– Неприемлемо. Это просто неприемлемо, – бушевал мастер Норт, когда мы, слегка встрепанные и помятые после бесконечных постельных утех, предстали пред светлыми очами сопровождающих, прилетевших на радость местным на маленький остров. – Вам был отдан четкий приказ подниматься над облаками. С чего вдруг вы решили полезть в самую грозу?

– Игнивар сказал, что лучше снизиться к поверхности воды, где мы смогли бы увидеть сушу, – ответил Лео.

– Игнивар! – Наставник повысил голос. – Игнивар сказал! А вам не приходило в голову, схолар Гросс, что для того и нужны наездники, чтобы заставлять драконов следовать указаниям? Вы же предпочли сложить с себя ответственность и в результате едва не провалили задание.

– Но я не был уверен…

– Сомневаться в чужих решениях будете тогда, когда хотя бы лет десять проведете с собственными крыльями, – отрезал мастер Отвилль. – А до той поры будьте добры подчиняться приказам старших наездников. Когда вы не появились в положенное время в точке сбора, мы уже решили было, что случилось худшее. Пришлось вызывать береговой патруль Лабеона и прочесывать квадрат за квадратом, как только гроза немного улеглась. Четыре дракона почти сутки провели в небе по вашей вине. Четыре! Вам повезло, что мой Азрагор первым услышал слабый отклик от Игнивара и дал ориентир, где именно вас искать. Если бы лабеонцы наткнулись на вас первыми, простой нотацией вы бы не отделались.

– Ну а что нам оставалось делать? – упрямо возразил Гросс. – Мы бы не пролетели через грозу без риска для нас и Игнивара.

– Что делать? Что делать? Пре-ду-пре-дить! – по слогам отчеканил наставник. – Как только вы почувствовали, что сбились с курса, вы должны были приказать Игнивару связаться с ближайшим драконом. Крылатая, послал же магистр Штерн учеников. И ладно бы кто-то один был без мозгов. Но сразу двое. Двое! Как там у вас шутят среди схоларов? Одна голова хорошо, а две – некрасиво? Теперь я знаю, про кого поговорка. По-хорошему, за такое вас следует наказать и отправить в академию без права вылета с острова еще как минимум на полгода, пока не запомните базовые правила безопасности.

У меня чуть сердце из груди не выскочило. Отправить в академию за то, что в критической ситуации мы хоть и не последовали приказу, но не потеряли самообладания и сумели добраться до суши, защитив себя и дракона? Это было бы…

Идеально.

Просто идеально.

Официальное письмо от ректора Анжера: «Нижайше просим простить, схолары наказаны, вылет запрещен». И ниже список ближайших свободных для коронационного ритуала драконов. Гневный ответ из Сциллии, неприятный, но не страшный, ведь буквы умеют кричать, но не могут до кровавых полос расчертить спину. А потом…

Полгода без отца. Полгода вне досягаемости Андона Бернарди. Это ли не счастье, это ли не радость?

Я негромко прочистила горло.

– Мастер Норт…

– Только попробуйте начать со мной спорить, схоларка Бернарди!

– Нет-нет, – торопливо проговорила я. – Мастер Норт, вы абсолютно правы. То, что мы сделали, совершенно неприемлемо. Мы раскаиваемся и готовы смиренно принять заслуженное наказание и вернуться в академию под вашим надзором.

Лео посмотрел на меня так, будто пытался понять, не ударилась ли я головой о спинку кровати этой ночью, когда мы… хм-м… немного увлеклись и едва не скатились на пол.

Я же продолжила, не сводя умоляющего взгляда с наставника.

– Отправьте нас в академию. Мы будем тихи и покорны. Можем хоть целый месяц чистить гнезда.

Гросс кашлянул.

«Говори за себя», – отчетливо читалось в светлых глазах.

Мастер Норт в глубину, полноту и искренность моего раскаяния тоже не поверил.

– Что-то вы переигрываете, изображая примерную схоларку, Бернарди. Если вы рассчитываете смягчить меня своей фальшивой покорностью…

– Нет-нет, я абсолютно серьезна. Отправьте нас обратно в академию.

– Мы не можем, Норт, – вмешался второй сопровождающий. – Ректор Анжер будет недоволен, если Сциллия останется без дракона на церемонию. Отложим наказание до возвращения.

– Хорошо, – нехотя откликнулся наставник. – Бернарди, Гросс, пятнадцать минут на сборы. И завтрак за ваш счет, – добавил он, заметив стоящую в отдалении трактирную хозяйку.

Наставники отправились к гостеприимно распахнутым дверям. Лео со вздохом пошел за ними, на ходу доставая изрядно похудевший кошель. А я осталась стоять, никак не решаясь подняться за вещами в комнату, уже ставшую родной.

Надежда, крохотным огоньком вспыхнувшая внутри, угасла, и смириться с этим оказалось неожиданно тяжело.

Неужели… ничего больше не сделать?

***

Три дня, полные свободы и новых впечатлений, закончились быстро. Мы ночевали в небольших гостиницах, выстроенных специально под наездников и драконов. Каждому выделялось по комнате, но стоило только наставникам отвернуться, как Лео или я пробирались в соседнюю дверь, чтобы прямо на пороге сорвать друг с друга одежду и полночи предаваться страсти, разбредаясь по кроватям лишь под утро, чтобы успеть вздремнуть несколько часов до отлета.

Пейзажи сменяли друг друга. Я никогда не видела столько красоты разом. Желтеющие рощи, ровные квадраты полей, озера всех оттенков зеленого и синего, города, раскинувшиеся вдоль рек, словно каменные спруты.

На пятый день нашего путешествия вновь показалось море. Сердце дрогнуло от узнавания – эти бирюзовые воды я не спутала бы ни с чем другим. Лео, выполнявший функции штурмана, тоже оживился, почувствовав, что мы почти дома.

– Смотри… – Наклонившись к моему плечу, он показал на белые треугольники парусов, скользящие над водной гладью. – Никогда не думал, что с высоты все выглядит настолько невероятно. Наше море совсем не похоже на сумрачный океан, окружающий академию. Здесь даже воздух кажется чище, а вода такая прозрачная, что можно разглядеть косяки рыб.

«Ммм, рыба. Вкусно».

– Потерпи немного. – Я погладила Игнивара по выступающему перед седлом гребню. – Скоро сделаем привал и отпустим тебя поохотиться.

– А мы с тобой чем займемся? – Дыхание Гросса пощекотало чувствительную кожу у меня за ухом.

Я хихикнула.

– Посмотрим, будет ли на месте посадки хоть одно укромное место, где нас не достанет мастер Норт. А там будет видно.

Видно оказалось местным подросткам, которые застукали нас целующимися в кустах за летной площадкой, где мы спрятались от наставников. Наткнуться во время процесса на четыре пары глаз таллийских пастухов, беззастенчиво пялящихся сквозь густую желтую листву, было ужасно неловко и даже немного жутковато. Зато весь следующий перелет мы хохотали как безумные, вспоминая случившееся.

О неумолимо приближавшейся встрече с отцом я изо всех сил старалась не думать.

Увы, все хорошее рано или поздно должно было подойти к концу. Так и наш полет, из-за грозы продлившийся на два дня дольше запланированного, достиг финальной точки.

Знакомую белую шапку Мунцибелло я заметила сразу же, едва только она показалась на горизонте. А вскоре и вся Сциллия вынырнула из бирюзовых волн. Вдоль побережья, изрезанного полукруглыми бухтами, сновали корабли, черепичные крыши домов спускались с зеленых предгорий прямо к самой воде. Трепетали на ветру церемониальные флаги, которыми были украшены улицы в честь предстоящей коронации. В небе кружили чайки, взволнованные необычным соседством с крылатыми ящерами. Несмотря на уже далеко не юный возраст, Игнивар не отказал себе в удовольствии погоняться за птицами, устроив небольшой переполох в черно-белой стае. И только грозный взгляд мастера Норта и последующая команда Лео заставили серебряного гиганта прекратить заниматься глупостями и начать вести себя как положено мудрому величественному дракону.

Нас встречали. На улицах городков, над которыми мы пролетали на пути к Саталии, люди задирали головы вверх, махали платками и всем, что попадалось под руку. Ветер мешал разобрать слова, но я слышала свист и восторженные крики. Все уже знали, что на коронации его величества, которая должна была состояться на следующий день, будет присутствовать дракон, и не могли дождаться, когда увидят церемонию, осененную благосклонностью Крылатой.

Сделав круг почета над Саталией, мастера направили драконов в сторону королевской резиденции, где для них были заготовлены комнаты и просторные вольеры для их крыльев. Однако нам, коренным сциллийцам, было разрешено – в виде исключения – провести вечер с семьями. Тем более что и для Игнивара нашлось место. Отец, давно рассчитывавший на появление у нас дракона, выстроил на территории резиденции Бернарди вольер.

Туда-то Лео и собирался направиться. Но я – не без тайного умысла – предложила сперва заглянуть в город.

Присмотрев с высоты подходящую относительно пустую площадь, дракон мягко опустился у фонтана, сорвав пару натянутых между домами пару гирлянд и веревку с сушащимся бельем и смяв разноцветный купол торговой палатки. Нас сразу же окружили зеваки – несмотря на учиненные разрушения, всем интересно было посмотреть на живого дракона. Тем более что в этот раз на его спине восседали коренные сциллийцы. Такого не было уже очень давно – предыдущий хранитель был иностранцем, да и тот закончил службу почти семь лет назад, и с тех пор островное королевство стояло в очереди на получение собственных крыльев.

Горожане держались на почтительном расстоянии, не рискуя приближаться к серебряному гиганту, пока через толпу на пустой пятачок вдруг не пробился юркий вихрастый мальчишка. Заметив Лео, он издал восторженный писк и бросился к парню. Тот легко подхватил его на руки, закружил в воздухе.

– Тео! – засмеялся он. – Ну ничего себе! Вымахал-то как! Скоро сам будешь ростом с дракона.

– Пусти! – хохоча, вырывался из его рук мальчишка. – Эй, на землю поставь!

– Не-е. У меня дракон с дороги голодный. А ты вон какой стал упитанный.

– Пусти-пусти-пусти! Злобный братец!

– Оп!

Повинуясь мысленной команде, Игнивар опустил голову, и мальчишка, подброшенный старшим братом, приземлился ему прямо на нос. В первое мгновение младший Гросс вскрикнул от ужаса. Но, убедившись, что дракон не собирается его есть, обхватил руками узкую морду.

– Теплый какой. Хороший. И светится.

Глаза Игнивара довольно сверкнули. Он наклонился, ставя Тео на землю, а потом выпрямился во весь свой гигантский рост, гордо расправив крылья.

Толпа ахнула. Магический зверь во всей мощной красе – то еще зрелище. Но детей оно лишь раззадорило. Высыпавшись из всех щелей, они обступили Игнивара, принявшись гладить чешуйки и любоваться их блеском. Одного любопытного малыша Лео перехватил на полпути, посадив себе на плечи. Шуструю рыжеволосую малышку крепко обнял, а подошедшую девочку-подростка в полосатом переднике похлопал по плечу.

На меня родственники Гросса косились с опаской – все-таки дочка мэра. Но их вежливые, чуточку смущенные улыбки были гораздо более искренними, чем любые эмоции, которые когда-либо проявлялись в доме Бернарди. Я и сама против воли начала улыбаться. Семья Лео мне нравилась. Приятно было видеть, как преобразился рядом с ними Гросс. Он щекотал мальчишек, выслушивал девчонок, обменивался кивками со знакомыми, ухмылялся в ответ на мелкие подколки членов семьи.

Сердце кольнуло от зависти.

– Так вот ты какая, Кассия Бернарди, – услышала я новый голос. Миловидная женщина средних лет приближалась к нам. – Приятно знать, что у моего мальчика такая чудесная напарница.

– Спасибо, – пробормотала смущенно. – И отдельная благодарность за ваши снадобья, которыми поделился со мной Лео. Они поставили меня на ноги, когда обычные лекарства не давали почти никакого эффекта.

– Рада, что смогла быть полезной, дорогая.

– Кассия, – повернулся к нам Гросс. – Познакомься. Это моя мама, Синтия Гросс.

Женщина мягко улыбнулась.

– Надеюсь, в вашем плотном графике найдется свободный вечер, чтобы посетить наш скромный ужин. Я приготовила миндальный пирог с персиками.

Глаза Лео вспыхнули, но тут же погасли.

– Не думаю, что у нас есть время, мам. Кассии надо...

– Понимаю-понимаю. Долг наездника обязывает. Летите. Полюбуемся вами на коронации.

– Подождите, – вмешалась я. – Лео, думаю, ты можешь провести вечер с семьей. На церемонии мы должны быть вместе, но сейчас ты полностью свободен.

Бросив на меня короткий, полный подозрений взгляд, Гросс качнул головой.

– Прогоняешь? Нет уж. Куда ты, туда и я.

Я скрипнула зубами – вот же упрямый! Да еще и выразился так, что младшие девчонки теперь косились на нас, тихо хихикая. Выдумал тоже...

Но что-то во мне дрогнуло. Я поняла, что и правда хочу последовать глупому правилу Лео и отправиться вместе с ним. И не только для того, чтобы напарник все-таки провел хоть немного времени с семьей. Но и потому, что... мне нравилось то, что я видела. Нравилось, как члены семьи Гросс относятся друг к другу, как слушают и слышат, поддерживают, не давят. И мне эгоистично хотелось продлить этот маленький кусочек нормальности, прежде чем придется снова вернуться к отцу.

– Уговорил. Пошли вместе.

Напарник недоверчиво сощурился.

– Уверена? Нет, конечно, если ты и правда хочешь…

– Хочу. Ты мне в полете все уши прожужжал про мамин пирог. А тут такая возможность.

«Пирог. Тоже хочу. С р-р-рыбой».

Я не сдержала усмешки. Вот уж кому наверняка понравился бы кулинарный шедевр Гросса, которым тот угостил меня на испытании.

– Нет, Игнивар, тебе с нами нельзя. Иди, полетай. К востоку от города есть закрытая бухта, куда почти не заплывают рыбацкие лодки. Можешь там поохотиться.

«Хорошо. Вернусь, когда позовете. Приятного вечера».

Дракон встряхнулся и, убедившись, что никто из малышни не путается под лапами, взлетел, провожаемый восторженными охами зевак. Я повернулась к Лео.

– Ну что? Веди?

– Не так быстро, уважаемые. – Из толпы к нам протиснулся крепко сбитый мужчина в вышитом камзоле. – Ваш дракон раздавил мою лавку, да еще и накануне празднования дня коронации. Безусловно, я безмерно ценю и во всем поддерживаю то, что делает Драконий Союз, но хотелось бы понять, полагается ли за это... ну... какая-то компенсация?

Я уже собиралась со вздохом лезть за кошельком, как вдруг в дело вмешалась мать Гросса.

– Имей совесть, Маноло, – ворчливо отозвалась она. – Всего лишь крыша покосилась, тоже мне, проблема. Мальчики тебе все поправят в два счета. Лео, Тео!

Напарник закатал рукава.

– Без проблем, мам.

– Но... – Мужчина почесал голову, косясь на Синтию Гросс. – Может, все-таки компенсация...

– Нет. Не порти детям праздник. Я же знаю, что у твоей палатки и так были слабые опоры. Так что нечего на дракона валить, когда сам виноват. Мальчики, оставляю все на вас. Жду к ужину. А я пока покажу Кассии наш скромный дом.

***

Скромным трактир Гроссов можно было назвать разве что в сравнении с поместьем Бернарди. Добротный трехэтажный дом, выкрашенный в персиковый цвет, выглядел очень неплохо, а небольшой ресторанчик внизу явно пользовался спросом. Публика тоже была вполне приличная – так как заведение располагалось не на портовой набережной, а чуть в глубине, самые отвязные компании моряков сюда уже не доползали, что позволяло избежать пьяных драк и постоянных поломок мебели.

Велев мне подниматься на второй этаж по лестнице, примыкавшей к кухне, Синтия ненадолго задержалась, чтобы навести порядок в зале. Но уже вскоре снова присоединилась ко мне. Провела в гостиную, усадила на почетное место. Девочки, пришедшие с нами, засуетились, накрывая ужин.

По мере того как стол заполнялся напитками и закусками, подтянулись и остальные члены большого семейства Гросс. В гостиной стало шумно и тесно, но странным образом это не раздражало, а лишь помогало создать атмосферу тепла и уюта. Никто не ругался, не повышал голос…

Как же сильно это отличалось от того, что я привыкла видеть за ужинами в доме Бернарди!

К моменту, когда вынесли горячее, вернулись Лео и Тео. А следом из зала к семье поднялись и те Гроссы, кто следил за трактиром.

Больше всего меня поразил отец Лео. Одного взгляда хватило, чтобы понять, в кого пошел напарник и каким станет в зрелости. Старший Гросс был высоким, подтянутым с крепкими руками и породистым красивым лицом. В черных волосах едва заметно пробивалась седина, но это не портило образ, а лишь придавало ему благородства. А уж то, с какой любовью и благодарностью он взглянул на хлопотавшую у стола жену, и вовсе растопило мое сердце. Иногда я ловила на себе взгляды Лео, и они были...

Да, почти такими же.

Я торопливо отвернулась, надеясь, что никто не заметит выступивший на щеках румянец.

Ужин прошел хорошо – я даже не заметила, как за окнами стемнело. Гроссы были веселыми и шумными, много смеялись и мило подкалывали друг друга. Меня они приняли, словно члена семьи. Даже их пес, носившийся под столом от одной детской руки с угощением к другой, дружелюбно ткнулся в мое бедро, а потом и вовсе положил мохнатую морду мне на колени.

Лео, заметивший это, наклонился ко мне.

– Я смотрю, тебя не только драконы любят.

«Драконы любят больше. Тоже готов положить мор-рду, если принесешь мне с-скользкого вкус-сного угря или жирного тунца. И почешешь надбровные дуги».

Я усмехнулась, вообразив эту картину. Голова Игнивара была размером с меня. Страшно даже представить, насколько она тяжелая.

«Проверим?»

– Посмотрим.

– Что это вы там собрались смотреть? – услышав мой ответ дракону, встрепенулась одна из маленьких сестер Лео. – Если брат делает тебе предложение, надо говорить «согласна», а не по сторонам глазеть.

Все рассмеялись, и я тоже захихикала, наблюдая, как смутился от этих слов мой напарник. С Гроссами вообще оказалось очень хорошо и легко. Отец часто пугал меня жизнью в трущобах, рисуя ужасающие картины вопиющей и беспросветной нищеты. Но… что ж, если именно так выглядела трущобная жизнь, она явно была лучше всего, что я видела, посещая богатые дома влиятельных людей Сциллии, с которыми вел дела отец.

Нигде так искреннее не смеялись. Нигде не было такого вкусного пирога.

Жаль только, что все рано или поздно подходит к концу. Опустели бокалы, последние крошки с тарелок исчезли под столом в голодной мохнатой пасти.

Пока дети уносили на кухню посуду, Лео повернулся ко мне.

– Касс... Я бы очень хотел, чтобы ты осталась у нас, но мои родители… – Он заметно смутился. – Они немного старомодны…

– Сначала в храм, потом в постель? – усмехнулась я. – То есть твоя мама уверена, что мы с тобой все еще целомудренно держимся за ручки и ни разу не?..

– Вроде того, – хмыкнул Гросс. – Ну, разве что иногда я тебя трепетно и почтительно целую. Но исключительно в щеку, чтобы не оскорбить твою добродетель.

Сказанное Гросс с готовностью продемонстрировал на радость пялящимся на нас младшим сестрам. Синтия бросила на него неодобрительный взгляд.

– Веди себя прилично, Лео.

«Ммм, знала бы она, насколько неприличным мог быть ее красавец-сын... Впрочем, нет. Родителям такого лучше не знать».

Но соблазнительные мысли о ночи с Лео перебили другие, которые я так активно гнала от себя на протяжении ужина.

Отец наверняка ждет меня.

Я должна вернуться.

Должна...

– Ничего. – Мой голос звучал ровно, хотя внутри нее все тоскливо сжималось. – Мне все равно надо увидеться с отцом и Феличчией перед церемонией. Так что...

– Отлично. – Лео поднялся из-за стола. – Полетели, пока окончательно не стемнело. Мама…

Я потянула Лео за рукав.

– Нет. Ты оставайся. Тем более мой отец… не старомоден, но весьма специфичен… Завтра увидимся.

Да... если Лео останется с семьей, я буду нервничать намного меньше. Как по мне, в резиденции Бернарди ему лучше не появляться. Уж я-то знала, на что был способен отец, когда сталкивался с непредвиденными препятствиями. А у него были все причины считать моего напарника одной из них.

Бросив на меня короткий взгляд, Гросс нахмурился.

– Уверена? – осторожно проговорил он.

– Просто вижу, как сильно твоя семья соскучилась, – увильнула от невысказанного вопроса я, изобразив улыбку. – Оставайся. Другого шанса может и не быть. Сейчас самое время. Вдруг Рожер Четвертый нас не выберет и придется улетать сразу после коронации?

Это решило дело. Лео вздохнул, соглашаясь.

– Хорошо. Увидимся завтра.

– Я прилечу за тобой на рассвете.

И прежде чем Гросс успел передумать, я торопливо обняла его, коснувшись губами щеки, простилась с его гостеприимной семьей и вышла на улицу, отдавая Игнивару приказ забрать меня с портовой набережной.

***

В резиденции Бернарди атмосфера приближавшегося праздника совершенно не чувствовалась. Здесь все было точно так же, как и до моего отъезда – слуги, не поднимая головы, бесшумно сновали по открытым галереям, журчали фонтаны, лучи заходящего солнца пробивались сквозь стрельчатые окна. Появление во внутреннем дворе дракона осталось почти без внимания. Лишь встрепенулись в вольерах птицы, призванные украшать своим видом взор сиятельного мэра.

Встречать меня вышла только хозяйка дома в сопровождении мужчины с корзиной инструментов для драконьего груминга. Отца с ними не было – и это само по себе было дурным знаком.

Борясь с подступающей к горлу паникой, я спрыгнула с седла на мощеную камнем площадку. Игнивар, уловивший мои чувства, беспокойно переступил с лапы на лапу.

«Кассия? Плохо? Внизу была счастливая. А теперь… не могу разобрать».

Я, как могла, постаралась взять себя в руки и закрыть от дракона спутанные мысли. Сейчас было даже на руку, что Игнивар мог читать меня, только когда я проговаривала вслух то, что требовалось донести до дракона. Не хватало еще, чтобы он, не разобравшись, наворотил глупостей, исправить которые не сможет уже никто.

– Кассия. – Феличчия, как всегда идеально выглядевшая и безукоризненно вежливая, поприветствовала меня кивком головы. – К сожалению, ужин уже закончился. Но если ты хочешь, я прикажу слугам подать легкие закуски и фрукты прямо в твои покои. Мы… – Она замялась. – Мы ждали вас еще позавчера днем. И не думали, что ты так надолго задержишься…

– Лео… Мой напарник решил нанести визит семье.

Ни один мускул не дрогнул на бесстрастном лице супруги мэра. Значит, о Гроссе они уже знали.

Еще один тревожный звоночек.

Расседлав дракона, я отвела его в вольер, в первый раз в жизни использовавшийся по прямому назначению. Для серебряного гиганта он оказался немного тесноват, но крылатый не протестовал, позволив мне закрыть решетку и оставить его на попечение грумера.

Феличчия дожидалась меня на крыльце. Коротко кивнула, молча пошла рядом.

Я не сразу набралась решимости заговорить.

– Насколько он…

– Его крайне расстроила ваша задержка, – не глядя на меня, дипломатично ответила она.

Я понятливо кивнула. «Крайне расстроила» означало, что отец в бешенстве еще с позавчерашнего дня. А за ужином, который я, к счастью, пропустила, наверняка стучал кулаком по столу, орал и разбил пару тарелок и две-три бутылки. Возможно, о чью-нибудь голову. Феличчию шторм, судя по всему, обошел стороной, но это не означало, что отец не решит сорвать злость на жене в какой-нибудь другой момент.

– Ясно.

Ничего в этом доме не менялось. Да я, в общем-то, и не надеялась.

Проводив меня до моих старых покоев, Феличчия ушла, сказав, что уведомит хозяина дома о моем прилете и уточнит, захочет ли он увидеться со мной до церемонии. Жена отца всегда пыталась сгладить углы. И никогда не добивалась успеха.

Все в этом доме было подчинено одной воле. Ожидать понимания и снисхождения было бессмысленно.

Комнаты встретили меня тишиной, суховатым запахом лаванды, которой слуги перекладывали вещи в нежилых помещениях, и старыми воспоминаниями. Каждая деталь здесь навевала тоску. Книги, которые никто ни разу не открывал, богато украшенные платья, ни одно из которых я не выбирала, модный, но безликий узор на обивке и обоях, и ни одной личной вещи в шкафах и полках. Яркая обертка, достойная знаменитой фамилии Бернарди.

А внутри… пустота.

Стоя в комнате, где прошло мое детство, я не могла не думать о том, что должна была сделать согласно замыслу отца. Поступить в Академию Драконьего Союза, получить крылья, стать первой за долгое время сциллийкой, установившей связь с драконом. И вот, казалось бы, цель была достигнута. Но радости я не испытывала. Стены дворца давили, все вокруг казалось безрадостной золотой клеткой. Мне не хотелось быть здесь. Не хотелось оставаться на Сциллии.

«Летим? Крылья сильные. Готов вытащить тебя хоть сейчас. И вперед, к небу».

– Нет. – Слово горчило на языке, но решение было взвешенным и окончательным. – Лео… Гросс, наверное, сейчас очень радуется. Я потерплю, чтобы хотя бы он хорошо провел остаток вечера.

«У них хороший вечер. Шумно, весело. Рассказать тебе?»

– Да, – зачем-то попросила я.

«М-м-м. Лео вспоминает о том, как в первый раз летал на драконе».

– Хвастается, что летное испытание у него принимал сам глава факультета магистр Штерн?

«Нет. Тот раз, когда я унес вас в источник. Говорит, что только тогда понял, каково это на самом деле иметь крылья. Внизу пустота, ветер дует в лицо, будто какая-то неведомая сила пытается вырвать лопатки из спины. Не хотел бы он быть драконом-оборотнем. И спать неудобно».

Я захихикала. Дракон-оборотень, выдумает тоже!

Но на душе потеплело. Отчего-то было приятно, что Лео вспоминал не гордый момент триумфа, а странный и чуточку безумный вечер, который разделили лишь мы трое. Вечер, после которого все изменилось навсегда – ведь пусть не сразу, но именно это купание в озере заложило первый камень в основание той связи, которая была у нас сейчас.

«Думает о тебе. Скучает. Хочет скорее увидеться».

Сердце дрогнуло.

– Я думала, он потеряет интерес после того как мы переспим пару раз.

«Наивная Кассия».

Легкое покашливание оборвало мою беседу с драконом. Я обернулась и увидела в дверном проеме Феличчию. Жена отца держалась невозмутимо, но у меня не оставалось сомнения, что часть про наши отношения с Гроссом она слышала.

Я прочистила горло.

– Феличчия…

– Андон готов принять тебя, – ровным безжизненным голосом уведомила она. – Я помогу тебе переодеться и привести себя в порядок перед встречей.

***

К отцу шла на негнущихся ногах. В голове была звенящая пустота. Я готовилась ко всему… одновременно понимая, что с отцом никогда и ничего нельзя было предсказать заранее.

Андон Бернарди восседал в любимом кресле в малой гостиной. Холеные пальцы сжимали бокал миндального вина, распространявшего по комнате характерный запах.

Судя по количеству жидкости в стоявшей на столике бутылке, бокал был не первым. И это не могло не вызывать тревоги. Как и тяжелый взгляд из-под светлых бровей, которым он встретил мое появление.

– Сядь.

Я подчинилась беспрекословно, опустившись в соседнее кресло.

– Отец…

Медленно, почти демонстративно, он сделал глоток, зная, что я буду дожидаться его ответа.

– Вы задержались.

Голос звучал обманчиво ровно, но по мелкому подрагиванию жидкости в бокале я понимала, что отец в бешенстве и едва себя контролирует.

Я выпрямилась, копируя бесстрастный тон Феличчии.

– Мы попали в шторм. Облететь грозовой фронт не удалось. Пришлось пережидать в укрытии.

– Не удивлен. Бездарная, как и всегда.

Это задело, хотя, казалось бы, не стоило ожидать иного.

– Отец, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я добилась того, чего ты хотел. Теперь я полноценная наездница серебряного Игнивара…

– Наездница? – Он зло сощурился, одним глотком допивая вино. – Ты не наездница, Кассия. Ты половина наездника.

Слова ударили хлестче пощечины. Я тяжело сглотнула, чувствуя взволнованный отклик дракона.

– Отец…

– Молчать! – Толстый хрустальный бокал, зажатый в мужской руке, с силой опустился на подлокотник, заставив меня вздрогнуть. – Ты опоздала, а теперь смеешь пререкаться? Забыла, что в доме Бернарди этого не терпят?!

– Такое не забудешь, – выдохнула едва слышно.

«Кассия? Что происходит? М?»

Рев отца заглушил мысль, что надо быть осторожнее и не тревожить дракона.

– Что? Что ты сказала?!

– Я помню, отец, – произнесла уже громче, вложив в ответ все смирение, на которое только была способна.

Андон удовлетворенно кивнул.

– То-то. Значит, так… – Он потянулся к бутылке, наполняя бокал. – Слушай и запоминай. К сожалению, старый шакал Рожер Третий слишком внезапно покинул этот мир, и теперь твоя позиция при дворе не так прочна, как прежде. Вкусы нового короля мне доподлинно не известны, но ты должна сделать все, чтобы он обратил на тебя внимание. Феличчия приготовила для тебя подходящее церемониальное платье. Молись, чтобы оно хорошо село. Если бы ты прибыла вовремя, портные еще успели бы подогнать его по фигуре.

Хищный взгляд скользнул по мне, изучая.

– Ты стала слишком мускулистая. Это неженственно.

– Наездник должен обладать физической выносливостью.

– Выносливость – это хорошо. – Отец кивнул. – Она тебе пригодится, если у его величества окажется бурный темперамент.

От того, с каким равнодушием он произнес это, меня передернуло.

– Отец, я бы не хотела…

Синие глаза опасно сощурились.

– Что?

Даже перед лицом совета академии я не испытывала такого оцепенения, как сейчас. Андон Бернарди был сухощавым мужчиной, не обладающим ни выдающимся телосложением, ни силой. Если бы такого противника – любого другого человека – выставили против меня на спарринге, я бы нашла способ выйти из схватки победителем. Но перед отцом весь мой боевой пыл улетучивался. Руки слабели, платье на спине намокало от холодного пота. Я чувствовала себя мышкой перед сытым толстым котом, который никак не мог решить, съесть свой ужин сразу или сначала поиграться.

И тем не менее я нашла силы продолжить, черпая решимость в мыслях о Лео, связи с Игниваром и воспоминаниях о выигранном деле против наставника, где я смогла заступиться за себя – и выстояла.

– Отец… Твой план сделать меня любовницей короля не самый удачный.

Пальцы, сжимавшие бокал, побелели.

– Что-о?

– Я не вижу смысла греть Рожеру Четвертому постель. Я теперь наездница, я стою гораздо большего. И буду выполнять ту роль, к которой меня готовили в академии.

– Не смей со мной пререкаться!

Бокал, расплескивая на ковер остатки вина, полетел мне в лицо. Но я была готова и увернулась.

Дальше все следовало по знакомому еще с детства сценарию.

– Ты! – Отец в гневе вскочил на ноги. В руках его оказался тонкий хлыст, который он, по всей видимости, заготовил заранее, предвидя, чем закончится наша беседа. – Забыла, для чего ты нужна? Для чего я вытащил тебя из грязи?

Он попытался схватить меня, но я оказалась быстрее. Хлыст просвистел в стороне от моего плеча, не коснувшись кожи. Подобная дерзость предсказуемо привела отца в еще большую ярость.

– Стоять! Ты должна быть послушной, дрянь!

– Нет.

Но чего я не учла, так это того, что отец не погнушается вызвать подмогу. Прибежавшие на зов слуги скрутили меня в два счета, грубо уткнув лицом в сиденье отцовского кресла. Затрещала шнуровка платья, обнажая спину.

Удар.

«Кассия? Больно?»

Я стиснула зубы, борясь с желанием сказать «да», понимая, что последует, когда дракон попытается броситься мне на помощь.

– Нет. Нет.

«Ложь».

– Нет…

– Что ты там бормочешь? – взревел отец, обрушивая на мою спину свой гнев с удвоенной силой. – Я говорил тебе, мне нужен внук королевской крови! Я еле замял твой идиотский скандал с драконьим мастером, чтобы его величество не распознал раньше времени твою дерзость. Разбирательство, подумать только! Чему я тебя учил? И почему ты до сих пор не избавилась от трактирщика?

– Как?

Ответом был очередной удар.

– Тебя надо учить, что делают с ненужными людьми?

– Нет… Не трогай…

– Ты сама вынуждаешь меня брать все в свои руки! Никчемная! У тебя было столько времени, чтобы решить эту проблему, а ты…

– Я не… такая… – Голос, хриплый и сбивчивый, больше походил на воронье карканье. – Не собираюсь… становиться… такой, как ты.

– И не станешь! Ты недостойна носить фамилию моего рода! Но ничего. Хоть ты и отбилась от рук, я знаю, как вколотить в твою голову хоть немного здравого смысла. А с мальчишкой я разберусь сам. И он, и его родня полностью в моей власти. А там… Мало ли, что может случиться. Пожар, лихие люди в подворотне… Саталия – портовый город. Не самое спокойное место…

Сердце оборвалось. Ни один хлыст не смог бы ударить так больно.

– Не… смей…

«Заперт. Вырваться? Много людей, но я справлюсь».

– Нет… нет… Лео…

Услышав имя Гросса, отец впал в бешенство.

– Не смей даже произносить в этом доме его имя! Мерзкая девчонка! До чего ты меня доводишь?..

Удар посыпался за ударом, и вскоре за пеленой жгучей боли потерялись и свист хлыста, и голос отца, и взволнованные мысленные вопросы Игнивара, отвечать на которые у меня не было сил.

Не осталось ничего.

***

Очнулась от прикосновения прохладной ладони к плечу. Феличчия, как всегда бесстрастная, склонилась надо мной, убирая с лица мокрые от пота и слез пряди. Если ее и испугало то, что она увидела, виду она не подала.

– Встать можешь?

Я пошевелила ногами, отстраненно радуясь, что тело слушается меня. Повезло. Временами казалось, что когда-нибудь отец увлечется и все-таки перешибет мне хребет. Но нет. Несмотря на безумную жестокость, он никогда не пересекал невидимую границу, после которой последствия стали бы непоправимыми. Раны затягивались, переломы срастались – специально для того, чтобы потом можно было повторить снова, снова и снова.

Убедившись, что двигаться я могу, жена отца подставила мне плечо для опоры и помогла подняться на ноги. Я с трудом выпрямилась – и встретилась взглядом с Андоном Бернарди.

Тот выглядел довольным и расслабленным – как всегда после того, как вымещал свою злость на домашних и слугах.

– Приведи себя в порядок, дочь, – спокойно и даже как-то ласково приказал он. – Завтра тебе предстоит важный день. И веди себя хорошо. Иначе трактирному мальчишке и его трактирной семье несдобровать.

Я обожгла отца ненавидящим взглядом. Сказала бы пару крепких слов в ответ – после хлыста было уже все равно, чем это закончится – но голоса не было. Я сорвала горло, крича в подушку кресла, пока сознание не покинуло меня.

Молчание отцу понравилось. Нежно потрепав меня по щеке, он вышел из гостиной, а Феличчия, приноровившись к моей тяжелой походке, повела меня в сторону моих покоев.

Дорога до спальни показалась вечностью. Зато потом наступило долгожданное облегчение. Уложив меня лицом вниз на кровать, жена отца аккуратно сняла остатки платья, промыла раны и нанесла заживляющую мазь.

Боль сменилась привычным холодком снадобья. Я рвано выдохнула, поворачивая голову на бок. Спать на животе я не любила. Но жизнь заставила научиться.

– Тебе надо бежать, – раздался вдруг в тишине спальни едва слышный шепот Феличчии. – Ты больше не обязана подчиняться воле Андона. У тебя есть дракон. Свобода.

Я только вздохнула. У меня да, быть может. Но не у семьи Лео.

– Все не так просто, Фел.

– Если тебе нужны деньги, – по-своему поняла она мои сомнения, – у меня есть кое-что, что мне удалось спрятать. Монеты, драгоценности. Я отдам тебе все. Этого хватит на первое время, чтобы где-нибудь обустроиться.

– Спасибо, но… нет.

– То, что творит с тобой Андон, ужасно! – В голосе Феличчии прорезались слезы. – Страшно даже представить, что он сделает, если ты останешься тут, в его власти.

Потянувшись к жене отца, я нащупала и сжала ее холодные пальцы.

– Поэтому я и не могу уйти, Фел. Не могу бросить семью Лео на растерзание.

– Ох! Того самого Лео из трактира, с которым вы…

– Да.

– И ты его…

– Да.

Феличчия вздохнула, мягко потрепав меня по спутанным волосам.

– Ох, Касс. – Она рассмеялась безрадостным, невеселым смехом. – Вот что делает с нами любовь. Привязывает, запирает в клетке. Путает все карты.

– Не только, – возразила тихо, не столько отвечая Феличчии, сколько объясняя самой себе. – Иногда любовь дарит крылья. И дает силы защищать то, что дорого. Каких бы жертв это ни стоило.