была так близко, что её, казалось, можно было потрогать.

Но на нашем пути стоял он.

Прямо посреди ангара, в круге света от сервисных прожекторов, застыла массивная фигура. Ректор. Он не гнался за нами по пятам, как я ожидал. Он просто ждал. Умный ублюдок. Он просчитал наш единственный путь к отступлению.

— Конец пути, самозванец, — его голос был похож на скрежет металла, усиленный динамиками. Он разнёсся по гулкому ангару, абсолютно лишённый эмоций. Он уже понял, что я не Клык. Моя небольшая демонстрация силы в коридорах, где я раскидал его людей, не оставила в этом никаких сомнений.

— Элина, бери детей и беги к кораблю! Живо! — крикнул я, отталкивая её в сторону «Гончей». — Не оглядывайся и не останавливайся, что бы ни случилось!

Она на секунду замерла, её лицо исказилось от ужаса. Но потом она кивнула, схватила детей за руки и побежала, спотыкаясь на ровном месте, к спасительному трапу нашего корабля.

Ректор даже не удостоил их взглядом. Его единственный живой глаз и красный огонёк оптического сенсора были намертво прикованы ко мне. Его целью был я, и только я.

Я сделал глубокий вдох, стараясь не морщиться от боли в боку. Нужно было проверить, с чем я имею дело. Я вытянул руку, и с кончиков моих пальцев сорвалось несколько тонких, потрескивающих молний. Они змейками устремились к киборгу.

Но он был готов. Вокруг его тела на мгновение вспыхнуло почти невидимое силовое поле. Мои молнии просто испарились, не причинив ему ни малейшего вреда. Энергетический демпфер. Чёрт. Этот ублюдок был упакован по последнему слову военной техники.

— Твои дешёвые фокусы здесь не сработают, аномалия, — констатировал Ректор. — Дом Лау прислал меня, чтобы устранить проблему. И я всегда выполняю свою работу.

Он сорвался с места. Это было жуткое зрелище. Такая громадина двигалась с пугающей, неестественной скоростью. Я едва успел поднять руки и скрестить их перед собой, как его кулак, размером с мою голову, врезался в блок. Удар был чудовищной силы. Меня отбросило на несколько метров, словно я был тряпичной куклой. Руки онемели до самого плеча, а в глазах на миг потемнело от боли.

«Его экзоскелет усилен сервоприводами военного образца, — бесстрастно сообщила И, пока я пытался прийти в себя. — Физическая сила превосходит твою в три, возможно, в четыре раза. Прямое столкновение приведёт к твоему уничтожению с вероятностью в девяносто восемь целых и две десятых процента».

Спасибо, кэп, я уже понял, — мысленно огрызнулся я, перекатом уходя от следующего удара. Его кулак с грохотом врезался в пол, оставив в металлической палубе приличную вмятину.

Начался наш смертельный танец. Я был мотыльком, порхающим вокруг кузнечного молота. Я уклонялся, скользил, перекатывался, используя каждый контейнер, каждую опору как укрытие. Он же просто шёл напролом. Его удары оставляли вмятины в полу, пробивали дыры в стенах. Он был машиной разрушения, и я был его единственной целью. Он не чувствовал боли, не знал усталости, он просто методично пытался меня убить.

Я попробовал использовать «Песок». Поднял в воздух облако металлической пыли с пола, надеясь ослепить его, забить сенсоры. Но его оптика, защищённая от любых помех, даже не моргнула. Он просто прошёл сквозь облако, продолжая своё наступление.

Я понимал, что долго так не протяну. Рана в боку снова дала о себе знать, по штанине потекло что-то тёплое и липкое. Кровь. Слишком много крови. Мне нужно было заканчивать этот бой. И заканчивать быстро.

И, мне нужно его слабое место! У каждой машины есть слабое место!

«Его броня почти монолитна, ЛЕКС, — отозвалась она после секундной паузы. — Но есть одна теоретическая уязвимость. Его системы жизнеобеспечения. Они поддерживают тот небольшой кусок органики, что от него остался. Расположены в грудном отсеке, но защищены дополнительной композитной пластиной. Пробить её можно только прямым, концентрированным импульсным ударом огромной силы».

Импульсный удар. Это требовало времени на концентрацию и почти всей моей энергии. Времени, которого у меня не было.

Я допустил ошибку. Всего одну. Замешкался на долю секунды, и этого хватило. Его стальная клешня сомкнулась на моём горле. Земля ушла из-под ног. Он с лёгкостью поднял меня, как котёнка. Я захрипел, пальцы тщетно царапали его металлическую руку. В глазах начало темнеть, лёгкие горели огнём.

— Ты хорошо дрался, самозванец, — его единственный живой глаз безразлично смотрел, как я задыхаюсь. — Но игра окончена.

Он начал медленно сжимать хватку. В ушах зазвенело. Это конец.

И тут я увидел свой единственный шанс. Его живой глаз. Единственное органическое, уязвимое место, не прикрытое бронёй.

Собрав последние силы, я дёрнулся и плюнул ему прямо в лицо. Но это была не слюна. Это был сгусток едкой кислоты, которую мой модифицированный организм мог генерировать в самых крайних случаях.

Ректор взревел. Это был не крик боли, а рёв ярости и удивления. Он инстинктивно отшатнулся, разжимая пальцы. Этой доли секунды мне хватило. Я вывернулся из его хватки и рухнул на пол, судорожно кашляя и хватая ртом драгоценный воздух.

Он торопливо протёр глаз. Его оптика снова сфокусировалась на мне. Теперь в его взгляде не было холодного безразличия. Только чистая, незамутнённая ярость.

— Ты за это заплатишь!

Он снова ринулся на меня, но теперь я был готов. Пока он приходил в себя, я успел отскочить к огромному металлическому контейнеру и прижаться к нему спиной.

— Мимикрия!

Я почувствовал, как моё тело на мгновение стало жидким, а затем снова затвердело, сливаясь с металлом. Холодная прочность контейнера перетекла в меня. Моя кожа стала твёрдой, как сталь.

Ректор нанёс удар, целясь мне в голову. Но на этот раз я не стал уворачиваться. Я встретил его кулак своим.

Раздался оглушительный звон, похожий на удар церковного колокола. Его бронированная рука, столкнувшись с моей, усиленной мимикрией, отлетела в сторону. В его оптическом сенсоре на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление.

Я не дал ему опомниться. Я вложил в этот удар всё. Всю свою ярость, всю боль, всё отчаяние. Моя рука, ставшая продолжением многотонного контейнера, превратилась в стальной таран. Я не целился в его бронированную голову или мощный торс. Я ударил ниже, в ту самую точку, которую подсказала И. В слепую зону под основной грудной пластиной.

Раздался отвратительный, тошнотворный скрежет. Металл поддался. Мой кулак вошёл в его тело, разрывая провода, ломая схемы и, что самое главное, уничтожая хрупкую органику внутри.

Ректор замер на месте. Его огромное тело дёрнулось раз, другой. Красный огонёк его оптического сенсора несколько раз мигнул и окончательно погас. Единственный живой глаз удивлённо и как-то по-детски глупо уставился в пустоту. А потом он просто рухнул на пол, как гигантская, сломанная игрушка. Грохот его падения эхом прокатился по всему ангару.

И всё стихло.

Я стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Всё тело ломило, из раны в боку не переставая текла кровь. Но я стоял. А он — нет. Я победил.

— ЛЕКС! — крик Лиз с корабля вернул меня в суровую реальность.

Я обернулся. Она стояла на трапе, а рядом с ней, вжавшись в переборку, стояла Элина с детьми. Они ждали меня.

Я, пошатываясь, побрёл к ним. За спиной уже отчётливо слышался вой сирен — подкрепление было совсем близко. Я вбежал по трапу, и он тут же начал подниматься, отрезая нас от этого ада.

— Уходим! — крикнул я, буквально падая в пилотское кресло.

Двигатели «Гончей» взревели на полную мощность. Корабль рванул с места, вылетая из ангара и устремляясь вверх, к спасительной черноте космоса, усеянной далёкими звёздами.

Я бросил последний взгляд на Элизиум-4 внизу. На его идеальных, стерильных улицах уже начинался хаос. Повсюду вспыхивали огни тревоги, выли сирены. Я оставил за собой сломанного начальника охраны, десятки трупов и всеобщую панику.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя только тупую боль и всепоглощающую усталость. Мы вырвались. Мы были свободны. Но какой ценой? Я посмотрел на Элину, прижимавшую к себе детей. Их мир рухнул. Я посмотрел на свои руки, всё ещё ощущавшие хруст металла и плоти. Я принёс войну в их маленький, упорядоченный рай. И это было только начало. Впереди нас ждал долгий, очень долгий путь. И новая война, гораздо более страшная, чем эта короткая, кровавая стычка.