Последующие два дня в Академии «Чертополох и Феникс» прошли под знаком напряженной, приглушенной тишины, витающей между домами ректора и новой преподавательницы Запретных Искусств. Они избегали друг друга с мастерством, достойным лучших шпионов Лайнелы. Но от самих себя им было не скрыться.

Аластер Кроу сидел в своем кабинете, уставившись в неподписанный указ о регулировании расхода магических чернил. Пергамент был чист, а в голове — хаос. Совершенно неприемлемый, непрофессиональный хаос.

Перед его внутренним взором вновь и вновь всплывали обрывки чужих ощущений. Невесомость ее шага. Вкус ее медовых губ. Шелковистость этих проклятых медных волос, которые он по ошибке пытался вытереть после душа уже сейчас. Аромат, сладкий и цветочный, который он в итоге с трудом вымыл с кожи, но который, казалось, навсегда въелся в его память. И самое главное — та самая, съедающая изнутри тоска по дому. Она жила в нем тяжелым камнем, чужим, но от этого не менее реальным. Он чувствовал ее и сейчас, как фантомную боль.

«Она просто девушка, — сурово напоминал он себе. — Нестабильный, опасный элемент, как и весь женский пол. У нас просто контракт».

Но мозг услужливо подсовывал воспоминание о том, как эти тонкие, веснушчатые пальцы сжимали ручку кресла, когда она пыталась совладать с его магией. И как, черт побери, это могло выглядеть... привлекательно?

Он резко встал и начал мерить кабинет шагами. Ноги по-прежнему чувствовались чужими — слишком легкими. Ему непривычно не хватало их привычной тяжести и длины. Он поймал себя на том, что в зеркале над камином ищет не свое отражение, а ее черты. Это было тревожным симптомом.

*****

Алиса, в свою очередь, пыталась сосредоточиться на составлении плана лекции о проклятых артефактах эпохи Медичи. Вместо этого ее преследовали навязчивые сенсорные воспоминания. Она вспоминала, каково это — быть обрамленной таким размахом плеч. Чувствовать каждую мышцу спины, играющую под кожей при малейшем движении. Ощущать скрытую силу в этих длинных, умелых пальцах, которые могли вычерчивать безупречные руны и... неуверенно тереть затылок, когда он думал, что никто не видит.

И его магия... Раньше она представляла ее себе как нечто холодное и бездушное, как бухгалтерский отчет. Теперь она знала, что это была живая, дышащая структура, напряженная, как струна, и так же уязвимая. Давящая, да. Но и защищающая. Созданная не для тирании, а для выживания.

«Он просто занудный ректор, — пыталась убедить себя Алиса, бесцельно чертя на пергаменте завитушки. — Самовлюбленный, высокомерный...И прекрасно целующийся. Оооо, черт!»

Но мысль не находила отклика. Вместо этого всплывало воспоминание о том, как он, уже вернувшись в свое тело, неловко потер плечо о косяк двери после того, как впился ей страстно в губы. И в его глазах читалась не привычная надменность, а растерянность. Почти что человеческая.

Они встретились случайно, как и положено двум людям, отчаянно избегающим встречи, — в самом укромном уголке библиотеки, между стеллажами «Теория магических матриц» и «История осадного дела в эпоху до изобретения огненного шара».

Алиса тянулась за тяжелым фолиантом на верхней полке. Книга не поддавалась. В этот момент сзади появилась тень, и длинная, знакомая рука легко достала нужный том.

Они замерли. Он, держа книгу. Она, глядя на его руку, вспоминая, каково это — ею обладать.

— Леди Ил….Алиса, — его голос прозвучал глуховато.

— Ректор Кроу, — кивнула она, забирая книгу. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Оба отдернули руки, как от кипящей кастрюли.

Повисло неловкое молчание. Обычно его заполняли колкости или ледяная вежливость. Сейчас же между ними висело нечто иное — общее, смущающее воспоминание, которое невозможно было игнорировать.

— Я... — начал он одновременно с ней.

— Ты сначала, — быстро сказала Алиса.

Кроу сделал паузу, подбирая слова. Смотрел куда-то мимо ее плеча.

— Надеюсь, последствия... инцидента... не причинили тебе неудобств…И поцелуй, он был преждевременным. Надо было после свадьбы, — выдавил он наконец.

Алиса усмехнулась. Не могла сдержаться.

— Если не считать того, что я до сих пор инстинктивно ищу….А не важно. И вспоминаю перед сном твой поцелуй... то да, не причинили.

Искорки в его серых глазах зажглись также ярко, как звезды в темном небе Ардафейна.

— А я, — сказал он неожиданно тихо, — обнаружил, что хочу еще тебя целовать. И отсутствие твоей ….. сбивает с толку.

Он круговыми движениями показал на уровне груди. Алиса рассмеялась по-настоящему, ярко, задорно. Аластер невольно подался веселью.

Это была первая за все время их знакомства искренняя, не несущая подтекста жалоба и настоящие улыбки.

— Аластер, а это давление на тебя... — начала Алиса, глядя на корешок книги в своих руках. — Оно всегда такое? Это... так тяжело.

Он посмотрел на нее прямо. Впервые без привычной стены.

— Всегда, — просто ответил он. — Как скала на плечах. Иногда кажется, что один неверный шаг — и все рухнет.

— А мой хаос? — спросила Алиса, поднимая на него глаза. — Он действительно так невыносим?

Кроу задумался, его взгляд стал отстраненным.

— Невыносим? Нет. — Он снова посмотрел на нее, и в его серых глазах она увидела не осуждение, а... понимание. — Он... подобен грозе. Непредсказуемый. Мощный. Иногда опасный. Но после него воздух становится чище.

Они снова замолчали, но на этот раз тишина была не неловкой, а задумчивой, почти мирной.

— Знаешь, — сказала Алиса, нарушая молчание и сама удивляясь своей внезапной фамильярности, — у нас на Земле есть поговорка. «Не все то золото, что блестит». А я бы добавила: «И не все то лед, что холодно на вид».

Кроу поднял бровь, и в его взгляде появилась знакомая искорка, но на сей раз без насмешки.

— Полагаю, это комплимент? — Он сделал шаг ближе. Теперь они стояли так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и слабый запах кардамона. Ей снова, как и в его теле, захотелось вытянуться, чтобы сравняться с ним в росте. Но сейчас это желание было смешано с чем-то другим, более приятным и тревожным.

— Возможно, — улыбнулась она, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. — А то, что ты не разнес кабинет, когда я в твоем теле перепутал все твои свитки и подписал указ о введении «Дня цветных носочков» для первокурсников... это, считай, мой комплимент тебе.

На его лице промелькнула настоящая, незамутненная улыбка. Краткая, как вспышка молнии, но от этого еще более ослепительная.

— «День цветных носочков»? — он покачал головой. — Боги. Совет Магов до сих пор в панике. Придется это как-то объяснять.

— Скажешь, что это была стратегическая диверсия для проверки бдительности сотрудников, — с готовностью предложила Алиса.

— Возможно, так и сделаю, — он снова стал серьезным, но в глазах оставалась теплота. — Спасибо. За... понимание.

— Тебе тоже, — прошептала она. — Спасибо, что не убежал с криком с моего урока.

Он наклонился чуть ближе. Воздух между ними снова затрепетал, но на этот раз не от магии, а от чего-то более личного.

— Знаешь, — сказал он, и его бархатный баритон зазвучал почти интимно, — когда я вернулся... мне показалось, что в моей ванной пахнет твоим шампунем.

— А мне, — призналась она, глядя ему прямо в глаза, — что в моей спальне пахнет кардамоном. И знаешь, это не самый плохой запах для пробуждения.

Их взгляды встретились, и в них было все: неловкость, понимание, усталость от одиночества и робкая, едва зарождающаяся надежда. Он медленно, будто давая ей время отступить, протянул руку и поправил выбившуюся прядь ее волос.

— Они у тебя... очень мягкие, — пробормотал он, и его пальцы на мгновение задержались у ее виска.

В этот момент с верхней полки с громким писком слетел Шепот, приняв свой обычный облик летучей мыши. Он уселся Алисе на плечо, сложив крылья.

«Ну, наконец-то, — пропищал он мысленно, и в его «голосе» слышалось нескрываемое облегчение. — А то я уже думал, вам до Самайна ковырять друг перед другом землю носом. Хорошо, что хоть телохранилище помогло».

Алиса оторвалась от взгляда Кроу.

— Телохранилище? — нахмурилась она. — Шепот, что ты имеешь в виду?

Фамильяр тяжело вздохнул, как учитель, вынужденный объяснять очевидное отстающим ученикам.

«Дорогая, ты действительно думала, что я, простой фамильяр леди Илверис, могу по своей прихоти устраивать обмен телами между двумя могущественными магами Академии? Да меня на такое хватило бы только в том случае, если бы я был... ну, не знаю... Арбитром, например».

Алиса застыла. Кроу насторожился, его взгляд стал острым и оценивающим.

— Арбитр? — медленно проговорил он. — Мифический хранитель магического баланса?

«Ну, мифический — это громко сказано, — скромно потупился Шепот. — Скорее, редко встречающийся. Воплощаюсь раз в несколько столетий, когда магии Ардафейна грозит серьезный дисбаланс. А тут, сами посудите... — он указал крылышком то на Алису, то на Кроу. — Лайнела своим вмешательством нарушила веками устоявшееся равновесие между Порядком и Хаосом. Вы — две стороны одной медали. Сильнейший маг Порядка и... ну, ты, дорогая, уникальный образчик незамутненного, эмоционального хаоса из другого мира. Без вашего союза, настоящего союза, а не этой комедии с помолвкой, магия в Ардафейне начнет угасать. Порядок без Хаоса становится догмой и ведет к застою. Хаос без Порядка — к уничтожению. Вы нужны друг другу. И не только вам двоим. Вы нужны всему этому миру».

Они стояли, пораженные, глядя на маленькую летучую мышь, в чьих глазах вдруг загорелась мудрость тысячелетий.

— Так это... — начала Алиса, с трудом переваривая информацию. — Все это — проверка? Подстроено?

«Не все, — покачал головой Шепот. — Чувства — нет. Они настоящие. Страх, гнев, раздражение... интерес... влечение... Хи-хи, возможная любовь — он многозначительно посмотрел на них. — Я лишь создавал... ситуации. Подталкивал. Убирал лишние преграды. Вроде ваших собственных глупых предубеждений. И да, этот обмен был моей инициативой. Надо же было вам как-то показать, что вы не так уж и чужды друг другу».

Кроу первым пришел в себя. Он смерил Шепота долгим, изучающим взглядом.

— И что теперь? — спросил он с привычной ему прямотой. — Вы даете нам указания?

«Боги, нет! — Шепот взмахнул крыльями. — Моя задача — обеспечить возможность. А дальше... действуйте по обстоятельствам. И, пожалуйста, постарайтесь не разрушить Академию и магию континента до наступления Самайна. У меня и так работы выше крыши».

С этими словами он снова взмыл под потолок и растворился в тени между стеллажами.

Алиса и Кроу остались одни в гробовой тишине книжных рядов. Воздух, только что наполненный робким флиртом и теплотой, снова наэлектризовало, но теперь — осознанием колоссальной ответственности.

Она посмотрела на него. Он смотрел на нее. И в его глазах она больше не видела ни угрозы, ни даже просто коллегу. Она видела человека, с чьей судьбой ее собственная была теперь намертво переплетена магией целого мира.

— Ну что ж, — тихо сказала Алиса, ловя его взгляд. — Кажется, у нас появился общий дедлайн. Самайн.

— Кажется, да, — согласился Кроу. Его рука снова нашла ее — на сей раз не для того, чтобы поправить волосы, а чтобы легонько, почти неуверенно, коснуться ее пальцев. — И, кажется, нам предстоит еще многое... обсудить.

Его прикосновение было уже не случайным, а нежным, осознанным, как настоящего жениха. И в нем читалась не только тяжесть ответственности, но и обещание. Обещание чего-то нового, пугающего и невероятно желанного. Общей судьбы.