Глава 12. Лучше поздно, чем никогда

Пораженные гости замолкают на несколько секунд. Никто не верит.

Лишь когда пауза балансирует на грани приличия, я громко аплодирую, и толпа отмирает, присоединяется. Доминик безошибочно находит меня взглядом. Словно знал, что я здесь буду... Меня опаляет жаром с макушки до кончиков пальцев ног, как будто дракон не просто посмотрел, а реально обжег меня.

Я смотрю на него, не в силах оторваться. Сейчас Доминик выглядит совсем не так, как раньше. Черный камзол плотно облегает его широкоплечую фигуру, и я невольно вспоминаю его без рубашки.

О чем я думаю, зачем представляю рельеф его тела?!

Лицо печет. Как же стыдно! При женихе!

— А теперь продолжим веселье! — радостно сообщает король, дает знак оркестру, и зал наполняется музыкой. Люди на одеревенелых ногах пытаются танцевать, получается плохо. То тут, то там слышатся поспешные сухие извинения.

Внутренне свербит от надежды, что Доминик подойдет и пригласит меня. И страшно, и желанно одновременно. Не понимаю почему. Со мной он обошелся грубо у себя дома, и мне в пору его ненавидеть. Он должен быть последним, с кем захочется танцевать!

Моя реакция такая от шока, не иначе.

Но Доминик ни с кем не собирался танцевать. Он отходит в сторону и о чем-то переговаривается с братом. Король периодически улыбается и посматривает в зал. Вот-вот жду, что они посмотрят на меня…

Однако ни один, ни второй не одаривают меня вниманием, поэтому я, возмущенная этим фактом и еще больше своей реакцией, сбегаю в коридор, пока Тристан болтает с родней. Его заметно пошатывает от выпитого, хотя он не перестает цедить вино из бокала. Рядом с ним стоит слуга с бутылкой...

Кажется, праздник для меня окончен.

И как бы ни было мне весело, надо временно ограничить балы. Не хватало мне еще Доминика видеть, который все обо мне знает. Вдруг брату расскажет? Вот, об этом стоит переживать, а не о том, что он не пригласил меня на танец.

Если к первому факту я несколько равнодушна, зато от второго донельзя обидно. Аж ком в груди поднимается.

— Леди Мэл? — разрушает тишину его голос. Лишь от его тембра мурашки по телу.

Эй, алле, у меня вообще-то жених есть!

Но кому я буду врать, если скажу, что не представляла нашу очередную встречу? Как гордо пройду мимо, как с важным видом возьму под руку Тристана и покажу, что я с ним. Или даже не взгляну на него. Хотя нет, взгляну, только исподтишка.

Представляла, как он жалел, что обошелся так со мной.

И вот теперь я стою и жду его приближения, радуясь как дурочка, хотя миллион раз говорила себе, что ему вообще-то на меня все равно, ибо он чурбан и любит не меня.

— Да? — стараюсь выпрямить плечи и выглядеть важно, но не думаю, что у меня получилось.

— Рад, что мы встретились здесь, — говорит Доминик, приближаясь. Темная прядка выбилась из прически и перенимала мое внимание.

— Взаимно, — пролепетала я.

— Это сильно ускорит процесс. Когда нагуляетесь, поедем ко мне домой.

Образ загадочного и интригующего мужчины с хрустом разбился на миллион осколков.

— ЧЕГО?! — выпала в осадок я. Рот сам открылся от удивления. — Вы, простите, что имеете в виду?

— То и имею. Ваше место рядом со мной, — в лоб сообщают мне. Это могло бы быть романтично, если бы не было сказано таким тоном.

— Извините, это невозможно.

А где свадьба, где ухаживания? Где романтика и дуэль? Фи-и-и.

— Возможно. Король дал добро, а на остальное мне плевать, — нетерпеливо сообщает Доминик и берет меня за руку. Его ладонь непривычно шершавая в отличии от руки Тристана, и мне это почему-то нравится.

Я отступаю, едва не врезавшись в стоящую позади вазу.

— У меня вообще-то жених есть, вы опоздали, сэр, — гордо сообщаю я, а саму потряхивает от противоречивых эмоций.

— Ой, — закатывает глаза мужчина. — Поздно.

— Вот именно, поздно, — смело возражаю я.

— Не мне поздно. Ему.

— Я больше не намерена слушать этот бред! — фыркнула я. — Держитесь от меня подальше.

Мне кажется, или я услышала рык.

— Значит, не поедешь? — Доминик наклоняет голову, выжидательно глядя на меня.

— Не поеду, — отрицательно качаю головой.

— Уверена?

— Более чем! — вырываю ладонь и быстрым шагом удаляюсь.

— Тебе придется быть со мной, хочешь ты этого или нет, — откровенно рычат мне в спину.

Но я не оборачиваюсь! Хотя слабость внутри меня тихонько радуется, потирая ладошки, но совесть немедленно ловит ее и казнит изощренной пыткой.

Ну его лесом! Размечтался! Указывает мне, что делать. Мне отца в том мире такого хватило. Может, мне дан шанс все изменить?

В остальном вечер проходит спокойно, только танцевала уже без энтузиазма. Тристан даже не вызвался меня проводить, поэтому я еду с родителями в карете и лениво ворочаю мыслями, которые, если их контролировать, непременно возвращаются к Доминику. Но я уверенно поворачиваю их поток в мирное русло и вскоре засыпаю.

Чего мне не хватает в этом мире, так это музыки! Я иногда очень скучаю по своему плейлисту и нелепым попсовым песням вроде “Между нами тает лед”. Часто ловила раньше вдохновение под музыку, могла творить так всю ночь, пока не просыпались соседки. Здесь же мне даже не хватило времени взять в руки карандаш и набросать какой-нибудь макет. Тем более у меня есть несколько идей, как улучшить этот дом, только вряд ли это будет кому-нибудь нужно.

Следующим днем сидим с Сиеррой в моей комнате. Она уже в пятый раз слушает о последнем бале, хотя о некоторых его деталях я умолчала. Все же она маленькая девочка еще.

— Король с королевой, они какие? — снова и снова задает этот вопрос малышка. Она лежит на животе и рассматривает обрезки ткани, примеряя к своей коже: что ей подойдет, когда тоже состоится ее первый бал.

— Они очень красивые, — говорю я честно. — Они внушают трепет.

— Как родители? — с сомнением уточняет Сиерра. Образ властителей вмиг окрасился в мрачные тона.

— Нет. Они добрые. А еще у них будет малыш.

— Это плохо, — вздыхает девочка.

Я очень удивляюсь ее ответу.

— Почему это? — спрашиваю я, подхожу к кровати и ложусь рядом с Сиеррой. Эта кроха видит многое, да и слышит тоже, а ее мало кто принимает в расчет. Даже отец больше мне внимания уделяет, чем ей.

Но на мой вопрос Сиерра только пожимает плечами.

— Я дальше не слушала. Просто папа сказал, что это плохо.

Гуляю по саду, рассматриваю массивный серый особняк со всех сторон. Нет, все же можно спасти его, если добавить цвета вокруг здания, потому что там, где я гуляла, от сада одно название. На самом деле это хаотично понатыканные деревья и кусты с неприхотливыми цветами. Здесь бы розы все преобразили, это точно…

— Мел? — хрипло зовет меня Тристан. Я удивленно останавливаюсь. Он даже не известил, что приедет. Несколько дней тишины и вот он здесь.

— Тристан, — я делаю вежливый реверанс.

Жених в три шага сокращает между нами расстояние, берет за руки и принимается жадно их целовать.

— Прости, что пропал, моя леди! У меня были неотложные дела, но я безумно скучал.

— Правда? — дрогнувшим голосом спрашиваю. Мне еще никто и никогда не говорил таких вещей.

— Конечно, моя красавица! Я приехал к твоему отцу, чтобы уладить некоторые вопросы и обсудить свадебное торжество. Совсем скоро я заберу тебя отсюда. А пока нужно кое-что уладить.

— У нас какие-то проблемы? — встревоженно уточняю.

— У нас? Никаких. Просто все эти новости с беременностью королевы всполошили многие умы.

— Почему же ты не радуешься? — удивляюсь. По мне, так это здорово, что у пары с проблемами случилась беременность. Я за таких всегда радуюсь.

— А вдруг будет девочка? — выплевывает Тристан. Я останавливаюсь. Он тоже.

— Ну и что? Любой ребенок — это чудесно.

Тристан закатывает глаза.

— Милая Мел, ты мне кажешься иногда еще такой юной. Уж мне постарайся рожать только сыновей, ладно?

Я резко отхожу в сторону. Я сейчас вообще никого рожать не собираюсь. Я даже о свадьбе толком не думала, хочу ли ее, надо ли мне. Сейчас многое решается за меня, и до нынешнего момента меня это устраивало.

Становится горько. На языке, внутри. Вокруг меня. В кого я превратилась? Жених говорит со мной как с коровой на выданье. Как я это попустила?

Случился мой главный кошмар: я стала походить на мать, как только погрузилась в пучину сытой и довольной жизни.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем. Мел, ты не понимаешь, как важно нам рожать сыновей, когда мы с тобой займем более весомое положение в обществе.

— Ты говоришь загадками, — качаю головой. Рассматриваю Тристана, как будто вижу впервые. Да, он реально красив, умен и все такое прочее. Только где страсть? Где-то обожание, как любил Доминик мою предшественницу?

Вместо ответа Тристан страстно прижимается сухим поцелуем к моему лбу.

— Я делаю все только ради нас и нашего будущего. Но и твой вклад понадобится. Будь послушной, Мел, и мы с тобой добьемся великого. А теперь мне пора на встречу с твоим отцом. Скоро, моя девочка, ты все узнаешь.

Тристан уходит, я же остаюсь в недоумении. Не нравится мне то, о чем он говорил. Да и слова Сиерры мимо не пропускаю. Такое чувство, что готовится что-то ужасное, и это вновь напоминает мне о том, что нужно делать ноги.

И я всерьез задаюсь этим вопросом. Только прошерстив библиотеку, я не нахожу ничего дельного. Спрашивать тоже стесняюсь, а потому приходится снова плыть по течению в надежде, что скоро что-то прояснится.

Тристана как подменили. Он вдруг превратился в ласкового и заботливого мужчину, стал присылать мне подарочки в виде украшений и цветов, и все как будто стало как прежде. Более того, я поддалась на уговоры, отбросила дурные мысли и стала готовиться к свадьбе. А в этом мне непременно помогает сестренка и мачеха, с которой мы тоже сблизились.

Иногда мне кажется, что птицы за окном за мной наблюдают. Все больше времени я стала проводить у подоконника и смотреть на окружающий мир. Все еще непривычный, но в какой-то степени мой. И мне все меньше хочется его покидать, а надо бы.

— Вам письмо, — сообщает вошедший после стука Хусейман. Он тоже часто ко мне заглядывает поговорить о том, о сем. Все надеется, будто я что-то вспомню.

— От кого? — меланхолично спрашиваю, в сотый раз перемешивая темную бурду в чашке, которую мне велено пить для здоровья. Хотя от такой мерзкой штуки больше шансов помереть, честное слово.

И снова мне сказали — я делаю. Самой от себя тошно.

— Не подписано.

Я с энтузиазмом спрыгиваю с кресла и подлетаю к Хусе, ловко распечатываю конверт, жестом руки отправляя писца обратно. Мне не терпится раскрыть интригу, хоть что-то происходит неизвестное.

“Встретимся у кромки леса завтра в полдень.”

И все. Ни подписи, ничего. Почерк мелкий, закругленный и едва читаемый, да и бумага недорогая, желтоватая и плотная.

Чувствую себя агентом 007, который должен угадать, кто же прислал мне приглашение на встречу. Опасно ли это? Хотя вряд ли. Я никому не сделала ничего плохого, да и время, когда все хорошо освещено. Только почему не в деревне?

А меня вообще из дома выпустят? Зря Хусю отослала, быть может, он бы подсказал, где продают такую бумагу, так бы и посланника вычислили.