Аделина

Думаю, если бы я не намекнула Касси, что наследника пора отпустить, он бы сидел у нас до ночи. Рейгарда не смутила даже служанка, принёсшая одежду для моей дочери. Касси тут же начала с интересом рыться в сундуке, и это типично девчачье занятие наследника тоже заинтересовало. Он сам захотел посмотреть, чем обеспечили Кассандру, и с не меньшим энтузиазмом, чем она, поддержал мою девочку в стремлении выяснить содержимое сундука.

Да, они здорово поладили, и это меня радовало. Однако я понимала, что у Рейгарда есть и другие дела, он не может сидеть в детской круглосуточно. Сама же я не собиралась возвращаться в крыло для невест — сегодняшние вечер и ночь проведу с Касси, а там посмотрим.

Хотя кое-какое дело у меня было, и откладывать его на завтра я не стала. Поэтому, сразу после того как Касси отправилась принимать ванну, я вышла из комнаты и попросила одного из гвардейцев передать его высочеству Себастьяну просьбу о личной встрече. Слово «личная» я добавила, надеясь, что младший наследник поймёт — разговор не для ушей Кассандры.

Он понял, и явился в детскую минут через десять, когда дочь ещё плескалась, — зайдя не через дверь, как все нормальные люди, а через балкон. Я в это время снимала покрывала с кроватей и едва не завопила, почувствовав, как по ногам хлестнуло холодным воздухом. Обернулась, готовясь швырнуть в нежданного визитёра каким-нибудь заклинанием — но он оказался очень даже жданным.

— Вы меня напугали, — пробормотала я, опускаясь на край постели. Себастьян провёл рукой по коротким белым волосам с серебристым отливом и усмехнулся.

— Извини. Просто так было быстрее, чем идти по коридорам. До вашего крыла от моего рабочего кабинета не самый ближний путь. О чём ты хотела поговорить?

— О нежелании Касси становиться драконом. Мне кажется, оно может стать… менее острым, если вы полетаете с ней так же, как со мной. Это ведь не опасно? Всё-таки Касси — ещё ребёнок, наверное, инстинкты…

— Хорошая мысль, — кивнул Себастьян, обрадовав меня безмерно. — Если бы я не был её дядей, то делать что-то подобное было бы нельзя, потому что вспышка инстинктов спровоцировала бы оборот. Но я кровный родственник, драконы не испытывают желания к членам семьи. Значит, можно. Полетаем через пару дней. Пусть пообвыкнется пока что.

Он замолчал, и я кивнула, покосившись на дверь в ванную:

— Спасибо вам, ваше…

— Да называй ты меня по имени уже, — слегка поморщился младший наследник. — Может, заодно бояться будешь меньше.

Я тут же возразила:

— Я не боюсь!

— Ладно, не боишься. Но опасаешься. Почему, кстати? Это ведь Рейгард тебя обидел, а не я.

— А как это связано? — удивилась я. — Боятся тех, кого не понимают. Я вас во многом не понимаю, начиная с самого элементарного. Почему вы совсем не похожи на Рея?

— Не похож? — пришло время изумляться Себастьяну. — Все аль Эрдерио похожи друг на друга.

— Я не про внешность, а про характер. Почему в нём столько… спесивости? А в вас её нет.

— В Рее её тоже теперь нет.

— Теперь — да. Но раньше ведь была.

— Я могу ответить, если тебе интересно.

— Интересно, — кивнула я, и Себастьян понимающе хмыкнул.

— В тот год, когда родился Рей, отец и мама только короновались. У них было много дел, и они почти не занимались моим братом. К нему был приставлен гувернёр — старый дракон по имени Густав. Он искренне считал драконов полубогами, а людей — всего лишь их слугами и активно рассказывал об этом Рею. Выяснилось это всё гораздо позже, когда брату было лет десять. Мне тогда исполнилось пять, но я хорошо помню тот скандал. Мать с отцом такие мысли не поддерживают, но у них поначалу было слишком мало времени, чтобы вникать в воспитание Рея, а потом оказалось поздно. Он слушал, но не воспринимал. Кроме того… Но это уже мои соображения… Мне кажется, ему было в удовольствие поступать наперекор и доставлять родителям неприятности. Так они занимались им гораздо больше. Теперь понимаешь?

— Да-а, — протянула я, начиная осознавать. — А вас воспитывал не Густав?

— Нет. Моим гувернёром был человек. Хороший маг, один из лучших. Сейчас он занимает должность первого советника. Как и ты, его родители были драконами, но мы не смогли их найти, поэтому предполагаем, что они приезжали в Эрдерию ненадолго. С твоими — другая история. Кстати, — Себастьян неожиданно вытащил из нагрудного кармана тёмно-серой рубашки носовой платок и протянул его мне. — Испачкай платок кровью.

— Откуда я вам кровь возьму? — проворчала я, принимая платок. — Вены, что ли, перегрызу?

— Да, точно, — засмеялся Себастьян. — У тебя такая аура, что я всё время забываю об отсутствии второй ипостаси. Тогда сделаем так…

Я глазам не поверила, когда младший принц сел на корточки, взял меня за руку, а затем, выпустив из указательного пальца длинный драконий коготь, аккуратно коснулся им подушечки моего безымянного пальца. Тут же прижал к ранке платок и, посмотрев на моё обескураженное лицо, улыбнулся.

— Не больно?

— Вроде нет.

— Ещё одно доказательство, что ты — дракон, — довольно произнёс Себастьян. — Для чистокровного человека рана, нанесённая драконом, особенно болезненна. И ещё…

Я дёрнулась, но бесполезно — Себастьян сделал то, что задумал. А именно поднёс мою ладонь ко рту и лизнул ранку кончиком языка.

Меня будто молнией с ног до головы прошило! Волна возбуждения была настолько мощной, что я даже зажмурилась.

Нет-нет, только не снова, пожалуйста!

— Сейчас пройдёт, — засмеялся Себастьян, отпуская мою ладонь и вставая с корточек. — Драконы во время близости всегда так делают — царапают друг друга, а потом зализывают раны. Они тут же затягиваются. Твой палец уже зажил, Лина.

— Да лучше бы он оставался проколотым, чем это! — пробурчала я, боясь открывать глаза. Возбуждение прошло, но я просто на всякий случай не хотела смотреть на Себастьяна.

— Нет, не лучше, — возразил принц, по-прежнему смеясь. — Раны, нанесённые драконьими когтями, заживают очень долго. Зализать их — самый простой способ.

— Но я могла бы и сама, наверное?

— Ты — нет. У тебя всё-таки нет второй ипостаси. А вот Касси — да. Но это не интересно.

Возмутившись до глубины души, я открыла глаза — но Себастьяна уже не было в комнате. Он стоял за балконной дверью и, заметив, что я смотрю на него, насмешливо поклонился мне, а затем исчез, превратившись в огромного дракона, который, взмахнув широкими крыльями, что-то заклекотал — и в этом клёкоте мне послышался весёлый хохот младшего принца.

Я ушла от Касси рано утром, ещё до рассвета. Я всё объяснила ей накануне и знала, что она не испугается, проснувшись во дворце одна. Но мне было необходимо вернуться в свою комнату до того, как меня придёт будить Магда, чтобы никто ничего не заподозрил. За себя я совсем не боялась, а вот за Касси…

Вернувшись туда, где я жила последнюю неделю, я так и не смогла уснуть. Да я и не пыталась. Всё стояла у окна, глядя на то, как постепенно светлеет небо, а затем сверху начинает падать снег и с каждой прошедшей секундой его становится всё больше и больше… пока снегопад не превратился в настоящую метель. Мне казалось, я слышу, даже как воет ветер за стеклом. И Эрдор, лежавший у подножия горы, совсем скрылся из виду под снежной лавиной, падающей с небес.

Да, завтра будет неделя, как я переселилась во дворец. А сколько событий произошло за это время! Больше, чем за последние семь лет. Я жила тихо и спокойно, пока не поняла, что Касси родилась драконом. Вот с этого момента моя жизнь изменилась, и, наверное, навсегда. Не позволят нам жить по-прежнему, что бы ни говорили Рейгард и Себастьян. Может, ходить в ту же школу Кассандре и разрешат, но это будет одна из немногих уступок. И выйти замуж она должна будет за дракона, а не за человека.

Браки между драконами и обычными магами были не запрещены, но почти не практиковались. Хотя я слышала, что бывали и такие случаи, вот только для драконов сородич, связавший свою жизнь с человеком, становился изгоем. Хотя бы потому, что дети у них никогда не бывали крылатыми…

Или бывали?

Себастьян ведь сказал, что сильные драконы рождаются, если между родителями есть любовь. Значит, в тех случаях, когда дракон женился или выходил замуж за человека, наплевав на мнение сородичей, дети должны были рождаться крылатыми. Потому что подобный поступок можно было совершить лишь по любви! Касси родилась, хотя мы с Реем не состояли в браке, значит, есть ещё такие дети.

Нужно будет спросить об этом у Себастьяна. Раз уж взял мою кровушку — пускай теперь отчитывается.

А ещё следует как можно скорее навестить наставницу. Господин дель Гайло прав — я слишком давно не виделась с айто Инессой. Да и последние годы я, по правде говоря, избегала её.

Почему? Причина была проста. Инесса аль Галио — драконица. Естественно, я не сказала ей о своей беременности, несмотря на то, что любила. Я боялась, что она выдаст меня королевской семье.

Но теперь молчать я не могу. Что скажет айто Инесса, узнав, что я обманывала её столько лет? Не обрадуется, это точно, а то и обидится. Я надеялась, что смогу объяснить, что дело не в ней, а в Рейгарде, но не сомневалась — наставнице будет неприятно.

Нужно как-то смягчить её сердце, но как я совершенно не могла придумать. Знакомство с Кассандрой не считается — его, естественно, тоже необходимо организовать. Но не сегодня и не завтра, а когда моя девочка научится превращаться в дракона.

Ну а пока следует написать Еве. Мы с Себастьяном вчера знатно переполошили её, явившись за Касси, — Ева и слова не успела сказать, как мы заторопились обратно во дворец. Нужно успокоить подругу и сообщить, что у нас всё в порядке…

…Погрузившись во все эти тревожные мысли, я и не заметила, как настало утро.

И снегопад закончился.

Рейгард

Он вновь проснулся в холодном поту.

Во сне наследнику в очередной раз явилось зеркало Истины, только сегодня отражение не шипело и не изрыгало утверждения, что у Рейгарда не получится снять проклятье, а показало ему то, чего он одновременно и желал, и боялся больше всего на свете.

И это оказалось гораздо эффективнее любых угроз. Вот только эффект был прямо противоположный — вместо того, чтобы расстроиться, наследник ещё сильнее уверился в мысли, что сдаваться он не должен. А как иначе, если в отражении зеркала Истины он увидел разгорячённые обнажённые тела Себастьяна и Лины? Торжествующую улыбку брата, искажённое страстью лицо девушки, сплетённые руки и ноги и резкие, сильные движения, полные обоюдного желания?

После такого кто угодно передумает отходить в сторону. Одно дело — просить Яна позаботиться о Лине, и совсем другое — видеть, как он может о ней заботиться. Отражениям в зеркале явно было хорошо в объятиях друг друга, они и думать забыли о Рейгарде. И вроде бы всё как и нужно — он ведь сам предлагал нечто подобное брату, разве нет? Но в то же время неприятно до тошноты и хочется кричать от бессилия и ревности. И есть ощущение абсолютной неправильности.

Может, потому что на самом деле Рейгард не слишком-то верил, что Лина сможет полюбить Себастьяна? Уважать — да, но не любить по-настоящему, как она любила его самого. Почему? Разумных объяснений этой вере не имелось, так что, скорее всего, дело действительно в обыкновенной ревности.

От увиденной во сне картинки саднило в сердце и было настолько плохо, что Рейгард не выдержал и сжёг одно из кресел. И лишь после того, как комнату заволокло чёрным дымом, а на месте предмета мебели осталась горстка пепла, наследнику немного полегчало.

Именно в этот момент раздался стук в дверь.

— Да? — рявкнул Рейгард, и в приоткрывшуюся дверь шагнул гвардеец. Огляделся с недоумением, кашлянул — видимо, у него резко зачесалось в носу — и бесстрастно сообщил:

— С вами желает встретиться Аделина дель Дэйна. До завтрака. Говорит, это важно.

Серьги наверняка хочет вернуть. Рейгард отчего-то не сомневался в этом.

— Хорошо. Передай ей, что я зайду минут через десять.

Гвардеец кивнул, а затем, помедлив, поинтересовался:

— Убрать здесь, ваше высочество?

— Зачем? — удивился наследник, оглядывая комнату. Пепел на полу, закопчённые стены, потолок и даже стёкла «с дымком» — вот что его сейчас окружало. — Так сойдёт.

— Ладно, как скажете… — пробормотал гвардеец и удалился.

Перед тем, как идти к Лине, Рейгард наведался на крышу и пару минут посидел на краю, глядя на мир с высоты драконьего полёта. Небо после сильнейшего снегопада постепенно очищалось, становясь пронзительно-синим, солнце, встающее над миром, отливало бело-оранжевым и слепило глаза, раскрашивая окружающее, делая его более ярким и радостным. Воздух звенел морозной свежестью, входя в лёгкие и выстуживая их изнутри на несколько кратких мгновений — но через секунду драконья суть делала своё дело и внутри вновь становилось жарко.

Так хотелось обернуться. Вновь обрести крылья и полетать над столицей, пронзительно крича от радости и долгожданного обретения себя. Но вместо этого он вынужден сидеть на крыше, как жалкая ящерица, и просто смотреть вокруг, тоскуя по небу. По настоящему небу — в полёте…

— Ладно, Лина, — прошептал Рейгард, закрывая глаза. От желания улыбнуться, словно не чудовище, а человек, чесалась зубастая пасть. — Ты победила. Может, и правда у тебя получится снять проклятье? И я вновь смогу летать. Только теперь я буду делать это вместе с тобой… Если ты позволишь, конечно.

…Когда Рейгард уходил с крыши, ветер по-прежнему играл выпавшим снегом, вырисовывая привычные узоры. В отличие от получеловека-полудракона, сидевшего здесь недавно, ветер не сомневался, что ещё полетает с ним.

Он чувствовал его крылья.

Аделина

Про альбом с магическими фотографиями, который Рейгард так и не посмотрел, я вспомнила перед приходом Магды. И сразу, чтобы не забыть, попросила служанку передать наследнику просьбу о встрече. Иначе мы вновь закрутимся в повседневных делах, потом он станет учить Касси, а отдавать альбом при ней нельзя. Значит, лучше сейчас, пока не начался день.

Рейгард постучал в дверь, когда Магда помогала мне застегнуть платье. Я долго сомневалась, что надеть, но в итоге выбрала одно из самых ярких платьев, сшитых главным королевским портным, — нежно-коралловое, оно казалось мне наиболее подходящим сегодняшнему дню. Наверное, потому что, несмотря на многочисленные тревоги, в глубине души я всё-таки была рада, что Рейгард наконец узнал правду.

— Погодите, пожалуйста, ваше высочество! — выкрикнула я, дёрнувшись, из-за чего Магда даже на меня шикнула:

— Ну что вы, госпожа! Не стоит нервничать. В отличие от его высочества Себастьяна, его высочество Рейгард не позволит себе войти к вам, если вы просите подождать.

— Почему ты так думаешь? — удивилась я.

— Ну младший наследник жену-то не ищет, — фыркнула служанка. — Ему неважно, какое впечатление он производит. А вот Рейгарду вы приглянулись. Жаль, к этому платью серьги ваши не подходят…

Серьги! Точно. А я ведь и забыла про них. Вернуть или нет?

Ещё накануне я ответила бы на этот вопрос однозначно, но теперь, после рассказа Рея, как и зачем он их сделал, я начинала сомневаться в собственном решении.

— Можно заходить, — громко произнесла я, когда Магда закончила застёгивать крючки на платье сзади, и обернулась навстречу вошедшему.

Да, это был Рейгард. В тёмно-сером костюме, почти сливавшемся по цвету с его кожей, серьёзный и собранный.

Я дождалась, когда Магда выйдет из комнаты, и только потом сказала, доставая альбом с фотографиями из шкафа с нижним бельём:

— Вот. Это тебе. Посмотришь, какой Касси была раньше.

Взгляд Рейгарда наполнился таким искренним изумлением, что я сразу поняла — он ожидал совсем иного.

— Что ты так смотришь? — нервно улыбнулась я. — Ты ждал от меня каких-то более неприятных слов?

— Неважно, — тут же отреагировал Рейгард, качнув головой, и я неожиданно осознала, о чём он подумал, получив моё сообщение.

— Серьги… — протянула я, невольно перестав улыбаться. — Ты считал, я верну тебе их? Я хотела, да. Но, знаешь, мне не повредит ментальная защита.

— Ты и сама неплохо экранируешь ментальную магию, — вздохнул Рейгард, на мгновение отводя взгляд. А затем очень тихо и как-то обречённо сказал: — Однако блок можно пробить. Когда ты доверяешь тому, кто находится рядом, то пропускаешь влияние.

Я оторопела.

— Ты говоришь так, словно…

— Ты правильно понимаешь, Лина. Я действительно использовал убеждение, чтобы повлиять на тебя. Ты наверняка думаешь, что была слишком наивной, однако это не так. Ты не была наивной. Просто я втёрся к тебе в доверие и внушил, что все мои слова — правда.

Сказать, что я была в шоке, — сильно приуменьшить моё состояние.

Я дышать не могла от удивления. Всё стояла, смотрела на Рейгарда, который старательно не глядел на меня, уставившись в пол, словно нашкодивший мальчишка, и не находила слов.

А потом удивление схлынуло, оставив после себя лишь усталость.

— В сущности, неважно, — сказала я, вздохнув. — Было внушение или не было — результат-то одинаковый. Ты тогда поступил со мной подло. Подлостью больше, подлостью меньше — без разницы. Меня сейчас интересует другое. Зачем ты признался? Если бы ты не сказал мне, я бы никогда об этом не узнала.

Рейгард хмыкнул и наконец посмотрел на меня. В его глазах я увидела боль и стыд.

— Мне следовало сказать сразу, но я боялся. Я и сейчас боюсь. Мне хочется, чтобы ты думала обо мне лучше, однако я с каждым разом делаю всё хуже и хуже. А рассказал я об этом просто потому, что хочу, чтобы ты знала правду. И о себе, и обо мне. И не винила себя ни в чём.

«А ещё я хочу, чтобы ты меня простила», — говорил его взгляд, но вслух этого Рейгард не сказал.

— Давай лучше альбом посмотрим, пока до завтрака есть время, — пробормотала я, не зная, что ответить наследнику. Ругаться с ним мне не хотелось, да и не было в моём сердце больше обиды на него. Столько лет прошло, пора оставить прошлое в прошлом.

Похоже на прощение, наверное? Однако это всё-таки было не оно…

Понятия не имею, в чём разница, но она точно есть.

— Конечно, давай посмотрим, — кивнул Рейгард. — И спасибо, что принесла альбом. Я бы не осмелился попросить. Ты относишься ко мне гораздо лучше, чем я заслуживаю, Лина.

Вот оно! Вот ответ на вопрос, почему то, что я чувствую, не похоже на прощение.

Если бы я действительно простила Рея, я была бы не согласна с этим утверждением.

А я, увы, согласна…

Рейгард

Что творилось с Рейгардом, пока он просматривал альбом, он не смог бы объяснить. Наследник чувствовал себя так, будто сердце заливают одновременно сладким и горьким сиропом, они смешиваются и непонятно, какого всё-таки больше. А душа вообще стремилась вырваться из тела и отправиться полетать, чтобы успокоиться и осознать наконец…

Дочка. У него есть дочка.

И он пропустил семь лет её жизни и беременность Лины. По собственной вине. И если бы не проклятье, может, никогда и не узнал бы о существовании Касси, ведь Лина, осознав, что её дочь — дракон, вполне могла переехать в другую страну. И уже там решать проблему с оборотом.

«Спасибо тебе, Марсия», — впервые в жизни искренне поблагодарил Рейгард шипастую розу на своей руке, и цветок поначалу замер, а затем, вздрогнув, сделал совсем неожиданное.

Залез обратно под кожу, вызвав вспышку боли и тонкую струйку крови, которая потекла из раны, едва не запачкав альбом.

— Ой! — воскликнула Лина, отодвигая его в сторону. — Что это?.. Почему?

— Понятия не имею, — признался Рейгард, изо всех сил стараясь не морщиться, чтобы не пугать девушку. — У меня порой возникает ощущение, и я почти уверен, что оно правдивое… В общем, я думаю, роза проклятья слышит мои мысли. Специалисты по проклятьям, которых я приглашал, думают так же, но проверить это опытным путём, ясное дело, невозможно.

— И что ты подумал только что, если роза решила спрятаться под кожу?

— Поблагодарил её, точнее Марсию, за проклятье. Если бы не оно, я бы, возможно, не узнал о существовании Кассандры.

Лина порозовела и, отведя взгляд, вновь придвинула к себе альбом.

— Ладно, давай дальше. Я ещё не всё рассказала…

Он не стал напоминать, что пора идти на завтрак. Да и, по правде говоря, Рейгард и сам о нём забыл, рассматривая снимки с маленькой Касси.

Крошечный ребёнок в ванночке, улыбающийся беззубым ртом. Малышка в комбинезончике на полу, среди погремушек. Сосредоточенная мордашка, грызущая сушку первыми зубами. Касси в обнимку с Линой перед ёлкой на Главной площади… Снимков было много, и Рейгард с удовольствием рассматривал бы каждый едва ли не по часу. Но листала альбом Лина, быстро рассказывая про каждую фотографию.

— Здесь Касси три года, — улыбнулась девушка, глядя на снимок возле ёлки. — Она тогда захотела увидеть каток, и мы в выходной день отправились на Главную площадь, чтобы покататься. Восторгу было! Но главное, что Касси так быстро научилась кататься, словно всегда это умела. Рассекала по льду, гордо вздёрнув нос, такая смешная…

Как же жаль, что он этого не видел.

Но чем больше Лина рассказывала, тем сильнее Рейгард понимал, насколько важно всё-таки справиться с проклятьем и вымолить прощение хотя бы у дочери. Чтобы общаться с ней, вместе летать, смотреть, как она растёт.

И если до этого момента желание снять проклятье в Рейгарде почти умерло, то теперь он ощущал, как оно возрождается, наполняя его ласковым теплом и надеждой.

— Знаешь, я передумал, — произнёс наследник, когда Лина замолчала, чтобы перевести дух.

— Передумал? — она покосилась на Рейгарда и обрадованно улыбнулась, когда он ответил:

— Я хочу снять проклятье. И готов помогать тебе во всём. Хоть кожу с меня сдирай — я согласен.

— Это замечательно! — Лина буквально подпрыгнула на диване, а затем, рассмеявшись, подалась вперёд и… поцеловала Рейгарда.

Конечно, она его просто чмокнула, очень быстро и почти невесомо, куда-то между пастью и глазом, но ему хватило и подобной близости, чтобы застыть как статуя, ощущая лишь бешеный стук сердца.

Аделина

Не могу сказать, что я отличаюсь особенной импульсивностью. Но я действительно обрадовалась, услышав от Рея вот это: «Я передумал». Я чувствовала, не знаю, каким образом, но чувствовала и понимала — без его непосредственного желания, без его надежды ничего не выйдет.

Он должен хотеть жить сам.

Возможно, если бы Рей по-прежнему был человеком, я никогда не смогла бы его чмокнуть. Но он сейчас не напоминал самого себя, и я не сдержала собственный порыв… а потом поймала ошарашенный взгляд наследника, полный неверия и дикой надежды, и смутилась.

Не стоило, наверное. Ещё поймёт неправильно…

Но сделать или сказать что-либо я не успела, потому что в дверь неожиданно постучали и послышался голос одного из гвардейцев.

— Ваше высочество! Завтрак через пять минут.

Рейгард тут же изменился в лице, откровенно скривившись — будто ему предложили поковыряться в помойном ведре или поплавать в канализации. Я даже улыбнулась, а потом поинтересовалась:

— Если для тебя это всё настолько невыносимо, почему ты не отправишь остальных конкурсанток по домам? Ты ведь веришь, что снять проклятье можем только мы с Касси, верно?

— Верно. И я бы отправил, но Себастьян просил этого не делать. Якобы всё может быть, вдруг не в вас дело… Но я думаю: это отговорка. Ему для чего-то нужны все эти девушки.

— Ну конечно нужны, — проворчала я. — Твой брат просто так ничего не делает.

— Тебе он не нравится? — зачем-то спросил Рей после нескольких секунд молчания, и мне показалось, что наследнику было по какой-то причине неловко. Будто он подозревал, что я втайне влюблена в Себастьяна, и стыдился собственных мыслей.

— Я понятия не имею, что от него ждать, и это напрягает, — призналась я честно. — Он, как я заметила, довольно скрытен. Я отлично осознаю, что он использует меня — и для того, чтобы снять проклятье, и ещё по каким-то своим причинам. Всё это просто не может нравиться, Рей.

Наследник кивнул, отводя взгляд, и тут я наконец сообразила.

Он же ревнует. Ревнует!

Это было настолько неожиданно, насколько и нелепо, что мне захотелось рассмеяться. А ещё почему-то сразу повысилось настроение.

— Ладно, пойдём на завтрак, — пробормотал Рей и встал с дивана, аккуратно выпрямив хвост, чтобы не снести окружающие предметы и не задеть меня, а затем подал мне когтистую руку. — Я ещё должен объявить об очередном свидании.

Настроение тут же испортилось.

— И как ваша вчерашняя прогулка с Валенсией, ваше высочество? — зачем-то поинтересовалась я, нахмурившись, и тоже встала, схватившись за ладонь Рейгарда. Прикосновение было необычным — очень жарким и острым из-за когтей и моей собственной ревности, в этот момент будто приставившей к горлу нож.

— Я не помню, — ответил Рей совершенно обезоруживающе и продолжил с той же бесконечной честностью, которая абсолютно выбивала меня из колеи: — Я люблю только тебя, Лина. Мне не нужен никто другой.

Я не ответила, словно онемев, но наследник и не ждал ответа, а просто повёл меня к выходу из комнаты.

Уже оказавшись в коридоре и не обнаружив рядом никого из девушек — ни одной! — я до крайности изумилась. Мы обычно ходили в столовую все вместе, строем, в сопровождении кого-то из гвардейцев или дель Крайса. Но где остальные конкурсантки? Ведь нас с Реем позвали к завтраку…

— Его высочество Себастьян отдал приказ, — пояснил один из гвардейцев, видимо заметив наше недоумение. — Всех проводить в столовую. Потом туда пойдёт его высочество Рейгард. И после него, минут через пять, — госпожа Аделина. Он передал, — тут в голосе мужчины прорезалось неподдельное смущение, — чтобы вы её отругали. И желательно построже.

— Узнаю Яна с его интригами, — хмыкнул Рей, пока я удивлённо молчала. — Что ж, хорошо. Тогда я пойду. Лину приведёте позже, как и говорил его высочество Себастьян.

Тут мою ладонь сжали, и я неожиданно осознала, что мы до сих пор так и стоим — держа друг друга за руки.

— Помни: всё, что ты услышишь, будет не более чем спектаклем, — сказал Рей мягко, глядя на меня с такой нежностью, что мне захотелось срочно спрятаться под ближайший стол от смущения.

Ну зачем? Это ведь видят все дежурные гвардейцы! И делают выводы. Все усилия Яна пропадут напрочь! Он ведь пытается обезопасить меня! А Рей, кажется, совсем не может контролировать самого себя…

Впрочем, кто бы говорил! Забыла, как накануне скрипела вилкой по тарелке?

— Постараюсь, — вздохнула я, и наследник, кивнув, ещё раз сжал мою ладонь, а затем отпустил её и пошёл дальше по коридору, по направлению к столовой.

А я принялась ждать. В полном молчании, среди гвардейцев, стоя посреди коридора как памятник самой себе, я отсчитывала минуты, размышляя о том, как поживает Касси. Я знала, что она найдёт занятие, книг в её комнате было достаточно, но всё равно волновалась. Себастьян сказал, что уверен в людях, которые будут её охранять и прислуживать, но и он способен ошибаться…

— Пора, — кашлянул тот самый гвардеец, который недавно докладывал о приказе младшего наследника. — Идите за мной, госпожа Аделина.

Я послушно пошла следом, отчего-то думая, что в столовой будут лишь Рейгард с конкурсантками, однако ошиблась.

За столом, кроме Рея, сидел ещё Себастьян.

И их величества.

— О, Аделина, — вполне дружелюбно улыбнулась мне королева Мелисанда. — А мы волновались за вас. Надеюсь, ничего не случилось?

Я не успела даже рот раскрыть — к спектаклю присоединился Рей.

— Конечно, у неё ничего не случилось, — сварливо произнёс он, глядя на меня с лёгким пренебрежением — я даже похолодела от этого взгляда. Он безумно напомнил мне прежний — тот, которым смирял меня Рейгард после Зимнего полёта драконов. — Во дворце прекрасная охрана, здесь ничего не может случиться. Думаю, госпожа Аделина решила, что, раз она одна из конкурсанток, значит, ей всё можно. В том числе и на завтраки опаздывать. Может, вы соблаговолите объяснить, Аделина, почему заставили нас ждать?

Безукоризненно. Даже я, зная, что Рей играет роль, поверила, и почти правдиво начала оправдываться:

— Прошу прощения, ваши величества, ваши высочества. Я всего лишь проспала.

— Но вас ведь должна была разбудить служанка, — удивилась королева, и я кивнула.

— Да, так и было. И разбудила, и причесала, но потом она ушла, и я вновь уснула. Вчера допоздна зарисовывала формулу проклятья его высочества… Устала.

— Ты всё такая же заучка, какой была в академии, — насмешливо заметил Рейгард. — Садись. И не смей больше опаздывать, иначе на одну участницу станет меньше. Учитывая, что ты — человек, — невелика потеря.

Судя по усмешке Яна, чего-то вроде этого он и хотел. А вот мне было противно, несмотря ни на что. Даже по-глупому захотелось развернуться и сбежать отсюда.

Вот только короля и королеву Рей явно не обманул — сразу после его слов про человека они уставились на сына с непониманием, а потом переглянулись, и на губах её величества я заметила лёгкую улыбку.

Ну да, ещё бы. Конечно, в королях идиотов не держат, поэтому они отлично понимают, что подобным образом Рей пытается скрыть собственную симпатию ко мне.

— Сегодня, как вы помните, мы продолжаем индивидуальные встречи, — произнёс старший наследник, когда я села и взяла в руки ложку, чтобы присоединиться к завтраку. Вот только есть мне совсем не хотелось. Было неприятно из-за этой ситуации. Как будто в прошлое вернулась… — Кто хочет увидеться со мной именно сегодня?

— Я, — раздался чей-то нерешительный голос, и я, подняв голову, поняла, что говорила Барбара — одна из дракониц. Пожалуй, самая милая и непосредственная из них. Правда, и глупая тоже — порой она задавала такие вопросы как наследникам, так и господину дель Гайло, какие мне в голову никогда бы не пришли. Зато Барбара была на редкость красивой блондинкой с большой грудью и шикарными длинными волосами. Мне порой думалась, что из-за внешности её на отбор и взяли, — потому что дракон у неё был не слишком сильным, это чувствовалось.

— Хорошо, — ответил Рей невозмутимо, глядя на Барбару с таким равнодушием, что я на её месте немедленно передумала бы с ним встречаться. — Куда вы хотите отправиться?

— Если позволите, тоже в зимний сад. Мне интересно посмотреть…

— Договорились, — перебил он девушку абсолютно невежливо, заставив Яна иронично усмехнуться. — Сегодня после обеда пойдём в зимний сад. А пока я предлагаю сосредоточиться на завтраке.

— Ты сегодня встал не с той ноги, дорогой брат, — весело съязвил Себастьян, глядя на то, как конкурсантки послушно берут ложки и продолжают есть. — Или ты встал с хвоста?

Несмотря на то, что настроение у меня теперь было мерзким, я едва не улыбнулась.

— Возможно, — бесстрастно ответил Рейгард. — Напомните мне, дамы, репетиции не будет?

— Да, — откликнулась Валенсия. Из всех присутствующих она одна выглядела довольной, будто ей доставляла удовольствие грубость Рея. — Господин дель Гайло предупреждал, что у нас сегодня выходной. Поэтому мы понятия не имеем, чем занять себя в отсутствие репетиции. Быть может, вы придумаете нам ещё одно испытание, ваше высочество? Это лучше, чем весь день изнывать от безделья.

— Можно не изнывать, — откликнулся Рей равнодушно. — Сходите погулять, книжку почитайте. Крестиком повышивайте. В общем, делайте что хотите. Никаких испытаний сверх спектакля у вас не будет.

— Жаль, — вздохнула Валенсия, но, судя по взглядам других девушек, они её позицию не разделяли.

Вопреки началу беседы, дальнейший разговор был вполне себе приятным, но только потому, что Рей наконец замолчал, а в диалог вступили король и королева. Оба были мастерами непринуждённой беседы, и вскоре участницы расслабились, стали отвечать с охотой, улыбаться и смеяться. Даже у меня настроение немного улучшилось, хотя до сих пор было не по себе.

После завтрака я не стала дожидаться, когда ко мне кто-нибудь обратится с предложением пообщаться — понимала, что либо Себастьян, либо Рейгард наверняка захочет это сделать, — и убежала к Касси. Как объяснил младший принц ещё накануне, для того, чтобы меня проводили к дочери, нужно просто попросить любого из гвардейцев привести ко мне Томаса дель Крайса. Он был обязан являться к конкурсанткам в любое время дня и ночи, как выяснилось. Но сейчас вызывать его и не понадобилось — управляющий сам обнаружился в коридоре, будто понимал, куда я захочу направиться сразу после завтрака.

— Пойдёмте, госпожа Аделина, — кивнул дель Крайс и понимающе улыбнулся, когда я обрадовалась. Соскучилась по Касси. Когда её не было во дворце, я почему-то не так остро скучала, видимо подсознательно понимая, что всё равно не смогу увидеть дочь в ближайшее время, но сейчас, когда до гостевого крыла рукой подать, я стремилась туда всей душой.

И я, естественно, не ожидала, что по пути ко мне присоединится Рейгард, вынырнув из какого-то бокового коридора, и зашагает рядом, цокая когтями по паркету.

— Лина, извини, — сказал он сожалеюще. — Я знаю, что ты понимаешь необходимость сегодняшнего спектакля, но не сомневаюсь, что тебе неприятно. И я…

Понятия не имею, почему я вдруг безумно рассердилась. Но прям захотелось остановиться, повернуться к Рею и хорошенько его стукнуть!

— Не сомневается он, — почти прорычала я, сжимая кулаки. — Вашему высочеству в принципе не к лицу сомневаться!..

Больше ничего сказать я не успела.

Рей неожиданно схватил меня за талию, приподняв над полом, из-за чего я пискнула, бросил дель Крайсу:

— Подожди нас здесь, Томас, прошу тебя, — а затем внёс меня в ближайшее помещение, оказавшееся, кажется, каким-то кабинетом.

— Конечно, ваше высочество, — раздался бесстрастный голос управляющего, а следом всё стихло — потому что Рей захлопнул дверь. Кажется, хвостом.

— Вот теперь поговорим.

Рейгард

Вести себя за завтраком как последняя сволочь было даже не неприятно — отвратительно. И если бы не понимание, что Себастьян может оказаться прав и Лине грозит реальная опасность, Рейгард не стал бы делать ничего подобного. Он не сомневался, что всё это напомнило Лине их совместное прошлое, его ужасное поведение восьмилетней давности, травлю в академии. Рейгард видел, как девушка сникла, садясь за стол, и ему было стыдно и больно. Настолько, что сразу после завтрака, когда все конкурсантки разошлись, наследник поинтересовался у брата:

— Ян, а может, просто сжечь их всех?

— Что? — изумился Себастьян. — Ты про кого?

— Про всех. Ты ведь подозреваешь, что какая-то из девушек завербована заговорщиками и выполняет чей-то заказ? Может, и не узнавать какая? Просто сжечь их всех.

— Ты же это несерьёзно, Рей? — подняла брови королева Мелисанда, пока отец и Себастьян хором хохотали. — Сжигать невиновных как-то неправильно.

— Он просто переживает, что обидел Лину своим поведением, — пояснил брат с улыбкой. — После того, что между ними произошло в академии, я думаю, ей была особенно неприятна сцена за завтраком. Но, Рей, Лина — разумная девушка. Она…

— Разумная, не спорю. Но чувства порой лежат за гранью разума.

— Ну тогда иди к ней, что ты стоишь? — почти приказал король. — Иди и извинись нормально. Чтобы она хорошенько осознала, что прошлое нужно оставлять в прошлом.

Легко сказать… Особенно когда в наличии одно маленькое обстоятельство, которое напоминает о прошлом одним своим присутствием.

И вот теперь Рейгард стоял, до сих пор держа Лину в объятиях, не в силах выпустить, и смотрел в наполненные болезненной обидой голубые глаза.

— Знаешь, я бы согласился, чтобы с меня живьём содрали шкуру, лишь бы ты больше никогда не страдала, — выпалил он, и Лина вздрогнула.

— Надеюсь, ты не вздумаешь использовать артефакт заклинания правды? Мне вполне достаточно прошлого раза, больше не нужно, — съязвила она и дёрнулась, пытаясь освободиться. — Пусти, Рей. Зачем ты меня держишь? Я ведь не собираюсь убегать.

— Мне просто приятна твоя близость, — признался он. — Хотя она же сводит с ума от невозможности получить больше.

— Получить больше? — эхом повторила Лина, глядя Рейгарду в глаза почти как раньше, с открытой доверчивостью. — Ты про…

— Я про всё. Близость со мной опасна для любой девушки. Ещё и поэтому я изначально скептически относился к идее с отбором… И я не только про постель говорю. Посмотри, какие у меня когти и зубы! Я не смогу доставить удовольствие, но оцарапаю непременно.

Лина, не отводя взгляд, смущалась, постепенно заливаясь краской. Кажется, она не знала, что ответить, но Рейгард и не ждал от неё ответа. Что здесь отвечать? И так всё ясно.

Ему можно лишь смотреть. Но трогать и тем более целоваться — нет.

— Не сердись на меня, Лина, — попросил он так искренне, как мог. — Кричи, бей чем угодно, хоть кинжалом, хоть заклинанием, — только не сердись, прошу.

Она вздохнула и улыбнулась, вдруг расслабляясь в его руках — хотя до этого Рейгард ощущал Лину натянутой струной.

— Ты теперь будешь просить у меня прощения по любому поводу? — хмыкнула она, но совсем беззлобно. — Даже когда приходится притворяться? Я ведь знаю, для чего всё это было. А сейчас я рассердилась не поэтому, а потому что ты сказал, будто не сомневаешься, что мне неприятно. — Судя по всему, Лина заметила озадаченный взгляд Рейгарда и решила объяснить: — Не сомневаются, когда сталкивались с чем-то подобным сами. А ты понятия не имеешь, каково быть объектом травли.

— Травли — нет, — возразил Рейгард горячо. — Но тебе не приходило в голову, что я стал объектом жалости или злорадства? Насмешек и презрения за глаза? Я ведь отлично вижу, что большинство девушек не приблизились бы ко мне, если бы не желание получить денежный приз или вовсе стать королевой. За все пять лет я не встретил никого, кто бы видел во мне — меня. Ты по-прежнему остаёшься единственной, Лина.

— Я не хочу ею быть, — пробормотала она резковато, всё-таки отходя в сторону, и отвела взгляд, который показался Рейгарду взволнованным. — Я хочу скорее снять твоё гарново проклятье и убраться отсюда восвояси. И больше никогда тебя не видеть!

Было больно, но за последние годы наследник привык к боли.

— Я искренне желаю, чтобы твоё желание исполнилось, — ответил он, наклонив голову. — А теперь пойдём к Касси. Думаю, она ждёт.

Аделина

Я сказала неправду.

Я поняла это почти сразу, как только выпалила: «И больше никогда тебя не видеть!» — и замерла, ощутив собственную растерянность оттого, что искренне считала это правдой, но, когда произнесла вслух, выяснилось, что это не так.

Нет, я вовсе не хочу никогда не видеть Рея. Я не согласна быть его любимой женщиной и женой. Но мне вовсе не нужно, чтобы он прятался от меня и встречался с Касси только в моё отсутствие. Более того, я бы даже обрадовалась, если бы они подружились и Рей мог приходить к нам в гости. Пить чай на нашей кухне, читать вместе с Касси книжку на ночь… Хотя нет, с ночью я погорячилась. Просто читать книжку тоже вполне сойдёт.

Стало стыдно. Точно так же, как недавно Рей, я осознавала, насколько неприятно ему было слышать нечто подобное. Несмотря на то, что он, естественно, не подавал виду, а просто шагал по коридору рядом со мной. Дель Крайса наследник отпустил, сообразив, что найдёт дорогу и сам, и сразу после этого Томас быстренько убежал, явно ощутив облегчение.

Касси находилась в игровой комнате. Сидела на диване возле накрытого столика, и я едва не присвистнула, увидев, сколько всего принесли на завтрак моей девочке, которая дома, как правило, по утрам ела обычную кашу.

— Мама! — воскликнула Касси, вскакивая с дивана, бросилась вперёд и обняла меня. Я обняла её в ответ, даже села на корточки, чтобы быть ближе, слушая, как дочь говорит мне со счастливым смехом: — Здорово, что ты пришла! Я ещё не успела позавтракать, что-то заспалась сегодня.

— Это из-за источника, — пояснил Рей, и Касси подняла голову, чтобы улыбнуться и ему тоже.

— Доброе утро! Ты уже пришёл меня учить?

— Сначала позавтракаем, — удивил меня наследник. — Я тоже не ел. И думаю, твоя мама не откажется к нам присоединиться. У неё в присутствии их величеств и моего брата всегда плохой аппетит.

Касси хихикнула, а я поинтересовалась, вставая с корточек:

— А о каком источнике ты говоришь?

— Сейчас расскажу.

Мы расселись вокруг столика и приступили к завтраку. В отличие от королевской столовой, здесь на меня сразу напал такой аппетит, что я съела и пышный, высокий омлет, и пирожок с яблоками, и ягодное желе и выпила несколько чашек ароматного чая. Всё это — слушая Рея, чей рассказ оказался на редкость интересным.

Наследник объяснял Касси, что наш мир пронизан природными источниками силы. Рядом с такими источниками рождаются более сильные маги, наша собственная сила быстрее восстанавливается, заклинания становятся мощнее, но порой и искажаются, как рядом с Рольскими горами. Логова всех королевских семей построены возле подобных источников — именно поэтому маги, рождённые в таких семьях, могущественнее прочих.

— Кроме того, существует ритуал, который связывает нашу семью с источником, — говорил Рей, и Касси слушала его, широко распахнув лазурные глаза. — Он проводится с драконом после достижения двадцати лет. Но, что там происходит, я тебе пока не расскажу — рано ещё. Вот подружишься со своим драконом, тогда узнаешь.

— Ты так говоришь — «подружишься со своим драконом» — будто это отдельное существо, — засмеялась дочь. — А его высочество Себастьян говорил, что мой дракон — тоже я.

— Верно и то и другое, Касси, — серьёзно ответил Рей. — Да, твой дракон — тоже ты. Но при этом во второй ипостаси ты будешь иначе воспринимать себя и мир. Не лучше и не хуже, просто иначе. По-другому видеть и слышать, иначе относиться к животным. Вот сейчас, скажи мне честно — хочется ли тебе целиком проглотить кролика? Прямо с шерстью.

— Фу, — скривилась Кассандра, и я не удержалась от улыбки. — Нет, конечно!

— А во второй ипостаси мы любим охотиться. И, разумеется, никто не снимает с добычи шкуру.

— Да, так понятнее, — протянула Касси. — Вот только мне теперь ещё сильнее не хочется быть драконом. Есть кроликов с шерстью! Бяка.

Рейгард неожиданно как-то странно фыркнул, из-за чего из его ноздрей вырвался пепел — хорошо, что без огня! — а затем вдруг задрожал и начал издавать удивительные рычаще-свистящие звуки, которых я раньше от него не слышала.

Только спустя пару секунд я поняла, что он смеётся…

После того как все наелись и разговор про источник, на котором стоит Логово драконов в Эрдерии, был закончен, Рей повёл Касси на крышу. Как он объяснил моей девочке по дороге — в его любимое место.

Я поняла, почему это место любимое, сразу, как только туда попала.

Вокруг было небо. Ярко-голубое, зимнее, с оранжевыми переливами в вышине между облаками, игривым ветром, который благодаря защите не сносил тебя отсюда сразу, и уходящим за горизонт лесом.

— А где город? — спросила я, удивляясь, что не вижу Эрдор.

— С другой стороны, — кратко ответил Рей, глядя на Касси. Я тоже посмотрела на неё и застыла, увидев, с каким восхищением дочь смотрит вокруг. Вглядывается в вышину и лес, следит за позёмкой под нашими ногами, глубоко вдыхает свежий морозный воздух, который совсем не холодит…

— Я не мёрзну, потому что дракон, да?

— Именно так. Драконы почти не мёрзнут.

— Почти?

— Ну, если зимой нырнуть в реку под лёд, всё равно будет несладко, — усмехнулся Рей. — А в обычных условиях — нет, не мёрзнут. Тебе здесь нравится?

— Очень! — кивнула Касси и явно удивилась, когда сразу после этого наследник предложил:

— Попробуй почувствовать свои крылья. Только не драконьи. Представь, что ты птица и можешь взлететь с этой крыши.

— А я точно потом не превращусь в дракона? — с опаской поинтересовалась Касси, и Рей подтвердил:

— Точно. Во-первых, в Логове стоит защита от спонтанных оборотов. Очень мощная. Наследники рода аль Эрдерио всегда очень сильны, из-за близости к источнику вообще всякое может случиться. Поэтому с давних пор замок защищён. Ну а во-вторых, спонтанный оборот обычно происходит после вспышки негативных эмоций. Сейчас явно не тот случай.

— Тогда ладно, — пробормотала Касси и зачем-то спросила: — Кстати, а где твоя роза?

Я удивлённо посмотрела на руку Рея и тоже не обнаружила там его привычную спутницу. Но радоваться этому факту не спешила.

— Она несколько часов назад спряталась под кожу. Сидит там сейчас.

— Да? А почему?

— Кто же её знает… — пробормотал Рей, и Касси, к моему облегчению, отвернулась, вновь посмотрев на небо. Мне не нравилось разговаривать про розу проклятья, и не только потому что я испытывала к ней брезгливость, но и потому что опасалась — Кассандра догадается о том, что Рей её отец, гораздо раньше, чем они успеют по-настоящему подружиться. А мне хотелось, чтобы они дружили.

Касси стояла на крыше замка и безмолвно смотрела в небо в течение, наверное, минут десяти. Она будто полностью погрузилась в себя, даже почти не дышала. Мы с Реем её не прерывали, просто стояли рядом.

А затем…

Первым это заметил Рей. Я же сначала увидела его оскал, похожий на улыбку, если бы не клыкастая пасть, а затем поняла, что спина Касси по позвоночнику покрылась чешуйками.

Серебристыми.

Они росли словно бы сквозь одежду, как роза наследника, и исчезли, как только Рей нарушил молчание:

— Что ты чувствуешь, Касси?

— Мне сейчас кажется, что я и правда могу летать, — ответила моя дочь настолько странным голосом, что я даже вздрогнула. Ни разу не слышала у неё подобного низкого тембра! — Шагнуть с крыши — и полететь.

— Пока не сможешь. Но, раз ты так почувствовала, завтра мы на самом деле полетаем. На настоящем драконе. Хочешь?

— А можно?! — Голос Касси вновь стал обычным. Она развернулась лицом к Рею и посмотрела на него с жадностью ребёнка, который очень хочет конфету. — Что, прям верхом, как на лошадке?

— Именно так, — кивнул Рей, вновь засмеявшись. — Только ты этого дракона при нём лошадкой не называй. А то он ещё рассердится, отнесёт нас куда-нибудь в лес и бросит там.

— А он может? — насторожилась Касси.

— Теоретически — да. Но вообще, конечно, нет. Мы с тобой полетим на Себастьяне, Касси. Мама останется во дворце.

Я в этот момент вздохнула с облегчением, каждую секунду ожидая, что Рей сообщит Кассандре, что мы полетим втроём. Ведь наследник, в отличие от Себастьяна, наверняка считает, что на меня драконий инстинкт не подействует, а брат справится с собой. Но нет, Рей проявил благоразумие и позволил мне остаться.

Хотя на самом деле мне очень хотелось посмотреть реакцию Касси. Безумно хотелось.

Однако всё-таки лучше не рисковать.