Глава 14. Отставить панику!

Комнату заполняют летящие во все стороны черные перья. Мне на плечо приземляется большой ворон, больновато цепляется когтями за кожу, чтобы не свалиться. Я не узнала его из тысячи. Вороны с непривычки, как и китайцы, кажутся все на одно лицо. Или морду.

— Уж лучше быть съеденным василиском в лесу, чем попасть к этим в казар-р-рму, — каркает птица. Неудобно спрашивать, как его зовут, а согнать как-то надо. На коже точно раны останутся, и как это потом объяснять дома?

— Это называется дисциплина, — оправдываю голубей я, но если честно, их синхронность выглядит немного жутковато.

— Жизнь слишком кор-ротка, чтобы тр-ратить ее на дисциплину! — авторитетно заявляет сидящий на плече ворон.

— Ты пр-рав, Юстас, долой власть! Да здр-равствует анар-рхия! — поддерживают гомоном сверху.

— Глупые птицы, нет на вас никакой упр-равы, — ворчит еще один ворон, он сидит на большой зеркале в чугунной раме. Парочку седых перьев у клюва, да и тон, выдают возраст, и я вспоминаю, что его зовут Арни. — Только хор-р-рохор-р-риться и умеют, а как до дела дойдет, все, в кусты от стр-р-раха. Вот голуби сэра Иккина молодцы, не пасуют пер-р-ред опасностью. Сколько охотников ср-р-разили. А вы, шайка пр-р-ройдох, хоть кого-нибудь напугали?

— Мы не летаем в лес без надобности, — кто-то икнул сверху при упоминании сэра Иккина. Даже Юстас втянул голову в плечи.

— То-то же, а лес в опасности, — поучает Арни. — Ой задаст вам тр-репку Доминик, когда очнется. Кстати, кажется, он дышит р-ровнее.

Мы все синхронно поворачиваемся к кровати. И правда, грудь дракона поднимается размеренно. Спит, похоже, жар его оставил. Хорошо, что наш разговор его не разбудил!

— Так, все на выход, Юстас, ты остаешься дежурным. Будут новости, сообщишь, — командую тихо и размахиваю руками, сгоняя птиц с насиженных мест.

— А что сразу я? — возмущается Юстас, но свеж еще образ сэра Иккина перед внутренним птичьим взором, и потому спор затихает, не успев разгореться.

Я спускаюсь вниз и понимаю, что ноги меня совсем не держат. За окном темно, до дрожи в поджилках воет волк. Причем здесь же, на коврике. Винни скрутился баранкой возле Айруса, который выводит замогильные трели.

— Леди Мэл, вы проголодались? — любезно спрашивает относительно бодрый Шарль, повысив голос, чтобы перекричать Айруса. На дворецком забавный передник в розовую клетку и цветочек.

— Безумно, — соглашаюсь я и падаю на стул. — А это обязательно? — махнула рукой на Айруса. — Не разбудит Доминика?

— Нет, хозяин спит как мертвый, — тявкает Винни.

— Чур-р тебя, — крякнул Арни.

— У-у-у жизнь едва теплится в нем, — воет Айрус. — У-у-у а мы ничего не могём.

— Можем, Айр-р-ус, можем! — раздраженно каркает Арни. — Всех тут учу нор-р-рмально языку. Тьфу!

— Не знаю как, но мне нужно добраться домой сегодня, — вздохнув, признаюсь я, отчего-то чувствую себя донельзя смущенной. Добавляю смелее: — Негоже юной девушке ночевать у чужого мужчины дома.

— Лес ночью опасен, — напоминает Шарль, хотя я и без него помню встречу с василиском. — Ах да, у вас же теперь есть жених, я слышал.

— Пусть идет, — раздается суровый голос из дверей. Мы все резко оборачиваемся.

Доминик стоит в проходе, тяжело опираясь на косяк. Его лицо чрезвычайно бледное, видно, что он едва дошел. Но черные глаза сверлят меня гневно.

— Сэр, вам нужно лежать! — спохватывается Шарль и подбегает к хозяину. Доминик останавливает его коротким властным жестом.

— За последнее время я нашел несколько артефактов-порталов, так что доставим леди Мэл прямо к дому, моей магии для этого хватит. Раз ей так необходимо.

Я сглотнула. Мне послышалась скрытый подтекст в словах Доминика, но кто я такая, чтобы мне гадать об этом? Между нами ничего нет, чтобы я терялась в догадках.

Я вскидываю голову и смотрю мужчине прямо в глаза.

— Будьте так любезны вернуть меня домой, — говорю твердо и подчеркнуто вежливо. Лезвие любезности разом искромсало все хорошее, что было между нами. Я тут приехала, а он… а он!

— Арни, принеси артефакт, он лежит на моем столе. Как знал, что пригодится, — не отводя глаз от меня, приказывает Доминик. Весь он напряжен, вены на шее стали черными, даже чешуйки проступили. Выглядит жутко.

Но и я дама обиженная.

— Радует ваше предчувствие, — произношу я с сухой улыбкой и перевожу взгляд на пухлые мужские губы, которые готовы извергнуть новую порцию яда.

— Ну как я могу заставить леди тяготиться своим обществом? — фыркает мужчина.

— Если мне не изменяет память, вы недавно заявили, что я буду жить здесь. Но повторюсь: я отвечаю отказом, — складываю руки на груди.

— Какое счастье, что не приходится не по-джентельменски брать свои слова назад. Я не потерплю вас в своем доме, леди.

— Ах так?! — я тяжело дышу. Где Арни и чертов артефакт? Я немедленно покину это место! Пришла, все бросила, попыталась его спасти, а он… никакой благодарности! Несносный дракон и бесчувственный чурбан!

— Да, так, — ухмыляется Доминик.

Я порывисто шагаю вперед, но резко торможу, завидев Арни за спиной мужчины. Доминик, не глядя, ловит спикирующий вниз артефакт, неслышно произносит заклинание, и передо мной возникает мерцающий портал в мою комнату.

*****

Доминик

Мэл шагает в портал, он захлопывается, и девушка исчезает. Зато остаются недоуменные взгляды моих домочадцев.

— Это что сейчас было? — озвучивает общую мысль Айрус. Шарль кашлянул, вороны замолкли.

— А что? — отмахиваюсь. — Что я еще должен был сделать? Девушка хотела домой. У нее есть жених, ей не пристало находиться здесь.

Они смотрят на меня как на идиота, но мне все равно. Это не моя Мэл, эта чужая девушка. Не понимаю, как она тут оказалась, кто ее позвал и зачем. Я просто заболел, с кем не бывает? Охотники в последнее время совсем обнаглели, схватки все ожесточеннее. И даже сейчас я чувствую, как притих лес, чует враждебную магию. Вот что меня должно беспокоить, а не нелепые приступы слабости, возникающие каждый раз, когда эта чужая Мэл оказывается вдали.

Вот я дурак, о чем думал, когда предлагал жить здесь? Редкий случай, когда мы со зверем оказались не в ладах и я поддался. Точнее, я-то имел в виду, что мои приступы слабости пройдут, если она будет рядом, но получилось как получилось. Просто мне вспомнился миг двадцатилетней давности.

Мы с Мэл гуляли по дворцу спустя пару дней после свадьбы брата. Зашли в беседку. На Мэл было чудесное розовое платье, которое струилось долгими складками до пола. Легкое, без кринолина и излишней пышности.

— Может, и мы…? — начал я, не договорил. Она засмеялась.

— Предлагаешь мне стать принцессой? — посмотрев мне в глаза, серьезно сказала она.

— Лучше. Я предлагаю тебе сбежать от них всех.

Она задумчиво закусила губу и бросила: “Я подумаю”.

Эти два слова преследовали меня всю жизнь. Долго гадал, куда склонится ее мнение, когда она вернется. Точнее, я не сомневался, что хочу склонить его в свою сторону.

Только она не вернулась.

Откуда-то взялась другая.

Хотя чего это я, это предсказуемо. Магия сильно истощена, охотники на магических животных убивают своих жертв, чтобы из их костей выжить последние крупицы силы. Прорывы вурдалаков случаются все чаще, и все меньше Инквизиторов выживает после этого.

Моя сила не угасала, потому что я не такой, как все.

Родился драконом, жил вдали от всех и знал, что больше нигде нет мне подобного. Родители возлагали на меня большие надежды, я должен был возглавить их армию и завоевать Меран и Грану. Они надеялись, что так отдалят магическую “смерть” нашего мира.

Они не знали, что сила бурлит во мне с каждым годом все больше.

Я хотел поделиться этим с Мэл.

А потом она упала в Ледяное озеро. Ее сердце остановилось. Я нашел ее там, холодную, на берегу. Унес к себе. Влил всю силу, что у меня была, впервые оставшись с нулевым резервом. Ее сердце забилось, но глаза она не открыла.

Я был в отчаянии. Ничего не помогало.

Пришел ее отец, обвинил во всем меня, мол Мэл решила утопиться от потерянной любви, потому как услышала о моей помолвке из лживых уст. Но моя Мэл так бы не сделала.

Ее забрали.

После трагедии я долгое время пробыл в лесу. Не хотел никого видеть, мне нужен был план. Стало невыносимо. Я вернулся во дворец. Искал там людей, но нашел бездушные оболочки. Им действительно было все равно на произошедшее, всем, даже самым близким.

— Ты появишься на ежегодном балу, Доминик? Это твой долг, — сказала тогда мама. Больше ни с кем общаться я не пытался.

Я понял, что жизнь при дворе не мое. Построил себе дом в самой гуще Темного леса, за мной увязался Шарль. Он был бедняком, которого я спас от разбоя, ничего не смыслил в уходе за домом. Научился.

Мама пыталась уговорить меня встать во главу армии и выплеснуть свою боль на соседей. Отказал.

Однажды, гуляя по лесу, я наткнулся на охотников, которые убили волчицу и пытались прикончить волчонка. Им это никак не удавалось из-за двух воронов, налетающих на них с ярым остервенением. Я помог им. Айрус выжил, а Арни поселился со мной.

Так я узнал законы леса. Здесь все были друг за друга, хотя врагов это не останавливало. Я удивился разумности проживающих здесь существ. Не смог пройти мимо. Остался. И до сих пор защищаю.

Волшебных существ стало больше. Они оказались наглыми и как-то незаметно для меня вселились ко мне в дом, мол, там безопаснее. Сперва голуби как самая слабое население, Айрус так чуть кровать не отжал, потом и воронья мафия подтянулась. Иногда прилетают мантикоры, хотя они предпочитают скрытый образ жизни. Волки тоже слишком гордые для общения.

Вообще я узнал, что за пределами леса волшебные существа тоже живут, только тщательно скрываются под обычных животных. Я научился различать их горячо бьющееся сердце, оно похоже на маленькое солнце в их груди. Меня они тоже знают. Если нужна будет помощь, обратятся, знают, что всегда помогу.

А еще все эти ребята достанут, если посчитают, что я не прав.

А я прав!

Слабость, конечно, мешает. Подпитываю все тело магией, становится легче.

Чувствую, в лесу охотники. Отлично, разомнусь и переключу мысли.

Меня провожают многообещающими взглядами. Не удостаиваю их вниманием.

Уже на подходе к конюшне решаю малодушно полететь драконом. Гюрза так фыркает злобно, когда я совершаю верховые прогулки, хоть пешком ходи. Знаю, что хочет выслушать отповедь, как я у себя под носом единорога проглядел. Надо бы ей морковку, что ли, прихватить.

Так там эти меня отчитывать снова начнут.

Нет мне спокойствия.

Гюрза смеряет меня недовольным взглядом.

— Ну и где морковь? — задирает голову она.

— Давай по-хорошему? — предлагаю я.

— Давай морковь, а потом по-хорошему, — командует кобыла.

— Сначала по-хорошему, потом морковь. И гору яблок, — заканчиваю спор я.

— Обещание принято, запрягай, — сдается Гюрза.

Добровольно выходит из стойла.

— Живот втяни, подпруга не сходится, — прошу я, накинув седло и понимая, что ремень под крупом застегнется только с усилием.

— Ыть. Так? — сквозь зубы цедит кобыла, напрягая мышцы.

Я пробую. Не получается.

— Еще надо.

— Не могу.

— Надо. Нечего столько овса было есть.

— Это не я, мне его принесли, а я и жевала, переживала, что у вас там происходит. Никто ж не приходит, новостями не делится, — жалуется Гюрза. Сверху кто-то шелохнулся. Мы оба делаем вид, что этого не замечаем. — Сейчас, погоди, все получится.

Она вдыхает, раздается неприличный звук, а затем с победным плюханьем, освобожденное будущее удобрение падает на пол. Подпруга легко застегивается.

— Уф, позор-то какой! Вот так, прям в проходе! — Гюрза нервно дергается на выход. — Идем, пока никто не видел. Сделаем вид, что это не я. И никому не слова!

Я позволяю себе воспользоваться магией, и кучка навоза быстро исчезает в ведре.

— Спасибо. Уф-уф! Ты чего такой тяжелый? Ты там болел или отъедался? Спина! Бедная моя спина! Ох!

И под эти звуки мы выезжаем в притихший лес. Птицы не поют, никакого лишнего шелеста не слышно. Ясно, кто-то серьезный забрался в лес, кто-то сильный.

Бодрой рысью едем вглубь. У меня нет способности выявлять охотников, могу лишь ориентироваться на реакцию Гюрзы и приглушенные звуки, несвойственный шорох для животных.

Я таки нахожу их, хотя они и не прятались. Лежат, словно цари вселенной, вольготно на лужайке, спят, а тонкая струйка дыма устремляется в небо. Оставляю Гюрзу в стороне, сам иду туда.

Шаг — и меня нехило так ударяет магией. В голубом воздухе расходятся зелеными волнами магический барьер. Вот это интересные ребята мне попались, на такую штуковину уходит уйма магии. Значит, охотники серьезные пожаловали, знали, кого могут встретить в этом лесу.

Касаюсь руками барьера, шепчу заклинание, и он с громким хлопком лопается, крошится на тысячи искорок, исчезая. Охотники, как заряженные, мгновенно вскакивают, как будто не спали вовсе. Я перекидываю меч в другую руку. Не бью лежачих.

Сразу двое кидают в меня боевые заклинания. Отмахиваюсь играючи. Главное волшебный зверь этого леса — это я. Но я же — главный монстр.

Третий пока в сторонке, спешно собирает вещи. Мне он кажется самым слабым, поэтому оставляю его напоследок. Двое же дерутся отчаянно и тоже перехватывают мои фаерболы. Интересно. Внутри горит азарт. Сбрасываю медвежью накидку, они обнажают мечи, ресурс магический не тот.

Мы сближаемся.

Лязг мечей.

Так вхожу в раж, что пропускаю сильнейшее атакующее заклинание, которое врезается мне в спину. Меня изнутри опаляет пламенем, благо что родное, не убивает. Но боль сильная, я падаю на колени и едва не роняю меч. Охотники смеются, и один с удовольствием заносит меч.

Я успеваю выставить щит. Меч со скрипом скребется о невидимую преграду. Глаза мужиков округляются. Один из них нервно оглядывается на притаившегося в стороне товарища, которого я зря недооценил. Это становится его ошибкой. Первый прощается с жизнью.

Второй оказывается благоразумнее и отступает в сторону. Все же они в лес не умирать пришли, и жажда наживы быстро пасует перед жаждой жизни. Добить его мне не дает третий. Он выходит из тени, я замечаю знакомое лицо.

Мы встречались раньше. Бородатый, с яркими голубыми глазами, похожие на гладь Вечно ледяного озера. Обычная фигура, неприметная одежда. Давно подозреваю, что это главарь шайки.

— Ну привет, — здоровается он первым и обнажает чисто белые зубы в улыбке. Мою голову пронзает резкая боль. По-настоящему лютая. Я сцепляю зубы, не позволяя пелене закрыть зрение. Интересно, что за заклинание такое, что оно даже мою защиту пробивает?

— Скучно там, в деревне, живется? — выдыхаю. Мозг как в тиски взяли, сковали и не отпускают. Вот же вурдалаки!

— Да, знаешь, скучновато, — равнодушно пожал плечами охотник. Я заметил легкое движение руки, и голову сжало еще сильнее. Получилось не охнуть с большим трудом. — С тобой сильно веселее. Мы тут хоть резвимся, развлекаемся, как дети малые. А там взрослая жизнь, торговые отношение. Ну что же ты мечом не размахиваешь, герой? Тебе что, больно? — Охотник осклабился.

— Ни капли, — фыркаю я и с недюжинным трудом собираю силу в небольшое парализующее заклинание. Протягиваю руку к горлу охотника, увы, слишком медленно, чтобы мой замысел не был разгадан. Бородач резко взмахивает рукой и исчезает без использования портала, а мои пальцы сжимают воздух. Зато атака на мозг прекращается.

— Чтоб тебя вурдалаки разодрали! — громко ругаюсь в тишину леса. Второй охотник давно свалил, и я бы погнался за ним, да только меня такая слабость резко одолевает, как никогда раньше не было. Словно часть моей силы забрали, и мне это чрезвычайно не нравится. Быстро сопоставляю, что болезнь моя началась после появление в моей спокойной жизни одной девицы. Такая мысль мне уже и раньше приходила, сейчас убедился на сто процентов. Ей все-таки придется жить со мной, хочет она того или нет. Жизнь волшебный тварей важнее наших с ней желаний. По крайней мере, ей придется быть рядом, пока я не найду причину нашей невидимой связи.