Глава 16. Первый встречный

Тяжесть в груди сегодня ощутима не так, как раньше. Сегодня сильнее и как будто щекочет в груди. Сажусь в кровати, сдувая упавшие прядки с волос. Что за новая напасть? Может, я заболела?

Отпуск отпуском, теперь мне пора приниматься за полезную деятельность, а то совсем разленилась. И пусть Тристан меня не поддерживает, надо бы как-нибудь с помощью отца продвинуть свои идеи на счет общего архитектурного ансамбля города. Например, спроектировать новые районы, а то деревеньки смотрятся как-то грустно. Может, какому знатному человеку надо дом спроектировать? А что, была бы хорошая реклама.

Одеться тоже решаю сама, иначе забуду, как это делается. Служанки только смотрят на меня странно, но молчат. Наверное. Поскольку я их выслала. Завтракать иду как обычно в столовую. К удивлению, там сидит только мачеха, без отца, и Сиерра. Малышка вазюкает ложкой по каше.

— С добрым утром! — радостно здороваюсь я, полная надежд и чудесного настроение.

— Привет! — восклицает Сиерра и подбегает ко мне, забросив о приличиях. Ласково обнимаю ее и поглаживаю по спине. Мне так приятно, что она искренне ко мне относится. Хочется сделать ее жизнь лучше тоже, чтобы наш отец проводил с ней больше времени.

— И тебе, дорогая, — бесцветно отзывается мачеха. Только сейчас замечаю, что она сидит еще более бледная, чем обычно.

— Что-то случилось? Где отец? — встревоженно спрашиваю, усаживаясь на свое место. Слуги тут же прибегают накладывать мне еду, я их не отгоняю. Волнительно что-то.

— Он уехал на встречу на пару дней. Не сказал, когда вернется.

— Так рано?

Отец никогда не уезжал по делам раньше полудня. Просто потому что утренние ритуалы никто не должен нарушать, а он вставал исключительно в одно и то же время.

— Так получилось, — вяло отзывается мачеха и смотрит на меня долгим-долгим взглядом. Я все это время не дышала, вытянувшись стрункой. Потом мачеха хмыкнула и отвела взгляд.

Раз не сказали, то и нечего выпытывать, особенно у нее. Право слово, что могло бы случиться эдакого? Прорыв, что ли? Но они давно не случались, и поговаривают, что Инквизиторы просто так получают жалованье из казны своих государств.

— Слушайте, Леонелла, — начинаю я, мачеха даже глаза не поднимает. — Мама, — нехотя выдавливаю. Только тогда это вызывает реакцию у мачехи. Ее передергивает. — Понимаю, вопрос странный, может, вы знаете, где можно пересечься с королевой? Мне тут такая идея в голову пришла!

— Королева сейчас редко куда-то выезжает, — обронила мачеха безэмоционально.

Наверное, из-за беременности. Это же долгожданный наследник.

— Впрочем, иногда бывают званые обеды, и пока еще нас на них зовут, — добавляет Леонелла сухо.

— Я мечтаю попасть на такой обед!

— И я! — тут же вставляет Сиерра. Ей пришлось вернуться на свое место, а вот развлекаться с кашей она не бросила. Мачеха же никак не пытается это пресечь.

— Подумаю, что можно с этим сделать, — заключает Леонелла и принимается завтракать.

Я тоже следую ее примера, а сама раздумываю, куда бы сбежать. Однако идей, кроме как в сад, нет, поэтому прихватив после столовой книгу о принципах местного строительства, направляюсь в зеленое царство.

Садовник радостно мне машет, а я придирчиво оглядываю выполнение своих рекомендаций, данных ранее. Все в точности, как я хотела. Ровная геометрия уступила легкой растрепанности, отчего сад стал казаться живее.

Скрываюсь от глаз посторонних в чудесной белой беседке, которую уже успела полюбить всем сердцем. Здесь и подушки мягкие, и удобно, и тихо. Негромко шумит фонтанчик из пасти двух уродливых рыб. Ничего, мы его позже заменим. Скульптура будет смотреться намного лучше.

Легкий ветерок треплет волоски на шее, и это отчего-то кажется обжигающим. Такое ощущение, как будто меня взглядом прожечь пытаются. Но кто знает, где я? Слугам на меня глазеть точно некогда, Сиерра ушла на утренние занятия, Тристан тоже не станет подглядывать. Никто не станет, это глупо.

Однако сердце бьется тяжело и быстро. Небо резко темнеет, хотя ничего не предвещало смены погоды. В горле пересохло махом.

Нервно сглатываю и оборачиваюсь.

На меня смотрят круглые желтые глаза из-за розовых кустов.

Я медленно откладываю книгу.

Из кустов раздается рык.

Сердце бахнуло один раз и сорвалось в истеричную аритмию. Кроме желтых глаз я увидела черную облезлую морду.

— Айрус… Айрус, это ты? — лепечу я. Пытаюсь дышать. Может, опять послали за мной, потому что случилось что-то. Может, просто проведать захотели.

Только Айруса от этого существа кое-что существенно отличает, что раньше я не выделяла. Осознанность.

Из груди вырывается только писк, когда здоровенный облезлый волк выпрыгивает из кустов и в три коротких прыжка достигает беседки. Я как в замедленной съемке вижу неровную рыжую линии на его зубах, местами черную. Хотя при близком рассмотрении это существо даже на волка-то не похоже. Так, жалкая пародия, больше похожая на зомби из фильмов ужасов.

Впрочем, какая разница, на кого похоже это существо, если оно вот-вот меня убьет? Только что я сделаю. Из оружия у меня только книга, увесистый том, кстати.

Пасть щелкает в нескольких миллиметрах от лица, но я успеваю зазвездить по ней от души фолиантом. Тварь это дезориентирует всего на несколько жалких мгновений, тем более теперь оно оказывается со мной в беседке, перегораживая выход.

Недоволк одаривает меня злым взглядом, облизывается красным языком с синими прожилками. Я с нечеловеческой ловкостью заскакиваю на скамейку, прижимая к себе труды неизвестного автора крепче, чем самое желаемое сокровище.

— Получи! — раздается сверху, и в беседку черной стрелой залетают два ворона. Оба вонзаются острыми когтями в тварь. Та визжит. Я визжу еще громче, бросаю инстинктивно книгу и выпрыгиваю через оконную часть. Правда, цепляюсь ногой о перила и стремительно выпадаю из беседки. Задумай тварь перемахнуть через стенку, сразу на меня и приземлится, даже бежать не придется.

Только я не падаю на землю, не ударяюсь головой так, чтобы меня отключило от сознания, да и от мучительной смерти в целом. Я, конечно, падаю и, разумеется, ударяюсь. Но.

Меня перекатывают на землю, весьма бережно, хочу заметить. И вскакивают. Блестит меч, хотя как на нем могут играть солнечные блики, если вокруг темно как при грозе? Мозг явно дает заднюю. Не могу же я видеть спину Доминика? Почему-то уверена, что это именно он, хотя лица не вижу. Только он так гордо, по-королевски расправляет плечи, только он вопреки моде носит просто рубашку и плащ.

Отлично. Я видела этого человека всего ничего, а уже знаю его повадки.

Едва встаю на корточки и ползу в сторону, куда подальше от этого места. Встать не получается, ноги не слушаются. Наверняка представляю собой жалкой зрелище, только мне все равно, потому как внутри колотит озноб. Плевать на впивающиеся камушки в нежные ладони, рвущееся чертово платье, которое мешает отползти подальше.

Страшный хрип вырывается из горла, и сдерживаемые слезы потоком выливаются из глаз. Видимость мгновенно становится нулевой, как при сильном дожде, когда даже дворники не справляются, а ты надеешься на чудо и опыт водителя.

Только я не на дороге, и если Доминик проиграет, тварь быстренько меня настигнет… Лучше бы он не проигрывал, как бы сильно меня не раздражал.

Меня хватают за талию. Я истошно визжу, когда меня отрывают от земли, и дерусь так, как будто получила мастера спорта по боевым искусствам. По крайней мере, судя по сдавленному оху, я заехала локтем в стратегически важное место.

— Мэл! Мэл! Успокойтесь! — за пеленой слез снаружи маячат черный тени, похожие на призраков.

Порывисто оборачиваюсь к держащему меня, отчего, правда, чуть не выронили, хаотично ощупываю мускулистые плечи, крепкие руки и, осознав, что это Доминик, совсем неприлично бросаюсь ему на шею.

— Живой! — плачу я громко, уткнувшись в его рубашку и рыдая сильнее прежнего. Мы все останемся живы! Огромная тяжесть страха скатилась с сердца, и теперь чувствую, будто у меня второй день рождения.

Когда поток счастья немного иссякает, медленно осознаю картину со стороны и ощущаю крепко держащие за талию ладони. И запах… Леса, лошади и чего-то особенного, что еще не встречала раньше. Не в том я состоянии, чтобы различать запахи. Вот Тристан всегда пахнет цитрусом, фисташкой и дешевыми шоколадными трюфелями.

— Извиняюсь, — неловко хмыкаю, расцепляю дрожащие руки и соскальзываю по мощному мужскому корпусу вниз. Доминик понятливо отпускает меня сразу же.

Чувствую, как полыхают щеки, и только могу представить, как выглядит мое опухшее от слез лицо. Протираю глаза ладонями, запоздало вспоминая, что они, вообще-то, грязные.

— Я выгляжу не очень презентабельно? — на всякий случай уточняю у сидящих на плечах мужчины воронах, потому что на него я смотреть не в силах. — Простите, Доминик, я не имела в виду, что вас тут нет, просто…

Замолкаю, покусываю губу. Нет, словами я делаю только хуже, поэтому лучше буду рассматривать тесемки на мужской рубашке, которые впрочем, приводят взгляд к вырезу, откуда видны курчавые темно-коричневые волосы. Елки-палки!

— У вас лицо грязное, — мягко произносит Доминик и, к моему огромнейшему удивлению, осторожно касается моей щеки, аккуратно вытирает.

— Ты сделал только хуже, — каркает Арни.

— Мэл?!

Елки-палки, видимо, тоже против, когда их поминают всуе, и потому послали мне кару в виде пришедшего без визита Тристана.

Вороны моментально срываются с плеч Доминика и улетают в деревья.

— Вурдалаки! Драгоценность моя, что с тобой?! — восклицает он и подбегает ко мне. Доминик понятливо отходит в сторону. — Ну и вид! Милая, так неприлично появляться в обществе. А вы, сэр, что делаете в саду наедине с моей невестой?!

Тристан встает между мной и Домиником, как будто последний представляет угрозу. Я нехотя украдкой оборачиваюсь в сторону беседки и вижу капли крови. Тошнота подкатывает мгновенно, напоминая, что ем я слишком много, чтобы желудок оперативно переваривал пищу, как в былые времена.

— Проходил мимо, а тут слышу, женщина кричит. Не смог пройти мимо, — равнодушно пожимает плечами Доминик.

— Ну конечно. Красивая история, однако же! Я вам не верю! — рычит Тристан.

— Там… — мямлю я, дрожащей рукой трогаю жениха за плечо. Он оборачивается, я указываю на беседку. Тристан смотрит на нее совершенно равнодушно. Я чуть дар речи не теряю, но потом до меня доходит. Либо он равнодушный мужлан, либо он… ничего не видит! Короткий взгляд на спокойного Доминика подтверждает догадку.

Я медленно выдыхаю и уже собираюсь сказать, когда Тристан буквально визжит:

— Ты что, уединилась с мужчиной в беседке?! И поэтому такая грязная?

Я едва себя не хлопаю по лбу от досады.

— Да нет же! Я просто очень испугалась монстра из книги. Такой он был реалистичный. По описанию. А потом споткнулась и упала на землю. Лицом.

Тристан смотрит на меня как на недалекую, хмурится и строго произносит:

— Не хочу, чтобы ты читала такие книги. Ты слишком впечатлительная для подобного.

— Да-да, ты прав. А теперь не мог бы ты нас оставить на пару минут, пожалуйста? Мне нужно объясниться.

Очень странный аргумент для местного общества, Тристан уже открывает рот, чтобы отказать, затем смотрит на меня, что-то видит во взгляде или в грязном лице. Кажись, решил, что с разодранными ладонями я вряд ли занималась непотребствами.

— Я буду неподалеку и разрешаю тебе подобное в первый и последний раз, — чеканит жених и, кивнув Доминику, уходит к дому.

Ситуации более неловкой у меня еще не было, даже когда отец впервые узнал, что я школу прогуляла.

— Я не понимаю, что произошло… И почему?.. И слуги?.. — связные предложения никак не хотят увязываться в одну цепочку. Я беспомощно развожу руками. Не думаю, что Доминик меня поймет.

Однако он, выслушав мое бормотание, спокойно сообщает:

— На сад наложен полог тишины, настроенный на то, что звуки могут слышать только маги. То есть ни один из слуг вас бы не услышал, потому как одаренные никогда не пойдут в услужение, особенно в нынешнее время.

— Теперь не понимаю еще больше, — выдыхаю я. — А тварь…

— Не беспокойтесь, я ее уничтожил. Можете обернуться.

— Мне страшно, — честно признаюсь.

Доминик неожиданно касается мягко моих плеч и осторожно разворачивает. Я жмурюсь. Он что, не слышал, что я ранимая и впечатлительная? Меня не радует видеть мертвое животное неизвестного происхождения.

— Откройте глаза, я рядом, — опаляет мою шею чужое дыхание. Я резко распахиваю глаза, надеясь, что Тристан не видел, как другой мужчина ко мне приблизился. Да и вообще кто имеет право меня так касаться? Касаться дыханием?..

Все же нахожу в себе смелость посмотреть на беседку. Стоит себе целёхонькая, никаких следов прошедшей битвы.

— Магия, — голос Доминика отстраняется, шее становится прохладнее. Вопросы все врезаются в такой простой ответ и крошатся на осколки. Это все объясняет и в то же время ничего. — Твари тоже нет. Я все вернул как было.

И правда. Теперь кажется, что произошедшее мне приснилось, почудилось, померещилось. Самовнушение же сильная штука. У других работает, так и у меня должно. Иначе как мне теперь спать по ночам, зная, что если бы не Доминик, меня бы растерзали?

— Представьте, что это был мираж, — вкрадчиво говорит мужчина. Я поворачиваюсь к нему, попутная замечая, что Тристан скрылся за домом.

— Боюсь, моя фантазия не настолько хорошая, — неловко замечаю.

— Понимаю. Не дергайтесь.

Хмурюсь, Доминик мягко улыбается и касается двумя пальцами моего лба. От его рук идет тепло, и заледеневшее от страха сердце замедляет ритм, внутри становится спокойнее.

— Лучше? — спрашивает мужчина.

Я киваю. Мы неловко молчим.

— Спасибо. Так зачем вы пришли? — с трудом выдавливаю из себя.

— Я пришел сообщить вам, Мэл, что вы должны собрать свои вещи и переехать ко мне в особняк.

— В смысле?! — мгновенно завожусь я, забыв про все на свете. Делаю шаг к Доминику и гневно цежу: — Я уже давала ответ на подобное сомнительнейшее предложение. Нет и еще раз.

— Но я не спрашиваю. Вы должны это сделать, и все тут, — спокойно объясняет Доминик. Он вообще всегда такой спокойный, либо молчаливый. В данном случае я бы предпочла второе.

— И не подумаю сделать подобное! Кто вы такой, чтобы я взяла и все бросила? — громко шепчу я, а то не дай боги услышит кто.

Мужчина бросает скептичный взгляд на особняк Вандельгеймов.

— Даю вам неделю, чтобы смириться с этим решением и собрать вещи. А после вы уедете со мной.

Я снова теряю дар речи. Ну каков упрямец, а? Все мое восхищение перечеркнуто этими фразами.

— И в качестве кого вы меня зовете с собой? — складываю руки на груди. Попробую подыграть, может, хоть что выясню. — Жены, любовницы?

Теперь Доминика перекосило.

— Ни то, ни другое. Вы мое лекарство. А я — ваше.

— Я не больна! — фыркаю, только осознаю, что щекочущее чувство в груди сейчас меня оставило. То ли стресс, то ли само прошло. Главное, что прошло.

— Хорошо. Значит, буду вашей защитой.

— Мне не нужна защита. Я в безопасности, — отступаю на шаг к дому и невольно бросаю взгляд на белую беседку.

— Я заметил, — хмыкает Доминик.

Наши взгляды встречаются в немом поединке. Его ответ застыл в воздухе разрядом молнии. Но стоит мне посмотреть в эти темно-карие глаза, как слова все вылетают напрочь. Зачем родились такие люди, которые одним взглядом тебя могут припечатать?

— Уходите! Ищите себе другое лекарство или ту, кому нужна защита. Мне все это не нужно, — твержу, сдаваясь и отводя взгляд.

Доминик тяжело вздыхает.

— Надеюсь, вы одумаетесь, Мэл. Мы должны быть друг ко другу ближе. Жду положительный ответ через неделю на этом же месте.

Я грустно усмехаюсь. Не думаю, что еще хоть раз найду в себе силы прийти в этот сад, где первый встречный монстр — и по мою душу.