Ближе к вечеру все собрались в арендованной усадьбе. К удивлению Ивана, вместе с экспедицией приехал и Микаэль, сам за рулем трофейного грузовика, который он с помощью Кавайки оформил в собственность.

— Надеюсь, ты не в обиде?

— Нет, конечно, но зачем ты сюда-то приехал?

— Так я же кроме вас никого не знаю. Да и куда мне? К русским, чтобы снова быть черной цаплей? Снова в Интуристе в ливрее стоять? Не хочу, по студенчеству хватило.

— Ну ты мог к французам уехать или в Цитадели остаться. Врачи, а тем более стоматологи здесь в дефиците. Открыл бы свою клинику…

— Это на тысячу франков? Да и не хочу я зубы дергать. По крайней мере, не сейчас. Мне повезло угодить в сказку, а ты хочешь, чтобы я целыми днями сидел в кабинете и гнилые зубы сверлил? Нет уж. Деньги у меня пока есть, транспорт тоже. Поезжу, осмотрюсь, а там уже думать буду. Если не выгоните, я бы лучше с вами, а то одному боязно. Если что, я могу с парнями в охране быть. Ты же знаешь, стреляю я неплохо!

— Хорошо, оставайся, — Иван усмехнулся своему коварству. — Назначаю тебя личным бодигардом к нашему главному летописцу. Ты только переоденься под местного и переводчик хави скачай. По зарплате чуть позже определимся, когда разберемся, кто и за что здесь платит.

— А что тут определяться? — К парням подошла Кавайка. — У меня безлимит от Цитадели на нужды экспедиции, так что если Мишка тебе нужен, зачислим его в штат вместе с твоими парнями на ставку охранника. Ты, кстати, какую спальню занял?

— Пока никакую. — Перехватив удивленный взгляд девушки, поспешил пояснить: — Я вчера так вымотался, что на берегу в шезлонге уснул.

— Тогда твоя спальня сразу слева от кабинета. Там кровать двуспальная. А Степашки в соседней разместятся, там как раз две шконки. Мы с Радкой в правом крыле.

— А я?

— А ты, Миша, либо с Каджисом и Кобабом в домике охраны, либо в одиночестве в доме прислуги! — Забелин похлопал бенинца по плечу. — Ты теперь на службе.

— И раз уж ты на службе, то бери свой грузовик, зови Каджиса, и едем в город за продуктами. А ты, Иван, займись наймом прислуги. Мы здесь минимум на две недели застрянем, так что нужна хорошая повариха, пара сторожей и уборщица, а то пока мы будем по окрестностям кататься, тут все грязью зарастет, что не растащат. И еще, Радка тут похвасталась, как она тебя на подарки развела. Ты мне на ай-ди перебрось распечатки покупок, я все возмещу, кроме обедов, конечно. Все, мы поехали.

Иван осмотрелся. Все заняты делом. Степашки разгружают экспедиционный пикап. Вон и его сумки потащили в «господский» дом. Радка в холле сервировала скромный ужин из привезенных запасов. Кобаб занял пост на воротах. Ну что ж, все правильно. Одно дело заботиться о себе, совсем другое организовывать жизнь общины. Так и где же мне искать прислугу? Позвонить на ресепшн? Или вот есть визитка трактирной маман, она наверняка в теме.

— Блин, нестыковочка получается!

Забелин вспомнил, что программа-переводчик не работает при телефонном разговоре. Попросить Радку? Или Кобаба? Да нет. Нужно самому решать, чай не мальчик уже. Иван запрыгнул на свой «Арго» и, махнув дежурному бойцу, чтоб открывал ворота, поехал в город. На ресепшн наверняка ведь дороже получится.

— Заодно и в тало заскочу, узнаю у калу, что там с нашей завтрашней встречей! — успокоил он свою совесть, недовольную столь грубым нарушением правил безопасности.

В «Попина деликате Кибо» был полный аншлаг. В основном здесь собрались различные портовые работяги, причем несколько человек было в рабских ошейниках, что никого не смущало. Козырный столик в углу у окна, за которым они сегодня обедали, занимала троица каких-то незнакомых европейцев. Несмотря на отсутствие свободных столиков, Забелину явно обрадовались, к нему устремились сразу две из трех девушек-официанток, обслуживавших клиентов.

— Что угодно почтенному гар-мадоу?

Первой к гостю подлетела стройная высокая африканочка с шоколадного цвета кожей и вызывающе торчащими аккуратными грудками, одетая лишь в короткую юбочку, обшитую пучками соломы. Ее напарница — пышнотелая романка, закутанная в длинную до пят белую тунику, встала рядом, с улыбкой ожидая, к кому из них обратится гость.

— Я хочу переговорить с хозяйкой.

Девушки молча переглянулись, и романка вернулась к своей работе, а африканочка побежала куда-то наверх. Вернулась она буквально через минуту.

— Почтенная Абгалюс Квинта ждет вас.

Могла бы и не говорить, хозяйка собственной персоной спускалась навстречу гостю. Зато имя теперь знаю, решил Иван, и постарался не слишком откровенно пялиться на грудь девушки.

— Я знала, что ты вернешься! Что желаешь: массаж, женщину, все вместе? Или сначала поужинаешь?

— Благодарю, но не сегодня. Сейчас мне нужен твой совет, думар. Я новичок в вашем городе и не знаю к кому обратиться, чтобы нанять прислугу на пару недель. Мне нужна кухарка, горничная и пара крепких парней для охраны.

— Ты обратился по нужному адресу, гар-модоу! Какие буду пожелания к кухарке и к горничной? Беленькая, черненькая, полная, худая?

— Безразлично, лишь бы первая вкусно готовила, а вторая содержала дом в чистоте. Единственное условие — не нужно рабов. Только свободные люди.

— Почему? Рабы намного дешевле!

— Деньги не главное. За хорошую работу я готов даже переплатить. Считайте это моим капризом. Я сам, хоть и не долго, носил ошейник и с тех пор не терплю рабства.

— Satur venter ignoro pauperem![47] Куда прислать прислугу?

— Пусть завтра утром подойдут в «Речной берег» и спросят Хивана.

— Ты служишь аяанле? — В глазах хозяйки смешались испуг и жгучее любопытство.

— Нет, почтенная Абгалюс Квинта. Я и есть Хиван. Так мы договорились?

— Утром у ваших ворот будет очередь из желающих бесплатно служить грозному аяанле!

— А вот этого не нужно. Во-первых, я простой смертный, а во-вторых, мы же договорились, что ты сама подберешь людей.

Возле тало стояло несколько машин и роскошный паланкин, подле которого прямо в пыли сидела четверка здоровенных негров в рабских ошейниках. Один из них при виде Ивана вскочил на ноги и, низко кланяясь, спросил:

— Master, do you speak English?

Иван изменил настройки переводчика в ай-ди.

— Здравствуйте, говорите, я вас слушаю.

— Простите мою дерзость, господин. Не могли бы вы позвонить моей супруге Долорес и передать, что я жив?

Господи, что ж надо сделать с человеком, чтобы он так унижался перед незнакомцем, тем паче, когда незнакомец тебе даже до плеча не дорос?

— Тебе не зачем извиняться, брат. Диктуй номер телефона Долорес, я прямо сегодня сообщу ей о тебе. Где она, кстати, живет?

— В Розо, господин, это в Доминике! — увидев, как Забелин покачал головой, бедолага зачастил: — Не волнуйтесь господин, у меня есть немного денег, их должно хватить на международный звонок. Я попрошу хозяина перевести весь мой заработок за три месяца на ваш счет. Просто я выяснял, отсюда нельзя позвонить, вы ведь вернетесь в Европу, там это несложно. Я знаю, я два года работал в Испании. Пожалуйста, господин. Долорес ждет ребенка, ей нельзя волноваться.

— Как тебя зовут?

— Алекс, господин.

— А кому ты служишь, Алекс?

— Мой хозяин — почтенный малак Мадаха, да преумножит господь его богатства! Так господин выполнит мою нижайшую просьбу?

— У меня есть идея получше, только вначале мне нужно поговорить с твоим хозяином. А пока присмотри за моим мотоциклом, пожалуйста.

Возле алтаря собралось человек пятнадцать, судя по одеждам и манере держаться, местные олигархи. Не успел Забелин толком осмотреться, как два дюжих амбала заступили ему дорогу.

— Тебе лучше уйти, грязный йуруб! — Видимо, на случай если иноземец не понимает хави, он ухватил Ивана за плечо и стал выталкивать за полог.

— Думаю, это не тебе решать, гашанкад. Отойди лучше в сторону, а то еще замараешься.

Не хватало, чтобы его сейчас публично унизили перед собравшимися! Иван положил правую руку поверх лапы бодигарда. Тот радостно усмехнулся и вцепился в плечо с утроенной силой, но вместо того, чтобы пытаться отодрать его руку, мелкий йуруб чуть присел и крутанулся вокруг своей оси, не выпуская его руку. Хрюкнув от боли в вывернутой руке, верзила вынужден был вначале согнуться в поясе, почти коснувшись носом собственных ботинок, а затем, получив удар под колени, замер в самой унизительной позе. Его напарник шагнул было ему на выручку, но был остановлен громким окриком.

— С дороги, болваны! Вы что, всерьез решили помешать аяанле войти в храм Вака? — С помоста в центре святилища поднялся старый знакомец Сахин. — Почтенный Хиван, прости неразумным их дерзость. Проходи, ты как раз вовремя.

Отпустив посеревшего от ужаса парня, Забелин не спеша прошествовал к алтарю и совершил огненное омовение.

— Простите мне мое невольное вторжение. Я просто хотел уточнить у почтенного калу, удалось ли ему договориться о завтрашней встрече с вами, но раз уж мы все здесь собрались, то, может быть, мы не будем откладывать неизбежное?

— Скажи, Хиван, тебя избрали посланником хавийя, но чьи интересы ты намерен отстаивать? — обратился к нему очень пожилой хавийя, похожий на мумию, страдающую от подагры. — Говори честно, если хочешь откровенного разговора.

— Хороший вопрос, почтенный одаял. Я сам его себе задаю с того самого момента, как на меня взвалили эту ношу. Я не знаю точного ответа. Моя новая семья по эту сторону Хребта, мои друзья — по ту. Мне хотелось бы стать беспристрастным арбитром, но боюсь, это выше моих сил. Тем более что я знаю, чего хотят йурубы, но понятия не имею, чего хотите вы.

— Мы все знаем, что требуют от нас йурубы. Освободить рабов, уничтожить бункеры и открыть наши рынки для их товаров, — высказался невысокий лысый бородач с фигурой отставного борца. — Я не понимаю другого, почему мы вообще должны выслушивать их желания? Я вот хочу, чтобы они мне реактор подарили. А Мадаха хочет новую спину. Как думаешь, Хиван, подарят? Почему мы должны жить по их правилам?!

— Я, почтенный одаял, вижу как минимум три причины. Во-первых, их требования разумны. Они не пытаются навязать нам свои законы, они требуют лишь признать их равными. Они вовсе не требуют отменить рабство, они хотят лишь свободы для своих близких. Разве вы не поступили бы так же, если бы ваши дети томились в плену? Во-вторых, их предложения выгодны. Они же не просто предлагают допустить их товары на ваш рынок, они предлагают сделать весь рынок свободным. Чтобы вы могли, если пожелаете, открыть свои магазины в Новороссийске и Либервиле. Чтобы думар Квинта могла кормить своей фракийской похлебкой живущих в Цитадели аяанле. Чтобы почтенный малак мог спокойно вылечить свою спину в госпитале, а его сын поступил учиться в Университете Новороссийска. Чтобы из Абгаля и Суука летали регулярные рейсы по всем городам Содружества… Есть и третья причина: это единственный способ удержать наш Мир от войны. И ведь совсем не важно, кто победит в итоге, ибо проиграют все. Потому что победителю предстоит сражаться с Тьмой, и вы лучше меня знаете, что ее не победить. Мне некуда бежать. А вам, почтенные одаялы?

— Есть и четвертая причина, про которую уважаемый Хиван умолчал, щадя наше самолюбие, — взял слово Сахин. — Мы уже с этим столкнулись. На стороне йурубов Цитадель. И достаточно одного его слова, чтобы вы в мгновенье ока стали нищими. Когда пара неразумных алла-гумар ввязались в грязное дело с похищением детей алеманов, у всех хавадле обнулились все счета! Но по одному его слову все вернулось как было, после того как проблема разрешилась.

Зал загудел как растревоженный улей.

— Тихо! Что раскричались как чайки на туше тюленя? — Голос у малака, в отличие от телосложения, оказался очень мощным. — Ты ведь держишь нас за горло мертвой хваткой, Хиван. Зачем тогда все эти игры в справедливость?

— Потому, что я гашанкад общины сабти. И я действительно ищу справедливости. Да, вам все равно придется дать свободу всем йурубам, но вы можете назначить справедливое диё за их освобождение, как если бы они были бади-адэ или вэйн. Вы можете закрыть свои рынки для части или даже для всех товаров Содружества, но будьте готовы, что и они сделают то же в отношении ваших товаров.

— А что с бункерами? — слово взял толстый хавийя в пышных ярких одеждах. — В них проваливается немало романцев. Вы же не требуете освобождать их из рабства?

— Только потому, что они сами содержат рабов. Если мы договоримся, и вы за разумную плату станете встречать и привозить в Цитадель всех новых попаданцев, требование может быть частично снято. Сохранится лишь запрет на строительство новых бункеров, ибо такой запрет уже действует во всех анклавах по ту сторону Хребта.

— А какую плату Хиван считает разумной?

— Э нет, уважаемые одаялы, я не торговец, я ваш голос. И это вы мне должны сказать, какую плату вы сочтете разумной, и в каких пределах я могу торговаться с Содружеством, чтобы ваш бизнес остался прибыльным.

— Мне нравится твой подход к делу, Хиван. Думаю, мы договоримся. Дай нам посовещаться и уже завтра утром мы будем готовы озвучить тебе наши пожелания, — голос малака заметно повеселел.

— Благодарю вас за понимание, почтенные одаялы! Одна личная просьба к вам, почтенный Мадаха, пред тем как я покину ваш гурти. Не продадите ли вы мне прямо сейчас своего раба по имени Алекс. Мне как раз очень нужен крепкий стражник.

— Да, я слышал о попытке покушения на тебя этой ночью. Но зачем тебе этот умалишенный? Тупой как лоода. Даже говорить не может, только бормочет что-то на какой-то дикой смеси романского и алеманского. Какой с него охранник? Он годен только вместо осла таскать мое больное тело. Вон возьми того болвана, что заступил тебе дорогу. А можешь обоих забирать. Лучше скажи, в Цитадели правда могут излечить мою спину?

— Я не врач, но уверен, что если не излечить полностью, то значительно облегчить ваши страдания они наверняка смогут. А что до охранника, то я предпочту немого тупому.

— Твоя правда! Забирай! Забирай бесплатно, пусть он будет небольшой компенсацией за утренний инцидент. А его место займет тупой охранник.

Выйдя на улицу, Иван сразу же направился к Алексу, на ходу достав из-за пазухи костяной нож. Но тот шарахнулся от него, упал на колени и в таком положении стал отползать.

— Простите, простите глупого раба, могучий Хиван!

— Да что с тобой, Алекс? Ну-ка встань немедленно!

Негр посерел лицом, но все же поднялся на подкашивающиеся ноги, покорно опустив голову.

— Понятно. Наслушался жутких сказок про кровожадного Хивана и поверил? Так вот, я не аяанле. Я простой человек, — Забелин слегка повысил голос, чтобы слышали все, а толпа вокруг них собралась немаленькая. — Как и ты, я когда-то был рабом, поэтому я пришел, чтобы дать вам свободу. Свободу, а не смерть. И ты будешь первым. Эту ложь про жертвоприношения придумали ваши хозяева, чтобы сохранить свой статус. Наклонись, пожалуйста, я сниму твой ошейник. Вот и все. Ты свободен и волен идти куда хочешь.

Алекс ошалело огляделся и потрогал шею, ставшую вдруг непривычно голой.

— Идти? Куда я пойду, без денег, без документов? Милостыню здесь не подают, а я слишком стар для борделя и слишком труслив для арены Колизея. Спасибо, Хиван, но я, пожалуй, останусь носить почтенного малака. Это совсем нетрудно, зато у меня есть хорошая еда и крыша над головой. Свобода — ценный дар, но лучше бы ты просто позвонил Долорес.

— Да уж, ситуация! Надо будет продумать систему поэтапного освобождения рабов, с одновременной их регистрацией и трудоустройством. Спасибо, Алекс, ты только что спас нас от кучи проблем! Вообще-то я хотел предложить тебе место охранника, но, похоже, для тебя есть более подходящая работа. Правда, для этого тебе придется вначале слетать в Цитадель и получить собственный ай-ди. Ну так как, останешься носить малака или рискнешь поработать на меня?

— Спасибо, Хиван, но я лучше останусь на своем месте. Я ведь ничего толком не умею. До того, как попасть к пиратам, я работал простым уборщиком в Гибралтарском тоннеле. А почтенный малак очень добрый хозяин. Теперь, как свободному человеку, он будет платить мне больше, и я смогу немного денег перечислять Долорес. У нас в Доминике очень трудно найти приличную работу и жене очень нужны мои деньги.

Можно было бы поспорить, постараться убедить, уговорить упрямца, но Забелин сам сказал, что он волен сам выбирать свою судьбу. А за базар, как говорится… М-дя. Ну была бы честь предложена.

— Если передумаешь, найди меня в «Речном береге».

Он уже сел на «Арго» и вставил карту-ключ в замок зажигания, когда из толпы к нему шагнула светловолосая, но довольно смуглая женщина, одетая по-мужски в белую футболку и карго-штаны с множеством карманов. Лет двадцать пять — тридцать, невысокая, сухощавая и очень жилистая. Могла бы считаться красоткой, если бы не уродливый шрам, ломаной линией тянущийся от обрубка левого уха и до подбородка. На руках тоже многочисленные шрамы. Глядя на нее, Иван сразу же вспомнил своего дворового кота Пухана, которого каждую весну возили на ветеринарную станцию в Облучье зашивать новые боевые раны. Встав перед мотоциклом, она продемонстрировала шею, не обремененную рабским ошейником. Серьезный противник!

— Возьми меня охранником, Хиван. Меня не надо выкупать, я сама себя выкупила, но если ты действительно пришел освобождать рабов, я стану твоей тенью и убью любого, кто встанет на твоем пути! Можешь мне не платить, я привыкла служить за кусок родхи[48] и бутылку воды.

Толпа взволнованно загудела. Похоже, воительницу знали и уважали.

— Как тебя зову, валькирия?

— На арене меня звали Рука Нидара. Когда-то давно в борделе дразнили Фракийской шлюхой, пока я не свернула одному недоумку шею. Мой здешний отчим называл меня Курух. Мне самой больше нравится имя Хуур. Но ты можешь звать меня, как тебе угодно.

— А как звали тебя раньше, в том твоем Мире?

— Очень-очень давно, в прошлой жизни, когда еще была жива мама, она звала меня Марийкой.

Иван еще раз посмотрел на покорно сидящего в пыли в ожидании хозяина здоровяка Алекса, перевел взгляд на решительно заступившую ему дорогу женщину. В этот момент в кармане затрезвонил ай-ди. Иван было напрягся, ожидая трясуна, но потом сообразил, что это просто вызов.

— Да, слушаю.

— Иван, ты что, из ума выжил? — голос Кавайки буквально звенел от гнева. — Ты в курсе, что утром тебя чуть не прикончили? Что нанят киллер, чтобы тебя убить? Ты куда один уехал? Где ты находишься? Мы сейчас подъедем!

— Отставить панику! Во-первых, я не твой подчиненный, а посланник хавийя. Во-вторых, это не вы меня, а я вас охранять приставлен, а в-третьих, я не один, а с телохранителем. Так что я сейчас сам приеду, и мы обо всем поговорим. — И, не дожидаясь новых обвинений, повесил трубку.

— Ты говоришь на булгарски?! — с трудом подбирая забытые слова, поинтересовалась Марийка.

— Не совсем, но, думаю, сможем обходиться без переводчика. Да уж! Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд! — припомнил он любимую присказку зампотыла. — Ну что ж, садись, Марийка, сзади. Поедем к новому месту службы. Хоть моя интуиция и орет во весь голос, чтобы я ни за что не соглашался. Боюсь, что вы очень быстро споетесь, и ваше бабское трио мне еще плешь проест!

— Не бойсе, аз не ям косы. — Она уселась сзади и крепко обхватила Ивана за талию, будто боялась, что он уедет без нее.