Ксев очнулся на пятый день.

Я сидела рядом, как всегда, привалившись к его боку, и рассказывала очередную историю из жизни Милы — про то, как она опоздала на работу, потому что кот соседки застрял на дереве, а она полезла спасать, хотя ненавидит высоту. Мила вставляла комментарии, поправляла детали, и мы обе чуть не рассмеялись, когда Редиска, проснувшись, решила, что мой палец — это еда.

А потом связь дернулась. Сильно. Так, что у меня перехватило дыхание.

Я подняла голову и увидела его глаза.

Зеленые. Усталые. Живые.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что я забыла, как дышать. Боль. Облегчение. Любовь. И какая-то совершенно дурацкая, ничем не прикрытая нежность, от которой у меня защипало в носу.

— Ты как? — спросила я, и голос мой сел.

Он не ответил. Не мог. Но я чувствовала — он пытается. Через связь, через эту тонкую нить, которая теперь казалась канатом, крепким, как сталь.

Его морда дрогнула. Я не знаю, как драконы улыбаются, но это было похоже на улыбку.

— Я люблю тебя, Лин. Даже когда ты плачешь. Особенно когда плачешь.

— Злодейский дракон, — прошептала я, утыкаясь лицом в его чешую.

А Мила внутри меня плакала в голос и говорила: «Ну слава богу, ну наконец-то, а то я уж думала, мы тут все с ума сойдем».

***

Следующие дни были тяжелыми.

Его тело восстановилось, но магия — та самая, драконья суть — залечивала раны медленнее, чем нужно. Орвин, которого Дэриан привел в драконью пещеру, долго водил руками над ним, шептал заклинания, качал головой.

— Ему нужно время, — сказал старый маг. — И покой. Если он будет спешить — может потерять человеческий облик навсегда.

— Сколько? — спросила я.

— Месяц. Может, два. Может, больше.

Я смотрела на Ксева. Он лежал, прикрыв глаза, и я чувствовала его усталость — такую глубокую, что она, казалось, давила на плечи.

И тогда я вспомнила.

Лия рассказывала мне об острове. Маленьком клочке земли в Восточном море, куда когда-то ссылали провинившихся магов. Там не было ни замков, ни городов, ни людей. Только скалы, лес и старый маяк, который не зажигали уже лет сто.

— Мы полетим на остров, — сказала я. — Мы полетим туда, в тишину.

Ксев открыл глаза.

— Далековато, Лин.

— Зато тихо, а то тебе здесь все мешают.

— Я могу не долететь.

— Долетишь, — ответила я. — Потому что я с тобой.

Он смотрел на меня долго. А потом его морда дрогнула в той странной драконьей улыбке.

***

Прощание с Дэрианом вышло коротким.

Братья стояли друг напротив друга во дворе замка — один в человеческом обличье, другой в драконьем. Я видела, как напряжены плечи Ксева, как его хвост бьет по земле, выдавая волнение. И я видела Дэриана — впервые не холодного, не отстраненного, а просто… брата, который не знает, как сказать то, что хочет.

— Ты вернешься? — спросил Дэриан.

Ксев молчал. Я чувствовала его сомнения, его страхи. Он не знал, вернется ли. И не хотел давать обещаний, которые не мог сдержать.

— Когда я смогу снова стать человеком, — ответил он наконец. — Когда я пойму, кто я теперь.

Дэриан кивнул. А потом сделал то, чего я от него не ожидала. Он шагнул вперед и положил руку на морду Ксева.

— Ты мой брат, — сказал он. — Всегда. Даже если улетишь на край света. Ты — мой брат. И я… я горжусь тобой.

Я видела, как дрогнули веки Ксева. Как его дыхание стало глубже. А потом через связь пришло тепло — такое сильное, что у меня перехватило дыхание.

Лия обняла меня на прощание. Крепко, по-женски, так, как обнимают сестер.

— Береги его, — шепнула она. — И себя.

— Постараюсь, — ответила я.

— А когда вернетесь, — она улыбнулась, — я покажу тебе, как печь тот самый пирог. С корицей и яблоками. Дэриан его обожает.

— Договорились.

Она отступила, и я подошла к Ксеву. Он опустил голову, и я коснулась лбом его морды.

— Готова? — спросил он.

— Нет. Но полетели.

Он раскрыл крылья — огромные, изумрудные, с медными прожилками. Я вскарабкалась ему на спину, устроилась между крыльями, прижалась к теплой чешуе. Редиска, которая до этого сидела у меня на плече, юркнула за пазуху и затихла.

— Держись, ведьма, — сказал Ксев.

И мы взлетели.