Глава 15. Страсть как тебя не хочу

Мэл

Оказавшись в родной постели, не чувствую желания спать. За окном вот-вот проснется мир, начнется ежедневная суета и подготовка к очередному приему. Меня разбудят служанки, мачеха принесет самые красивые платья, которые я когда-либо видела, Сиерра будет крутиться рядом, и красивая жизнь унесет с собой дурацкие воспоминания. Скоро увижу Тристана, получу нежный поцелуй, и мы снова будем обсуждать свадьбу и наше будущее. Да, этот день будет обязательно хорошим.

Только почему все равно на душе не очень радостно?

Решительно отгоняю эти мысли, натягиваю улыбку на лицо и засыпаю. Не зря говорят, что сперва действие, а потом и настроение придет.

Утро начинается как обычно. Будят служанки, приносят платья, и жизнь крутится, вертится вокруг меня.

Чувствую приятное предвкушение, когда мачеха передает мне записку с хитрой улыбкой.

— От Тристана, — заговорщицки сообщает она. Мы радостно смеемся.

Отбегаю в сторону, чтобы никто не видел, и распечатываю алый конверт с гербом семьи Лингбет в виде лапы медведя.

“Моя прекрасная Мэл! Жажду украсть тебя сегодня хотя бы на час. Надеюсь, ты позволишь мне эту маленькую шалость. Твой Тристан”

Глупая улыбка растекается по губам. Он от меня без ума. Еще никто и никогда не был от меня без ума.

Спустя час понимаю, что радость моя все равно испаряется, как будто под водой бурлит вулкан. Я как есть, плюхаюсь на кипу платьев, разложенных на кровати.

— Дорогая, ты устала, хочешь отдохнуть? — ласково спрашивает мачеха, гладит меня по щеке.

— Да, пожалуй, — соглашаюсь я. Мачеха понимающе кивает и приказывает служанкам удалиться вместе с собой.

Подхожу к окну, где по одну сторону гордо возвышается летняя королевская резиденция, а с другой — мрачнеет темный лес с вековыми елями. Тянуть меня логично должно к первому, но как будто — ко второму. Ерунда какая-то.

Может, мне поднаторела праздная жизнь, и надо бы заняться делом? Например, завести задушевную подругу или стать городским архитектором? Быстро отгоняю мысль, что я вообще-то не собиралась здесь задерживаться и мне может грозить опасность, если поймут, что я не та, за кого себя выдаю… и прочее, прочее, прочее. Но щит магический — это ж не какая-то вам пустышка. Я уважаема благодаря отцу, а теперь стоит стать уважаемой благодаря себе. Я что, не почти дипломированный специалист? Кто, если не я, расскажет местным о чудесах общего отопления и прелести плоских крыш?

Да, надо двигаться в этом направлении. Домой как-нибудь потом, позже. Может, я для того послана в этот мир, чтобы его улучшить, донести прогресс, так сказать? Конечно, айфон изобрести не смогу, да и без него жить можно.

Жаль только, что магия женщинам неподвластна. Надо, кстати, выяснить почему.

Тристан “похищает” меня у всех на виду, под одобрительную улыбку папы. Меня нарядили в красивое нежно-розовое платье, убрали волосы в подобие французской косы, надели шелковые балетки на ноги. Конечно, в этих балетках все камни чувствуются, но предусмотрительный Тристан усаживает меня в большую белую карету, внутри устланную красным бархатом и шелком. Шесть белых лоснящихся лошадей смирно стоят в ожидании команды. Мне почему-то вспоминается Гюрза и ее необычный рог.

— Ты улыбаешься, моя драгоценность? Чему? — ласково спрашивает Тристан.

— Да так, ерунда пришла в голову, — пожимаю плечами. Пока не готова рассказать жениху о своих злоключениях с несносным драконом, хотя, может, и следовало. Тристан бы вмиг с ним разобрался, поставил на место, уверена. Только отчего-то пока не хочется говорить об этом. — Куда мы едем?

— Сюрприз, — Тристан берет меня за руку. — Я так счастлив, что ты у меня есть, моя красавица. Не могу дождаться нашей свадьбы.

С этими словами он пересаживается на мою половину дивана, заставляя потесниться. Смотрит прямо в глаза и наклоняется ниже. Меня обдает жаром его дыхание, и сердце начинает колотиться быстрее. Тристан целует меня нежно. Да только слюняво как-то. Я неловко отвечаю, он продолжает. Наши губы периодически громко чмокают, и этот звук меня люто отвлекает. Мелькает мысль, а когда это вообще закончится?

Становится понятно когда, ибо рука Тристана пытается задрать мне юбку.

— Эй нет, — сильно отталкиваю его.

— Тебе не понравилось? — удивленно смотрит на меня он.

— Ну, почему… — я пытаюсь подобрать слова.

— Драгоценность моя, я устал ждать. Подумаешь, если все случится раньше? Мы же почти муж и жена, — Тристан мгновенно переодевает маску на лице и теперь выглядит как змей искуситель для какой-нибудь глупенькой наивной девочки. На меня б тоже, наверное, подействовало, если бы я была не подкована многочисленными сериалами и книжками про любовь и как должно быть. Не так. Не в карете. Это ни капли не романтично.

— Ничего, дорогой, придется ждать, — пыхчу я в попытке отодвинуть его теплое тело, которое снова напирает на меня в заходе номер два.

— Не могу, ты слишком красива, — с придыханием сообщает он. Его губы невесомо проходятся по моей щеке, а рука опять норовит задрать юбку. Я не сдерживаюсь и громко шлепаю по наглому предплечью.

— Нет, я сказала! Я тебе не бордельная девка, со мной так не прокатит, — твердо выдаю.

Тристан выглядит обескураженным.

— Драгоценность моя, мне нравится покорная невеста, нежная и любящая, а не дракониха в юбке.

— Тебе бы и дракониха понравилась, не будь на ней юбки, — парирую я с несвойственной мне дерзостью. Сама от себя в шоке. Хотя чего, собственно. Я собираюсь стать местный градостроителем, мне важна хорошая репутация в первую очередь перед собой.

Нет, это не я, это не мои мысли. Я никогда так не дерзила. Что со мной?!

— Ладно, — обиженно протягивает Тристан и пересаживается обратно. Я поправляю многочисленные складки. Нет, серьезно, почему женщины соглашаются делать это где угодно, хоть в карете, когда все трясется.

— Прости, — лепечу я через силу. В смысле, мозгом понимаю, что надо снова стать тихоней-собой, а внутри что-то не дает, горит, возмущается. — Понимаешь, мне тут идея пришла одна… — скромно опускаю глазки.

— Ну? — бубнит Тристан. От всего лишь двух букв меня снова штормит, едва ли не пуще прежнего.

— Ай, не важно, — выдавливаю.

Тристан поджимает губы. Я складываю руки на груди и утыкаюсь в окно, размышляя, что и как я бы сделала, если получу нужную мне должность. Обида быстро улеглась.

Мы едем в другую от леса сторону, и чем дальше удаляемся от города, тем больше давит в груди. Жаль, что не от радостного предвкушения. Скорее на инфаркт похоже. Хотя какой инфаркт в моей возрасте.

Здесь природа совсем другая, намного зеленее и приветливее, что ли. Деревушки раскинулись на большой площади, это у леса они словно поджимают ноги, лишь бы к нему на лишний метр не приблизиться.

За пределами города хорошо, красиво так.

Останавливаемся у подъездной дорожки, лязгают ворота. Тихо шуршит гравий под колесами. Осматриваюсь. Вокруг парк, деревья высажены ровными аллеями, кустики красиво подстрижены в ровные кружки, а впереди виднеется симпатичный такой сливочно-желтый особняк вполне по моему вкусу, по стилю ближе всего напоминающий рококо. На барельефах в профиль изображены львы, на горельефах — атлеты, борющиеся с волами. Чистенько, считай, стерильно.

Только не знаю, смогу ли я жить в музее.

Жаль, мне никто не предоставил возможность, чтобы я сама построила дом своей мечты. Я часто придумывала что-нибудь эдакое. Конечно, предполагаю, что мои идеи могут быть слишком современными для этого общества, но кто, если не я, покажу им все прелести жизни? Может, для этого я сюда и попала, чтобы вывести это королевство на новый уровень жизни?

— Ну как, тебе нравится, моя драгоценность? — Тристан прикасается к моим пальцам и нежно проводит по руке. По телу разбегаются неприятный мурашки, хочется отдернуть руку. Я терплю, решив, что если попытка залезть мне в юбку будет еще раз, я влеплю жениху пощечину.

— Дом безупречен, — пересохшими губами бормочу.

Тристан наклоняется ниже и вкрадчиво шепчет:

— Мне кажется, я заслужил поцелуй. Предлагаю осмотреть дом со… спальни.

Отстраняется быстрее, чем я захлопываю выпавшую челюсть. Не дожидаясь остановки, я дергаю ручку и выпрыгиваю из кареты, благо что лошади идут шагов. Хотя в юбке я все равно путаюсь и падаю на зеленую бархатную траву, усеянную гравием от дорожки. Мелкие частицы все же впиваются в ладони и коленки сквозь мягкую ткань.

Возница тут же останавливается, Тристан выпрыгивает из кареты.

— Вурдалаки, Мэл! Что ты делаешь? — кричит он, забыв о манерах.

— Мне прямо при свидетелях ответить? — цежу я. Кучер пытается не смотреть, но так и косит глаза. Как бы косоглазие не заработал.

— Прекрати вести себя так, — примирительно шепчет Тристан.

— Если ты не прекратишь свои грязные намеки, я не стану твоей женой! — говорю и невольно потираю грудь. Внутри ворочает неприятная тяжесть.

Лицо Тристана темнеет.

— Ты по-любому станешь моей женой, хочешь ты этого или нет. А если хочешь жить долго и счастливо, только улыбайся и не смей открывать рот.

Я, всплескивая руками, разворачиваюсь и иду в сторону ворот. Плевать, что обо мне подумают.

— Мэл! — раздосадованно кричит Тристан и в несколько шагов догоняет меня. — Прости, ладно? Я тебя люблю и просто сгораю изнутри от жажды, особенно глядя на наш новый дом, представляя, что нас ждет. Ты родишь детей, все как и планировали.

Жених не пытается ловить меня за руку, заводит свои за спину. Я пытаюсь что-нибудь понять по его лицу, но мало разбираюсь в мужской психологии.

— Прости меня, Мэл, — снова повторяет Тристан уже более жалобно. — Я тебе не рассказывал о своих переживаниях, хотя меня выворачивает изнутри. Пытаюсь сдерживаться, только ты моя единственная отрада. И поэтому срываюсь. Снова и снова. Не знаю, что на меня находит.

Покусываю губу и медленно произношу:

— А что происходит?

— Не здесь, в карете. Я тебе все расскажу.

Неуверенно беру предложенную руку и улыбаюсь вознице. Он понятливо быстро отворачивается, мы возвращаемся на сидушку, и движение продолжается.

— Моя матушка чрезвычайно больна, мы с братьями не знаем, сколько ей осталось… — признается Тристан дрогнувшим голосом.

— Ой, прости… — меня окатывает горячей волной стыда, хотя где-то глубоко внутри холодная мысль настойчиво твердит, что это не оправдывает Тристана. Как может быть связана похоть и болезнь матери? По логике, он вообще ничего не должен хотеть.

Смотрю еще раз на дом, но уже без прежнего вдохновения. Через два месяца я могу сюда переехать и построить семью с сидящим рядом человеком, которого, как мне кажется, я совсем не знаю. Хотя Тристан мне отца напоминает, местами он такой же требовательный. С одной стороны, это сильно упрощает понимание жизни. С другой, мне как будто хочется чего-то другого.

Домой возвращаться, так там отец и его иго. Остаться здесь? Опасно.

Осмотр дома начинается со столовой. Сразу же подскакивают слуги, предлагают разные вкусности и вино, которое притупляет неприятное жжение в груди. Я снова расслабляюсь. Ну где в моем мире можно встретить подобную роскошь, если ты родился в среднем классе? Нигде.

Тристан действительно меняет стратегию поведения, мы мило беседуем и приятно проводим к день. К вечеру ему даже удается меня развеселить, домой возвращаюсь в хорошем благостном настроении, разомлевшая от еды и приятности обстановки.

Только лежа в кровати прокручиваю наш диалог и целомудренный поцелуй в ладонь.

— Знаешь, я бы хотела работать, — сказала я, пока карета стояла перед нашим домом.

— Зачем? Я считаю, для женщин это лишнее. Работа, магия. Вы слишком красивы для этого, — Тристан мне заговорщицки подмигнул. Мы пили сладкое вино.

— Хочу, чтобы у моей жизни был смысл! — запальчиво заявила я. Ох, голова немного кружится, но так хорошо-о-о.

— Смысл твоей жизни, моя драгоценность, родить мне наследника, — Тристан поглаживает мою ладонь неторопливо, томно, расслабляюще. Я громко икнула и захихикала. Теперь мне было приятно. Жених прижался к руке руками ласково, нежно, прошептал: — Когда станешь королевой, будешь развлекаться как хочешь.

— Зачем мне становиться королевой? Она еще молода, у них есть наследник, — пробормотала я. — Мне нравится нынешняя королева.

— Она не справилась со своей миссией, и ее пора заменить.