Аделина

Разговор с айто Инессой прояснил многое. И нет, я совсем не рассердилась на неё — понимала, что иначе наставница просто не могла, так же, как я не могла поведать ей о Касси до сегодняшнего дня. Получается, квиты.

Что же до всего остального…

Я как-то не ожидала, что рассказ будет неоднозначным, — ведь родители меня бросили. Однако выяснилось, что всё не совсем так, как я думала.

— Был обычный зимний день, — говорила наставница, глядя в окно. — И тогда, как и сейчас, на улице мело так, что и не отличишь, где небо, где земля. Да что там — собственный нос не увидишь. В подобные дни, сама понимаешь, гости в основном если и приходят, то при помощи портала добираются. Но она постучала в дверь, чем меня до крайности изумила.

— Она?

— Твоя мама, — пояснила айто Инесса. — И пришла она не сюда, в приют, а прямиком в мой столичный особняк. Улыбалась нервно и говорила, что у её экипажа сломалось колесо и, пока охрана и кучер его чинят, ей бы хотелось попить чаю.

Я смотрела на наставницу во все глаза и не понимала, о чём она говорит. У экипажа? Да, экипажами порой пользовались люди из числа нелюбителей порталов, но ведь мои родители должны быть драконами…

— Я сразу смекнула: что-то здесь нечисто, — вздохнула айто Инесса. — Сильная драконица передвигается по столице в экипаже — ничего более бредового я в жизни не слышала. Ещё и с охраной. Почувствовав неладное, я пригласила её в дом, и только когда мы оказались в моём кабинете, за запертыми дверьми, она призналась, что устроила аварию специально, и попросила помощи.

— Как её звали? — не выдержала я, но наставница покачала головой.

— Погоди, Лина. Я скажу тебе её имя, но позже, когда всё тебе объясню. Мужем этой девушки был влиятельный арнариец, но жили они не в Арнарии, а у нас в столице. О браке договаривались её отец и будущий муж, исходя из финансовых интересов и сильного дара обоих будущих супругов. В Арнарии подобное, увы, модно, и договорных браков там гораздо больше, чем у нас. Возражений самой девушки никто не слушал, её выдали замуж и затем перевезли сюда, в Эрдор, потому что здесь работал, и работает до сих пор, её супруг.

В этот момент я начала догадываться, о ком идёт речь, и у меня на голове зашевелились волосы.

— С самого первого дня жизни в столице нашей страны несчастная столкнулась со множеством ограничений. Да, вплоть до того, что ей было запрещено пользоваться порталами — переноситься куда-либо она могла только в присутствии мужа. Он же утверждал список драконов, с которыми ей было дозволено общаться, расписывал по часам, что она будет делать, — в общем, жизнь этой девушки была больше похожа на тюремное заключение. И чтобы поговорить со мной, она при помощи какого-то артефакта повредила колесо — иначе было никак. Рассказала она мне следующее… Три года супруги жили без детей, и вот наконец — она забеременела. Но ты же знаешь: с определённого срока целители-драконы способны определить, является ребёнок драконом или нет, — и после очередного планового осмотра личный целитель мужа провозгласил, что драконьей сущности он не чувствует. Далее, я думаю, ты сможешь и сама спрогнозировать, какой была реакция этого жестокого человека и что в связи с этим решила делать его жена.

— Он приказал избавиться от ребёнка, — пробормотала я, ощущая, как горят щёки. Я пока не могла определиться, хочу ли я, чтобы мои подозрения подтвердились, или всё-таки не хочу. — И она пришла к вам, чтобы вы помогли ей скрыть беременность. Как когда-то скрыла я.

— Признаюсь честно, это было сложно, — слабо улыбнулась айто Инесса. — Как ты понимаешь, оставлять Ли… хм…

Я закрыла глаза, вздохнула и призналась:

— Я догадалась. Сейчас. Раньше не догадывалась.

— Она не хотела, чтобы ты догадалась, — кивнула наставница, глядя на меня с печалью. — Ей было стыдно, а ещё она боялась, что ты захочешь помочь ей, Карл узнает правду и убьёт тебя. Лилит вообще очень боялась, что правда откроется так или иначе: знала, что муж её не пощадит.

Лилит аль Кассио. Вот как звали мою маму. Об отце я не хотела даже думать — ни тогда, ни сейчас.

Она работала в нашем приюте, учила сирот магии. Я её безумно любила — больше, чем остальных преподавателей. Айто Лилит была очень доброй и ласковой, с радостью выслушивала любые мои рассказы, гладила по голове, утешала и направляла.

Когда она умерла, я неделю не могла говорить. Мне было десять, и ещё неделю назад я переживала, что айто Лилит уйдёт из приюта, потому что забеременела, — и вдруг безжалостное «умерла»…

— Он… убил её? — осторожно спросила я, и наставница развела руками.

— Официально — нет, Лилит и её сын умерли во время родов. Но кто знает? Она носила слабого дракона, очень слабого. Целитель говорил её мужу, что дар, бывает, раскрывается позже, и только поэтому он терпел эту беременность. А когда увидел ребёнка — не выдержал. Однако доказательств у меня нет.

Я потёрла ладонью засаднившие глаза. Безумно хотелось заплакать, но я старательно держала себя в руках. Маме уже не помочь, а мне нужно быть сильной.

— Как вы скрыли беременность, айто Инесса? Я по себе знаю, насколько это сложно, а уж если речь идёт о муже…

— Практически все девять месяцев Лилит провела в больнице, — пояснила наставница. — Мы целый спектакль разыграли, придумали, что в столице вспышка язвенной крапивницы, я даже заплатила газетчикам, чтобы пару статей напечатали… Лилит в нужное время надела иллюзорный амулет, её госпитализировали и стали лечить. При подобной болезни терапия длится минимум год, и в это время посещения запрещены, а любая беременность невозможна и заканчивается прерыванием. Карл злился, но поделать ничего не мог, язвенная крапивница — недуг серьёзный и очень заразный. После родов, кстати, Лилит ещё пару недель провела с тобой в больнице, не хотела расставаться. Жаль, что ты этого не помнишь. Она любила тебя, Лина. Ради тебя она даже смогла уговорить Карла позволить ей преподавать в приюте.

— То есть он разрешил? — я изумилась. — Я думала, вы опять всё подстроили…

— Не преувеличивай мои способности к заговорам, — засмеялась наставница. — Нет, Лилит сама его уговорила, уж не знаю, каким образом. И очень радовалась, когда ей удалось быть ближе к тебе и видеться с тобой каждый день.

Я подняла глаза к потолку, пытаясь не расплакаться… но слёзы всё-таки потекли по щекам, обжигая кожу.

Значит, у меня была мама. Мама, которая сделала всё, чтобы я выжила. Мама, которая меня любила.

Просто я не знала об этом.

Мы говорили с айто Инессой ещё несколько часов — вспоминали мою маму, кроме того, наставница рассказала мне всё, что знала о Карле аль Кассио. Впрочем, кое-что я помнила и так.

Посол Арнарии — вот кем он здесь работал. Тёмно-синий дракон, очень сильный, он состоял в дальнем родстве с правящей семьёй и был известен как жёсткий, принципиальный и невыносимый сноб. Людей без второй ипостаси он терпеть не мог, считал низшими существами, недостойными большинства благ, которые нам полагались по закону. Рождение дочери без крыльев стало бы для него катастрофой… А уж появление на свет слабого сына-дракона Карл аль Кассио наверняка и вовсе не смог простить.

Я, к своему великому сожалению, внешне оказалась больше похожа на отца, а не на маму — Лилит была блондинкой со светло-русыми волосами. Айто Инесса сказала, что у меня от неё лишь глаза — у Карла аль Кассио они более синие, почти чёрные, а вот у мамы были обычные голубые. И дракон её тоже был нежно-голубым, как небо весной. Да и талант к артефакторике у меня от Карла, а не от мамы. Она была хорошим магом, но больше теоретиком и бытовиком, а айто аль Кассио газетчики называли одним из лучших артефакторов современности.

Я невольно вспомнила теорию Себастьяна о том, что драконы без второй ипостаси рождаются, если между супругами нет глубоких чувств, и мысленно усмехнулась — пожалуй, младший принц прав, и по моим родителям это видно. Но только как Себастьян собирается доказывать свою теорию? Моя мама умерла, Карл аль Кассио вновь женился, но детей у него пока больше не рождалось. Или рождались, но тоже были отправлены в приют? Кстати, хорошая версия… Однако, когда я сделала подобное предположение, айто Инесса покачала головой.

— Маловероятно, Лина. Я немного знакома с нынешней женой Карла — Мелисса забитая, скромная девочка, которая, в отличие от Лилит, боится слово пискнуть против супруга. Она на подобную авантюру не решилась бы никогда. Так что, раз детей за десять лет брака не случилось, думаю, Карл просто принимал меры.

— Надеюсь, что он никогда не узнает о моём существовании, — вырвалось у меня невольное, и наставница кивнула.

— Да, хорошо бы. Я не скажу, конечно. Думаю, что и его высочество Себастьян будет молчать. Он вообще не из болтливых.

Я промолчала, но подумала — главное, чтобы молчание было в интересах Себастьяна. А то если нет, его ничто не остановит, даже тот факт, что я нравлюсь Рею.

В Логово я вернулась аккурат перед ужином и сразу отправилась к Касси, надеясь провести с дочерью ещё пару часов. Мне было необходимо увидеть её, как воздух необходимо — после всего, что я услышала от наставницы, особенно.

В детской, за накрытым столом, оказалась не только Касси. Но и… Себастьян.

Увидев младшего принца, я едва не застонала — опять! Лучше бы здесь сидел Рейгард.

— Я тоже очень рад тебя видеть, Лина, — съязвил Себастьян, явно заметив моё скептическое выражение лица. — Рей пока не вернулся, но я отправил за ним парочку подчинённых. Ждут его под воротами Обители.

— То есть его всё-таки туда пустили… — пробормотала я, но больше спросить ничего не успела — Касси, восторженно сложив ладони перед собой, воскликнула:

— Мама, это было так здорово! Мы с его высочеством летали несколько часов! Я видела синее небо! И облака! А ветер, какой был ветер! А птицы! С одной мы чуть не столкнулись! А потом мы сели рядом с озером, и Себастьян показал мне, каким бывает лёд! Он синий, мама, представляешь?! А…

— Погоди-погоди, тараторка, — перебил её принц, засмеявшись, и его глаза блеснули весельем. — Дай маме прийти в себя. Мне кажется, тебе надо поесть, Лина. Что же, айто Инесса тебя не накормила?

По правде говоря, да. Но это было нормально — наставница считала, что кусочничать ни к чему, и ела только в часы завтрака, обеда или ужина. В её кабинете даже печенья сроду не водилось, можно было лишь выпить пустого чая — что мы с ней и делали, пока беседовали.

Есть теперь хотелось просто зверски — как дракону после полёта, наверное.

Отвечать на вопрос Себастьяна я в результате не стала, обняла Касси, села рядом с ней на диван — его высочество сидел в кресле напротив — и умыкнула со стола тарелку, в которую с энтузиазмом принялась накладывать еду.

— Очень хочу есть, это правда. А ты, Касси? Разве полёты не вызывают аппетит?

— Ещё как вызывают! — кивнула моя девочка, а потом добавила с искренним восторгом настоящего драконьего ребёнка: — А его высочество во время полёта подлетел к земле, схватил зубами целого кабана, а потом хоп — проглотил его, представляешь?!

Я покосилась на невинно-весёлое лицо младшего принца, испытывая дикое желание что-нибудь в него кинуть, вздохнула и констатировала:

— Тебе понравилось.

— Ага! — Кассандра протянула мне руку. — А теперь смотри, что его высочество научил меня делать.

На ладони дочери проступили, но почти сразу исчезли три серебряные чешуйки, и я вздрогнула от неожиданности.

— Немного помог Рею, ничего особенного, — пожал плечами Себастьян. — Обычное упражнение, он планировал показать его Касси на днях. Не волнуйся, Лина, всё под контролем.

Я действительно волновалась — не слишком ли быстро происходят подобные изменения? — но ответить не успела, так как в детскую, постучавшись, вошёл серьёзный и сосредоточенный Рей.

Рейгард

Наследник пробыл в Обители ещё пару часов, просто сидя во дворе и глядя на мир вокруг себя. На небо, которое всё сильнее по-зимнему синело, на светящийся белизной камень Обители и на источник, спокойно журчащий в чаше фонтана.

Знание о том, что проклятье можно было снять прямо сейчас, не приносило облегчения — потому что, по правде говоря, с недавних пор далеко не это стало для Рейгарда самым важным.

— Вам не кажется, что это несправедливо? — поинтересовался он у настоятеля, который то садился рядом с наследником, то уходил куда-то по делам. Во дворе Обители периодически появлялись и послушники, но никто из них, как и раньше, не обращал особенного внимания на Рейгарда. Словно они частенько видели подобную картину и ничему не способны были удивляться. Хотя, возможно, и правда видели? Сюда ведь пускают только отчаявшихся.

— Что именно несправедливо? — уточнил настоятель, вытягивая ноги. Из-под чёрной рясы неожиданно показались соломенные лапти, и Рейгард воззрился на них с недоумением. — Что ты так смотришь? — хмыкнул старик, про которого наследник так и не понял, слепой он или нет. — Откуда мы здесь обувь можем взять? Вся Обитель — на самообеспечении. Что вырастили, то и едим, и носим. В сапогах сегодня жарковато, лапти на шерстяной носок — самое то. Так что именно несправедливо?

— Желания бывают разные, — пояснил Рейгард свою мысль. — Корыстные и не очень. Предполагаю, что к вам наверняка приходили отцы, желающие вылечить своего ребёнка от смертельной болезни… Почему они должны платить за подобное желание? Оно совершенно естественно.

— За всё нужно платить. И особенно — за стремление изменить судьбу. Твоя судьба не в том, чтобы сделать глоток из источника и вновь стать красавцем, но, если бы ты выбрал такой путь, за него пришлось бы заплатить. И если судьба ребёнка — умереть…

— Звучит ужасно.

— Да, — кивнул настоятель. — Людям вообще тяжело принять свою судьбу, особенно если она кажется несправедливой. Но, если желаешь изменить её, приходится платить. Ничего не поделаешь.

— Интересно чем… Вы можете привести хотя бы один пример?

К разочарованию Рейгарда, настоятель покачал головой.

— Нет. Нельзя. Это личное дело каждого, и ни к чему проявлять любопытство. Лезть, куда не просят, — большой грех.

— Кажется, я понял, — фыркнул наследник. — По этой причине на меня почти не смотрят, хотя казалось бы… Выгляжу я не совсем обычно.

— Ты выглядишь необычно, — подтвердил настоятель с улыбкой. — Но это твоё дело. Никто не хочет оскорбить тебя любопытством.

Рейгард сидел на ступеньках Обители до тех пор, пока не услышал сигнал гонга где-то неподалёку и не сообразил, что время клонится к обеду. А вот в Эрдоре уже ужин, и пора возвращаться, иначе Себастьян забросит сюда отряд гвардейцев для вызволения непутёвого старшего брата.

Через несколько минут, когда Рейгард, попрощавшись с настоятелем, вышел из Обители, выяснилось, что уже забросил — возле ворот ждали двое гвардейцев, которые откровенно выдохнули, увидев наследника.

Перед тем, как шагнуть в выстроенный охраной портал, Рейгард всё-таки обернулся и ещё раз посмотрел на деревянные ворота, белоснежную каменную стену, башни и купола Обители, верхушки которых были видны над стеной, и неожиданно с чёткой ясностью почувствовал…

Он сюда не вернётся.

Перенесясь обратно в Эрдор, Рейгард первым делом отправился к Кассандре, надеясь поужинать вместе. Хотелось увидеть дочь и поговорить с ней, но при этом и есть хотелось тоже, поэтому наследник обрадовался, увидев сидящих за столом Лину и Касси. Себастьян, правда, в этой картине был лишним, и, по-видимому, он это осознал, поскольку сразу, как Рейгард вошёл в детскую, вскочил с кресла и произнёс:

— А вот и ты, дорогой брат! В таком случае я пойду.

— Вам совсем не обязательно… — попыталась возразить Касси, и Рейгарда кольнуло небольшой ревностью: Себастьян явно нравился дочери сильнее, чем он сам. Интересно, была бы Касси столь категорична, если бы всё было наоборот — и это не Рейгард бросил её маму, а Себастьян? Стала бы говорить: «Только не ты»? Вряд ли.

— У меня, к сожалению, на сегодня есть ещё дела, — с улыбкой покачал головой младший наследник. — А вот вам лучше отдохнуть. Особенно Рею. Как там, в Обители? Понравилось? Красиво?

Сдержав улыбку, которая могла бы испугать Кассандру, Рейгард кивнул.

— Очень.

— Ты был в Обители? — охнула Касси, и её голубые глаза блеснули любопытством. — А в какой именно? Их же две.

— Вторая женская, — проворчала Лина, и Рейгард хмыкнул.

— А что, это было бы даже забавно. Только в таком случае мне следовало бы взять с собой платье, которое сделали наши портные для спектакля. Надеть — и вперёд. Думаю, никто не догадался бы, что я не женщина.

— Ой не могу! — воскликнула Касси и покатилась со смеху, да и Лина с Себастьяном тоже заулыбались. Но в отличие от его дочери, которая не очень понимала, по какой причине наследник отправился в Обитель, эти двое явно испытали облегчение из-за того, что Рейгард вздумал шутить.

— Рад, что ты в порядке, — сказал Себастьян негромко, хлопнув его по плечу, а затем, кивнув Лине и Кассандре, вышел из детской, попрощавшись до завтра.

— Расскажешь про Обитель? — тут же выпалила девочка, и Рейгард на мгновение прислушался к себе. Рассказывать ему никто не запрещал, но наследник ощущал, что кое-что рассказать он точно не сможет. Про суть магии источника как минимум, но об этом упоминал сам настоятель, а вот что ещё…

— Я не всё смогу рассказать, — признался он, но Касси не обиделась, наоборот, понимающе закивала.

— Конечно-конечно! Это ведь тайное место. Если все будут про него рассказывать, туда столько желающих понабежит!

— Даже если понабежит — им это не поможет. В Обитель пускают не всех, а только отчаявшихся.

В этот момент Рейгард невольно поймал встревоженный взгляд Лины и слегка смутился — признаваться в своей слабости не хотелось. Но и скрывать что-либо наследник смысла не видел.

— Очень интересно, — вздохнула Касси, кажется, не осознав, что значит подобное признание. — Да ты не стой, садись! У нас тут вон сколько еды. Мне явно нужна помощь! А тебя там не кормили?

— Кормили, но…

Рейгард уселся на место Себастьяна и принялся рассказывать.

Аделина

Факт, который Рей сообщил нам с Касси про Обитель, меня поразил.

Это что же получается? Рей не был в отчаянии, получив проклятье? Пять лет пытаясь избавиться от отвратительного цветка на своём запястье, он не был в отчаянии? Раз за разом не находя любящую девушку на отборе, он не был в отчаянии? Глядя на себя по утрам в зеркало, сшибая предметы собственным хвостом, наблюдая за полётом других драконов — он не был в отчаянии?!

И погрузился в него, лишь услышав от Касси те жестокие слова.

Мне было больно думать об этом. И не только думать — мне было больно даже смотреть на него, настолько я его жалела. И как же сильно, просто невыносимо, мне хотелось поскорее снять это гарново проклятье! А заодно — уговорить Касси не думать о моих прежних обидах. Было и прошло, надо жить дальше, и пусть у неё будет отец. Тем более что Рей и правда полюбил мою девочку, раз настолько расстроился из-за её неосторожных слов.

После того как Касси и наследник обсудили Обитель со всех возможных сторон, настала очередь дочери рассказывать — и Кассандра, захлёбываясь восторгом, как водой, поведала Рею о том, как она летала после обеда с Себастьяном. Почему-то я не сомневалась — несмотря на то, что наследник был рад впечатлениям Касси, как родным, тем не менее он испытывал небольшую толику ревности из-за этих восторгов. Рею наверняка было досадно, что это Себастьян, а не он, подставляет Касси крыло и катает её на своём загривке.

И я как никогда сильно желала его утешить.

Мы, не сговариваясь, провели вместе весь вечер, и когда пришла пора укладывать Кассандру спать, я сказала, поймав вопросительный взгляд Рея:

— Оставайся, поможешь мне. — И замерла, увидев вспышку безмерной благодарности в глубине его глаз.

Мы остались наедине, когда Касси отправилась умываться, — и несмотря на то, что я всегда была рада компании дочери, в этот раз испытала настоящее облегчение. Весь вечер я мечтала поговорить с Реем! Поэтому, как только Кассандра скрылась в ванной, я схватила наследника за рукав и потянула в сторону балкона, опасаясь, что дочь может что-нибудь услышать случайно. Там будет надёжнее.

Рей не сопротивлялся, послушно пошёл со мной. И, кажется, очень удивился, когда я сразу, как закрылась дверь, подошла к нему вплотную и осторожно обняла, погладив вместо волос по костяному гребню на его затылке.

Я думала, он спросит, в чём дело, но Рей ничего не спросил. Он послушно положил голову, большую и горячую, мне на плечо и замер. Словно лев, покорный воле своего дрессировщика.

Это сравнение мне не понравилось, и я, чуть отстранившись, заглянула Рею в глаза.

Казалось бы, они не могли измениться — да они и не изменились, всё те же ярко-лазурные омуты, которые я любила и тогда, и сейчас. И всё-таки… В его взгляде словно появилась большая глубина. Будто бы за те пару часов, что Рей провёл в Обители, он постарел на несколько десятков лет и стал гораздо мудрее.

— Тебе не холодно? — спросил Рей неожиданно и махнул рукой, указывая на мир вокруг нас. Балкон был весь завален снегом, выпавшим сегодня с утра, — свет, льющийся из детской, золотил верхушки сугробов и покрытые белой пудрой перила, — и в воздухе, как мелкая пыль, кружились крошечные снежинки, знаменуя собой новый снегопад.

— Нет, — выдохнула я, и из моего рта вырвалось облачко тёплого пара. На лице Рея мелькнуло нечто, похожее на улыбку, когда он это увидел, а затем наследник кивнул.

— Да, глупый вопрос. Но я не мог его не задать, увидев тебя в одном платье и тапочках посреди этого балкона. Знаешь, в твоих волосах сейчас запутались снежинки, они переливаются, и это похоже на наряд невесты. Очень красиво.

Рей сказал всё это с такой нежностью, что я ощутила, как мои щёки начали наливаться жаром, а в горле появился и стал разрастаться знакомый комок — предвестник слёз. Нет-нет, только не сейчас!

— Я хотела сказать тебе… — произнесла я медленно, почти по слогам, и, не выдержав, провела ладонью по шипастой щеке Рея. Вечное Пламя, как же сильно я желаю, чтобы на этом месте появилась обычная человеческая кожа! Просто бесконечно желаю. — Не воспринимай настолько близко к сердцу то, что наговорила тебе утром Касси. Она…

— Она права, — перебил меня Рей и вновь положил голову мне на плечо. — Но это не значит, что я сдамся, Лина. Конечно нет. Я буду бороться за всё, в том числе и за её любовь. И за твою. Я больше не тот Рейгард. Тот Рейгард уничтожен, и не только розой проклятья.

Я невольно посмотрела вниз, на руки Рея, — однако роза пряталась под одеждой. И я вдруг осознала, что в последние пару суток она делала так почти всё время. Не знаю уж, хороший это знак или нет, но мне казалось, что скорее хороший.

— Это не значит, что я не считаю себя виноватым, — продолжал Рей, и я почувствовала его ладонь на своей спине. Он легко погладил меня, почти не касаясь даже ткани платья — и я понимала почему. — Да, я виноват. Но жить виной нельзя. Можно умереть, но ты отвергаешь для меня подобный исход.

— Конечно, отвергаю! — возмутилась я и едва не застонала, потому что Рей потёрся своим носом о мою шею. Нос был горячий и колючий, как репейник, но мне всё равно понравилось и захотелось ещё.

— Значит, я буду жить. И бороться за каждый следующий день своей жизни. И за вас с Касси буду бороться, потому что вы и есть моя жизнь.

Из-за этих слов по моему телу прошла дрожь сладкого волнения, но ответить я ничего не успела — балконная дверь распахнулась, и Касси, похожая на маленькое привидение в своей белой ночной рубашке и с распущенными серебристыми волосами, воскликнула:

— Так вот вы где, родители! А я уж испугалась, что вас похитили подкроватные монстры. Может, вернётесь в комнату? Или мне закрыть дверь и не мешать вам дальше обниматься?

Я нервно засмеялась, отходя от Рея, а он и вовсе забавно фыркнул — будто чихнул, — обдав ближайший сугроб струёй чёрного пепла, из-за чего окружающий нас пейзаж резко перестал быть идеально-сахарным.

— Вернёмся, Касси, — ответил он моей девочке ласково, а потом метнулся вперёд, схватил Кассандру за талию и хорошенько подбросил вверх почти на метр!

Я перепугалась от неожиданности, а вот мой ребёнок совсем даже наоборот — Касси восторженно завизжала, и по её щеке вниз, к шее, пробежали серебряные чешуйки.

Рейгард

Касси, напитавшись за весь день новыми впечатлениями, уснула быстро, и они с Линой, не сговариваясь, из спальни вернулись в игровую комнату. Наследник не знал, зачем с ним пошла Лина, а вот он хотел узнать у неё кое-что конкретное. Во время ужина она в двух словах упомянула, что ходила в гости к наставнице, и было у Рейгарда предположение, зачем Лине это было нужно, — и нет, оно касалось не только Касси.

— Рада, что тебе помогло посещение Обители, — шепнула Лина, когда Рейгард плотно закрыл дверь в спальню Кассандры и замер от удивления, потому что девушка вновь коснулась его, проведя ладонью по спине и руке, дотронулась до голой чешуйчатой кожи. Лина вела себя так, будто ей действительно нравились эти прикосновения, словно она их по-настоящему хотела, — и это поражало до глубины души. И не только из-за поступка Рейгарда в прошлом, но ещё и из-за его нынешнего внешнего вида.

— А тебе помогло посещение наставницы, — произнёс он, взял Лину за руку и повёл вглубь комнаты. Сначала хотел усадить девушку на диван, а сам сесть на пол — ему, как большой ящерице, сидеть так было гораздо удобнее, но он делал это крайне редко и лишь наедине с собой, — однако потом решил рискнуть и опустился на пол сразу, потянув за собой и Лину. Девушка засмеялась, когда Рейгард усадил её на свой изогнутый хвост, и, не отпуская руки наследника, второй ладонью потрогала шипы на нём, вызвав у Рейгарда отнюдь не привычную неприятную дрожь, а нечто совсем иное.

— Хоть так полетать на драконе, раз по-другому невозможно, — пошутила Лина, и неожиданно слегка порозовела, а потом покосилась на наследника с опаской, будто боялась выдать какую-то тайну.

— Я не буду сейчас спрашивать, что это значит, — вздохнул Рейгард, даже не сомневаясь, что в деле замешан Себастьян, и подтянул Лину на хвосте поближе, чтобы немного приобнять. И вновь она не возражала, из-за чего наследник почувствовал себя почти счастливым. — Хочу узнать, что ты выяснила в гостях у наставницы. Ты ведь что-то выяснила?

— Да, — Лина кивнула, и в её глазах мелькнуло сожаление. — Моими родителями оказались Карл и Лилит аль Кассио.

Рейгард едва не выдохнул огонь, безмерно удивившись. Он отлично знал Карла аль Кассио — тот много лет был послом Арнарии в Эрдерии, и более мерзкого дракона невозможно было вообразить. Мерзкого не внешне — внешне аль Кассио был видным мужчиной, — а внутренне. Хотя теперь Рейгарду казалось, что раньше, до проклятья, он был похож на отца Лины.

— Вот почему Себастьяну мнилось, что он знаком с твоими родителями… Мы ведь знаем Карла, он часто бывает в Логове. А Лилит… — Рейгард нахмурился: ему казалось, что нынешнюю жену посла Арнарии зовут как-то иначе.

— Моя мама умерла, — негромко ответила Лина и с жалостью вздохнула. — Я знала её, Рей. Она смогла как-то уговорить Карла на то, чтобы он позволил ей преподавать в приюте. Даже не представляю, чего ей это стоило. Она учила нас магии… Многое из того, что я умею сейчас, — достижение в том числе Лилит. То есть мамы. Думаю, она заслуживает, чтобы я называла её так. И знаешь… Это оказалось неожиданно, но я действительно почувствовала облегчение, узнав, что хотя бы мама меня любила. И отказалась от меня, чтобы сохранить мне жизнь.

Лина, захлёбываясь от эмоций, пересказывала Рейгарду то, что поведала ей Инесса аль Галио, и он, в очередной раз ужасаясь жестокому характеру Карла, с каждым мгновением всё крепче прижимал девушку к себе. И когда Лина заканчивала свой рассказ, она уже сидела вплотную к Рейгарду, положив обе ладони ему на грудь, а её глаза были на уровне его пасти.

Да, к сожалению, пасти, а не рта — будь это не так, наследник давно решился бы на поцелуй. Но целовать он был теперь не способен — только кусаться.

— Как думаешь, может Карл аль Кассио быть замешан в покушении на тебя? — задумчиво проговорила Лина, глядя на Рейгарда широко распахнутыми глазами, в которых он видел искреннее, глубокое беспокойство. — Понимаю, доказательств нет…

— Да, доказательств нет. По крайней мере у меня. Возможно, Себастьян что-то и раскопал, хотя сомневаюсь. Думаю, Карл аль Кассио не просто может быть замешан, а обязательно замешан, если замешаны арнарийцы. Но он та ещё хитрейшая скотина, за руку поймать сложно. Ян это сделать и пытается, рискуя нашей общей безопасностью. Кстати… — Рейгард поднял руку и осторожно, стараясь не оцарапать Лину, коснулся кончиками острых когтей её мочек. — Спасибо, что носишь серьги.

— Надела сегодня утром, — пробормотала Лина, слегка порозовев от смущения, а затем откровенно призналась: — Но я всё равно боюсь. Не за себя, а за вас с Касси. И даже за Себастьяна! Я понимаю, он задумал провокацию, но как бы всё не закончилось хуже, чем он думает.

— Для него это личное, Лина. Организаторы покушения в том числе лишили его девушки, которую он любил.

— Как? — охнула Лина, и Рейгард начал рассказывать.

Аделина

Не знаю, сколько времени мы просидели с Реем вот так — практически в обнимку, обсуждая всё, что нас волновало. Начали с моего посещения наставницы, закончили дальнейшим обучением Касси, перед этим обсудив и случившееся с Себастьяном. После этого я стала лучше понимать младшего принца — пожалуй, если бы у меня подобным образом отняли близкого человека, я бы тоже хотела рискнуть, чтобы найти того, кто это сделал. Хотя в данной истории, я думаю, организатор и исполнитель — явно не одно лицо. Уверена, во дворце сейчас находится обыкновенная «пешка», которой в крайнем случае пожертвуют без особой жалости. А организатор, скорее всего, сам король Арнарии — с мечтой стать ещё и королём Эрдерии.

В объятиях Рея мне было уютно. И я позволила себе в этот вечер — точнее, в эту ночь — немного побыть слабой и не думать о том, что будет дальше и что, если я всё-таки не хочу оставаться с наследником и после завершения отбора, мне не стоит давать ему надежду. А я уже дала её, и ещё как! Но Рей не обсуждал со мной будущее, не упрекал, не настаивал — он просто принимал всё происходящее как должное, глядя на меня с такой нежностью, что я просто не могла и не желала уходить.

Однако мне пришлось это сделать, потому что в какой-то момент я слишком широко зевнула и Рей тут же сказал:

— Пора закругляться, Лина. И на всякий случай предупреждаю: если ты сейчас встретишь кого-нибудь из участниц отбора, скажи, что была в библиотеке, смотрела книги про проклятья. Хотя лучше бы ни с кем не сталкиваться.

— Согласна, Рей. Конечно, я буду осторожна, — ответила я, испытывая невольное сожаление из-за нашего расставания и небольшую неловкость — потому что не представляла, как теперь должна прощаться с Реем. После всего, что произошло между нами в этот вечер, — как? Сидеть на его хвосте было отчего-то проще…

Но Рей, кажется, совсем не переживал по этому поводу и не сомневался ни в чём. Он просто встал вместе со мной с пола, а затем, ласково обняв, коснулся носом моей кожи на щеке — будто чмокнул.

— Спокойной ночи, Лина, — сказал очень сердечно и отошёл в сторону раньше, чем я успела предпринять что-либо в ответ. — Спасибо тебе за всё. Я сейчас был так счастлив, сидя с тобой, что не удивился бы, если бы у меня за это время засохла роза проклятья и выросли крылья.

Рей развернулся и пошёл к выходу из детской, а я невольно посмотрела на его спину, скрытую за плотной тканью тёмно-синего камзола с серебряными узорами, — но увы, никаких крыльев там, конечно, не было.

Вечное Пламя, что же нужно сделать, чтобы снять проклятье?

Пообещав самой себе, что завтра же займусь этим вопросом, я отправилась спать.