Аделина

Следующие пять дней были однообразно-одинаковыми и, на мой скромный взгляд, не содержали в себе ничего, что прояснило бы, кто пытался убить Рея и убил Барбару.

Каждый день мы репетировали, оттачивая игру, и в итоге Питер дель Гайло объявил, что финальная репетиция будет 17 декабря, а сам спектакль на сутки позже. Услышав это, я очень обрадовалась, поскольку мне начинало надоедать постоянно наигрывать на флейте одно и то же.

Рей каждый день занимался с Касси, и у неё довольно хорошо получалось вызывать драконью сущность по своему желанию, меняя зрачки, обрастая чешуёй или отращивая длинные когти. И чем чаще и легче она это делала, тем меньше и реже я замечала в ней спонтанные проявления второй ипостаси — видимо, Касси всё лучше контролировала себя. Что же касается её отношений с Реем, то они тоже постепенно, по капле, теплели, и я замечала, как Касси тянется к нему, несмотря ни на что. Да, она в жизни не призналась бы в этом, но я видела, что искреннее чувство Рея к дочке потихоньку пробивает брешь в её броне.

На следующий день после того разговора с Себастьяном, когда он принёс мне яблоки, Касси познакомилась с королём и королевой, точнее — они для неё моментально, практически в течение первого же часа, стали «ба» и «деда». В отличие от Рея, обижаться на венценосную чету причин у моей девочки не было, да и вели король с королевой себя так, что растаяли бы даже вековые льды на горных вершинах, — и Касси быстро сообразила, что «ба» и «деда» действительно хорошо к ней относятся и любят просто за то, что она их внучка.

К моему облегчению, король и королева не стали говорить с Кассандрой о том, что произошло в прошлом, и обвинять меня в том, что я скрыла от них беременность. Я опасалась, что так или иначе, но на мнение моей девочки попытаются повлиять, однако этого не случилось. Более того, королева Мелисанда, пришедшая ко мне в комнату в день знакомства с Касси, искренне сказала, что ни в чём меня не винит.

— Рей в то время был ужасен, — вздохнула она и грустно улыбнулась. — У тебя не было причин думать, что он поможет, а не уничтожит тебя. Так что я всё понимаю и обещаю: мы с Кариотом не станем обсуждать с Касси ваше прошлое. Но и мешать настоящему, а особенно будущему, мы тоже не намерены.

Я не стала уточнять, что имела в виду королева: и так было понятно, что родители Рея будут рады, если мы с Касси примем решение остаться в Логове. Вот только я была уверена, что ничего подобного точно не случится. Я полностью отпустила прошлое — думая об унижении, на которое обрёк меня Рей, я больше не обижалась на него, — но оставаться рядом с ним навсегда для меня было чересчур.

В отличие от венценосной четы, с Инессой аль Галио я Касси знакомить пока не стала. По одной простой причине: вывести дочь из дворца не было возможности, а посещение наставницей Логова вряд ли останется незамеченным и может повредить Рею. В итоге я решила дождаться, пока того, кто пытался его убить, не поймают, и айто аль Галио согласилась с моими доводами.

В остальном же не происходило решительно ничего интересного, но Себастьян говорил, что так и должно быть и всё самое интересное произойдёт уже после спектакля.

Мир замер в ожидании.

Все эти дни старший наследник практически не появлялся перед очами конкурсанток, если не считать парочки репетиций. На завтраки-обеды-ужины он и вовсе перестал ходить, а когда Валенсия — ну а кто же ещё? — спрашивала его, в чём дело, отговаривался делами. К сожалению, у подобного поведения был и негативный эффект, потому что девушки сделали из него вполне определённый вывод.

— Мне кажется, его высочество Рейгард выбрал невесту, — предположила всё та же Валенсия за очередным совместным обедом, обращаясь к Себастьяну. Вот младший наследник нас не покидал, и теперь мы видели его гораздо чаще — и во время еды, и на репетициях.

— Почему вы так решили, Валенсия? — По лицу Себастьяна, естественно, невозможно было понять, что он думает о подобном предположении.

— Потому что его высочество почти не приходит к нам, — вздохнула драконица, сверкнув лукавством в глазах. — Избегает. Учитывая, что случилось с бедняжкой Барбарой, он может опасаться за жизнь избранницы. Правда, в таком случае остаётся непонятным, отчего он не прекращает отбор…

— Скорее всего, потому что выбор он всё-таки не сделал, — невозмутимо произнёс младший наследник, пожав плечами. — Когда сомневаешься — это не выбор. Значит, у вас всех есть шанс. Не волнуйтесь, Рейгард вернётся в ваше распоряжение после спектакля.

Я чуть не подавилась куском мяса. Серьёзно — вернётся? Или это фантазия Себастьяна? В любом случае Рей мне ничего не говорил.

Я мчалась к Касси с сильнейшим желанием узнать у наследника, насколько правдив был Себастьян — с его умением врать и недоговаривать результат мог быть любым, — но вопрос вылетел у меня из головы, как только я вошла в детскую и услышала диалог Касси и Рея.

— …Ещё у нас есть такой мальчик — Майл, — говорила дочь, морща маленький нос. — Он такой грубый — ужас! И, кажется, влюблён в меня. По крайней мере, так утверждает Ева. Это из-за него у меня в первый раз вытянулись зрачки! Он испортил мой учебник по грамматике. Я пришла домой, открыла портфель и обнаружила, что некоторые листы в учебнике склеены между собой, представляешь?!

— У вас разве возможно так безобразничать? — удивился Рей. — На школьных портфелях должна стоять защита, чтобы твой портфель могла открыть только ты.

— Она и стоит! Но он сделал это ещё в классе, а я не заметила. Вреднючий! Очень хотелось его побить, но мама запретила, — тут Касси наконец увидела меня возле двери и воскликнула: — Ой, мама! Привет. А я про Майла Рею рассказываю. Ева написала в вестнике, что он вчера приходил в наш магазин и спрашивал про меня, представляешь? Вот репей!

Рей зафыркал, обдав струёй огня вазочку с фруктами, виновато покосился на неё и, видимо, собирался извиниться, но Касси его опередила, воскликнув:

— Ой, обожаю печёные яблочки!

И, засунув руку в вазу, достала оттуда слегка закопчённое яблоко. Не успели мы с Реем отреагировать, как дочка с энтузиазмом впилась прямо в бок фрукту и воодушевлённо выдала:

— Мам, попробуй! Очень вкусно!

Я рассмеялась, да и Рей тут же начал фыркать, старательно сдерживая вырывающийся из ноздрей пепел, а Касси смотрела на него, прищурив глаза, как сытая кошка, и улыбалась.

Да, в этот день я напрочь забыла про сказанные за обедом слова Себастьяна — настолько мне было интересно следить за развитием отношений Рея и Кассандры. Вспомнила я про свой вопрос уже после того, как мы привычно уложили мою девочку спать и вышли из спальни в игровую.

Все эти дни мы с Реем задерживались в гостевом крыле — разговаривали о чём-нибудь, он пересказывал содержание уроков и делился дальнейшими планами. Но, к моему глубокому сожалению, в котором я не призналась бы даже под пытками, Рей больше не обнимал меня и не сажал на свой хвост. Может, не хотел навязываться? Не знаю. Я избегала разговоров о наших отношениях, предпочитая обсуждать только успехи Кассандры или расследование.

— Как думаешь, когда Касси полетит? — поинтересовалась я сегодня, как только мы оказались в игровой. — Ты раньше говорил, что трудно прогнозировать, но сейчас, возможно, что-то изменилось?

— Если успехи будут идти с той же динамикой, то, возможно, всё-таки в этом месяце, — ответил Рей, и я обрадовалась. — По правде говоря, я бы хотел полетать с ней в новогодье, но не уверен, что настолько скоро получится провести ритуал и полноценно поставить Касси на крыло.

— Про ритуал ты так и не сказал ничего, — упрекнула я его, садясь в кресло. Рей сразу после этого опустился на пол, рядом со мной, вызвав во мне привычную волну неловкости — никак у меня не получалось отделаться от ассоциации с рабом в ногах у своей госпожи, хоть это и было глупо.

— А что говорить? — пожал плечами наследник, положив кончик хвоста к себе на колени. Спокойно его хвост никогда не лежал, я давно заметила, что он всё время немного шевелится, даже когда остальное тело Рея спокойно. — Потом сама увидишь. Во время ритуала родителям полагается присутствовать. Правда, в моём случае всё проходило иначе.

— Король и королева не были на твоём первом обороте? — насторожилась я и вздохнула, когда Рей кивнул.

— Да. У меня произошла резкая вспышка активности драконьей сущности из-за испуга за Себастьяна. Ему тогда было года три, и до того случая он активно хулиганил. Без задних мыслей, в отличие от меня, — просто из-за отсутствия мозгов. Мы с ним пошли в зимний сад, и он умудрился засунуть в рот ядовитую ягоду глайм — такую беленькую, длинную, эти ягоды даже в малых количествах вызывают судороги и трудности с дыханием. Хотя я предупредил его, чтобы не жрал всё подряд! — возмутился Рей, выпустив из носа струю дыма. По-видимому, он до сих пор злился на брата за тот случай. — А Яну было интересно, он взял и откусил от ягоды, пока я разговаривал с его гувернёром. Брат тут же упал и забился в судорогах. Спасибо Пламени, его наставник знал, что делать, быстро послал за противоядием, но я успел перепугаться, и к вечеру того дня у меня начались признаки спонтанного оборота. Родителям попытались сообщить, но они в это время находились в Логове семейства аль Рикардио — а у чёрных драконов во дворце магическая аномалия, туда вестники не доходят. Дядя Клод, брат мамы, опасался, что я не дождусь, когда до моих родителей дойдут ножками представители почтовой службы замка аль Рикардио, и принял решение проводить первый оборот без короля и королевы. Вместо родителей меня направляли дядя Клод и тётя Эмигейла, троюродная сестра отца. Себастьян тоже напросился, кстати: хотел меня поддержать.

— А это не сказывается… — Я не знала, как сформулировать свой вопрос, но Рей понял и сам.

— Это сказывается только на доверии. На силе самого дракона — нет. А вот на доверии — да. Я, к примеру, не могу танцевать ни с отцом, ни с мамой, к сожалению. Только с Яном. Умом всё понимаю — они не виноваты, что так получилось, — но не выходит. Последствия прохождения ритуала без родителей.

Мне было очень жаль Рея в этот момент, и я не знала, что сказать. Но теперь, после всего услышанного, я совсем не удивлялась, что он вырос… тем, кем вырос. И пусть король с королевой этого вовсе не хотели, их вечная занятость способствовала развитию подобного исхода.

— Хочу когда-нибудь потанцевать с Касси, — неожиданно произнёс Рей, подняв голову, и в его глазах светилась такая надежда, что я не выдержала и ответила со всей горячностью:

— Твоё желание сбудется, я уверена!

А потом соскочила с кресла и обняла Рея, встав на корточки.

Впрочем, стояла я так недолго — наследник аккуратно подхватил меня и усадил на себя, как тогда, использовав свой хвост будто кресло. А я, обрадовавшись, что это наконец произошло, положила голову Рею на грудь, одновременно с этим обняв его за шею и вдыхая запах горячей соли, и прошептала:

— Это и моё желание…

Он не ответил, просто молча гладил меня по спине, прижимая к себе и касаясь волос тем местом, где у людей находятся губы, а у Рея была звериная зубастая пасть, и дышал. Я дышала с ним в унисон, слушая стук сердца, у которого хватило мужества на осознание и раскаяние, и очень надеялась на чудо.

Да, после того, как я разложила формулу проклятья, увы, надеяться оставалось лишь на него.

Рейгард

Он давно хотел спросить у Лины, что для неё всё это значит. И как она может проводить с ним время, обнимать, целовать, говорить, что тоже хочет снять проклятье, но при этом не желать быть его женщиной, возлюбленной, женой? Для наследника в подобном был какой-то диссонанс. Но каждый раз, когда он думал спросить, как всё это понимает сама Лина, Рейгард останавливал себя — а если спугнёт? Возможно, она просто пока не осознаёт, как такое поведение выглядит с его стороны, да и не только с его.

— Она хочет быть с тобой, — накануне сказал ему Себастьян. — Хочет, но не может признаться в этом. Обида забралась глубоко в её сердце.

— Не удивлюсь, если Лина так и не признается, — честно ответил Рейгард брату. — Она очень упрямая и принципиальная.

— Настолько упрямая, что готова пожертвовать своим счастьем в угоду прошлых обид? — покачал головой Себастьян. — Это уже не упрямство, а дурость. Сама же признаёт, что ты всё осознал. В любом случае если уж решила, что ни-ни, то надо хотя бы вести себя иначе. А то сама же к тебе тянется, как цветок к солнцу.

— Ну у тебя и сравнение…

— Вполне правдивое, Рей. Я говорю о том, что вижу со стороны, когда общаюсь одновременно с тобой, Линой и Касси. Вы — семья. Гармоничная и счастливая. Осталось только прекратить перебирать в уме твои прошлые выкрутасы, и всё будет хорошо.

— Я только не понимаю, как это поможет снять проклятье, — честно признался Рейгард. — До сих пор не понимаю. Зеркало Истины не должно лгать, но в этот раз…

— Есть у меня одно предположение, — вздохнул Себастьян, но, когда брат воззрился на него с немым удивлением, покачал головой. — Нет, я не скажу, и не проси. Во-первых, это всего лишь предположение. А во-вторых, если ты будешь о нём знать, то может ничего и не получиться. Помнишь народную драконью мудрость? «Если маленький дракон будет знать, что во время первого полёта обязательно упадёт, не сможет взлететь».

— Я всё-таки не маленький.

— Вполне большой, но, если будешь знать, о чём я думаю, прошляпишь своё счастье.

С тех пор Рейгард ломал голову, что же такое нафантазировал Себастьян, но так ничего и не придумал.

Хотя было у него подозрение, что это может быть связано со спектаклем, точнее, со стопроцентной уверенностью Себастьяна, что в это время произойдут какие-либо решающие события. А ошибался его брат, к счастью или к сожалению, крайне редко.

Аделина

Вечером накануне генеральной репетиции, возвращаясь от Рея и Касси, в коридоре, где жили конкурсантки, я встретила Себастьяна в компании Кари. Они явно возвращались с какой-то совместной прогулки, улыбались друг другу, Кари держала младшего наследника под руку и смотрела на него как кошка на своего кота. Да, наверное, пошлое сравнение, но весьма правдивое.

Решив, что с Себастьяном говорить бесполезно и лучше пообщаться с Кари, которая до нынешнего момента не проявляла признаков идиотизма, я поравнялась с этой парочкой и громко сказала:

— Добрый вечер!

— А, — Себастьян взглянул на меня с лёгкой небрежностью, — это ты, Аделина. Как успехи? Прочитала ещё не все книги в библиотеке?

В библиотеку я с тех пор, как полностью зарисовала формулу, наведывалась дважды — искала лазейки, надеясь, что могла что-то не заметить. Пусть я и артефактор, но всё же не специалист по проклятьям.

— Пока не все, ваше высочество. Парочка осталась.

— Его высочество показывал мне картинную галерею, — сообщила Кари и посмотрела на меня слегка виновато — явно понимала, что подобные прогулки с младшим наследником престола я не одобрю. Да и не только я, по правде говоря. — Сказал: раз Рейгард теперь не ходит на свидания, он должен компенсировать…

— Что-то мне никто ничего не компенсировал, — пробормотала я, заметив, как на лице Себастьяна мелькнула скептическая ухмылка.

— Сомневаюсь, что вам это нужно, Аделина, — сказал он, а затем кивнул нам обеим. — Доброй ночи, девушки. Понимаю, что вам сейчас захочется перемыть мне косточки, но всё же — не засиживайтесь. У вас завтра важный день, репетиция, как-никак. Увидите Рея в платье. Думаю, это дорогого стоит. Я тоже приду посмотреть.

Кари рассмеялась, глядя на младшего наследника с обожанием, а я только вздохнула — кажется, ей уже ничего не поможет. И действительно, чуть позже, когда мы с подругой остались наедине, пройдя внутрь её по-летнему обставленной комнаты, я услышала неловкое, но вполне твёрдое:

— Не осуждай меня, Лина. Знаю, он не может на мне жениться, но я этого и не хочу. Я бы не хотела этого, даже будь я драконицей, а в моём случае и подавно. Быть всегда на виду… Нет, не моё. А вот повстречаться какое-то время, узнать его лучше…

— А потом лечить собственное сердце от боли и разочарований? Кари, не надо.

— Ты по собственному опыту говоришь, знаю, — улыбнулась подруга. — Хотя в твоём случае, мне кажется, всё не столь безнадёжно, как в моём. Рейгард тебя любит. А Себастьян мной даже не увлечён.

Я настолько оторопела, что чуть было не упала в кресло от удивления. В последний момент затормозила и опустилась плавно, как подобает приличной девушке.

— Почему ты так думаешь?

— Думаю насчёт чего? — засмеялась Кари, тоже присаживаясь напротив меня. — Точнее, кого? Насчёт Рейгарда или Себастьяна?

— Насчёт второго. Первого я обсуждать не хочу, прости.

— Да и не нужно обсуждать, мне всё стало понятно ещё в день покушения. А Себастьян… Он, по-моему, просто ведёт расследование. Поэтому и стал проводить с нами, конкурсантками, больше времени. Может, я ему и нравлюсь, конечно… Но это точно не влюблённость. Я знаю, как выглядит и чувствуется влюблённость, и тут точно не она.

Я была согласна с Кари. Правда, я была не уверена, что Себастьян в принципе способен влюбиться в кого-то. Хотя Рей говорил, что он любил свою невесту, но верилось в это с трудом.

— Он сам пригласил тебя на прогулку в галерею? Или?..

— Что ты, я пригласила, конечно, — Кари смущённо улыбнулась и развела руками. — Ловлю момент. По правде говоря, я хотела его и в комнату к себе заманить, но ты помешала.

Заметив выражение моего лица, на котором, я уверена, был написан полнейший шок, Кари расхохоталась, и через мгновение я присоединилась к ней.

Рейгард

Утро того дня, на который была назначена последняя репетиция, стало для наследника первым за неделю, когда он всё-таки решил явиться на завтрак к конкурсанткам. Хотя изначально не собирался, но Себастьян настоятельно просил.

— Так надо, — туманно говорил брат, и у Рейгарда от раздражения на родственника, который постоянно что-то скрывал и откровенно темнил, из ноздрей валил дым. — Не злись. Просто будет лучше, если эти пару дней ты станешь находиться рядом с Линой чаще.

После этого дым тут же сменился огнём, и Рейгард с тревожностью прошипел:

— Ты подозреваешь, что покушаться будут именно на неё? Но почему? Я никак её не выделял!

— Как это — не выделял? Кто разрешил ей исследовать розу проклятья — единственной из конкурсанток?

— Это ерунда. Учитывая её специальность и наше совместное пребывание в академии…

— Рей, — вздохнул Себастьян, и наследнику показалось, что брат сейчас постучит кулаком ему по лбу, — включи мозги наконец. Даже если не учитывать тот спектакль, который в день покушения вы с Линой устроили при Кари дель Катахана, уж навести справки о ваших отношениях в академии сможет любая собака. И прислать результаты вестником. У меня изначально не было иллюзий — то, что было между вами в прошлом, скрыть невозможно. Моей задачей являлось не допустить, чтобы первое покушение было с участием Лины.

— Первое покушение… Звучит ужасно. И ты неисправим, Ян.

— Ты всегда это знал, — развёл руками брат. — Но, чтобы тебя утешить, поспешу напомнить — королю Ортруну плевать на конкурсанток.

— Это должно звучать утешающе?

— Безусловно. Потому что убить хотят тебя, а не Лину или кого-либо ещё. Помни об этом.

Что-то смущало Рейгарда в этих рассуждениях, но что он никак не мог понять. Но и не слушать брата, а делать по-своему наследник не стал, поскольку знал, что Себастьян обычно бывает прав.

Однако было то, что тревожило Рейгарда даже сильнее, чем тот факт, что младший принц редко ошибается.

Если Себастьян ошибался, то, как правило, фатально.

Аделина

Увидев Рея во время завтрака рядом с младшим принцем, я чуть не запуталась в подоле собственной юбки, — это оказалось более чем неожиданно.

Честно говоря, я была уверена, что он не явится к нам до самой репетиции. Кстати, я ведь так и не спросила у Рея, планирует ли он вновь начать общение с конкурсантками после спектакля, но теперь, глядя на лица обоих принцев, подумала, что в этом вопросе нет смысла, мы ведь не знаем, что случится в ближайшие дни.

А в том, что обязательно что-нибудь случится, я уже не сомневалась. Иначе Рей не пришёл бы на завтрак, предпочёл бы поесть вместе с Касси, как он делал все эти дни, незаметно став для неё если не отцом, то хорошим другом, от которого совсем не хочется отказываться.

— Доброе утро, девушки, — поздоровался со всеми сразу Себастьян, пока конкурсантки, столпившись у входа, все как одна с неуверенностью рассматривали неожиданно появившегося старшего наследника. Будто бы забыли, с какой целью организован этот отбор.

— Да-да, — ворчливо заметил Рей, обводя девушек недовольным взглядом, — как видите, я до сих пор не расколдован. Так что спектакль без угрозы срыва, чудовище по-прежнему здесь.

Я не удержалась от улыбки, да и на остальных подобная отповедь произвела положительное впечатление, и конкурсантки, наконец отмерев, стали рассаживаться на привычных местах.

В отличие от прошедших дней, когда Рейгарда за столом не было и беседа текла легко и преимущественно непринуждённо, поскольку все девушки, кроме меня, стремились очаровать Себастьяна, сегодня разговор застопорился. Принцы спокойно и молча ели, конкурсантки тоже молчали, и тишина в помещении стояла такая, что я боялась глотать — мне казалось, что этот звук услышат все.

— Ваше высочество, — Валенсия, естественно, была самой смелой, обратившись в таких условиях к Себастьяну, — а списки завтрашних гостей уже утверждены? Я хотела узнать, придёт ли кто-то из моих родственников.

— Из ваших — нет, — ответил младший принц и почему-то мимолётно посмотрел на меня. Почему я поняла через секунду, услышав: — Из тех, кого вы знаете, на спектакле будет присутствовать только посол Арнарии.

Я едва не закашлялась от неожиданности и, кажется, не смогла удержать недовольство, посмотрев на Себастьяна исподлобья, но ему всё было нипочём.

— Вот уж кого не стоило приглашать, — фыркнула Валенсия, невозмутимо размешивая сахар в кофе. — Карл аль Кассио — самый отвратительный дракон из тех, кого я знаю. Он испортит всем настроение и уйдёт довольный. Знаете поговорку: «Сделал гадость — и на сердце радость»? Она точно про него.

Даже я удивилась, услышав подобную характеристику из уст настолько спесивой драконицы, как Валенсия, что уж говорить про остальных. На неё все вытаращились так, будто она сказала, что сегодня солнце взошло с другой стороны света. Даже Рейгард выглядел поражённым.

Не удивился один Себастьян.

— Вполне справедливо, — кивнул он, рассмеявшись. — Но мы обязаны его пригласить, вы ведь подданная Арнарии. Все публичные мероприятия с вашим участием — только в присутствии посла.

— А это публичное мероприятие? — поинтересовалась Кари.

— Да, раз будут гости, — подтвердил Себастьян, посмотрев на мою подругу и улыбнувшись ей с такой ласковостью, что мне захотелось его особенно сильно стукнуть. — Твой отец тоже придёт. И младшие сёстры.

— Это замечательно, я очень по ним соскучилась, — пробормотала Кари, слегка порозовев, и тоже улыбнулась Себастьяну — да так, что желание его прикончить у меня лишь увеличилось.

Чуть позже, на репетиции, мы впервые увидели Рея в платье, и настороженное настроение — из-за того, что все успели отвыкнуть от присутствия наследника, который за неделю и на репетициях-то почти не был, — сменилось на вполне весёлое. Невозможно было не улыбаться, глядя на большую ящерицу в платье! Девушки старательно сжимали губы, отводили глаза, но нет-нет, да где-то прорывалось хихиканье.

— Смейтесь, смейтесь. — Рейгард на подобное поведение реагировал совершенно спокойно. — Лучше сейчас, чем будете хохотать завтра во время спектакля. Господин дель Гайло подобного не переживёт.

— Это правда, — подтвердил режиссёр, с улыбкой глядя на наследника. — Таковы правила: даже если играем комедию, смеются все, кроме актёров. Иногда это бывает очень сложно. Помнится, играли мы в студенческие годы комедию «Трудно быть умным», вы наверняка её знаете… Там, где дракон был настолько умён, что постоянно попадал впросак со своими чересчур мудрыми инициативами и советами. Так зал настолько громко и заразительно хохотал, что мы, неопытные ещё актёры, не выдержали — и как начали смеяться вместе со всеми. В результате получился не спектакль, а общая истерика, потому что после того, как смеяться начали актёры, в зале народ совсем загоготал. Что творилось! Не театр, а конюшня с лошадьми.

Участницы отбора, тоже посмеявшись над рассказом режиссёра, отправились в гримёрные — нам следовало привести себя в порядок, каждой надеть свой костюм, даже мне. У меня для спектакля было припасено одно из платьев, сшитых главным королевским портным, — светло-голубое и неброское, оно, с одной стороны, соответствовало нужному образу мелодии флейты, а с другой — не отвлекало зрителей.

Гримёрная за сценой у нас была одна, и участницы красились и переодевались там все вместе, торопясь — господин дель Гайло дал на всё десять минут, чтобы мы не расслаблялись.

Кроме баночек с косметикой, платьев в коробках, которые сюда с утра пораньше принесли служанки, туфель, нескольких графинов с водой и бокалов, на столе в углу гримёрной стояла корзинка с фруктами и цветы. Яблоки, груши, клубника, виноград — там было много всего, но никто пока не обращал на это внимания, поскольку девушки были заняты переодеванием и раскраской собственных лиц, особенно Эйла — ей предстояло перевоплотиться в шута.

Я предсказуемо закончила первой и подошла к столику, чтобы чем-то себя занять и не таращиться на остальных. Почему-то вспомнила яблоки, которые приносил мне Себастьян… Они выглядели гораздо более аппетитными, чем эти. У принца яблоки были ярко-алыми, с оранжевыми бочками, — очень радостные, их так и хотелось съесть. А эти — зелёные какие-то, ещё и бледные, будто недозрелые. И груши зелёные и, кажется, твёрдые, будто камень.

Я даже постучала пальцем по одной. Точно, каменная.

— Ух ты, какой виноград! — Ко мне подошла Кари и встала рядом. — Почти чёрный, и ягоды длинные. Я такого ни разу не видела.

— Этот виноград называется «сладкий перчик», — крикнула Валенсия от своего столика, и я, обернувшись, увидела, что она сосредоточенно красит ресницы. — Его выращивают у нас в Арнарии.

— Перчик? — пробормотала я, а Кари, улыбнувшись, шепнула мне на ухо:

— Думаю, Лина, она нас разыгрывает. Слишком уж… хм… неприличное название. Но попробовать надо. А то есть у меня подозрение, что после спектакля его быстро уничтожат… Всего-то две веточки. — Кари подхватила из вазочки одну из гроздей винограда и протянула мне на ладони. — Будешь?

Виноград действительно был удивительный — длиной с полпальца, и сами ягоды тёмные, с лёгким бордовым оттенком. Подумав, что такой виноград должен быть очень сладким, я оторвала для себя пару ягод.

— Ну-с, попробуем, — Кари закинула виноградину себе в рот и блаженно зажмурилась. — М-м-м! Ух ты, вкусный, как сладкое вино. Попробуй, Лина! Или отдай мне, если не хочешь.

Кари шутливо потянулась к моей ладони, где до сих пор лежали виноградины, но я, засмеявшись, покачала головой и забросила одну ягоду себе в рот.

На язык брызнул сладко-пряный сок, отчего-то закружилась голова, силуэт испуганно вскрикнувшей Кари размылся — и вторая ягода упала с ладони на пол.

А следом туда же упала и я.

Рейгард

Он находился в коридоре неподалёку от женской гримёрной и шёл по направлению к сцене, чтобы сесть в зрительный зал — выход Рейгарда был не сразу, сначала принцессу играла Кари, — когда вдруг услышал истошный женский вскрик. Тут же его подхватили остальные, завизжав, а кто-то распахнул дверь из гримёрной и завопил:

— Гвардейцы! Позовите его высочество Себастьяна!

Это была Валенсия. Что-то в её внешнем виде показалось Рейгарду странным, и спустя секунду, метнувшись в сторону драконицы, он понял, что она успела накрасить лишь один глаз.

Оттеснив Валенсию, Рейгард ворвался в гримёрную вместе с дежурной охраной и сразу почувствовал, как его захлёстывает волной ледяной паники — потому что на полу в дальнем углу помещения, возле столика с фруктами и цветами, лежала его Лина.

И, судя по бледному лицу и неподвижной груди, она была мертва.

— Нет… — прошептал Рейгард, подбегая к девушке. Кто-то из гвардейцев пытался его остановить, крича, что это может быть опасным и вообще не стоит трогать место преступления, тем более что здесь уже ничем не поможешь, но наследник не послушался.

Он сел на пол рядом с Линой и взял в свою когтистую лапу её безвольную ладонь. Ещё тёплую, но уже неподвижную, безжизненную. Пульс не прощупывался, да и привычного сияния почти драконьей ауры не было, как и должно быть с умершими.

Рейгард ничего не видел и не слышал вокруг себя — всё его существо захватила бесконечная боль и непонимание, как так может быть. Себастьян ведь говорил, что убивать будут его, что заговорщикам не нужны конкурсантки…

И лучше бы брат был прав. Рейгард согласился бы умереть тысячу, миллион раз вместо Лины, ради неё он согласился бы на всё на свете. Самая лучшая, самая родная и любимая… Как Касси будет без мамы?

В глаза будто кислотой плеснуло — их засаднило, словно Рейгард долго тёр веки когтями. Грудь стиснуло, стало больно дышать, сердце заходилось в неровном стуке — и неожиданно он вспомнил…

Детская сказка, да? Свадьба?

Конечно, зеркало Истины не могло показать ему правду — иначе он заранее знал бы обо всём и готовился. А если бы он готовился, у него никогда не получилось бы искренне, от сердца сделать то, что он собирался сделать.

Подобное описывалось лишь в старых драконьих легендах. Их знал каждый дракон — все читали их в детстве. Касси ещё не успела, но теперь Рейгард был уверен — прочитает.

И мама у его дочери обязательно будет. И какая мама! Мама — дракон!

Наследник одновременно приподнял свою руку и руку Лины и, когда уже намеревался пустить и ей, и себе кровь, почувствовал, что его трясут за плечи.

— Рей, Рей, что ты делаешь? — громко спрашивал Себастьян прямиком в его ухо. — Что ты собираешься делать, ненормальный?

— Позаботься о Лине, — прохрипел Рейгард, на мгновение поворачиваясь к брату. — Первый оборот… Ты знаешь, какой он. И чем закончится, если драконы разного пола.

— Пламя… — выдохнул Себастьян, и зрачки его глаз стали вертикальными. А потом он развернулся, по-прежнему держа Рейгарда за плечи, и оглушительно громко рявкнул: — ВОН! ВСЕ ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Кому именно кричал брат, Рейгард не посмотрел, лишь услышал, как позади раздался топот нескольких пар ног — а затем Себастьян продолжил уже гораздо тише:

— Пойдём на крышу хотя бы. Здесь…

— Некогда, — покачал головой старший наследник, полоснув когтями по венам Лины. Сделав то же самое и со своей рукой, он смешал струйки крови, зажмурился и всем сердцем пожелал лишь одного.

Отдать своего дракона.