Глава 23. Спасение несчастных - дело рук самих несчастных

Мэл

Нет, такой подставы я не ожидала ни от кого!

С остервенением дергаю дверь, но она, естественно, не поддается. Ух! Колочу ее руками, ногами. Все бестолку!

Прядки прилипли к взмокшему лбу, я отбила себе все кулаки.

Ладно, какой тут этаж?! Второй?..

Рвусь к окну с охрабревшим сердцем. Выглядываю, готовая птицей выпорхнуть на свободу.

Н-да, высоковато.

Толстый дуб стоит слишком далеко, чтобы до него дотянуться, даже в прыжке, да и ветки кажутся высохшими и очень хрупкими.

Готова ли я ради Доминика свернуть шею?

Определенно, нет.

В радиусе видимости нет ни одного животного, а значит, я брошена и предоставлена сама себе. То же мне, бойкотирующие! Именно в тот момент, когда они очень нужны, никого нет.

Падаю в свое любимое кресло с видом на Темный лес и глубоко задумываюсь. Зачем отец меня запер? Знал, что я вернусь к Доминику? Вернусь к тому, кто меня похитил среди белого дня, от семьи, друзей, жениха, хоть и кривого, но красивого?

Почему я вообще к нему хочу вернуться? Разве мне здесь плохо?

Так получилось, что по жизни я никогда не была влюблена. Моя слабость к Хиту Леджеру не считается!

Вот взять Тристана. Белокурый, красивый, весь с иголочки. Они даже похожи, и мне всегда казалось, что мой мужчина будет именно таким. Красавчиком с картинки.

А Доминик другой. Старше, отстраненнее. Он не пытается казаться кем-то другим, и это привлекает меня, хотя его несносность отталкивает. Как-то все странно, двойственно. Словно только он один из всего моего окружения по-настоящему живой, честный и искренний. Словно с ним и я именно такая, какая есть.

Надо выбираться из этой передряги. А если Тристан кого-нибудь обидит? Он тот еще бугай, ему все равно, что волшебные существа перед ним беззащитны. Кто знает, когда вернется Доминик.

Принимаюсь за очередную бесполезную попытку снести дверь. Ну почему ее сделали такой крепкой? Как знали, что она встанет на пути к свободе.

Я так злюсь сильно, что готова взорваться. Однако это мне ничем не поможет. Нужно мыслить рационально. Если бы я была отцом, что бы я сделала? Заперла бы себя так, чтобы точно не выбралась.

Проходит время. Ничего не меняется. Я присматриваюсь к дубу и так, и эдак, но жажда закончить жизнь самоубийством меня все ж не посещает. Успокаиваю себя тем, что Доминик всех защитит от опасности, в этом я не сомневаюсь.

До ночи принимаю несколько попыток поколотить дверь, она мне отвечает молчаливой твердой упертостью оставаться закрытой. Мне даже еду не приносят, так что мой свободолюбивый порыв подкрепляется еще и чувством голода.

Хоть бы кто прилетел, хоть бы кто вспомнил!

Видать, они считают, что я их кинула. Бросила, хотя обещала вернуться. От этой мысли становится очень грустно.

Папа всегда говорил, что мы с мамой не самые полезные люди на свете. Вот был бы сын - это другое. С ним можно и на рыбалку, и на охоту.

А я всего лишь девочка.

Залезаю на кровать и сворачиваюсь клубочком. Мне кажется, что я никогда не перестану кого-то разочаровывать.

Так и засыпаю, а утром меня будит шорох. Служанка слегка приоткрыла дверь и поставила поднос с едой. Я уныло окидываю свой завтрак, собранный из любимых блюд, да только аппетита нет. Вчерашний голос похоронен под долгим самобичеванием.

Поэтому я просто утыкаюсь взглядом в рассвет и сижу так до тех пор, пока за дверьми не слышится возня. Не знаю, спала ли я или просто сидела, время пролетело как одно мгновение. Часы бьют одиннадцать.

— Ах, вот где Вы прячетесь! — сообщает довольный голос Хуси.

Я оборачиваюсь, ожидая, что он сейчас же сбежит, но в руках у писаря толстая книга и перо торчит за ухом.

— Вы не заняты? Я же так и не закончил с биографией! — продолжает Хуся, делая несколько шагов в мою стороны. Он как будто и не в курсе, что меня заперли.

Вялый мозг быстренько принимается раскидывать шестеренками. Портал, должно быть, еще в саду…

Я вскакиваю с кресла.

— Хусейман, миленький, садись сюда, ты же и так много ходишь. А с твоими короткими ножками это для спины вредно! Где же свиток? Книжка выглядит очень тяжелой, — воркую я, уступая место и жадно глядя на дверь. Писарь, занятый книгой, идет к креслу, на боку у него при каждом шаге звенит массивный ключ.

— Я решил осовремениться, — с гордостью сообщает Хуся. — Свитки прошлый век. Точнее, они бы для будущих поколений смотрелись престижные, древнее. А оттого весомее. Но книги… Они все же удобнее. Не норовят залететь под шкаф, да пыль собрать. Потом, может быть, перенесу на пергамент. Да-да. Так на чем мы остановились? Леди Мэл?

Его растерянный голос остается позади. Я выскакиваю из комнаты со всей возможной скоростью для своей неспортивной фигуры.

Бегу в сад, очень стараясь никому не попасться на глаза. То в нишу запрыгну, то пригнусь за колонной, стараясь не дышать. Хотя сердце бьется слишком громко, слишком стремительно. Если прислушаться, то и гляди, услышат…

Тяжело дыша, я пересекаю последний коридор. В боку нещадно колет. Осталось немного потерпеть! Сад уже за углом. Уже чуть-чуть остаётся…

Как на зло, из-за угла выходят слуги, что-то громко обсуждая. Я вжимаюсь в стену. Хотела бы слиться с ней, но что-то я немного отъелась. Живот раньше так не выпирал.

Меня не замечают, к счастью. Слышу обрывки фраз про короля. Было бы интересно послушать, но не в этот раз.

Только бы портал остался на месте!

Вбегаю в сад, едва дыша. Крадусь по сухой листве, которую почему-то не убрал садовник. Она шуршит под ногами, как чипсы во рту. Если кто посмотрит из окна, сразу заметит!

Нервы начинают совсем шалить. Я нутром чувствую, что за мной кто-то наблюдает. Быстро оглядываюсь. Никого нет. Почему же шевелятся волосы на затылке?

В конце концов, я беспардонно прыгаю в кусты, где предположительно потерялся портал. Шарю по земле руками, лишь бы нащупать заветную коробочку. И - о чудо! - я наконец его нахожу.

‐ Верни меня к Доминику, - приказываю порталу. Рядом со мной возникает мерцающее окно с зеленеющим лесом на той стороне и мрачным-мрачным особняком.

- Спасибо! - зачем-то благодарю артефакт или, быть может, проведение, вскакиваю на ноги, отряхиваю листья.

Кидаю последний взгляд на дом. В окне мне мерещится силуэт отца. Сердце невольно сжимается в тугой ком. Наверняка, его взгляд наполнен осуждением.

Только и запирать меня не следовало.

Я сглатываю и шагаю в портал.

Тихо отворяю дверь особняка, хотя уверена, что вороны меня услышали еще на подходе и непременно заголосят о моем прибытии. Но в холле царит подозрительная тишина. Что-то случилось, я чувствую!

Собираю юбки и торопливо бегу по лестнице. Жаль, что в этом мире я не могу носить штаны! Сейчас бы в миг оказалась наверху, а так приходится держать кипу лишней ткани и пытаться не споткнуться.

Ну как в миг. Дыхание еще не успело восстановиться, поэтому на последних ступенях я еле волочу ноги.

Огромные часы показывают полдень. Ох, как же я задержалась! Я обещала быть не позже десяти утра. Надеюсь, только бойкотом дело и ограничится. Хотя знали бы они все, что случилось, только попробовали бы упрекнуть!

Звон посуды о пол слышу издалека. Отчаянный крик Доминика проходится по нервам дрожью. Что же случилось?

Вбегаю в лабораторию Доминика, забыв постучаться. Хотя открывшаяся картина показывает, что стук мой никто не услышал бы.

— Что ты делаешь, Доминик?! — в считанные секунды преодолеваю расстояние между драконом и входом, запрыгиваю ему на спину, чтобы привлечь внимание.

Мужчина, наполовину покрытый чешуей, разжимает руки и отпускает Шарля, из носа которого идет кровь. На негнущихся ногах Доминик отходит от стола, с трудом балансируя со мной.

Мы вот-вот упадем на его запас зелий, и кто знает, останется ли Темный лес после этого на месте.

В последний момент Доминик выравнивается. Почувствовав равновесие, я тихо соскальзываю и встаю перед драконом.

— Ты пришла, — почти ласково хрипит он. Подносит к моему лицу ладонь, невесомо проводит пальцами по виску.

Что же произошло? Черные волосы прилипли ко лбу мужчины, грудь лихорадочно вздымается, а в его зрачках пляшет огонь. По мере того, как его взгляд фокусируется на мне, зрачки сужаются, и пламя исчезает.

— Пришла я, пришла, — бубню, нутром чувствуя, что опасность миновала. Если бы я явилась немного позже, здесь произошло бы страшное, а что именно, я даже знать не хочу.

Затихшие обитатели особняка потихоньку приходят в движение. Айрус черной тенью подбегает к бледному Шарлю и вылизывает его лицо в попытке привести в чувство.

— Я в порядке, — кряхтит старик. Он встает, отряхивается не так педантично, как обычно. Взгляд его мутный, отрешенный.

— Прости, друг, — сконфуженный Доминик подходит к слуге. Тот порывисто обнимает его. Удивленный дракон сперва стоит дубом, а потом тоже хлопает старика в ответ.

Шарль что-то шепчет хозяину, я смущенно мнусь в сторонке.

— Ты нас спасла, — каркает Арни где-то под крышей.

— Да-да, наша спасительница! — вторят другие. Дом мгновенно наполняется гулом.

— Честное слово, еще б я знала, что такого сделала, — сконфуженно бормочу я. Так неловко. Меня еще никто никогда так не приветствовал.

— Хозяина одолел приступ намного сильнее предыдущих, — говорит Шарль, поправляя скомканную одежду.

— С катушек слетаете от любви ко мне, сэр Доминик? — пытаюсь подколоть, но дракон выглядит слишком серьезным.

— Очень смешно, — надменно и отчужденно выдает он.

Мне так хочется закатить глаза на этот его тон! Просто ужас, как хочется! Вот же несносный!

— С этим надо что-то делать, — продолжает дракон и принимается мерить комнату шагами. — Я дом разрушу, если обращусь средь бела дня. Не понимаю, что со мной происходит. Я как будто с ума схожу и не в силах себя контролировать. Одно ясно, ты не должна из дома отлучаться ни при каких обстоятельствах. Хотя после твоей выходки я не хочу тебя видеть.

— Ну, я так-то тоже желанием не горю вас лицезреть, — обижаюсь, складываю руки на груди. Самый несносный из всех существ на свете!

— Скоро из дворца приедут древние фолианты. Где-то должен быть ответ, как с этим всем справиться! — рявкает Доминик напоследок и уходит из лаборатории. Мы следуем его примеру и возвращаемся в холл. Даже не хочу быть с ним на одном этаже!

— Почему мы его терпим, а? — раздосадованно восклицаю.

Устало падаю на диван. Я так нервничала, что опаздывала, пыталась придумать выход, может быть, даже жизнью рисковала, а меня тут отчитали как малое дитя!

Айрус привычно кладет голову мне на колени, чтобы я почесала его за ушком, Шарль умывается и делает нам чай. Вскоре в моих руках оказывается чашка с ароматным напитком и блюдце с печеньем. Осмелевший Арни тут же пикирует мне на плечо. Другие вороны-забастовщики изумленно косятся на наглого старосту и громко сглатывают, глядя на печеньку.

— У вас все в порядке? — спрашивает Шарль и присаживается рядом. Хоть кому-то я интересна! К нему тут же слетается молодняк. Старик ловко отгоняет их мухобойкой.

— Да, меня заперли в собственной комнате, — вынужденно признаюсь. Думала оставить при себе, да только озвучить ложь еще более ужасно. Не хочу врать Шарлю, он слишком добр ко мне.

— Ужас! — рычит Айрус. Шерсть на его холке встает дыбом, а на добродушной морде показались белые с желтыми прожилками клыки.

— Надо немедленно сказать Доминику! — каркают вороны. Кто-то слетел с насиженного места и поторопился донести сплетню.

— А ну стоять! — гаркаю я. — Сам не спросил, и я не собираюсь перед ним оправдываться. Мы это, вроде как женаты, поэтому я имею право вам приказывать.

Вороны резко затихают.

Шарль прикрывает нос платком.

— Он вас ударил?! — набрасываюсь на старика, тот мотает головой. Я совсем забыла, в каком состоянии был Шарль, когда я вернулась.

— Нет, что ты. В последнее время здоровье барахлит, столько переживаний. Вот и кровь носом идет.

— Может, вернемся в лабораторию, поищем что-нибудь подходящее? Я уже нашла там всякое, когда бродила ночью и искала оружие на случай самозащиты.

— Средство от вшей, — каркает кто-то ехидно.

— А вы откуда знаете? — прищуриваюсь я, обвожу взглядом пернатую мафию.

— Ой!

— Ладно, это уже не важно. Может, все-таки какая-то вошь древняя его и укусила. Только у нас проблема осталась прежняя. Домой-то я вернулась, а вещей нет. Кстати! — я вдруг вспоминаю про Тристана. Он же должен был здесь появиться. — Ничего необычного не происходило? Гостей не было?

— С чего бы вдруг у нас и гости? Да мало кто в лес полезет, только совсем отчаянные или больные на голову, — хмыкает Шарль.

— Надеюсь, я отношусь к первому варианту, — поджимаю губы я, хотя от души отлегло. Лично бы Тристана прибила бы за угрозу лесным жителям, если бы могла.

— Можно попр-росить Маттео купить тебе платья! — предлагает Арни.

— Вот уж нет! — жарко протестую, а самой хочется улыбаться. — Как он женскую одежду выбирать будет? Вы хоть представляете, как парень вообще отреагирует на нашу просьбу? Ты что, мы так связь с миром точно отрежем!

Шарль мягко улыбается, Айрус кашляет, что больше похоже на смех.

— То есть ты остаешься и больше не сбежишь? — робко спрашивает Юстас, приземляясь рядом с Арни.

— Только если Доминик потеряет свое вечно недовольное очарование. Эй, что сникли? Шучу я, уже по-любому останусь, — обещаю всем. И себе тоже.