Глава 2. Из сорока в двадцать и обратно

Во всех фильмах ужасах герои обязательно действуют наперекор логике и здравому смыслу. А ты сидишь в зрительском кресле, орёшь и никак не можешь понять, как же они такими глупыми получились.

Мне кажется, если и существуют высшие силы, они также поражаются моему поступку. Только а чего я? Никто же не говорил, что идти на свет не надо даже во сне.

Чем больше зачитывает Хуся, чем не смешнее мне становится. Особенно когда кожа на руке краснеет от бесконечных пощипываний, от которых я не могу оторваться.

А ведь я действительно не сплю.

И так, меня зовут леди Мэл Вандельгейм. Мне как бы двадцать лет, но на самом деле сорок.

Или все-таки двадцать?

Короче, двадцать лет назад я упала в ледяное озеро, мое сердце остановилось, но вовремя появившиеся маги (на этом моменте я искренне охнула) смогли сохранить во мне жизнь. Только уснула я вечным криогенным сном, как Спящая красавица. А жизнь вокруг цвела и пахла, вопреки сказочным законам.

Как-то одному бедолаге взбрело в голову спасти меня, хоть у остальных ничего не получалось. Ну да, умник всегда найдется. И вот он приехал ко мне, поцеловал в губы, и сон как рукой сняло.

— Так, с этого момента поподробнее, — перебиваю я Хусю.

— Позвольте отдать вам свиток. Я так красиво все расписал, вам понравится! — с надеждой предлагает он.

Я соглашаюсь и принимаюсь читать…

— Так, вставай, мне надо подумать, — приказываю биографу. Тот послушно вскакивает и уступает мне широкое кресло, бежит за своим драгоценным свитком к кровати.

Плюхаюсь на мягкую ткань, утыкаюсь взглядом в окно. Жизнь сделала странный кульбит, теперь стоит понять, как вести себя дальше.

А вид из окна, кстати, красивый. На холме слева виднеется здоровенный белокаменный дворец с флагами и прочей атрибутикой. Вдалеке море вплоть до горизонта. Внизу просторная долина и деревеньки. А справа в стороне, насколько хватает глаз, раскинулся темный-темный лес.

— Кто там живёт? — интересуюсь ради приличия, указывая на дворец.

— Э-э-э, король с королевой.

— Постой, а почему я живу не с родителями? — поворачиваюсь к писарю. Вот бы имя вспомнить, оно вылетело и никак не хочет прилететь обратно.

— Почему же? Вы живёте с отцом и мачехой, сэром Вандельгеймом, — с сомнением бормочет писарь. — Вы ничего не помните?

— Нет, — расстроенно качаю головой. Мужичок смотрит совсем недоверчиво, поэтому я делаю ход конем: — Ну так столько проспать! Это называется потеря памяти.

— И то верно. Такое пережить и остаться с нами! Такое чудо!

— Угу-угу. Ты не отвлекайся, продолжай. Почему здесь написано, что я принцесса, а по факту дочь герцога? — киваю на свиток. Писарь с чувством прижимает его к себе.

— Ну так это же биография! История – наука неточная. Тем более для будущих поколений вы будете королевой, так что это все мелочи, — тараторит он. Я только диву даюсь. Вот ведь журналюга! Интересно, сам придумал или надоумил кто? Батька мой, вот уверена.

— Действительно, — взмахиваю руками. — А там кто живёт? — указываю на темный лес. Если его до сих пор не вырубили, значит, как говорил Маяковский, это кому-нибудь нужно. А еще меня странным трепетом обдает, когда смотрю на эти деревья.

— Там дракон, — спокойно выдает писарь, как будто это само собой разумеющееся.

— Который меня в плену держал? — уточняю, уже предугадывая ответ.

— Ну, он не совсем похитил. Да и давно это было, накануне вашего падения. Говорят, вы пытались сами утопиться в озере из-за этого дракона. Уж не знаю, чего он с вами сделал… — Хуся (наконец-то вспомнила!) замолкает на самом интересном.

И я замолкаю, обдумывая новые реалии.

Стало быть, если я действительно в другом мире, что больше и больше похоже на правду, нужно думать о манерах. А то вдруг узнают, что я не местная и убьют быстрее, чем дракона увижу. Там встреча тоже бесперспективная, но хоть здоровенную ящерицу увижу под конец жизни. Когда еще такое удастся?

Что касаемо нравов. Похоже на позднее средневековье. Спасибо профессору Мелехову, он свято верил, что мы, архитекторы, должны были знать историю лучше профильных предметов. Зато теперь я хотя бы примерно осведомлена о нравах общества разных эпох и здесь сориентируюсь как-нибудь. Только с вопросами надо быть поосторожнее, дабы себя не выдать.

— Хотя чего бы из-за несчастного дракона кончать жизнь самоубийством? — вдруг задумчиво продолжает Хуся. — Мутная это все же история, — неожиданно для самого себя понимает писарь. — Дракон пообещал: когда вы проснетесь, он заберёт вас. Поэтому… — писарь с грустью погладил свиток, — нескоро мои труды увидят свет. Ничего не будет хорошего, если дракон узнает, что вы проснулись.

— Ну, значит хана не королевству, а конкретно этому домику. Даже жалко, — с нежностью поглаживаю бархатную обивку. Хоть и классицизм, и кажется, что ты в музее, а все равно красиво. Жалко добру пропадать, надо с драконом самой разобраться. Отец вон не справился, раз ящер живой еще и угрозу представляет. Только зачем я ему нужна? Надо подойти и выяснить. Может, полюбовно решим. Обычно, кто первый отвечал на экзамене, тех немного жалели за смелость. Вдруг и тут прокатит? Может, ещё дорогу домой подскажет. В смысле, в мой мир. Здесь хорошо, но дома лучше.

Остаток дня Хуся посвящает рассказам о местном королевстве и моей семье до десятого колена. Правила этикета примерно как в Царской России, устройство власти похожее. Только нынешний король бездетный. У него есть внучатый племянник, которого обозвали в нашей истории принцем, коим он вроде как не является. Королева происходит из моего рода, так что мой отец занимает какое-то там место в первой сотне в очереди на трон. Но если король благословит наш брак с его племянником, а потом и власть передаст, мы с потенциальным мужем станем во главе государства.

Стук в дверь раздается неожиданно.

— Дочь, ты проснулась? — рычит знакомый голос.

— Вот блин, что делать? — хватаюсь за сердце, потому что Хуся как раз в красках рассказывал о междоусобных войнах, которые были триста лет назад. Бились два клана нынешних правителей, а те, спустя много лет, решили объединить роды, да ребенок у них так и не родился.

— Дочь?!

Подлетаю к массивной двери из красного дерева, сжимаю ручку, которая уже начала поворачиваться, и тараторю:

— Извини, отец, у меня так голова болит, просто раскалывается! Могу отужинать в комнате?

— Хусейман с тобой?

— Со мной, со мной. На посту сидит, глаз не смыкает.

Мы с Хусей переглядываемся. Он благодарно улыбается.

— Хорошо, я пришлю служанку, пусть с вами будет, — со скрипом соглашается герцог. — Еду тоже скоро принесут. Отдыхай, дочь. Тебе требуются силы для восстановления.

Ужинаем с Хусей в глубокой тишине. Обещанная служанка затихарилась в углу с вышивкой в руках. Приходится фильтровать вопросы, чтобы она потом отцу лишнего не доложила. Еще она постоянно спрашивает, нужно ли что-то принести, поэтому к двадцатому разу я заказываю пирог из малины и черники и чтоб она без него не возвращалась. Удивленная девушка наконец-то уходит.

— А ты, собственно, что здесь делаешь? Зачем сидишь со мной целый день? — спрашиваю и очень неэстетично откусываю кусок куриной ляжки.

— Я набрасывал ваши мемуары. Но если вы ничего не помните, это бесполезно. Получится сказка. А так мог бы быть шедевр! Я бы обрёл популярность…

"Как будто до этого ты правду написал", — мысленно хмыкаю.

Кажется, я уснула под его болтовню о гномах, единорогах и прочих сказках…

На следующее утро в комнате оказываюсь одна. И это благодатное время! Потому что мозгу надо перезагрузиться несколько раз, прежде чем принять действительность. Все-таки была надежда, что я проснусь в общаге со старой биографией.

Однако все осталось именно таким, каким было с вечера: я лежу в огромной мягкой кровати под тяжелым балдахином с ощущением, что он вот-вот упадет мне на голову.

Если так подумать… я проснулась если не принцессой, то типа герцогини. Вот это да! Хочется глупо хихикать. Понятно, что я сошла с ума и все такое, это когда-нибудь закончится. Но почему бы сейчас не получать удовольствие от процесса? Может, это сон во сне, как в фильме “Начало”?

То, что все не взаправду, очевидно.

Насладимся же тем, что есть!

Стоит сделать несколько шагов, как дверь в комнату распахивается, и в нее заходит симпатичная, но уж больно невзрачная женщина с пепельно-русыми волосами в скромном сером платье, а рядом с ней та самая служанка, которая была вчера.

— Здравствуй, дорогая, — произносит женщина таким же бесцветным голосом, подходит ко мне, обнимает. От нее пахнет облепихой и лавандой и тянет чихать.

Позволяю себя обнять, а что мне еще остается? Меня давно никто не обнимал.

— Как отдохнула? — участливо спрашивает она.

— Э-э-э, хорошо, — я пытаюсь сделать книксен, как видела в фильмах, и едва удерживаю равновесие. Женщина помогает мне не упасть.

— Мы принесли тебе завтрак, — короткий пас рукой, и служанка ставит поднос с такой порцией еды, которую я обычно месяц ем. Глаза разбегаются от обилия.

— Ну… спасибо, что ли, — бормочу я. Что-то говорю я совсем не как герцогиня. Смотрю на служанку в аккуратном передничке, в прически у нее все волосы лежат волосок к волоску. И я, помятая лицом и платьем, с торчащей во все стороны шевелюрой.

— Кушайте, леди, — предлагает служанка. Я пожимаю плечами и сажусь за стол, радостно хватаясь за все, до чего рука дотягивается.

Ем молча, а за мной наблюдают так же в тишине. Я тоже стараюсь это делать, уж очень интересно, что за персонажи в моем помешательстве. Чьи-то прототипы? Местный отец очень смахивает на моего настоящего.

— Скажи, ты что-нибудь помнишь о случившемся? До или после? — аккуратно спрашивает женщина и рассматривает меня бледно-зелеными глазами. При всей своей невыразительности именно взгляд выдает в ней характер.

Я отрицательно качаю головой.

— Вообще ничего.

— Что же, — женщина поджимает губы. — Я твоя мачеха, леди Леонелла. К сожалению, твоя мать Сиерра скончалась при родах. В коридоре висит ее портрет.

Я киваю. В настоящей жизни у меня тоже не было матери, благо, что отец так и не привел мачеху.

— Мы очень рады твоему возвращению. Это было трудное время для всей нашей семьи. Я, к сожалению, так и не смогла подарить твоему отцу сына, только дочь шесть лет назад. Если позволишь, я приведу ее.

— Конечно, я же не зверь какой-то, — произношу смущенно.

Леонелла кивает, и служанка уходит за дверь. Она возвращается с маленькой девчушкой, точь-в-точь походящей на мать: такие же волосы, глаза и манеры. Девочка степенно становится рядом с матерью.

— Сиерра, познакомься, это твоя сестра Мэл.

Я чуть не давлюсь круассаном. Ребенка зовут так же, как мою якобы погибшую мать? Это чья идея была? Местного отца или Леонеллы?

Тем не менее малышка подходит ко мне, протягивает тонкую руку с бледной кожей, на которой проступают синие вены.

— Здравствуйте, сестра.

— Привет, — я пытаюсь улыбнуться. — Хочешь кушать? Садись, здесь смотри сколько еды!

Девочка жадно обводит взглядом поднос. Бедный ребенок, ее, кажется, не докармливают!

На всякий случай посматриваю на Леонеллу и вижу в ее взгляде одобрение.

Что же, сестры у меня никогда не было и пока что первое впечатление положительное.

Они проводят у меня полдня, а потом мачеха уходит, оставляя со мной Сиерру. Она оказалась очень болтливым ребенком, мне как раз было очень интересно узнать о местном мире. Малышка даже провела мне экскурсию с видом самой настоящей маленькой герцогини или кто мы там по статусу.

— Скажи, Сиерра, ты веришь, что драконы существуют? — спрашиваю ее, когда мы вновь остаемся одни в моей комнате.

Девочка активно кивает.

— Конечно! Скоро он о тебе узнает и попытается снова уничтожить замок.

— Да ты что! — восклицаю я, глядя на невозмутимую Сиерру. — Что он за тварь такая?

— Так дракон, — девочка выглядит серьезной. — Кто ему помеха? В мире он один-единственный такой. Ни в одном королевстве больше нет, а в нашем есть, представляешь?

— Я пока не поняла, хорошо это или плохо, — пожимаю плечами.

— Наверное, для короля хорошо, — Сиерра хмурится точь-в-точь как взрослая. В отличии от матери она выглядит живой, даже не имея выразительную внешность. — У него, считай, непобедимая армия.

— А для нас?

— А для нас плохо. У каждой твари должна быть пара. Дракон-то одинокий. Поэтому злой как сто вурдалаков. Папа же тебя у него украл, домой вернул.

— Хуся сказал, что это сделал прекрасный рыцарь, — забавляюсь я фактам из новой биографии.

— Рыцарь был и помогал. Сэр Тристан! — Сиерра мечтательно возводит глаза к потолку. — Он очень красивый и смелый!

И все же без папы не смог.

— Говорят, дракон тебя чувствует, — продолжает девочка.

— Как чувствует пятая точка приключения?

— Это как? — Сиерра снова хмурится по-взрослому.

Ой! Надо следить за речью. Жил бы себе дракон спокойно, зачем я ему сдалась?

— В общем, проблемы я доставляю, — поясняю как можно корректнее. Если в общаге что-то ломалось, то только у меня. Плита была, которая пережила десять поколений студентов: сгорела именно при моей готовке. Лейку новенькую в душе повесили: в моих руках бешеный шланг каким-то образом отломался от крепления и змеей принялся виться у ног, обливая колючей холодной водой.

— Ничего, папа нас защитит!

— Это хорошо.

Сиерру прикусывает губу.

— Что такое?

— Папа уезжает часто. Он помощник короля и постоянно ездит в соседние страны на переговоры. Он сильный маг. Тебя-то он не смог защитить от такого злого озера…

— То есть если дракон заявится, нас некому будет защитить, — делаю неутешительный вывод я. И снова это озеро! Что же здесь случилось?

Нет, это не дело. Чем маленькая девочка виновата, что у несносной ящерицы в одном причинном месте интерес играет? Мне становится ее очень жалко.

К вечеру Сиерру сменяет Хуся. Гном приходит с чистеньким свитком и чернилами, пахнущими мазутом.

— Вы готовы продолжить в составлении вашей биографии, леди? — спрашивает он, устраиваясь в кресле.

— Я так ничего и не вспомнила, — спешу разочаровать его да в окно посматриваю на темнеющий слева лес. Он кажется жутко красивым и таинственным.

Хусейман недовольно крякнул на кресле.

— Что же нам делать? Как я напишу биографию? — принимается причитать он и делает это минут пять.

Мне ему помочь нечем, а взгляд, словно зачарованный, тянется к лесу. Словно если очень внимательно смотреть, я точно увижу взлетающего над лесом дракона. Это жутко и интересно одновременно.

Может быть, попробовать все самой уладить? Если я главная героиня своей сказки, не должна умереть легко. Тем более внутри что-то упорно зовет меня покинуть эти стены и выйти на улицу.

Представляю, какой стресс будет для Сиерры и ее матери, если они увидят огромную ящерицу. Почему-то мне кажется, это их не порадует, как меня.

— Знаешь, у меня есть идея! — ободряюще произношу, оборачиваясь. Хуся откладывает свиток и внимательно смотрит на меня. В его глазах светится надежда. — Я же выросла в этих местах. Уверена, что если прогуляюсь, все вспомню и потом тебе расскажу? Ты такой шедевр к моей свадьбе напишешь, зачитаешься!

— А если кто-то вас узнает и расскажет дракону?! — с трепетом шепчет Хуся.

— Плащ поношенный и небольшая маскировка сделают меня незаметной, — подмигиваю писарю. Я этих детективных фильмов в свое время столько пересмотрела!

Валенком смогу ещё день притворяться, так что ускользнуть на прогулку нужно как можно быстрее. Да и узнать правду, что же произошло на самом деле и как вернуться в домой, если я действительно попаданка. Думаю, в этом доме мне ее никто не скажет.

Когда служанка приносит ужин, я благословляю ее отгулом на завтра. Тем более у меня появился план, как сделать так, чтобы меня никто не спохватился.

К раннему утру Хуся выполняет обещание и приносит мне старенький серый плащ. Ещё попросила его громко заказать на кухне тот самый успокаивающе-усыпляющий чай, чтобы утром меня не рискнули беспокоить. В гардеробе нахожу дорожное платье без всякого декора. Кое-как застегиваю его и заплетаю волосы в простую косу. Интересно, почему платья новые, хотя спала я двадцать лет?

Обувь из мягкой кожи моего размера находится здесь же. Выбор отдаю ботиночкам на шнуровке, хотя белые туфельки с бантиками выглядят очень привлекательно.

Благодаря саже в камине привожу себя в классический вид зомби-студента, добавляю ещё на щеки для лучшего эффекта. Замарашка получается преотличная, родная бы мать не узнала.

— Я готова, — шепчу, приоткрыв дверь.

Хуся икнул от ужаса, стоило мне выглянуть.

— Леди Мэл… — начинает он, но я перебиваю:

— Давай потом. Все для дела. Нужно поторопиться, времени немного. Скажешь всем, что я приболела. Даже Сиерре!

Писарь только несмело кивает и приглашает следовать за ним. Да, недооценила я его жажду славы. Он же легко мог бы сдать меня нынешнему отцу и кто знает, что было бы.