Воздух, который секунду назад пах дождем и Невою, сменился тяжелым, спертым ароматом ладана, пыли и металлического привкуса, словно кровь. Мерцающая арка не растворилась, а застыла, превратившись в черный, непроницаемый базальт. Вместо гранитных набережных Алиса увидела себя в круглом зале со сводчатым потолком, стены которого были испещрены пульсирующими рунами цвета застывшей крови.
Она стояла в центре зала, а ее руки и ноги сковывали тяжелые магические оковы, впившиеся в кожу холодными щупальцами. От них исходило неприятное, тянущее ощущение, будто из нее медленно, но верно выкачивали саму жизнь, ее магию, ее… эмоции. Да, именно эмоции. Страх, ярость, отчаяние — все это утекало в оковы, оставляя за собой ледяную, звенящую пустоту.
— Что… — ее голос прозвучал слабо и хрипло. — Что это?
— Это, моя дорогая наивная феникс, — раздался знакомый бархатный голос, но теперь в нем не было и тени тепла, только ледяная, глухая злоба, — и есть настоящая дверь. Дверь в новый мир. Вернее, в мир, который останется после того, как мы сотрем старый.
Лориэн вышел из тени. Его поза, его взгляд — все изменилось. Из галантного кавалера он превратился в полководца на пороге решающей битвы. Его красивое лицо было искажено даже не злобой, а холодной, фанатичной решимостью.
— Где я? — попыталась вырваться Алиса, но оковы лишь сильнее сжались, вышибая из лёгких воздух.
А вот и наша Алиса (такой ее видит Кроу)
— В сердцевине. В том самом месте, откуда когда-то Лайнела черпала силу для своих самых амбициозных проектов, — он с усмешкой провел рукой по каменной стене. — Правда, ей не хватило духу довести дело до конца. Ах, эта сентиментальность. Женская слабость.
— Лайнела… — прошептала Алиса, осколки мозаики начинали складываться в ужасающую картину.
— Моя настоящая мать, да, — с легкой, почти невесомой горечью подтвердил Лориэн. Он подошел ближе, и его глаза, такие теплые и насмешливые, теперь были похожи на пустоты, из которых вот-вот могла развернуться буря. — Та самая «исчадье ада», которую твой возлюбленный ректор так усердно очернил. Она мечтала о великом! О магии, свободной от этих дурацких догм Порядка, мерзкого Кроу! Она хотела, чтобы Ардафейн расцвел! А он… он пытался ее засадить в тюрьму, назвав безумной угрозой.
— Так это… месть? — Алиса сглотнула. Магия уходила из нее, и вместе с ней уходили силы. Мысли путались.
— Месть? — Лориэн рассмеялся, и смех его стал резким, как звук бьющегося стекла. — О, нет. Это нечто гораздо большее. Месть — удел мелких духом. Я не хочу просто уничтожить Кроу. Я хочу уничтожить все, что он так яростно защищает. Систему. Чертову Академию. Отвратительный Чертополох и Феникс. Стереть саму идею о том, что магия должна служить Порядку. К черту! Она должна служить силе! А сила… — Лориэн посмотрел на нее, и в его взгляде вспыхнул голод, — сила должна быть…у меня.
Он сделал паузу, давая ей проникнуться масштабом своего безумия.
— Ритуал «Разлома», — продолжил Лориэн, словно читая ей лекцию. — Древний, забытый. Я не просто разрушаю Академию. А разорву саму магическую основу этого места. Превращу источник силы в черную дыру, которая поглотит все: магию Кроу, его барьеры, его уставы… все. А для этого нужна кто? Правильно, жертва. Уникальная, ни на что не похожая магия. Магия «Противовеса». Твоя магия, Илверис. Или в предсмертный час тебя называть Алиса?
Теперь она все поняла. До жуткой, до тошнотворной ясности. Ее тоска по дому, ее боль, ее эмоции — все это было просто…ловушка. Приманка.
— Ты… ты все подстроил, — выдохнула Алиса. — Мое досье… мое появление…
— Разумеется, — Лориэн склонил голову в насмешливом реверансе. — Кто, как не я, любитель прекрасного и изящного, мог создать такую безупречную легенду? Сирота, без прошлого, без связей. Идеальная пустышка, на которую можно списать любое «чудо». Лайнела лишь предоставила доступ к вратам между мирами. А я… я нашел тебя. Я выбрал тебя. И я привел тебя сюда, чтобы ты исполнила свое предназначение. Я увидел в тебе искру, которая подожжет фитиль под пороховой бочкой этого прогнившего мира.
Печаль и страх за Кроу сдавили горло туже, чем магические оковы. Алиса, будущий историк, так гордившаяся своим умением анализировать источники, повелась на самую примитивную подделку. Она видела в Лориэне спасителя, галантного поклонника, а он видел в ней всего лишь расходный материал. Жертву для своего ритуала.
— Кроу… — имя вырвалось само собой, шепотом, полным стыда и отчаяния. — Он не знал. Он ничего не скрывал.
— О, конечно, нет! — Лориэн воскликнул. — Наш доблестный ректор слишком прямолинеен для такой изощренной лжи. Он и правда верил, что ты шпионка Лайнелы. И он и правда пытался защитить свою Академию от тебя. Самое забавное, что в своем слепом рвении он сам загнал тебя прямо в мои объятия. Его подозрительность, его холодность… это был лучший союзник в моей игре.
Лориэн посмотрел на пульсирующие руны на стенах.
— Скоро все будет готово. Магия «Противовеса» почти накоплена. Осталось дождаться пика магической активности… Самайна. И тогда твой Аластер станет свидетелем того, как рушится все, что он любит. А ты… ты будешь последнее, что он увидит. Символично, не правда ли? Его падение начнется с тебя.
Алиса закрыла глаза. Не из страха. А чтобы сосредоточиться. Чтобы отогнать наступающую волну паники и стыда. Она слышала его слова, но где-то в глубине, под слоем отчаяния, шевелился холодный, ясный гнев. Гнев на саму себя. И на этого самовлюбленного безумца, который считал себя творцом новой эпохи.
Она была не искрой. И не пустышкой. Она была Алисой. И она еще покажет этому миру, что даже самая искусная ловушка может захлопнуться для самого охотника. Но сначала ей нужно выбираться и перестать подпитывать эту адскую машину, которая могла все погубить. А для этого требовалось сделать самое сложное — перестать чувствовать. Заглушить эмоции и начать думать. А не паниковать.