Библиотека Академии «Чертополох и Феникс» была не просто хранилищем книг. Это был организм, дышащий пылью веков и тишиной, которая насаждалась с почти маниакальным упорством. Алиса, чья душа, измотанная хаосом нового существования, инстинктивно тянулась к знаниям и решению «Как вернуться в Северную столицу?», чувствовала здесь призрачное подобие уюта. По крайней мере, здесь все было расставлено по полочкам. В отличие от ее жизни.

«Справа — отдел магической ботаники, — мысленно прошелестел Шепот, принявший для конспирации облик замысловатой пряжки на ее поясе. — Там есть гербарий, который, если его неправильно погладить, может прочитать тебе лекцию о твоей неполноценности. Но нам туда не надо. Наш путь лежит к мрачным и пыльным недрам темпоральной магии».

«Спасибо за наводку, — отреагировала Алиса мысленно, скользя взглядом по корешкам с заклинаниями, способными, судя по названиям, переместить тебя в прошлое или как минимум лишить аппетита. — А то я думала, мы здесь за рецептом волшебного печенья заглянули».

Ее цель была эгоистичной и простой: найти лазейку. Любую зацепку, любой намек на мир, где осень пахла дымом и мокрым асфальтом, а не вечной гвоздикой, а главным оружием была не магия, а упрямство аспиранта. Она тосковала по Питеру с болезненной остротой, в которой смешались вкус обжаренного кофе из столовой, скрип мокрой листвы под ногами и даже вечный упрек в голосе Димы. Все это было ее настоящим. А здесь она была лишь актрисой на чужой сцене, играющей роль без суфлера. На своем пути она наткнулась на раздел «Истоки Ардафейна: от Падения Звезд до Восхождения на Трон». Из чистого любопытства она потянулась за одним из фолиантов. Книга оказалась на удивление легкой и… абсолютно пустой.

«Ааа, — просипел Шепот. — Книги-хамелеоны. Ты должна наполнить их своими мыслями. Сконцентрируйся на том, что хочешь узнать. Они… пишутся сами».

Алиса скептически подняла бровь, но мысленно вызвала в памяти образ Невы, гранитных набережных, шпиля Адмиралтейства. Страницы оставались девственно чистыми. Лишь в углу проступило размытое пятно, похожее на кляксу.

«Ну и нейросеть, — проворчала она. — У нашего голосового помощника и то воображение богаче».

Алиса двигалась все дальше, глубже в лабиринт, пока не уперлась в неприметную дубовую дверь без таблички. Она была приоткрыта, и именно оттуда веяло тем самым холодом — запахом старинного серебра и времени, которое предпочло бы остаться нетронутым. Но не это привлекло ее внимание. Воздух вокруг двери стал гуще, словно говяжий бульон в кастрюле; звуки библиотеки — отдаленные шаги, шелест страниц — внезапно стихли, будто кто-то выключил звук. Кожа на ее запястьях заныла от легкого, статического напряжения. Любопытство, эта вечная спутница всех великих (и катастрофически глупых) поступков, подтолкнуло ее вперед. Комната за дверью была крошечной и абсолютно пустой, если не считать пюпитра в центре. На нем лежала одна-единственная книга, переплетенная в кожу странного, мерцающего оттенка. На обложке не было ни названия, ни автора, лишь стилизованное, но до боли знакомое изображение яблока с откушенным куском.

«Рыжая, — забеспокоился Шепот, и его «голос» дрогнул. — Это пахнет «только для ректора». Причем пахнет дорогим кардамоном и тюремной решеткой. Давай ретироваться, пока нас не обвили магическими цепями».

Но Алиса уже протянула руку. Ее пальцы едва коснулись прохладной обложки, как книга сама раскрылась. Страницы взметнулись, но не с шелестом, а с тихим, сочным хрустом, будто кто-то действительно откусил от спелого яблока. На месте переплета возникло слепящее светящееся пятно, сформировавшее тот самый надкушенный плод. Из глубины комнаты донесся низкий, нарастающий гул, словно проснулся не просто механизм, а нечто древнее, голодное и крайне недовольное нарушением своего покоя.

«ВСЕ, БЕЖИМ!» — просипел Шепот, и на этот раз в его ментальном голосе не было ни капли шутки.

Алиса рванула назад, захлопнув дверь с такой силой, что та затрещала. Она мчалась по коридорам, не разбирая пути, пока не ворвалась в относительную безопасность своего кабинета. Сердце билось, пытаясь вырваться, но вокруг царил мир и покой. Казалось, пронесло. Ровно до того момента, пока дверь в ее кабинет не распахнулась, и на пороге не возник Сигурд, помощник ректора, с лицом, выражавшим почтительный ужас, обычно резервируемый для стихийных бедствий и визитов королевских инквизиторов.

— Леди Илверис, — произнес он, глядя куда-то в область ее левого уха. — Ректор Кроу требует вашего немедленного присутствия. Сию секунду.

«Ну, понеслась, — пропищал Шепот, забиваясь в складки ее платья. — Надевай доспехи из едкого сарказма, дорогая. Сейчас пригодится».

***

Аластер Кроу стоял у своего массивного стола, и его осанка могла бы служить наглядным пособием по искусству психологического подавления. Воздух в кабинете был настолько холодным, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Лёд, сидевший на спинке его кресла, не сводил с Алисы своего черного взгляда. Она вдруг с абсолютной ясностью поняла: этот ворон не просто слушает. Он помнит. Каждую ложь, каждую полуправду, каждую искру искренности. Он — живое воплощение памяти Кроу, его внешняя совесть. И сейчас он молча спрашивал ее: «Кто ты? И зачем врешь?».

— Леди Илверис, — начал Кроу почти тихо и приглушенно. — Библиотечные хранители зафиксировали неразрешенное проникновение в Сегмент Омега. Зону, доступ в которую возможен исключительно по моему личному разрешению. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Алиса почувствовала, как по спине бегут предательские мурашки. «Не показывай страх…»

— Я… заблудилась, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ваша библиотека несколько… интуитивно недружелюбна.

— Хм, заблудились, — повторил он с ледяной учтивостью, которая была куда страшнее любого крика. — И случайно миновали три предупреждающих барьера класса «Альфа» и дверь, запечатанную моей личной грифоновой печатью. Вы либо обладательница феноменального невезения, леди Илверис, либо вы считаете мой интеллект находящимся на уровне каменного голема.

Гнев, копившийся в ней с самого прибытия, начал закипать, горячий и неуправляемый.

— А может, вы просто слишком многого хотите, ректор? — выпалила Алиса. — Может, не все в этом мире должно подчиняться вашим правилам и втискиваться в ваши идеальные таблицы?

Кроу сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила.

— Мои правила, — отчеканил он, — это то, что удерживает нашу реальность от сползания в тот хаос, в котором, судя по всему, вы чувствуете себя как дома. Ваша магия хаотична, не обучена и опасна.

— А ваша, ректор, скучна, как таблица умножения в воскресенье! — парировала Алиса, чувствуя, как слезы подступают к горлу от бессилия и ярости. — Но, прошу заметить, и таблица умножения, и детский лепет — все это части одного целого! Все это имеет право на существование!

— Не здесь, — отрезал он. — Не в моей Академии.

И тут в ней что-то оборвалось. Все напряжение, страх, тоска по дому выплеснулись наружу.

— Да я и не хочу быть в вашей Академии! — почти крикнула Алиса, и первая предательская слеза скатилась по щеке. — Я не отсюда! Я хочу домой, в Петербург! В мир, где нет этой вечной осени, где люди не прячутся в мантиях от собственной тени и где магия — это фокусы в роликах! Мне здесь было хорошо ровно до того момента, как я вас увидела, Кроу!

Алиса увидела, как его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Но что было страшнее — на долю секунды в его глазах мелькнуло непонимание, а нечто иное — почти разочарование. Ему было проще, когда она была шпионкой, коварной и расчетливой. А не… этой рыдающей, потерянной женщиной, несущей околесицу. В ее глазах, полных слез, он увидел не ложь, а такую искреннюю, животную тоску, что его собственная ярость на мгновение споткнулась о неожиданную растерянность.

— Хватит вешать мне лапшу на уши, — прошипел он, но уже без прежней уверенности. — Я знаю таких, как вы. Сегодня — блондин-искусствовед, завтра — брюнет-артефактолог. И все это под прикрытием нелепых сказок о «другом мире».

— Ну вам-то уж точно не обломается, ректор! — выпалила она, смахивая слезы тыльной стороной ладони. — Хоть вы и брюнет, и, черт побери, очень даже красивый брюнет, если отбросить вашу адскую надменность! А с Лориэном у меня все серьезно! Мы встречаемся!

Алиса произнесла это с вызовом, наслаждаясь тем, как его лицо исказила свежая волна гнева.

— С Лориэном? — Кроу фыркнул, и это был самый неакадемический звук, который она от него слышала. — А пять минут назад вы так трогательно тосковали по своему, как его….Петербургу! Вы уж определитесь, леди Илверис. Любовь всей вашей жизни или ностальгия? Или вы уже нашли и то, и другое?

— О, не беспокойтесь, ректор, мое сердце — не ваш учебный план, его не нужно утверждать за месяц!

Кроу выпрямился, и его взгляд снова стал ледяным и контролируемым, словно он натянул на себя привычную маску.

— Повторяю в последний раз. Если я еще раз замечу вас в запретной зоне без моего разрешения, последствия будут куда серьезнее выговора. Мы поняли друг друга?

Алиса молча кивнула, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. Кроу отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

Выйдя из кабинета, Алиса прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. «Ну что, — пропищал Шепот, — поздравить с тем, что ты не только выжила, но и умудрилась в пылу ссоры сделать ему комплимент, признаться в любви к сопернику и раскрыть свою самую большую тайну?»

— Замолчи, пожалуйста, мышонок, — простонала Алиса, закрывая лицо руками.

— Ладно, ладно. Но учти, наш ректор переходит в настоящую атаку. Его логика дала сбой. Ты стала для него не просто угрозой, а нерешаемой задачей. И это сводит его с ума больше, чем любая интрига Лайнелы.

***

Тем же вечером, стоя у окна в своем кабинете, Аластер Кроу увидел их. Алиса и Лориэн шли по аллее, освещенной магическими фонарями. Она что-то рассказывала, жестикулируя, а он смеялся, его золотые волосы ярко выделялись в сгущающихся сумерках. И самое главное — она шла под руку с этим позером. Доверчиво склонив голову к его плечу.

«Ну и девица, — с холодной яростью подумал Кроу. — Врет с таким вдохновением, что могла бы давать и этому обучать».

Аластер резко отошел от окна и потянулся к коммуникационному кристаллу. Через несколько секунд в нем возникло изображение мужчины в строгой форме с гербом магической полиции.

— Дэмиен, — произнес Кроу без предисловий. — Мне нужна полная проверка. Леди Илверис Вэйлан. Все. С самого рождения. Я должен знать, кто она на самом деле.

Он положил кристалл и снова взглянул в окно. Аллея была уже пуста, но образ рыжеволосой женщины, смеющейся в объятиях другого, стоял перед глазами, вызывая раздражение, которое не имело ничего общего с уставом Академии.

«Я должен знать, кто она на самом деле», — повторил он про себя, но эта фраза уже звучала фальшиво. Правда, которую Кроу искал, уже не имела отношения к Лайнеле или шпионажу. Он хотел найти ложь. Ту самую, которая позволила бы ему стереть с ее лица эту доверчивую улыбку, обращенную к другому. И это осознание злило его больше всего.