Воздух в кабинете леди Илверис пах теперь не только страхом и псевдокофе Ардафейна, но и пряным ароматом кардамона, который упрямо витал в воздухе, словно тень недавно ушедшего ректора. Алиса сидела, закутавшись в плед, и пыталась заставить дрожащие руки перелистывать студенческие работы. Бесполезно. Перед глазами стояло его лицо — не маска ледяного равнодушия, а смущенное, слегка удивленное выражение, совершенно не характерное для Кроу.

«Он точно дымился. Аж пар из ушей! — с истерическим смешком подумала она. — Великий и ужасный Аластер Кроу, человеческое воплощение устава, буквально дымился от принятия моего хаоса. Это почти поэтично…и еще романтично!».

Дверь тихо открылась, без стука. На пороге стоял Лориэн. Он выглядел... потрепанным. На его идеально сшитом камзоле виднелась запыленная полоса, волосы были растрепаны, а в глазах, помимо привычной насмешки, читалась усталость и что-то еще — острая, хищная настороженность.

— Прошу прощения за вторжение, Илверис, — его голос был тише обычного, без привычных звенящих ноток. — Я видел, как он ушел. Решил рискнуть.

— Лориэн... — Алиса инстинктивно подобрала ноги под себя. — Ты... как?

— О, жив-здоров, не беспокойся, — он махнул рукой, подходя ближе. Его взгляд упал на ее покрасневшие глаза, на дрожащие пальцы. Выражение его лица смягчилось, стало участливым, почти нежным. — Это я должен спрашивать, как ты. Боги, я видел, что он с тобой делает. Он тебя... не удерживает силой? Не шантажирует?

— Что? Нет! — Алиса покачала головой, но внутри что-то екнуло. — Он, наоборот, спасает меня. И мне с ним хорошо, в целом. Просто грусть какая-то напала. Ах, не обращай внимания!

Лориэн горько усмехнулся.

— Спасает? — Он произнес это слово с такой язвительной интонацией, что оно повисло в воздухе, как ядовитый плод. — Милая моя, ты так наивна. Он «спас» тебя для себя. Ты думаешь, это случайность, что он предложил тебе руку и сердце? Что его решение не несет двойного дна? — Лориэн наклонился ближе, и его бархатный голос зазвучал убедительно и горько. — Кроу все просчитал. Я был так глуп, думая, что смогу тебе помочь без его ведома. Он позволил мне зайти так далеко, чтобы потом эффектно появиться и «спасать» тебя, еще больше привязав к себе. Это классика.

— Но... он говорит, что...

— Игра, дорогая! Все — игра! — Лориэн с страстью в голосе ударил кулаком по ладони. — Он — гроссмейстер в этой игре. Кроу знает, что одной силой, строгостью тебя не удержать. Вот и решил сыграть на твоих чувствах. Показать себя героем романа, милым парнем. А ты, я смотрю, повелась.

Алиса почувствовала, как по спине бегут мурашки. Его слова ложились на подготовленную почву ее собственных страхов и сомнений. Слишком уж идеально все совпало. Кроу смягчается, помогает ей. Может, и правда игра?

— Но зачем? — прошептала она. — Зачем ему это?

— Власть, Илверис! — Лориэн смотрел на нее с жалостью, как на ребенка. — Ты — его ключ к абсолютной власти. Ты — Противовес. Пока ты с ним, его позиция непоколебима. А брак... брак делает тебя его собственностью по всем законам, и магическим, и светским. Он получит над тобой полный контроль. И над той силой, что связывает тебя с твоим миром.

Он помолчал, давая ей переварить сказанное, затем с театральным вздохом достал из-за пазухи небольшой, потертый кожаный дневник.

— Я не планировал тебе это показывать. Но после того, что случилось... ты должна знать правду. Я нашел это в старых архивах Лайнелы. — Он протянул ей дневник. — Читай. Особенно последние записи.

Алиса с опаской взяла дневник. Страницы были исписаны изящным, летящим почерком. Она пробежала глазами по тексту, и кровь застыла в жилах.

«...Контракт Судьбы, скрепленный волей и жертвой, может быть расторгнут лишь ценою равновесной. Сила, что привела одно, удержит другое. Противовес — не просто якорь. Он — обратная сторона медали. Чтобы разорвать цепь, нужно уничтожить звено. Уничтожить Противовес...»

Дальше шли рассуждения о том, что уничтожение не обязательно означает физическую смерть. Это могло быть и полное подчинение воли, и магическое поглощение. И все варианты сводились к одному — тот, кто является «Противовесом», должен быть либо уничтожен, либо порабощен тем, кто хочет разорвать контракт.

— Кроу... он знал? — Алиса с ужасом смотрела на Лориэна. — Он знал, что чтобы я вернулась домой, его нужно... уничтожить?

— Я уверен, что да, — тихо сказал Лориэн. — Он ведь изучал законы равновесия, не так ли? Он все знал с самого начала. Его предложение брака, его «защита» — это просто способ обездвижить тебя, пока он не найдет способ либо навсегда привязать тебя к себе, либо... — он многозначительно посмотрел на дневник, — использовать тебя для укрепления своей власти, а потом избавиться, когда ты станешь не нужна. Он даже Лайнелу оболгал, представил ее исчадием ада! А она... она просто искала знания.

В голове у Алисы все смешалось. Логика Лориэна была безупречной и ужасной. Это объясняло все: его первоначальную враждебность, его странное предложение, его внезапную «заботу». Это был не порыв сердца. Это был холодный, жестокий расчет.

— Но почему... почему ты мне это рассказываешь? — с трудом выдавила она.

Лориэн снова горько усмехнулся, и в его глазах блеснула неподдельная ревность.

— Почему? Потому что я, в отличие от него, не умею играть в подлые игры. Потому что я видел, как ты смотришь на него. И я, как дурак, надеялся, что ты увидишь и меня. Но ты выбрала его. Лед и чертов кардамон. Лживую пустышку в дорогом мундире. И теперь мне остается только попытаться спасти тебя от него самого. Даже если ты будешь ненавидеть меня за это. Даже если снова предпочтешь другого, любимая…

Лориэн резко развернулся и вышел, оставив ее наедине с дневником и нахлынувшим ужасом.

Алиса сидела, не двигаясь, сжимая в руках злосчастный дневник. Казалось, комната сомкнулась вокруг нее, и стены вот-вот раздавят. Кроу знал. Он все знал. И все это время вел свою игру.

С полки слетел Шепот, приняв облик мохнатого существа с огромными ушами. Он уселся на столе перед ней, сложив лапки.

«Ну и представление, — пропищал он мысленно. — Я чуть не подавился собственным крылом от накала страстей. Ты только послушай себя. «Он все знал! Он играет мной!»

— А разве нет? — голос Алисы дрожал. — Все сходится, Шепот! Все!

«Конечно, сходится! Когда тебе вбивают в голову готовую разгадку, всегда сходится! — фамильяр яростно заерзал. — Ты послушала бы себя со стороны. «Ой, он дымился, как поэтично! Ой, он смотрел на меня так жарко!» А теперь — «Ой, он хочет меня уничтожить!» Дорогая, у нашего зануды-ректора много недостатков, но в его арсенале нет ни единого пункта под названием «сложная театральная игра любовника с последующим подлым шагом». Он для этого слишком... прямой. Как удар молотком по пальцу. Предсказуемо, больно и без изысков».

— Но дневник... — слабо возразила Алиса.

«Дневник, шмерник! — отмахнулся Шепот. — Его могли написать кто угодно и когда угодно! Лайнела, которая, напомню, подбросила тебя сюда, как кость голодной собаке! Или наш красавчик-искусствовед, который внезапно так проникся твоей судьбой! Ты действительно веришь, что он нашел его случайно, сразу после своего провала н алюбовном поприще?»

Алиса закрыла лицо руками. Хаос в ее душе бушевал с новой силой. Шепот был прав. Это было слишком удобно. Слишком вовремя. Но семя сомнения было посеяно. И оно уже пустило корни — ядовитые, колючие.

— Я не знаю, кому верить, — прошептала Алиса.

«А ты никому не верь! — просипел Шепот. — Доверяй фактам. Факт первый: Кроу, играет с тобой в дженгу и смущается как первокурсник. Факт второй: Лориэн, этот павлин с мозгами интригана, устроил тебе магическую игру на грани любовных романов. Кто из них выглядит более опасным? Лично я голосую за нашего ворчуна. Он хотя бы честен в своем желании все контролировать. А этот... он пахнет ложью, как осенние листья плесенью и землей».

Алиса медленно подняла голову. Глаза ее, еще недавно полные растерянности, загорелись знакомым упрямым огоньком. Теми самыми искорками, что зажигались, когда въедливый профессор в университете ставил ей «неуд» или когда Дмитрий позволял себе очередной ревнивый выпад.

— Хорошо, — сказала она тихо, но твердо. — Пусть это игра. Значит, будем играть. — Алиса встала и отряхнула складки платья. — Завтра я устрою ему, этому «гроссмейстеру», такую проверку на прочность, что он забудет все свои уставы и параграфы. Пусть попробует соврать мне в лицо. Посмотрим, выдержат ли его ледяные глаза взгляд земной девушки, которая прошла через аспирантуру и ревнивого бывшего. Привык Кроу в своем Ардафейне к покорным дамочкам, которые млеют от его властного взгляда? Будет теперь знать!

Уголок ее губ дрогнул в саркастической ухмылке.

— И скажи, Шепоток, своему другу «ледышке», чтобы был наготове. Его хозяину понадобится вся его выдержка, чтобы не взорваться от моего следующего урока. Держись, Аластер Кроу. Ты еще не знаешь, на что способны русские девушки, когда их выводят из себя.

Шепот одобрительно мурлыкнул.

«Вот это настроение! Гораздо лучше истерики. Но, дорогая, одно предупреждение — будь осторожна. Ты раскачиваешь лодку, в которой теперь плывешь сама. И наш ректор, при всей своей прямолинейности, все-таки не привык, чтобы его проверяли. Особенно те, кого он уже, кажется, начал считать... своей личной головной болью. И, между нами, головная боль у него явно приобретает очень даже приятные очертания».

Алиса ничего не ответила. Она подошла к окну и посмотрела на окна приемной ректора. Где-то там он был. Возможно, составлял новые правила. Возможно, анализировал свои ошибки. А возможно, тоже думал, чувствуя, как хрупкое равновесие между ними готово рухнуть под тяжестью ядовитых семян, посеянных искусной рукой.

«Играешь, Лориэн? — подумала она. — Что ж, посмотрим, чья возьмет. Ведь я уже не та наивная попаданка, что боялась собственной тени. Я — леди Илверис. И я научусь играть по вашим правилам. А потом придумаю свои».