Рейгард

Сразу после разговора с Себастьяном Рейгард отправился туда, куда хотел отправиться ещё несколько часов назад — когда услышал от Кассандры: «Только не ты».

Нет, не к дочери. И не к Лине.

В Обитель Отверженных.

Он приходил туда не единожды, но ему не открывали. Только один раз передали записку, в которой было сказано: «Приходи, когда сердцем завладеет отчаяние», — и сейчас Рейгарду казалось, что случай подходящий.

Слова Кассандры почти убили его. Он ощущал себя так, будто роза проклятья уже победила, осталось совсем немного. Трудно было двигаться, говорить и даже дышать, хотелось просто уйти, лечь на алтарный камень, на котором сжигали умерших драконов, и приказать: «Огонь!»

А они пусть живут дальше. Любят и ненавидят, радуются и огорчаются, смеются и плачут… Родные и любимые, близкие, но бесконечно далёкие. И совсем не собирающиеся прощать.

Конечно, сложно простить, если сам ни в чём не виноват. И Лина, и Касси безгрешны, как они могут принять и понять прошлое? Всё равно что испачкаться в нём самим. Может, и правильно…

Перенестись в Обитель было невозможно, только долететь на крыльях. Но у Рейгарда не было крыльев, поэтому он попросил дель Крайса построить ему портал в ближайшее от Обители место — дальше рассчитывал дойти пешком.

— А как вы потом? — забеспокоился управляющий. — Может, попросите его высочество Себастьяна вас сопроводить?

— Нет, я должен сам, — покачал головой наследник. — Да не переживай ты, Томас, я разберусь. Неужели ты думаешь, старцы оставят меня там жить? Выпнут, разумеется. Но, если я вдруг не вернусь в течение суток, можете снарядить поисковый отряд.

— Не шутите так, ваше высочество, — пробормотал мужчина. — Хорошо, я построю портал. Но потом сразу доложу о том, что вы сделали, его высочеству Себастьяну.

— Докладывай, докладушник, — пошутил Рейгард, вызвав у дель Крайса слабую обеспокоенную улыбку.

Через несколько минут, добравшись до портальной комнаты, Рейгард перенёсся в лес Анд, находившийся рядом с Обителью. Оглядевшись и определив, где находится то, что ему нужно, — Обитель была построена на холме и возвышалась над лесом настолько, что её было хорошо видно, особенно если залезть на дерево, — наследник отправился в путь.

Он шагал больше часа и, когда в конце концов оказался возле широких деревянных ворот с вырезанным на них причудливым орнаментом, чувствовал усталость пополам с непонятной радостью.

Отчего-то Рейгард не сомневался, что в этот раз ему наконец откроют.

И не ошибся.

Аделина

Я планировала отправиться к наставнице после разговора с Касси, но решила задержаться — найти Рея и попробовать сказать хотя бы что-то, чтобы ему стало легче. Я понимала дочь, но и Рея тоже понимала — после подобных заявлений он наверняка в отчаянии.

Сначала я думала попросить передать Рею просьбу о встрече через сопровождающего меня гвардейца, но потом вспомнила, что Себастьян с недавних пор открыл для меня возможность посылать магические вестники в пределах дворца, а не только знакомым за его пределы. А значит, я могу…

Хм. Письмо-то я написала, но вот вестник, которого я попыталась создать, решительно рассыпался искрами, что могло означать только одно — Рей не только не во дворце, но и находится там, куда вестнику не попасть. Даже если бы наследник был без сознания, магия не развеялась бы… Значит…

Нет, я не могла понять, что это значит, поэтому обращаться к гвардейцу с просьбой всё же пришлось. И найти я попросила не Рея, а Себастьяна.

— Идите к себе, госпожа, — посоветовал мне сопровождающий. — Не будет же его высочество бегать за вами по всему замку?

Замечание было резонным, но я собиралась к наставнице, она меня ждала с визитом через полчаса. Если пойду сейчас в крыло, где живут конкурсантки, могу столкнуться с Кари, а она считает, будто я давно отправилась в город, — и как потом оправдываться? Да и в таком случае к айто Инессе я наверняка не успею попасть.

Нет, надо отправляться к наставнице, как и планировала, а где пропадает Рей, узнаю позже. С ним всё в порядке — иначе я бы почувствовала неладное, как и Касси. Значит, не буду пороть горячку.

Я уже открыла рот, чтобы попросить гвардейца передать Себастьяну просьбу о встрече вечером, а не сейчас, но не успела — в коридор шагнул сам младший принц, распахнув дверь в дальнем его конце, и решительно пошёл мне навстречу. Прямой, сосредоточенный, серьёзный.

— Здравствуй, — кивнул он, приблизившись. — Я за Кассандрой. Она хотела ещё полетать — сейчас у меня есть время.

— А… — Я зачем-то заглянула Себастьяну за плечо, будто Рей мог прятаться там. Но, естественно, никого сзади не было. — А где Рейгард?

— В Обители, — огорошил меня младший наследник, и, наверное, я побледнела, потому что он быстро добавил: — Не волнуйся, он вернётся. Рей приходил в Обитель уже раза три, но ему не открывали. Может, и сегодня не откроют, но, если это всё-таки случится, через пару-тройку часов он будет в Логове. Не надо так нервничать.

Значит, вот как на Рея подействовал разговор с Касси…

Бедняга.

— Лучше иди, куда планировала, — продолжал невозмутимо говорить Себастьян, и я не выдержала:

— Как ты можешь… Он ведь твой брат!

— А что я должен делать? — усмехнулся младший наследник весьма цинично, на мой взгляд. — Локти кусать? Орать? Плакать? Твои варианты?

По правде говоря, я не знала что. Просто волновалась за Рея.

— Мог бы его сопровождать…

— У меня есть другие дела, — отрезал Себастьян. — И вообще он меня не предупреждал насчёт Обители, отправился туда сам. Сказал только дель Крайсу, а тот уже сообщил мне. Значит, Рею нужно побыть одному. Не переживай, Лина, в Обители на него точно никто не будет покушаться. Прогулки по дворцу сейчас гораздо опаснее.

Себастьян был прав, я понимала это. Но меня всё равно мучило чувство вины и неловкость за жестокие слова Кассандры. Я должна была быть рядом с ними обоими во время этого разговора, а я… на флейте играла!

— Повторюсь, — вздохнул Себастьян, глядя на меня с ироничной усталостью. — Ты собиралась к наставнице? К ней и иди. С Реем пообщаешься позже. А у Инессы аль Галио попробуй спросить про своих родителей.

Если бы младший наследник в это мгновение стукнул меня чем-нибудь по голове, эффект был бы примерно таким же. Я вздрогнула и воззрилась на Себастьяна с недоумением, не понимая, что он за ерунду сказал.

— Чего таращишься? — фыркнул мужчина, презрев всякий этикет, по которому принцы в подобном тоне ни с кем разговаривать не должны. — Да, я считаю, что Инесса аль Галио в курсе, кем были твои родители. Я тоже догадываюсь, но лучше, если она скажет сама. Достать кровь этих драконов для анализа оказалось сложнее, чем я думал.

— Я очень сомневаюсь… — попыталась я защитить наставницу, но Себастьян лишь рукой махнул.

— Иди, наивная девочка. Не всегда нужно судить людей, особенно драконов, по себе, Лина. Ты слишком хорошая.

— А ты — слишком плохой! — окончательно вспылила я, ощущая дикое желание придушить его, но Себастьян только улыбнулся, приложил пальцы ко лбу, будто честь отдавал, слегка наклонил голову — и отправился в комнату Кассандры.

Я же решила последовать его совету и собственным планам и поспешила в портальную комнату.

Рейгард

Сначала открылись не сами ворота, а окошко в них. Маленькое — только ладонь и можно просунуть. В прошлый раз в это окошко Рейгарду записку и передали.

— Давай руку, — ворчливо произнёс скрипучий старческий голос, и наследник послушался, пробормотав себе под нос:

— Это давно не рука. Скорее лапа.

Его когтистую кисть обхватили, сжали сильно и цепко, совсем не по-старчески, а затем тот же голос произнёс:

— Считаешь, что внешнее важнее внутреннего?

— Нет, конечно. Но было бы глупо отрицать влияние этого самого внешнего на нашу жизнь.

— Влияние, говоришь… Что ж… Вижу, что сбылось всё. Значит, пора. Проходи, — туманно ответил старец из Обители и сказал уже громче: — Открывайте ворота, братья.

Только когда створки с глухим скрипом стали разъезжаться в разные стороны, Рейгард осознал — он ведь не верил по-настоящему, что его сюда пропустят. Несмотря на собственное отчаяние — не верил. Почему?

Не считал себя достойным. Прав Себастьян — он только и делает, что ноет и расстраивается.

Наконец створки раскрылись достаточно, чтобы в получившуюся щель смог пройти Рейгард, и наследник шагнул вперёд, морщась из-за солнечного света — в отличие от столицы, где день клонился к закату, здесь было раннее утро, и солнце поднималось над холмом как раз с противоположной стороны, светя прямиком в глаза. Прикрыв их ладонью, Рейгард попытался оглядеться, хотя это и было сложно.

Из-за рассветного солнца всё вокруг казалось жёлто-оранжевым. И рясы окружавших Рейгарда людей — хотя он точно знал, что они должны быть белыми, — и выложенный камнем двор, и даже вода в бьющем из-под земли посреди двора фонтане. Хотя это, скорее всего, не фонтан, а какой-то источник.

Роза проклятья мешала Рейгарду определять магические источники, но всё-таки, сосредоточившись, он почувствовал мощный поток силы, идущий со стороны воды. Значит, и правда источник. И кажется, уникальный — почти как Рольские горы…

— Ну здравствуй, — сказал тот же голос, что Рейгард слышал ранее, и наследник, повернув голову, заметил седого старика, единственного из всех одетого в чёрную рясу. Волосы у него были абсолютно белыми и настолько длинными, что одежду за ними почти не было видно.

— Здравствуйте, отче, — ответил Рейгард, поклонившись. Он понятия не имел, как нужно разговаривать с настоятелем Обители, и делал это интуитивно. — И вы здравствуйте, братья.

Второй поклон достался остальным окружающим Рейгарда людям. Он насчитал двадцать человек — причём из-за энергии природного магического источника не мог определить, драконы они или нет. Всё сливалось воедино.

Живущих в Обители традиционно называли старцами, но среди тех, кто стоял во дворе, Рейгард не заметил совсем уж пожилых. Самым старым был настоятель, но среди послушников попадались даже совсем молодые ребята.

— У нас сейчас завтрак, — продолжал говорить настоятель. — Ты, наверное, голоден?

— Голоден, — честно ответил Рейгард. — Но не хотел бы вас обременять. Я же не есть сюда пришёл.

— Зачем ты пришёл, мы разберёмся позже, — ответил настоятель, и в этот момент, по-видимому, глаза наследника начали привыкать к солнцу — потому что он неожиданно осознал, что у стоящего перед ним старика нет ни радужки, ни зрачков. Его глаза были белыми, как рясы послушников, как снег во дворе обители, сложенный в высокие сугробы, как крылья морской чайки.

Этот факт почему-то шокировал Рейгарда до глубины души.

— Я вижу, ты удивлён, — произнёс настоятель с лёгкой улыбкой, и его «я вижу» поразило наследника ещё сильнее. — Не нужно. Я уже говорил — внутреннее важнее внешнего. И ты скоро в этом убедишься.

— Сейчас? — спросил Рейгард и зачем-то огляделся. Видимо, он сделал или сказал что-то смешное, потому что послушники вдруг начали улыбаться, но совсем не обидно, а как-то по-доброму — как взрослые порой улыбаются, глядя на несмышлёных малышей.

— Нет. Не сейчас и не здесь. Пойдём. У нас утренняя трапеза, и я приглашаю тебя, Рейгард, сын Кариота, разделить её с нами.

— Принимаю приглашение, — ответил наследник и последовал за настоятелем, который, медленно развернувшись, зашагал к солнечному свету — и, в отличие от глаз периодически зажмуривающегося Рейгарда, его глаза нисколько не слезились.

Аделина

В приюте было, как и всегда, шумно. Я точно знала — слышала по рассказам тех, кто вырос не в заведении Инессы аль Галио, — что в других приютах иначе, но наставница никогда не ограничивала наше право на шум. Главным было не нарушать правил: не драться, не использовать магию вне уроков, не воровать, ложиться спать в десять и вставать в семь и так далее — а на всё остальное часто закрывались глаза.

Вот и сейчас, шагая по коридору к кабинету наставницы, я то и дело обходила ребят, которые пробегали мимо, явно участвуя в нашей любимой приютской забаве: игре «поймать воришку». Бросался жребий, и тот, кому выпадало быть воришкой, где-то прятался в течение трёх минут — они торжественно отсчитывались, — а остальные потом его искали. Главным было оставить тем, кто ищет, подсказку, и чаще всего этими подсказками являлись нарисованные мелом на полу или стенах стрелочки.

Я очень любила быть «воришкой», а остальные — меня искать, потому что я никогда не использовала мел. Как только я научилась колдовать, стала в качестве подсказок оставлять иллюзии. Да, это было запрещено, однако мне всё прощалось, более того, айто Инесса в открытую говорила, что подобные игры для меня — отличная тренировка возможностей.

— Да? — послышался за дверью живой и яркий голос наставницы, как только я постучала кулаком по косяку, и несмотря на то, что мне было немного страшно перед разговором с айто Инессой, в то же время я предвкушала эту встречу. Я любила наставницу и знала, что она любит меня.

— Лина! — воскликнула айто Инесса, вскакивая из-за стола, за которым сидела, изучая какие-то документы, и двинулась мне навстречу, широко раскинув руки. — Девочка, как я рада тебя видеть! Когда ты сообщила вестником, что идёшь на отбор, я глазам не поверила. И безумно волновалась.

Наставница — очень маленькая женщина. Я тоже невысокого роста, но айто аль Галио ещё меньше. Несмотря на это, драконица она очень сильная, и весьма необычного, редкого оттенка — ярко-фиолетовая с зелёным гребнем на спине. «Как фиалка на болоте» — так порой шутила айто Инесса.

И сейчас, обнимая её тонкую и обманчиво хрупкую фигуру, я осторожно коснулась пальцами толстой золотой косы — сколько себя помню, наставница всегда делала такую причёску, — вздохнула и ответила:

— У меня всё в порядке, айто Инесса. Я безумно рада вас видеть, но и тревожусь. Потому что у меня есть новости, и я боюсь, что вы на меня обидитесь.

— Вряд ли я способна обижаться на тебя, дорогая, — засмеялась наставница, отстраняясь, и потрепала меня ладонью по голове, как в далёком детстве. — Вечное Пламя, каждый раз поражаюсь, какая ты теперь взрослая! Вроде совсем недавно лежала в люльке и пускала слюни, а сейчас выше меня на полголовы.

— Я уже давно выше вас, айто Инесса.

— Да-да, я помню — ты перестала расти после четырнадцати. Для драконов это нормально. Обычные люди могут расти долго, особенно мальчики, а вот мы…

— Кстати, о драконах, — пробормотала я, решив не откладывать в долгий ящик свои новости. Точнее, одну новость. — Сядьте, пожалуйста, айто Инесса. Я…

— Лина, я не настолько стара, чтобы падать в обморок от неожиданных вестей, — светло улыбнувшись, рассмеялась наставница. — Тем более что я представляю, какими они будут.

— Представляете?..

Неужели она знает о Кассандре? Но откуда?..

— Конечно представляю, — кивнула айто Инесса со всей возможной серьёзностью, однако лукавый взгляд её выдавал. — Ты же на отбор отправилась. И к кому я тоже знаю. И помню, как ты его любила. Надеюсь, сейчас ты скажешь, что смогла расколдовать Рейгарда.

Ох…

От неловкости и разочарования я сама едва не упала, но не в обморок, а просто на пол.

— К сожалению, нет…

— Что ж, — после небольшой паузы произнесла наставница, перестав улыбаться. Видимо, заметила мой унылый вид, — не отчаивайся, Лина. Уверена, у тебя всё получится. Значит, новость какая-то другая? Надеюсь, хотя бы хорошая.

— Хорошая, да, — энергично кивнула я. — Но неожиданная. Дело в том, что у меня… Семь лет назад я родила от Рейгарда. Девочку. Кассандра — дракон, и это именно из-за неё я отправилась на отбор.

Светло-зелёные глаза айто Инессы изумлённо округлились, а затем она отошла от меня на пару шагов, к своему столу, налила в стакан воды из графина, выпила половину залпом и хрипловато потребовала:

— Рассказывай.

Рейгард

Вскоре выяснилось, что во дворе находились далеко не все послушники — в столовой, куда его привёл настоятель, народу оказалось раза в два больше. По-прежнему не представлялось возможным определить, драконы его окружают или нет, и Рейгард в итоге бросил эти попытки, тут же услышав от настоятеля:

— Правильно, хватит ерундой заниматься. Драконы, не драконы — какая разница? Неважно это.

Рейгард оглядел зал, уставленный длинными столами, за которые сейчас рассаживались послушники, привычно занимая каждый своё место, и тоже опустился на деревянную узкую лавку. Она была жутко неудобной и для человека — на подобной жёрдочке не засидишься, да и спинки у неё не было, не откинешься, — а для ящерицы — тем более. Рейгард немедленно почувствовал себя толстой курицей на слишком маленьком и шатающемся насесте.

— Ничего-ничего, — посмеиваясь, сказал настоятель, пока Рейгард пытался уместить на узкой лавке одновременно мощный хвост и мясистый зад. — Временные трудности облагораживают. Но всё-таки стоит тебе помочь. Шон! — внезапно крикнул настоятель. — Принеси-ка табуретку. Нашему гостю нужно куда-то положить свой хвост.

В устах кого-то другого эта фраза, скорее всего, звучала бы насмешкой, но настоятель сказал её абсолютно не обидно, да и никто из окружающих не улыбнулся. И Шон, оказавшийся молодым рыжеволосым парнем, послушно притащил для Рейгарда табуретку, а после ещё и помог ему положить на неё хвост, чтобы тот не перевешивал и не тянул наследника вниз.

Когда сидеть стало гораздо удобнее, Рейгард наконец смог нормально оглядеться и рассмотреть помещение, в которое попал. Впрочем, рассматривать было особенно нечего: каменный пол, стены и потолок, без украшений и излишеств. Камень был светло-серым, почти белым, в узкие и длинные окна вовсю светило солнце — хорошо, что Рейгард сидел к нему спиной, а то вновь пришлось бы морщиться, — деревянные столы без скатертей. На столах лежали приборы, стояли чашки и графины с простой водой, а вот еды пока не было.

— А я, когда читал в детстве про Обитель Отверженных, думал, что здесь сплошная роскошь вокруг, — пробормотал Рейгард, и сидевший с ним рядом настоятель улыбнулся.

— Многие так думают. Почему, как считаешь?

— Потому что вы никому не показываете, что находится внутри. А тот, кто видел, не рассказывает. Возникает ощущение тайны, вот люди и придумывают.

— Отчасти ты прав, но только отчасти, — покачал головой настоятель, и в этот момент двери в другом конце помещения — Рейгард несколько минут назад заходил в противоположные — распахнулись и в столовую шагнули двое послушников вместе с большой тележкой, на которой стояли несколько дымящихся кастрюль. Спустя пару секунд послушники подошли к началу стола и стали быстро разливать по тарелкам, кажется, какую-то кашу.

— У нас тут просто, без изысков, как ты понял, — сказал настоятель, глядя в ту сторону, откуда начиналась раздача, — как будто и правда видел, что там происходит. — Каша, кусок свежего хлеба, сыр, масло, яйцо. До обеда хватает.

Почему-то только в этот момент Рейгард вспомнил, что предпочитает не есть при посторонних, чтобы никого не смущать, но озвучивать подобное не решился — было у него подозрение, что настоятель в ответ только улыбнётся и покачает головой.

— Так вот, — между тем продолжал старик, — по поводу легенд о роскоши… Дело не только в таинственности. Люди склонны судить всех по себе. Не зря же воры обычно думают, будто все воруют, а их просто поймали. Так и с нашей Обителью — тот, кто считает, что у нас тут повсюду сокровища, просто сделал бы так сам. Зачем скрывать ото всех пустоту? Незачем. А вот золото и прочие драгоценности следует скрывать, чтобы не отняли.

— Да, отче, вы правы. Я тоже когда-то так рассуждал.

— Нет у нас здесь иных сокровищ кроме источника, — почти строго сказал настоятель. — Но он — величайшее из сокровищ. Позже поймёшь почему. А сейчас ешь свой завтрак. Мы не разговариваем во время трапезы. Такие правила.

Ели послушники и настоятель медленно, размеренно, не спеша. И действительно молчали — за полчаса, что длилась, пожалуй, самая неторопливая трапеза в жизни Рейгарда, никто не произнёс ни слова. И только потом, когда настоятель объявил конец завтрака, послышались тихие разговоры, и послушники стали расходиться.

На Рейгарда никто не обращал внимания, и несмотря на то, что он с трудом съел свою кашу, а яйцо и вовсе проглотил вместе со скорлупой, наследник не заметил ни одного любопытного взгляда. Будто для окружающих заколдованные принцы давно стали обыденностью.

— Пойдём, — произнёс настоятель, поднимаясь с лавки. — У всех сейчас начинается рабочий день. Ну а мы с тобой поговорим.

Рейгард отчего-то думал, что его поведут наверх — туда, где были расположены кельи послушников и самого настоятеля, — но ошибся. Настоятель, двигаясь уверенно, будто совсем не был слепым, отправился обратно во двор. Вышел на улицу, глубоко вздохнул, легко улыбнувшись, как человек в предвкушении приятного дня, и проговорил:

— Я слушаю тебя, Рейгард, сын Кариота.

После чего замолчал, а Рейгард, глядя во двор, пытался собраться с мыслями. Теперь, когда солнце над Обителью встало уже достаточно, было заметно, что всё вокруг облицовано светло-бежевым, почти белым камнем, а вот вода в источнике синяя. Ни разу в жизни Рейгард не видел настолько синей воды.

— По правде говоря, я не знаю, зачем пришёл, — прошептал наследник. — Просто погрузился в отчаяние и жалость к себе. Не хочу пересказывать собственные мысли. Я и так не слишком приятен, а если начну ныть, буду ещё противнее.

— Интересные оплеухи мы получаем от судьбы, да? — задумчиво протянул настоятель и стал спускаться с лестницы, ведущей в столовую, во двор, к источнику. — Сначала отказываемся от того, что вроде бы совсем не нужно, а потом, гораздо позже, понимаем, что отказались от собственного счастья. И упрекать-то некого. Впрочем, всё можно исправить. Хочешь?

— Конечно. Как этого можно не хотеть? — ответил Рейгард, и в его сердце что-то дрогнуло в предвкушении.

— Тогда открою тебе тайну. Ты никому не сможешь ни рассказать её, ни написать о ней, ни намекнуть на её наличие. Обитель Отверженных появилась здесь не просто так… — Настоятель остановился рядом с источником и под изумлённый вздох Рейгарда коснулся ладонью поверхности воды, погрузив туда тонкие белые пальцы. — Она охраняет источник. Не даёт пить из него всем желающим. Причина проста, мальчик мой, — этот источник исполняет желания.

И настоятель протянул Рейгарду ладонь, полную ярко-синей и звенящей от природной силы воды.

Аделина

Мой рассказ оказался, с одной стороны, длинным, но с другой — безумно коротким. Как можно пересказать почти восемь лет жизни, особенно если они заполнены множеством событий, связанных с маленьким и самым родным в мире человеком, появление которого полностью изменило твою судьбу, но ты об этом ни капли не жалеешь?

— Очень хочу познакомиться с Касси, — улыбнулась айто Инесса, когда я закончила своё повествование. — Жаль, что ты тогда не призналась мне, Лина. Хотя я не могу не согласиться с твоей логикой — мне было бы сложно скрывать этого ребёнка от правящей семьи. Даже почти невозможно… Особенно если бы ты рассказала мне про то, почему дала девочке такое имя. Так что, как бы это ни было прискорбно, я понимаю твоё решение и даже в чём-то одобряю его.

— Одобряете? — Вот уж чего я не ожидала. Наставница достаточно мудра, чтобы не дуться на меня и понять причины, но одобрение… это несколько другое.

— Да, — кивнула айто Инесса. — Если бы Рейгард узнал о существовании Касси в то время… Неизвестно, чем бы всё кончилось. А сейчас он готов стать отцом. И главное: я уверена, что вы с Касси поможете ему так или иначе снять проклятье.

Я открыла рот, чтобы спросить то, о чём сказал Себастьян перед моим уходом из замка, но тут же закрыла его, признав — нет, у меня язык не повернётся говорить подобное. И вообще я не обязана расспрашивать наставницу! Себастьяну надо — пусть он и спрашивает. А мне до моих родителей нет никакого дела, причём уже давно.

— Тебя беспокоит что-то ещё, — сказала айто Инесса, внимательно глядя мне в глаза, и было очень сложно их не отвести. — Ты ёрзаешь, и взгляд у тебя бегает, Лина. Признавайся. Если уж ты мне про Кассандру рассказала, то всё остальное должно быть и вовсе плёвым делом.

Я не удержалась от нервной улыбки и потянулась за очередным — уже третьим по счёту — стаканом воды. С тех пор как я начала свою исповедь про Касси, у меня постоянно от волнения пересыхало в горле, а сейчас там и вовсе было как в пустыне.

— Про Касси говорить легче, — призналась я, сделав пару глотков. — Это моё решение, я за него в ответе. А то, о чём я думаю сейчас… Это предположение его высочества Себастьяна. И оно кажется мне… нелепым.

Наставница задумчиво нахмурилась.

— Себастьяна, значит… Я немного знаю его высочество. Его прошлая невеста — моя двоюродная племянница. Поэтому я несколько раз общалась с Себастьяном в неформальной обстановке и знаю, что слов на ветер он не бросает. Просто болтать об отвлечённом — это не про младшего принца. И я практически уверена, что именно он будет королём — независимо от того, чем закончится история с проклятьем Рейгарда. Так что тебе сказал Себастьян, Лина? Говори. Обещаю, я не обижусь. На его высочество — возможно, но не на тебя.

Айто Инесса ободряюще улыбнулась мне, и я, решив, что отмалчиваться и дальше будет уже нелепо, выпалила:

— Себастьян считает, что вы в курсе, кто мои родители.

Я думала, наставница удивится, но, по-видимому, что-то подобное она и подозревала, потому что спокойно кивнула и развела руками.

— Да, так я и предполагала. Ты же родила от Рейгарда, значит, Ян обязательно должен был докопаться и заподозрить. Не буду долго держать тебя в неведении, Лина, — да, я знаю твоих родителей.

Это было неприятно, и от откровенной обиды на айто Инессу меня удержало лишь осознание, что я и сама очень виновата перед ней.

— Не спеши клеймить меня предательницей, — вздохнула наставница. — Я обещала ничего тебе не говорить до тех пор, пока ты сама не захочешь услышать правду. Не с чужой подачи, а сама. Ты хочешь? Не потому что Себастьян сказал, а сама. Хочешь?

Я смотрела в светло-зелёные, как майская листва, глаза айто аль Галио и кусала губы, не зная, что ответить.

Ещё минуту назад я была уверена, что ничего не желаю знать. Но, как только наставница сказала, что она и правда в курсе личностей моих родителей, я засомневалась.

В конце концов, что я теряю? Никто не мешает мне по-прежнему не знаться с ними. Но по крайней мере я выясню, кто они такие.

— Хочу, айто Инесса, — в итоге произнесла я негромко. — Расскажите мне правду, пожалуйста.

— Что ж, будь по-твоему…

Рейгард

— Любое желание? — изумлённо выдохнул наследник, не спеша принимать воду в собственные ладони — что-то в нём противилось этому.

— Любое, — кивнул настоятель Обители, опустив руки, и выплеснул всё, что было в них, обратно в источник. — Точнее, пока не было ни одного желания, которое не исполнил бы источник.

— Но в чём подвох? Должен быть подвох.

— Я бы не назвал это подвохом, — качнул головой белоглазый старик. — Скорее законом мироздания. Для того, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Взять, например, тебя. Ты был рождён наследником престола, ты получил почти неограниченную власть, но при этом отдал свою свободу. Разве не так?

— Так, — подтвердил Рейгард, начиная понимать. — Значит… источник исполняет желание, но что-то забирает взамен? Что?

— А никто не знает, — улыбнулся настоятель. — Что захочет, то и заберёт. Поэтому мы пускаем в Обитель только отчаявшихся — лишь желания доведённых до края стоят исполнения. И лишь отчаявшийся после того, как его желание исполнится, возвращается обратно.

— Это условие?..

— Нет. Это право того, кто однажды был в Обители, — вернуться сюда и остаться. У тебя теперь оно тоже есть, Рейгард, сын Кариота. Хочешь — сделай глоток из источника, проговорив про себя своё желание, и уходи. Оно обязательно исполнится.

— Неужели и проклятье таким образом можно снять? — прошептал Рейгард, не веря, что решение было настолько простым. — Выпить воды — и освободиться?..

— Проверь, — настоятель указал на источник. — И узнаешь. Но не спеши, подумай. Готов ли ты отдать источнику что-то взамен?

— Как можно об этом вообще думать? Я ведь не знаю, что именно отдавать.

— Что-то равноценное, — ответил старик, наклонив голову набок, словно пытался рассмотреть Рейгарда белыми глазами. — Платой всегда будет что-то столь же ценное. Подумай. Посиди пока тут во дворе, погляди на воду… А я отправлюсь по своим делам. Приду, как надумаешь.

— А как вы поймёте, что я надумал?

— Почувствую.

Настоятель ушёл, так же медленно и размеренно, как он всё делал ранее — и ходил, и ел, и разговаривал, — а Рейгард остался во дворе Обители, с чудесным источником наедине.

Поначалу ему казалось, что думать толком не о чем — за возможность вновь стать прежним собой можно многое отдать. И лишь спустя несколько минут, когда Рейгард стоял возле источника, облокотившись на выложенные светлым камнем края колодца, и вглядывался в воду, глубокую, синюю и казавшуюся бесконечной, он сообразил.

Да, отдать можно многое. Но не всё. Лину и Касси он отдавать не согласен, даже за снятое проклятье. Они нужны ему больше, чем крылья дракона и собственная внешность.

Мысль не была неожиданной, он ведь давно это понял про себя. Но отрезвила настолько, что Рейгард отошёл от источника к зданию Обители и сел на ступеньки.

Настоятель появился минут через пять — просто подошёл и опустился рядом, будто никуда и не уходил.

— Скажите, отче, — тихо сказал Рейгард, глядя в небо, которое постепенно становилось таким же синим, как вода источника, — получается, все послушники… Они все что-то загадывали, а потом возвращались?

— Да, верно, — кивнул настоятель.

— А… сколько людей возвращается? Я имею в виду — какой процент? — Рейгард повернулся лицом к настоятелю, который тоже смотрел сейчас на него, спокойно и понимающе. — Из тех, кто загадывает желание…

— Все, — светло и немного грустно улыбнулся настоятель. — Абсолютно все возвращаются, мальчик мой. И ты вернулся бы, если бы захотел снять проклятье. Я рад, что ты передумал. Тебя ждёт другая судьба.

— У Лины получится снять проклятье? — выпалил Рейгард, отчего-то вместо огорчения испытывая душевный подъём. Он верил в возможности и способности девушки, которую любил.

— Нет, — ответил настоятель, удивив этим наследника до глубины души. Но его удивление стало ещё сильнее, потому что белоглазый старик продолжил с абсолютным убеждением: — Ты сделаешь это сам.