Глава 31. Майло

— Он больше не сможет тебя тронуть, сладкий, — успокаивает меня Уайатт, нежно проводя пальцами по коже на моем бедре. Его рука скользнула под мою одежду сразу же, как только он притянул меня к себе, когда мы выходили из столовой утром.

— Он бы, блять, и не посмел, — рычит Тацита сквозь стиснутые зубы с другой стороны от меня.

И всё же я не могу унять дрожь, пока мы наблюдаем за происходящим.

Я не выношу этого; наказание слишком жестокое, даже если я понимаю, что оно заслужено совершенным преступлением.

Дыхание становится прерывистым, когда Аид поджигает Кэмерона, и тот кричит от агонии, которую, должно быть, чувствует.

Я не хочу этого.

Уайатт и Тацита прижимаются ко мне еще плотнее. Мне хочется сбежать, но в то же время я не могу отвести глаз.

— Я — страховой полис! — выкрикивает Кэмерон над толпой прежде, чем начальник стражи — Гаррик, еще одна четверть моей новой семьи, — утаскивает его в портал, на вечные пытки.

Толпа взрывается шепотом. Я оглядываю собравшихся участников. Даже стражники начали переговариваться после такого откровения.

— Что, черт возьми, это значит? — требует ответа Уайатт, хотя говорит он достаточно тихо, чтобы слышали только мы двое.

— Это значит, что я еще не закончила. Это значит, что среди нас есть второй шпион этих ублюдков, — отвечает Тацита, не скрывая ярости.

Дрожь в конечностях усиливается.

Я больше не хочу этого.

Я давно не слышал голосов и надеялся, что они оставили меня в покое. Но если я остался последним, они вернутся. Я знаю, что они вернутся.

И теперь я знаю слишком много. Слишком, слишком много.

Учитывая всё, что рассказала мне Тацита, мое предательство будет куда масштабнее.

Я крепко сжимаю её ладонь там, где переплетены наши пальцы.

Я бы хотел, чтобы она снова могла меня спасти.

Я бы хотел, чтобы она дала мне умереть.

Потому что тогда мне не пришлось бы причинять им боль.

Теперь Ангелы придут за мной, и я понятия не имею, как их остановить.

Глава 32. Тацита

Мне хотелось взять нож и вогнать его в другую сторону шеи этого ублюдка. Одно появление Кэмерона привело Майло в ужас, и потребовалось немало времени, чтобы он успокоился после того, как Гаррик уволок шпиона за собой. И хотя Гаррик предупреждал нас, Майло начало трясти, едва мы вышли во внутренний двор.

Что бы я только ни отдала, лишь бы провести с этой мразью побольше времени. Может, удастся убедить Гаррика разрешить мне регулярные сеансы пыток с ним, когда игры закончатся? Это могло бы стать отличным совместным хобби. Еженедельные свидания с истязаниями.

Успокаивая Майло, я одновременно изучала толпу перед нами, подмечая реакцию каждого участника. После последнего заявления Кэмерона я снова была на взводе.

Это еще не конец.

И хотя круг игроков значительно сузился, у нас нет ни одной зацепки. Каждый был под подозрением по той или иной причине, и только благодаря убийствам нам удалось сократить этот список.

Кто бы ни был вторым шпионом, он действует умнее.

Сеффи и Рио подошли к нам и принялись строить предположения вместе с Уайаттом, пока я продолжала высматривать подозрительное поведение. Кэмерон фактически выдал их присутствие, так что предатель сейчас наверняка на иголках. Пара участников не сплетничали, как остальные; я мысленно пометила их номера, чтобы проверить позже.

— Ты попытаешься их поймать? — тихо спросила Сеффи.

Она и Рио теперь тоже в какой-то мере знают правду о моей личности. После того как они увидели, как я уносила Майло из леса на крыльях, мне пришлось кое-что им рассказать — ровно столько, чтобы они молчали.

Они знают, что я демон и работаю на Аида. О Несущей Смерть им неизвестно. Впрочем, возможно, они сами всё поймут, ведь мне, похоже, придется снова примерить эту роль, чтобы вычислить шпиона.

— Да, — ответила я Сеффи.

Гаррик вернулся через портал. Едва он закрыл его, Аид снова призвал всех к тишине. Хаос присоединился к нему, и когда наши взгляды встретились, я вопросительно выгнула бровь.

Он лишь ухмыльнулся в ответ — что никогда не предвещало ничего хорошего — и полез в сумку, висевшую через плечо. Он достал маленький прозрачный флакон, и мое недоумение по поводу того, что он задумал, только возросло.

— Раз уж с этим неприятным делом покончено, мы можем перейти к истинной причине, по которой я здесь сегодня, — провозгласил Аид.

Среди стражников, стоявших по краям площадки, чувствовалось оживление и трепет. Они явно в курсе происходящего. Почему же я нет?

— Было решено, что для третьего и финального раунда мы временно пробудим ваши демонические стороны.

У меня внутри всё екнуло. Что?

Обычно участники не получают силы, пока не пройдут все три этапа. Я тут же нашла взглядом Гаррика и послала ему «какого-хера-ты-мне-не-сказал» взгляд, в котором, надеюсь, отразилось всё мое возмущение.

Он явно понял посыл и прикрыл рот рукой, делая вид, что потирает щетину, чтобы скрыть смех над моей яростью.

Чертов ублюдок.

— Мой муж долго работал над этим. Каждый из вас выпьет зелье, которое дарует временные способности. Вам нужно будет пить его ежедневно, чтобы поддерживать магию и доступ к сверхъестественным силам.

Среди людей пронесся возбужденный гул. Наличие способностей поможет им лучше защититься в случае нападения Ангелов. Но это также сделает сильнее того, кто скрывается среди них как предатель.

Или, может быть, их тела не справятся с двумя противоположными видами магии… Мой мозг лихорадочно перебирал знания о нашей магии и магии Ангелов. В конце концов, Темные Ангелы когда-то начинали на небесах. Говорят, магия меняется в процессе Падения; после него их силы ощущаются иначе.

Ангелы могут управлять стихиями, мы — нет. Некоторые из Темных Ангелов владеют молниями или тенями, но они теряют стихийную магию. У демонов же обострены чувства, есть видовое разнообразие и выдающиеся способности к зельеварению и исцелению, которые Ангелы так и не освоили.

Если шпион наделен чем-то вроде телекинеза, это может плохо срезонировать с магией, которую Хаос собирается им всучить.

Что ж, скоро узнаем.

Аид отступил в сторону, уступая место Хаосу, хотя и не отошел далеко. Хаос вполне способен постоять за себя, но Аид — собственник и ревнивец, и вполне заслуженно. Проще всего сокрушить его, угрожая любви всей его жизни.

Хаос быстро взял командование на себя, выкрикивая приказы и требуя, чтобы те, кто ближе к сцене, поднимались за зельями.

Началась суета, флаконы пошли по рукам. Стражники направляли толпу, формируя маршрут через сцену так, чтобы получившие зелье скапливались на другой стороне. Со своего места я наблюдала, как некоторые изучают жидкость, прежде чем пригубить. Кое-кто выпил залпом, как стопку водки.

— О, черт возьми, да! — Уайатт подпрыгивал на месте, пока наша группка продвигалась вперед. — Это будет эпично!

— Как думаешь, мы сможем оборачиваться? — спросил Рио, чье возбуждение было не менее заразительным.

— Если тебе суждено быть оборотнем, уверена, зелье пробудит в тебе эту сторону, — ответила я. Я видела немало церемоний пробуждения; всегда забавно наблюдать, как новые демоны впервые принимают животную форму. Некоторые не сразу привыкают к четырем лапам.

— Я не хочу оборачиваться. Они же не заставят нас силой? — Сеффи заламывала руки.

Майло выглядел не менее обеспокоенным.

— Как можно не хотеть превратиться в хищника? — Уайатт выглядел искренне озадаченным.

— Если в глубине души ты действительно не хочешь быть оборотнем, вряд ли ты им станешь, — успокоила я её. — Демоническая сущность обычно отражает личность.

— Ты теперь станешь вдвойне крутой? — понизив голос, спросил меня Уайатт.

Я рассмеялась.

— Нет, на меня зелье не подействует.

Впрочем, я быстро посерьезнела: от Хаоса можно ожидать чего угодно — в памяти всплыло любовное зелье с прошлого года.

— Но ты же не можешь принять демоническую форму. Все поймут, что ты рожденная, а не пробужденная, как мы. — Мое сердце странно екнуло и потеплело от того, что он напомнил о факте, который я и так прекрасно знала. Он беспокоился обо мне, а такого раньше не случалось (если не считать родителей и, возможно, Аида с Хаосом).

— Я просто притворюсь ведьмой, — сказала я, прижимаясь к нему, чтобы вдохнуть его запах; мне был необходим контакт. — Они не оборачиваются.

Как только подошла наша очередь, Хаос с явным удовольствием пожал Уайатту руку.

— Тридцать Девятый, я много о тебе слышал. — От его ухмылки мне захотелось зарычать.

— Да неужели? — процедила я сквозь зубы, в то время как Уайатт так и просиял от восторга.

Хаос не стал вдаваться в подробности, просто протянул Уайатту флакон:

— Думаю, тебе понравится.

Уайатт, не колеблясь, откупорил бутылочку и осушил её прямо на сцене.

— Какой нетерпеливый. Он мне уже нравится, — сказал мне Хаос.

Опустив пустой флакон, Уайатт пожал плечами:

— А что такого?

Хаос усмехнулся и продолжил так, будто я испарилась:

— Ты заставишь её быть в тонусе. Это пойдет ей на пользу.

Не меньше внимания он уделил Майло, который буквально сжался под его взглядом.

— А ты — самый большой сюрприз.

Майло посмотрел на меня, так как Уайатта уже увели со сцены, и я уставилась на Хаоса в упор, призывая его замолчать. К счастью, он понял намек и быстро раздал флаконы остальным из нашей группы, тщательно выбирая каждый из сумки.

Когда очередь дошла до меня, стеклянный пузырек выглядел так же, как у остальных, но я заметила блеск в глазах Хаоса.

Я скептически осмотрела его, подняв на свет.

— Просто пей, — сказал Хаос, ни капли меня не успокоив.

Отойдя от него, чтобы последние участники могли получить свои порции, я направилась через сцену. Но вместо того чтобы спуститься по ступеням, я подошла к Аиду.

— Если твой муж сейчас наградит меня четырьмя лапами или шерстью, я его убью, — заявила я ровным тоном, демонстрируя флакон.

Аид вздохнул. Я видела, как он окинул взглядом зевак, которые, несомненно, следили за нами. Никто больше не осмелился подойти к Лорду Преисподней.

— Уверен, он бы так не поступил, — его губы едва шевелились, чтобы никто не подслушал разговор.

— Насколько уверен? — Мне пришлось сделать усилие, чтобы не закатить глаза: мы оба знали, что натура Хаоса полностью соответствует его имени. Я протянула ему бутылочку.

Аид обхватил её пальцами и изучил содержимое. Он не выказал никакой реакции, но я заметила темную вспышку его силы: он выкачал что-то из зелья.

Вернув флакон, он бросил на мужа многозначительный взгляд и покачал головой.

— Зануда, — прочитала я по губам Хаоса. Не знаю, кому это предназначалось, но я показала ему средний палец и спрыгнула со сцены.

Я выпила прохладную жидкость, возвращаясь к остальным.

— Ты правда только что подошла к Аиду и заговорила с ним? — У Сеффи глаза стали размером с блюдца.

— Ну да… — протянула я, не видя в этом ничего особенного. Тем более она знает правду.

— Он же самое могущественное существо из всех когда-либо живших. — В её голосе слышался благоговейный трепет, когда она украдкой глянула на спину Лорда.

— Да, даже стражники рядом с ним нервничают. Ну, большинство из них, — добавил Рио.

— И что? У него много магии, но он нормальный парень. Он правда заботится о царстве и людях. — Не то чтобы я часто напоминала ему о своем восхищении. Он и сам знает: я бы не стала работать на того, чьи стандарты ниже тех высоких планок, к которым он стремится.

— Я читала о его восхождении, — сказала Сеффи.

— Да неужели? — Пока что этого не было в нашей учебной программе.

— Ага, то, как он полностью перестроил царство, — это потрясающе. Он полностью изменил распределение богатств. Кажется, его действительно волнуют равные возможности и то, чтобы люди занимались тем, к чему у них талант. Совсем не то, чего ожидаешь от Ада.

— Здесь всё далеко от идеала, — честно ответила я.

— Может и так, но бьюсь об заклад, через тысячелетие-другое всё изменится.

Я раздумывала над этим пару секунд. У Аида сейчас нет конкурентов. Он мог бы править этим миром еще сто тысяч лет, и Сеффи, вероятно, права. За последние пятьсот лет он добился колоссальных успехов и, похоже, не собирается останавливаться.

— Ребят, мне что-то нехорошо, — прервал нашу дискуссию Уайатт.

Я тут же обернулась и увидела, что он обильно потеет и хватается за грудь.

— Что случилось? — потребовала я, подходя к нему и прикладывая руку к его лбу. Он был раскаленным.

— Словно жуткая изжога, — пропыхтел он; жар исходил от него волнами.

Майло коснулся моей руки, привлекая внимание, и жестом спросил:

«Что не так?»

Не зная, что ответить, я огляделась в поисках Гаррика или Доминика, но прежде чем я успела позвать кого-то из них, ноги Уайатта подогнулись.

— Черт! — крикнула я, пытаясь удержать его от падения на жесткий бетон. — Хаос, что ты ему всучил?!

Маленький ведьмак обернулся, прервав разговор со стражниками.

— О, я знал, что он будет быстрым, но это даже быстрее, чем я думал.

— Он горит! — запаниковала я, зная, как хрупка человеческая природа перед лицом таких скачков температуры.

— Назад! — раздался голос Гаррика над собравшейся толпой. Множество глаз устремились на нас, люди обступали нас со всех сторон, желая поглазеть на происходящее.

— Живо все назад, блять! — приказал Гаррик с еще большим напором. — Девяносто Восьмая и Девятнадцатый, вас это тоже касается!

Никто из нас не шелохнулся. Я поддерживала голову Уайатта, пока он бился в конвульсиях.

— Помоги ему! — рявкнула я на Гаррика, который вместе с другими охранниками оттеснял участников. Им приказывали отойти подальше, к траве. Я никогда не видела такой реакции. Это ненормально.

Майло был рядом, пытаясь удержать Уайатта в сознании.

— Клянусь богами, Девяносто Восьмая, отойди нахер! — пригрозил Гаррик таким яростным тоном, какого я от него еще не слышала.

Хаос подскочил и оттащил Майло.

— Слушай его, — выдавил Уайатт, с трудом заставляя слова слетать с губ, пока его голова моталась у меня на коленях. — Я не смогу это удержать.

Внезапно чьи-то сильные руки обхватили меня сзади и оттащили со сверхъестественной скоростью — в ту же секунду из груди Уайатта вырвалась вспышка ослепительно белого света.

Сердце замерло, а ужас, какого я еще никогда не знала, сковал конечности. Крик боли, вырвавшийся у Уайатта, ударил по мне словно осколками — тысяча мелких порезов. Я была в шаге от того, чтобы сменить облик, но свет начал гаснуть, и я снова увидела тело Уайатта, бьющееся на земле.

Я чувствовала, что Гаррик держит меня, а Хаос прижимает к себе Майло. В этот момент еще одна вспышка ослепила нас. Теперь вместо человеческого крика раздался звериный рев. Он заставил здания дрожать, а землю под нашими ногами — вибрировать.

Я затаила дыхание, пока пятна перед глазами не исчезли. Там, где только что лежало тело Уайатта, теперь покоился гигантский дракон.

— Где офицер Деррен? — выкрикнул Гаррик, ослабляя хватку, но всё еще не отпуская меня.

Плевать мне было, какого стражника он там зовет. Я полностью вырвалась из его рук и сделала шаг к дракону. Тот перевернулся на живот, скрывая оранжево-золотистую чешую на брюхе; яркие коралловые чешуйки на спине заискрились под солнцем. Огромные крылья были неуклюже распластаны по бетону; дракон дергался, пытаясь поджать под себя лапы, чтобы подняться.

— Тацита! — рыкнул Гаррик.

— Это Уайатт, — прошипела я через плечо.

— Я знаю, но он сейчас нестабилен! — отрезал он.

Голова дракона вскинулась на звук своего имени. Глаза рептилии сфокусировались и впились в то место, где стояла я. Рядом со мной затормозила Зафира Деррен — единственный оборотень-дракон в нашей группе сверхъестественных существ.

Из ноздрей Уайатта вырвались клубы дыма, когда он заметил, что Зафира положила руку мне на предплечье. Она тут же убрала руку, но предупредила, чтобы я не двигалась.

Уайатт медленно поднялся на лапы, озираясь по сторонам, словно выискивая кого-то в толпе. Очередная порция горячего дыма нагрела воздух, когда он шумно выдохнул в нашу сторону. Я заметила, что остальные участники по собственной воле отступили к самой ограде.

Хаос всё еще удерживал Майло на краю площадки, Аид стоял рядом с ними.

— Отпусти его, — сказала я, но было поздно. Уайатт заметил это, и на этот раз вместо дыма из его пасти вырвалось пламя. Это был предупредительный выстрел — он взял выше, но смысл был предельно ясен.

Хаос немедленно отпустил Майло, и тот пулей бросился ко мне.

«Это правда Уайатт?» — спросил он жестами.

— Да, он оборотень-дракон, — выдохнула я с благоговением.

— Назад! — напомнила офицер Деррен. — У него сейчас проблемы с ориентацией в пространстве.

Я взяла Майло за руку, переплетая наши пальцы. Уайатт в этой форме был великолепен. Не думаю, что когда-либо видела дракона такой расцветки. Они и так редкость, но большинство — зеленые или красные, иногда синие. Он же выглядел как пламя, облеченное в чешую.

Зафира вышла на открытое пространство. Уайатт окинул её любопытным взглядом, но позволил приблизиться. Надеюсь, он почуял в ней сородича и не решит устроить барбекю.

Беспокоиться пришлось недолго: Зафира обернулась, явив миру своего изумрудного дракона — поменьше, но не менее красивого. Она держалась куда увереннее: крылья плотно прижаты, хвост обернут вокруг тела.

Наблюдая за общением двух величественных рептилий, я оставалась начеку. Не знаю, что именно делала Зафира, но, похоже, они общались. Их позы менялись, они явно понимали друг друга. Ходят слухи, что драконы владеют телепатией, но никто из них этого не подтверждает.

Мы с Майло простояли так еще несколько минут, глядя, как Уайатт разминает крылья и делает осторожные шаги, прежде чем сесть на корточки. Он ни на мгновение не выпускал нас из виду.

Зафира издала утробный рокот и вернула себе человеческий облик. Спустя пару секунд обернулся и Уайатт. Он сидел посреди взлетной полосы, и его лицо озаряла самая широкая улыбка, которую я когда-либо видела.

Внезапно невидимая завеса вокруг нас опала. Обернувшись, я увидела, как Аид втягивает в ладонь тень, похожую на призрака. Он выставил защитный барьер вокруг нас с Майло — а может, и вокруг всех остальных. Я и не знала, что его магия способна выдержать драконье пламя, но, пожалуй, удивляться тут нечему.

Майло потянул меня вперед, и я позволила ему вести нас к поднимающемуся на ноги Уайатту. Со стороны участников донеслись бурные аплодисменты.

— Вы это видели?! — спросил он. Голос звучал устало, но сам он был в полнейшем восторге.

— Угу, — хмыкнула я, чувствуя, как чудовищное напряжение последних тридцати минут покидает тело.

— Я, блять, дракон! — воскликнул Уайатт, размахивая руками, а затем по очереди притянул нас к себе и впился в губы поцелуем. Я расхохоталась. Майло тоже посмеивался, хоть и густо покраснел от такой публичной демонстрации чувств.

— Да, это точно, — к нам подошла офицер Деррен. — И у тебя уже неплохой уровень контроля. Но в ближайшие дни нам придется много тренироваться. Ешь побольше белка и пей много воды. Смена облика в такое огромное существо забирает уйму сил у человеческого тела.

Уайатт внимательно выслушал инструкции, и они договорились о первом уроке на утро.

На этом потрясения не закончились: в течение следующего часа еще несколько человек пережили свое первое превращение. Пара участников стали гарпиями, несколько — пантерами. Хаос отобрал еще нескольких, кто, по его словам, «уже соприкоснулся с магическими эссенциями». Как бы там ни было, им суждено стать ведьмами, и Сеффи испытала колоссальное облегчение, оказавшись в их числе.

После моих настойчивых намеков Хаос объявил ведьмой и меня, так что завтра я присоединюсь к этим занятиям, пока крылатые будут осваивать полеты.

Майло весь остаток дня молчал, даже жестами пользовался редко, несмотря на все наши с Уайаттом попытки втянуть его в разговор. Он улыбался и кивал, но выглядел подавленным. Интересно, не боится ли он того, какая сверхъестественная сторона проснется в нем?

Глава 33. Уайатт

Мать его, настоящий дракон!

Я могу превращаться в гигантского, огнедышащего, охеренно крутого дракона.

Я чувствую его под кожей — он будто рыщет в крови, знакомится с телом и устраивается поудобнее в костях.

Стража отпустила нас пораньше, отменив лекции после того, как нас продержали во дворе до самого вечера, присматривая за участниками, которые обернулись сразу.

И мне это только на руку: мне срочно нужна комната с запертой дверью и оба моих партнера внутри.

Стоило нам вернуться в комнату, как я мгновенно возбудился. Меня накрыло дикой потребностью прикоснуться к ним обоим. Они сводили меня с ума несколько часов подряд, а мы едва соприкоснулись кожей, когда я поцеловал их посреди двора.

Дверь еще не успела закрыться, когда я схватил Тациту, заставив её пискнуть от неожиданности. Подхватив за бедра, я припечатал её к закрытому шкафу и впился в губы, проталкивая язык глубоко внутрь. К счастью, она поняла намек и обхватила меня ногами, притираясь лобком к ноющему члену, пока я трахал её рот языком. Я засунул руки ей под топ — потребность чувствовать кожу превратилась в жгучий инстинкт, который я совершенно не контролировал.

— Уайатт, — выдохнула Тацита, когда я переключился на челюсть, осыпая её поцелуями и покусывая кожу по пути к уху. Я прикусил мочку, отчего её бедра снова дернулись.

— Ты нужна мне, — сказал я. — Сейчас же.

За спиной послышался шорох. Оторвавшись, я оглянулся через плечо. Майло сидел на кровати, скрестив ноги, и наблюдал за нами. Дыхание его участилось в такт сердцебиению. Я скользнул взглядом по его телу, задержавшись на растущем бугорке в штанах. Как я мог обделить вниманием моего милого, чудесного мальчика?

Тацита среагировала мгновенно: стоило мне отпустить её и прыгнуть на кровать, повалив Майло на спину. Я прижал его к матрасу всем весом, уделяя ему не меньше внимания, чем своей девочке.

Он приоткрыл рот, но поначалу робел перед моим натиском. Поощрив его стоном, я почувствовал, как его пальцы запутались в моих коротких волосах, а языки сплелись. Опираясь на один локоть, чтобы раздвинуть ему ноги, я устроился между бедрами. Мы прижались друг к другу; его твердый член терся о мой через ткань джоггеров. Майло задрожал, и это лишь сильнее раззадорило зверя, поселившегося внутри меня.

Руки коснулись спины, а губы прижались к затылку — Тацита присоединилась к этой «куче-мале» для взрослых. Она потянула за футболку, задирая её, пока мне не пришлось встать на колени, чтобы стянуть вещь. Развернувшись, я отклонился назад, обхватил её голову и снова втянул в поцелуй. Её ладони скользнули по талии к члену, пальцы нырнули под боксеры. На этот раз забился в конвульсиях я — она крепко обхватила ствол и повела рукой от основания к головке.

— У тебя гон оборотня, — прошептала она.

Плевать, как это называется, я лишь хотел, чтобы она не переставала меня трогать.

Майло, должно быть, что-то показал знаками, потому что на этот раз Тацита уклонилась от поцелуя. Это меня разозлило, но я переключился на её шею, слушая ответ.

— Это состояние обостренных эмоций при первом пробуждении. Не всегда это похоть, но Драконы — существа собственнические, так что всё сходится.

— Мне всё равно, я хочу, чтобы вы оба сейчас же разделись, — простонал я. Тацита провела большим пальцем по головке, размазывая предэякулят.

Майло сел и стянул футболку, обнажая худощавую грудь. Я легонько потянул за сосок и припал к губам; он ахнул. Тацита отстранилась, убрав руку, отчего я жалобно заскулил ему в рот.

— Просто выполняю твои приказы, — усмехнулась она.

Мы прервали поцелуй и посмотрели в проход между кроватями: Тацита раздевалась. Заметив, что мы наблюдаем, она добавила искры: выставила задницу, стягивая леггинсы, и соблазнительно изогнулась, снимая топ и лифчик одним движением.

— Блять.

Я бросился к ней, едва успев затормозить, чтобы не вписаться лицом в соседнюю кровать. Сжав её лицо ладонями, я снова поцеловал её, вдыхая густой осенний аромат и чувствуя жар обнаженного тела.

— Майло, встань сзади, — скомандовал я и развернул её спиной к кровати.

Майло подчинился с улыбкой на этих чертовски целовательных губах. Я перегнулся через её плечо и снова поцеловал его, на этот раз быстро и требовательно.

— Что ты собираешься со мной сделать? — промурлыкала Тацита мне в ухо, проводя ногтем по шее; по коже побежали мурашки.

Я сорвал с неё белье и широко раздвинул ноги.

— Она уже промокла для нас, сладость?

Майло провел рукой по её спине и округлому изгибу идеальной задницы. Судя по её вздоху, его пальцы добрались до самого интересного. Его кадык дернулся, он тяжело сглотнул и кивнул; взгляд потемнел от вожделения.

Я провел пальцами по её животу, вниз к аккуратно подстриженному лобку. Мои пальцы встретились с пальцами Майло — он уже вовсю ласкал нашу девочку. Дыхание её участилось, руки сплелись у меня на затылке.

Я тоже толкнулся внутрь — мой палец к двум пальцам Майло. Её киска плотно обхватила нас; там было так мокро, что почти капало. Гортанный стон, который она издала, уронив голову мне на плечо, был чистым грехом. Я вытащил палец, смазанный её естественной смазкой, и переключился на клитор, доводя её до исступления.

Член дергался, злясь на тесноту боксеров. Одной рукой я рванул джоггеры и белье вниз и скинул их. Мой ствол ударил по животу, оставляя на коже влажные следы.

— На тебе тоже слишком много лишнего, — бросил я Майло. Тот отстранился, чтобы скинуть одежду. Прежде чем он вернулся, я успел заметить его эрекцию, и в голове вспыхнули идеи. Я хотел их обоих, во всех смыслах.

— Ты слишком много думаешь, — прошептала Тацита.

Она права. Нужно перестать думать и просто чувствовать. И заставить их чувствовать то же самое.

Я отстранился от Тациты и снова припал к губам Майло, одновременно сжимая его ствол рукой. Несколько раз провел вверх-вниз.

— Ты трогал себя, как я просил? — тихо спросил я.

Он покраснел и отвел взгляд, но кивнул. Тацита тоже повернулась к нам, недоуменно переводя взгляд с меня на него.

— Вы тут занимались внеклассной деятельностью без меня?

— Нашему мальчику стало любопытно насчет анального секса, — объяснил я. — Ему понравились мои пальцы, и я показал, как подготовиться. До моего члена мы еще не дошли.

— М-м-м, блять. — Mo Stór прикусила губу, явно возбужденная этой картиной. Она приподняла Майло за подбородок, заставляя посмотреть на неё. — Тебе понравилось?

Он медленно кивнул.

— Хочешь, чтобы тебя трахнули? — спросила она. И хотя речь шла о моем члене, я задался вопросом, не имеет ли она в виду и себя тоже. С ремнем-страпоном она бы смотрелась чертовски хорошо.

Майло снова кивнул.

— Хороший мальчик, — похвалил я, откладывая новую фантазию на потом. — Ложись на кровать.

Майло подчинился, хотя по его нерешительным движениям я видел, что он снова занервничал. Я еще раз поцеловал Тациту — просто не мог оторвать от нее рук, когда она стояла передо мной, нагая, как богиня. Мазнув костяшками пальцев по мягкому изгибу груди и затвердевшему соску, я с трудом отстранился.

Но цель была поставлена. Я достал лубрикант из ящика тумбочки — стащил его из спальни одного из офицеров, когда прошлой ночью вынюхивал улики.

Встав на колени на кровати, я раздвинул ноги Майло и провел рукой по его промежности. Когда я коснулся кожи под яичками, его пресс напрягся.

— Расслабься, — успокоил я его, смазывая пальцы.

Тацита, не привыкшая быть пассивной, опустилась на колени у кровати и обхватила член Майло, медленно поглаживая его. Прежде чем я успел продолжить исследование его тела, она наклонилась и взяла головку в свой мокрый рот. Глаза Майло округлились, встретившись с моими, и я усмехнулся.

— Давай посмотрим, насколько хорошо мы сможем это сделать для тебя, сладость, — сказал я, очерчивая его анус скользким пальцем.

Мы с Тацитой работали медленно, дюйм за дюймом «раскрывая» нашего мальчика. Его дыхание сбилось, а жалобные стоны, которыми он нас награждал, заставляли меня верить, что я могу кончить, даже если меня никто не тронет. Обычно я горжусь умением сдерживаться, но в этот раз я не смел даже прикоснуться к себе, боясь, что всё закончится раньше, чем я окажусь внутри кого-то из них.

Моя девушка себя не сдерживала. Со своего места я видел, как её рука работает между бедер, пока она сосала Майло. Она не доводила себя до конца, останавливаясь в самый последний момент, дразня собственное тело.

Когда я ввел в Майло три пальца, терпение лопнуло.

— Mo Stór, поменяйся с ним местами.

— Какой план? — спросила Тацита, отрываясь от члена Майло.

— Наш мальчик лишится девственности. Обоих видов, — сказал я, будто это было очевидно.

Тацита ухмыльнулась и поднялась на ноги.

— Отличный план, — ответила она и припала к моим губам, заставляя почувствовать вкус солоноватого предэякулята Майло, оставшегося на её языке. Это было чертовски эротично; в мозгу будто коротнуло.

Майло завозился на кровати и осторожно обхватил мой член пальцами, будто проверяя его вес и обхват. Он провел большим пальцем по ряду пирсинга, отвлекая меня от поцелуя. Он смотрел на свою руку, но, почувствовав мой взгляд, поднял глаза. В них плескалась тревога — немой вопрос: «Будет больно?»

— Может немного жечь, — честно признался я. — Но если станет слишком, скажи мне остановиться. Всё получится, только если тебе будет в кайф, ясно? — Я погладил его по гладкой щеке.

Он кивнул.

Тацита легла на спину, притягивая Майло к себе.

— Не закрывай свои красивые глаза, смотри на меня. Я читаю тебя как книгу, но если не справлюсь — просто мотни головой или хлопни меня по руке, и я скажу всё за тебя.

Майло наклонился, чтобы нежно поцеловать её, а я провел рукой по его спине. Подвинувшись ближе, я еще шире раздвинул ноги Тациты, чтобы устроиться между её бедер.

Мой член прижался к расщелине его задницы, но я не спешил входить. Сначала он должен познать нашу девочку. Пока они целовались, я обхватил его за тонкую талию и направил его член. Он простонал ей в рот, когда я провел головкой по её мокрой плоти. Её бедра подались навстречу, принимая его. То, как он входил в неё, скользя под моей направляющей рукой, отозвалось белой вспышкой удовольствия в моем позвоночнике. У меня был групповой секс раньше, но никогда — такой. С такой связью. Всё казалось правильным, будто мы трое и должны были оказаться здесь, соединившись так тесно, как только возможно.

Я еще не был внутри него, но скоро буду. Чувствовать, как он дрожит подо мной, впервые познавая женщину — это один из самых незабываемых моментов в моей жизни.

Он прервал поцелуй, тяжело дыша. С этого ракурса я не видел его лица, но видел, как наша девочка улыбается ему. Она обхватила его за шею.

— Можешь двигаться, Майло.

Её напутствие заставило меня тихо рассмеяться. Убрав руку, я не удержался и тоже последовал приказу. Мои бедра толкнулись в задницу Майло, заставляя его глубже войти в неё. Я капнул еще лубриканта на вход, чтобы мой член лучше скользил. Вскоре Майло сам перехватил контроль над ритмом, входя в нашу девочку.

К черту всё, я больше не могу ждать. Схватив его за бедро, чтобы прервать только что найденный ритм, я другой рукой направил головку к его кольцу.

— Готов принять меня, сладость?

Не знаю, пытался ли он что-то сказать, но невнятный звук заставил меня толкнуться вперед. Головка преодолела барьер.

Тацита приподнялась, чтобы коснуться его губ; её янтарные глаза оставались открытыми, глядя на меня. Она поддерживала его, пока я входил глубже. В первый раз я двигался осторожно, зная свои размеры и то, как пирсинг усиливает ощущения.

— Блять, ты такой тесный, такой горячий и невероятно вкусный, — хвалил я его, толкаясь чуть сильнее, чтобы Майло, в свою очередь, глубже входил в Тациту.

С этого момента я потерял связь с реальностью. Не существовало ничего, кроме них, наших общих стонов — хора, ставшего саундтреком к нашему совместному восхождению к блаженству.

Мои бедра двигались быстрее, я толкался всё глубже. Мы нашли идеальную синхронность, и это была чистая магия. Волосы Тациты рассыпались по плечам радужным ореолом, и я чувствовал эту яркость, куда бы ни посмотрел.

Она первой взорвалась оргазмом, и судя по тому, как она выгнулась, это было мощно. Вид её пика довел меня до края. Я слегка изменил угол толчков и понял, что для Майло всё кончено — я задел простату. Его задница мертвой хваткой сжала мой член, пока он кончал в нашу девочку, заявляя на неё свои права.

И эта мысль окончательно столкнула меня в бездну.

Я извергся в него, помечая то, что принадлежит мне. Гортанный рык вырвался из горла, и на секунду, на самом пике, мне показалось, что зверь внутри меня взревел. Всё тело пульсировало от чувства собственности, которого я раньше не знал. Да, я любил их обоих, но это было нечто более дикое, глубокое и всепоглощающее. Любовь казалась мимолетной фикцией по сравнению с этим чувством.

Они мои. И точка.

Я рухнул справа от Тациты, Майло пристроился слева. На этой узкой кровати нам пришлось буквально расплющить её между собой, но сейчас я бы не допустил и лишнего миллиметра пространства между нами.

Повернувшись на бок, я взял Тациту за подбородок и снова поцеловал, забирая её рот себе. То же самое я проделал с Майло, переплетая наши ноги.

Мы были влажными от пота, затуманенными послевкусием оргазма, и я не думаю, что когда-либо чувствовал себя более счастливым.

Дракон под кожей довольно заурчал, почти как кот. Удовлетворение, разлившееся по телу, быстро сменилось такой мощной усталостью, что я провалился в сон, обнимая двух людей, ставших центром моей вселенной.

Глава 34. Тацита

Дыхание Уайатта становится глубоким и ровным. Он отключился мгновенно. Его тяжелая рука лежит у меня на животе, а ладонь обхватывает бедро Майло — так он удерживает нас в общем кольце.

В груди бушует настоящий водоворот: счастье и тревога отчаянно борются за лидерство. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мне не хочется сбежать сразу после оргазма. Напротив, я жажду этих послесексовых нежностей, хочу касаться их любым возможным способом, хочу остаться и уснуть рядом. Я запускаю пальцы в кудри Майло, и он прижимается ко мне еще плотнее. Он уткнулся носом мне в плечо, и его выдохи щекочут грудь, одновременно охлаждая и обжигая кожу.

— Как ты? — спрашиваю я шепотом, всё еще не в силах остановить поток собственных мыслей.

— Хорошо. — Голос Майло заставляет мою рефлексию резко затормозить. Я ждала кивка или жеста ладонью, которая сейчас лежит на моих ребрах. — Липко, — добавляет он, заставляя меня рассмеяться.

Мы и правда с ног до головы покрыты доказательствами того, что только что произошло. Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, из-за чего бедра стали липкими.

— Хочешь в душ? — предлагаю я.

На этот раз он кивает, осторожно перекладывает руку Уайатта и выпутывается из объятий, чтобы встать. Майло бросает взгляд на татуированного блондина, который спит без задних ног.

— Оставим его. Думаю, его окончательно «вырубило» после первого оборота.

И правда: его тихое похрапывание не меняется, пока я поудобнее устраиваю его подушку и сползаю с кровати.

Взяв Майло за руку, я тащу его в ванную. Включаю воду почти на максимум, чтобы она была обжигающей, и, выпрямившись, замечаю, что Майло пристально разглядывает новую розовую полосу, подпортившую его безупречную кожу. Шрам приподнят и выглядит еще совсем свежим, но я предпочту шрам любому другому исходу.

Его взгляд опускается на мое бедро, туда, где вытатуирован кинжал. Кончики пальцев Майло касаются подвязки из белладонны, прослеживая линии рисунка.

— Как? — спрашивает он так тихо, что я едва слышу его из-за шума воды.

— Это мощная магия. В нашем мире лишь единицы способны на такое. Я выложила за это целое состояние.

Я провожу рукой по нарисованному лезвию и чувствую, как оно отделяется от кожи. Обхватив рукоять, я поднимаю нож между нами.

— Ты спасла меня этим. — Он проводит пальцем по центру острого металла.

— Я вообще-то круто обращаюсь с ножами, если ты не заметил, — усмехаюсь я. — Но я бы спасла тебя и без него.

— Я не… — Его голос обрывается, будто горло внезапно перехватило судорогой.

Он отступает на шаг и переходит на знаки:

«Я не заслуживаю спасения».

Вернув кинжал на бедро и чувствуя, как магия превращает его обратно в чернила, я хватаю Майло за запястья обеими руками.

— Еще как заслуживаешь.

Он пытается показать что-то еще, но я перебиваю:

— Майло, послушай меня. Я люблю тебя. Когда я увидела, как клинок входит в твою грудь, мне впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Если бы я не смогла тебя спасти, я бы полетела прямиком к Харону и вытрясла из него твою душу обратно. Мы с тобой — полные противоположности, но мысль о твоей потере заставила меня понять, насколько сильно мы уже сплавились воедино. Насколько сильно ты мне нужен и как глубоко я в тебя влипла. Так что не смей говорить, что не заслуживаешь спасения. Я буду спасать тебя каждый чертов раз.

Он сглатывает, в глазах стоят слезы, отчего изумрудная радужка сверкает под резким светом ламп.

Ничего не говоря, я затаскиваю его под душ и беру мочалку. Понятия не имею, где Уайатт раздобыл эту вещь, причем явно люксовую, но, если бы пришлось ставить деньги, я бы поспорила, что кто-то из офицеров сегодня моется с гораздо меньшим комфортом.

Намылив мочалку гелем, я мою Майло, пока он стоит под струями воды, не сводя с меня своих кристально чистых глаз. Пар сгущается, окутывая нас уютным приватным коконом. Спустя пару минут он «оживает» — мое признание явно заставило его глубоко уйти в себя. Я бы заволновалась, если бы не знала, что такова его натура. Я перевариваю вещи иначе: мне проще спрятать чувства в коробку и заняться чем-то физическим. Он же сидит со своими мыслями до тех пор, пока полностью их не осознает.

Я не лгала, когда сказала, что мы противоположности. Мы с Уайаттом дерзкие, живем инстинктами. Майло же переживает всё так глубоко, что порой просто «выключается» для внешнего мира.

Но он тянется ко мне, когда я заканчиваю с ним и перехожу к себе. Он забирает мыльную мочалку и начинает водить по моей коже нежными кругами. Закончив с торсом, Майло опускается на колени и ведет мочалкой вниз по моим ногам. На обратном пути его пронзительный взгляд снова встречается с моим.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он.

Слова звучат мягко, почти нерешительно, но бьют по мне с силой шторма. В его чертах всё еще сквозит печаль, которой я не понимаю, но я лишь улыбаюсь, касаясь его лица ладонями. Сердце пропускает удар.

— Каждый. Чертов. Раз, — повторяю я, поднимая его на ноги.

Наши губы встречаются — в этом поцелуе выходит вся скопившаяся боль. С моей стороны — страх его потери. С его — уверена, там замешано прошлое. Он еще не открылся мне, но, может, однажды это случится; то, что я узнала из его досье, ужасает. На каком-то уровне я ненавижу то, что знаю его историю лишь благодаря обстоятельствам. Я хочу услышать это от него самого, увидеть, как это на него повлияло. И тогда, надеюсь, я смогу перебить всех призраков, что его преследуют.

Его руки задерживаются на моей талии, он разворачивает меня спиной к плитке. Майло прижимается ко мне всем телом, будто ему жизненно необходима эта близость, это давление «кожа к коже». Его член твердеет, и я втираюсь бедрами в него, возбуждаясь от того, как его губы и язык снова и снова сплетаются с моими.

Мои руки изучают его лицо, плечи, бицепсы. В нем скрыта огромная сила — он не такой массивный, как Уайатт или Гаррик, но его гибкие мускулы — это чистая мощь.

Он продолжает исследовать мои бедра и талию, спускаясь всё ниже. Я вскрикиваю, когда он хватает меня под бедро и подбрасывает, заставляя обхватить его за пояс. Мне приходится перенести вес, чтобы удержать равновесие на одной ноге, но когда его член начинает скользить между половых губ, страх упасть — последнее, о чем я думаю.

Мы почти одного роста, поэтому наши тазы идеально стыкуются. С новым толчком он входит в меня. Я стону: после прошлого раза там всё еще чувствительно, но я хочу этого, мне это нужно. Наверное, я бы расплакалась, если бы он сейчас остановился.

Встретившись взглядами — наши лица так близко, что мы тремся носами при каждом его движении, — я не отвожу глаз. Он входит глубоко и медленно выходит, создавая восхитительное трение. Я жадно глотаю горячий пар, дыхание учащается, и я вцепляюсь в его горячую, мокрую кожу.

Сотни слов проносятся между нами, тысячи — и ни одно не произнесено вслух. Наши тела и выражения лиц говорят о единственном важном: мы принадлежим друг другу. Связь между нами становится нерушимой.

Я проваливаюсь в волну экстаза, когда накрывает оргазм. Майло достигает пика одновременно со мной, и мы по-прежнему смотрим друг другу в глаза, пока души не возвращаются в тела. Он первым прерывает контакт, чтобы поцеловать меня в кончик носа, а затем прижимается своим лбом к моему. Он отпускает мою ногу и осторожно выходит из меня. Несмотря на горячую воду, я чувствую, как падает температура, стоит ему отстраниться.

Впрочем, он не уходит далеко — в этом душе особо не развернешься. Он ополаскивается, берет салфетку для мытья и нежно промывает меня между ног.

Спустя какое-то время, уже сухие, мы возвращаемся в спальню. Уайатт всё еще спит.

— Он будет невыносим, когда узнает, что пропустил, — замечаю я, пока мы соображаем, как нам всем снова уместиться на кровати.

Майло издает смешок и показывает знаками:

«Иногда я хочу тебя только себе. Переживет».

На этот раз смеюсь я. Это самое собственническое, что Майло когда-либо «говорил». Я запомню это и в будущем обязательно вытащу эту его сторону на свет.

— Не волнуйся, я тоже этого хочу. Мы можем играть и вместе, и по отдельности. Но я уверена, мы найдем способы заставить его жутко ревновать — просто чтобы подразнить. Представь, каким диким он станет.

Щеки Майло заливает тот самый красивый багрянец, подсказывающий, что он уже обдумывает парочку грязных идей для моего плана. Значит, он в деле.

***

Жизнь становится чертовски прекрасной, если игнорировать метафорическое серое облако, висящее над головой. Такое ангелоподобное, двуличное облако.

Смерти среди участников прекратились, и игры стали даже приносить удовольствие, когда никто больше не оглядывается через плечо, ожидая удара ножом во сне.

Может, я смотрю на мир через розовые очки — побочный эффект от ежедневных оргазмов. Но пока солнце припекает мои крылья, я позволяю счастью затмить угрозу, с которой мы всё еще сталкиваемся.

Не поймите меня неправильно: я вкалываю как проклятая, пытаясь вычислить второго шпиона. Вообще-то, я должна работать прямо сейчас, но вместо этого торчу на крыше общежития, наблюдая за уроком для оборотней внизу. Я закуталась в плащ с капюшоном, надела маску и болтаю ногами, отчаянно пытаясь сдержать смех. Жаль, у меня нет попкорна для этого шоу во дворе.

— Нет, нет! Только не в забор! — комментирует Хаос рядом со мной, зажимая рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Мы с изумленным ужасом наблюдаем, как Уайатт в форме дракона врезается в ограждение, снося несколько секций сетки-рабицы.

Первые уроки полетов — это всегда зрелище, и я не собиралась его пропускать, даже если должна была встретиться с Гарриком в его офисе для просмотра записей с камер.

Майло, который тоже участвует в уроке, бежит к Уайатту, пока тот безуспешно пытается распутаться. Майло потребовалось время, но вчера он наконец явил свою демоническую сторону. Было сюрпризом проснуться рядом с пантерой (и это был не Гаррик), спящей между мной и Уайаттом.

Проходит несколько минут, прежде чем Майло в человеческом обличье вместе с парой других участников и офицерами освобождают Уайатта из плена сетки. Дракон вырывается на свободу, расправляет крылья и отряхивается, как собака. Полеты даются ему нелегко, но, с другой стороны, никто из новых крылатых оборотней за последние дни не смог пролететь больше пары метров. Нужно время, чтобы понять механику движений и укрепить мышцы крыльев.

— Сам починит, — раздается сзади грубый голос Гаррика.

Ой-ой. Попались.

Он подходит к краю крыши, где мы сидим с Хаосом, и кладет ладонь мне между лопаток, отчего по изгибам крыльев пробегает дрожь.

— Этот лагерь маловат для тренировок дракона, его сложно винить, — заступаюсь я за Уайатта, понизив голос, чтобы внизу не услышали.

— Зафира вроде справляется.

Мы смотрим в небо: другая драконица кружит над нами. Уайатт должен был лететь за ней, когда зацепился при взлете.

— Нет крыльев — нет права судить, — наставляю я, потянувшись через плечо, чтобы ткнуть его в бок.

— Вот как? — Он пытается звучать сурово, но я слышу улыбку в его голосе. Он перехватывает мою руку прежде, чем я успеваю её убрать.

Гаррик целует кончики моих пальцев и отпускает.

— Похоже, вы двое на этой крыше занимаетесь именно тем, что судите. Раз уж ты не работаешь, может, спустишься вниз и займешься обучением?

Прежде чем я успеваю ответить, Гаррик сталкивает меня с крыши. Я едва сдерживаю крик, рвущийся из горла, и расправляю крылья. Взмахнув ими, прежде чем пролететь хотя бы этаж, я закладываю вираж в воздухе и поднимаюсь обратно на уровень крыши, глядя на этого наглого оборотня-пантеру.

— Ты за это заплатишь, — угрожаю я своим самым смертоносным голосом. Но мои слова тонут в хохоте Хаоса — он скалится так широко, будто выиграл билеты в первый ряд нашего любимого театра в Элизиуме.

У Гаррика хватает наглости состроить невинную мину, прижав руку к груди.

— А что я сделал? Просто отдал приказ. Если ты забыла, Несущая Смерть, здесь их отдаю я.

— О-о-о-о, давай, Гаррик! — Я испепеляю взглядом лучшего друга за то, что он встал не на мою сторону.

— Что, сегодня день «ополчись на Тациту»?

Я слишком занята планированием мести офицеру, которого явно пора поставить на место, и не замечаю суеты за спиной. Ровно до того момента, пока солнечный свет не исчезает — огромная тень накрывает меня, Хаоса и Гаррика.

Взмахнув крыльями, чтобы развернуться в воздухе, я сталкиваюсь нос к носу с одним очень злым оранжевым драконом. Он яростно машет крыльями, едва удерживая себя в воздухе.

Из ноздрей Уайатта валят клубы дыма.

Я хочу закричать от восторга, видя его в небе, но, поскольку внимание людей и стражи приковано ко мне, я держу рот на замке.

— Я бы поискал что-нибудь огнеупорное на твоем месте, Гаррик, — усмехается Хаос, отходя подальше от края, в сторону от тени массивного тела Уайатта. — Ты, может, и шутишь, но ты только что подверг опасности пару дракона.

«Пары» у нас — понятие условное, между суперами нет магической связи, но это слово отлично описывает то, как Уайатт ведет себя со мной и Майло с момента оборота. Он стал невероятным собственником, а драконы, как известно, защищают любимых до последнего вздоха.

— Зато он летит, верно? — Гаррик закатывает глаза, и я, обернувшись к нему, вижу в его взгляде хитрость. Он толкнул меня не просто чтобы выбесить — он знал, что Уайатт буквально взлетит мне на помощь.

Я бы умилилась этому жесту, если бы кое-кто прямо сейчас не рисковал получить струю пламени в задницу.

Поднявшись чуть выше, я оказываюсь на уровне глаз зависшего в воздухе Уайатта. Он всё еще рычит, выпуская дым. Гаррик двигается внизу, и Уайатт следит за ним, а не за мной. Закатив глаза, я снова машу крыльями, чтобы привлечь его внимание. Сработало: его правый глаз поворачивается в мою сторону.

Я поднимаю ладонь и дважды сгибаю пальцы — безмолвная просьба следовать за мной. Начинаю медленно отлетать назад.

Уайатт едва не задевает здание, пытаясь развернуться, но справляется и направляется ко мне. Я машу крыльями сильнее, уходя с его пути, и продолжаю лететь спиной вперед, следя за его успехами. Он постепенно находит нужную координацию и поднимается выше. Мы медленно набираем высоту и выходим на открытое пространство, подальше от опасной близости к постройкам лагеря. Или заборам.

Полет с Уайаттом дарит такой драйв, что, когда к нам присоединяется Зафира, я даже чувствую легкое разочарование. Мы сделали несколько кругов над окрестными горами, прежде чем она подлетела к нему, чтобы отработать простые маневры.

Сделав крутое пике, я возвращаюсь в лагерь и приземляюсь в секторе. Крыша пуста — Хаос исчез, а Гаррик присоединился к остальным оборотням и инструктирует пантер. Майло подбегает ко мне на четырех лапах, пока я складываю крылья. Я не ожидала такого бурного приветствия: он буквально влетает мне в ноги и трется о них всем телом, как переросший домашний кот.

Это не остается незамеченным остальными во дворе, но мне плевать, что я в форме демона. Пусть думают, что он просто благодарен за то, что я подняла Уайатта в воздух — все и так знают, что они вместе.

Гаррик тоже подходит, но со своей обычной ленивой походкой.

— Хорошая работа. Может, мне нанять тебя на постоянку?

Мне хочется сказать ему, куда он может засунуть свое предложение. И хотя эта работа изменила мою жизнь и я ухватилась за этот шанс, я всё же скучаю по старым добрым убийствам ублюдков, рыщущих по мирам. Впрочем, зависать здесь на три месяца раз в десятилетие может быть весело.

Я просто пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы почесать Майло за ушами. Он взрывается таким мурчанием, от которого сердце тает. После наших признаний в душе он стал особенно ценить любое проявление ласки.

— Я освобожусь через полчаса. Можешь подождать здесь или идти в офис, но нам правда нужно отсмотреть записи сегодня.

Кивнув, я осматриваю его с ног до головы, надеясь, что мой взгляд красноречиво говорит о желании остаться с ним наедине.

Гаррик сокращает дистанцию, игнорируя кота у моих ног, и шепчет мне на ухо:

— С нетерпением жду наказания за то, что столкнул тебя с крыши. Надеюсь, мне придется потрудиться на коленях, чтобы заслужить твое прощение.

Чертовски здорово, что на мне маска — пришлось закусить губу, чтобы не застонать от предвкушения. Как этому мужчине удается сначала довести меня до белого каления, а через секунду заставить плавиться от желания?

Он уходит обратно к своим ученикам, на ходу позвав Майло. Тот нехотя следует за ним, а я остаюсь смотреть им в след.

Глава 35. Майло

Я не могу отдышаться. Бегу всё быстрее, выжимая из себя максимум. Едва уворачиваюсь от стволов, перепрыгиваю через обнаженные корни. Подушечки лап впиваются в мокрую гниющую листву; я выпускаю когти, пытаясь удержаться на поворотах, петляю из стороны в сторону, надеясь оторваться от них.

— Пора, Майло.

Нет. Не может быть. Только не сейчас.

Сердце колотится в груди — часто и неритмично, замирая каждый раз, когда среди деревьев мелькают их силуэты.

— Тебе от нас не уйти.

В мгновение ока, против моей воли, я возвращаюсь в человеческое обличье. Пытаюсь обернуться снова — мой зверь уже кажется мне той половиной души, которой не хватало всю жизнь. Но ничего не выходит. Я застрял на двух ногах и бегу куда медленнее.

Я мысленно кричу, зову Тациту и Уайатта, не в силах издать ни звука. Они не услышат, но я всё равно кричу. Они нужны мне. Я не хочу их оставлять.

— Бегство ничего не изменит.

«Отвалите», — хочется мне рявкнуть.

Я спотыкаюсь в темном лесу целую вечность, пока не выхожу на тропу. Она залита кровью. На земле лежат пять неподвижных тел, у каждого — глубокие раны на шее.

Я перестаю бежать, легкие готовы взорваться от напряжения. Глаза мечутся по сторонам в поисках её. Она должна быть здесь. В прошлый раз она спасла меня именно на этом месте.

— Иди, Майло. Пора исполнить условия сделки.

Нет. Нет, нет, нет.

Это не было сделкой. Меня заставили; у меня не было выбора. Лес начинает меняться: деревья вспыхивают, с неба летит пепел, а ветер несет запах горелой плоти.

Тела на земле обугливаются в невидимом пламени. Я не вижу огня, но чувствую, как стремительно растет жар. Лесная подстилка превращается в паркет, заваленный обломками потолка и мусором. Пронзительный вой сирен впивается в череп, я вынужден закрыть уши руками.

— Смирись со своей участью, и всё прекратится.

Голос звучит прямо в голове. Он прошивает мозг острой болью, от которой кружится голова, а желудок уходит в пятки.

Я падаю на колени. Вжимаю ладони в глаза, пытаясь унять эту боль.

«Нет!» — снова кричу я внутри себя. Это лишь злит голос.

Я чувствую, как они проникают в мой разум. Я сопротивляюсь, возводя стену, хотя знаю, что это бесполезно.

— Что, черт возьми, они с ним сделали? — спрашивает один из них. Я не знаю их имен, только то, кем они являются.

Моя пантера наконец прорывается наружу и выпускает когти.

Дым и запах горящей плоти забивают легкие еще сильнее, я падаю вперед на руки.

Вижу вспышки — это она, но я запрещаю себе произносить её имя. Я должен защитить её. Вижу дракона в небе, золотая чешуя блестит на солнце.

— Покажи нам что-нибудь полезное, — рычит самый низкий голос.

Я вцепляюсь в свои волосы, отчаянно пытаясь спрятать их. Спрятать секреты.

— Вы его сломаете, — предостерегает кто-то из них помягче.

— Он наш должник, — низкий голос давит еще сильнее.

Я вижу Аида и Хаоса на сцене. Вижу Кэмерона, пригвожденного к кресту.

Картинка ускользает, снова возвращается к ней.

НЕТ!

Мне удается погасить видения и превратить разум в пустой черный экран.

— Он сильнее, чем мы думали.

— Дави еще.

— ПОКАЗЫВАЙ!

Голоса требуют и требуют, кожа горит в огне. Треск пламени становится невыносимым. Горло покрывается волдырями от жара.

Я смотрю на Несущую Смерть, мурлычу, когда трусь о её бедра. Я не вижу её лица, но знаю, что она ласково мне улыбается.

— Да, — низкий голос звучит довольно. — Показывай еще.

Вспышка: кровать, сплетение тел. Слайд-шоу: лекции, преподаватели.

— Продолжай.

Внезапный толчок прошивает тело, будто меня ударили под дых, встряхивая мозг внутри черепа.

— Майло. — Знакомый глубокий голос перекрывает всё остальное.

— Не сейчас. Показывай еще, — рычит один из голосов.

— Сладкий, проснись.

Голос зовет меня, и я делаю нечеловеческое усилие, чтобы поднять голову и понять, откуда он доносится.

— Он теперь слишком силен, — говорит один из Ангелов.

— Он дал нам достаточно, — произносит низкий голос, приводя меня в ужас.

— Но мы не знаем ка…

— Мы знаем достаточно, чтобы понять: она там.

— Майло? Ну же, сладкий, проснись. Тебе снится кошмар. — Голос вырывает меня из бездны.

— Всё хорошо, Майло. Мы с тобой. — От её голоса сердце уходит в свободное падение.

— До скорого, Майло. — Смех эхом отдается в мозгу, и я вскакиваю.

Я в постели с Уайаттом и Тацитой. Оба склонились надо мной, на лицах — одинаковое беспокойство. По груди и вискам катится пот. Я отшатываюсь от них, вжимаясь в изголовье кровати, и судорожно хватаю ртом воздух.

Я не справился. Я не смог их удержать.

Ангелы получили всю информацию, которую хотели.

Я оказался слишком слаб.

Я перевожу взгляд с одного любимого человека на другого — я и не думал, что можно любить так сильно. Тело сотрясает первый всхлип, за ним — другой. Тацита и Уайатт пытаются меня утешить, но мне уже ничем не помочь. Сердце разрывается, когда я чувствую их руки, их поддержку с обеих сторон. Я просто хотел быть любимым. Просто хотел любить их. Просто хотел семью.

И теперь я подверг их опасности.

Я думал, что смогу закрыться от Ангелов. Как только появилась Тацита и стала относиться ко мне не как к калеке, я пытался разорвать связь, которую они установили с моим разумом. Последние пару недель мне это почти удавалось.

Я думал, что я достаточно силен. Но теперь вижу, что это не так.

Я предал их обоих.

Я пытался.

Я пытался и потерпел крах.

Поцелуй Уайатта в мой висок окончательно разбивает мне душу. Я собираю последние силы, чтобы раскрыть всю глубину своего обмана.

— Ангелы идут, — выдавливаю я сквозь слезы.

Глава 36. Уайатт

— Что ты имеешь в виду, сладкий? — спрашиваю я, осторожно обхватив лицо Майло ладонями. Тацита, сидящая по другую сторону от него, замирает.

Этот кошмар был худшим из всех, что я видел. Я знаю, что они его мучают — во сне он порой вздрагивает или начинает неровно дышать, когда видения одолевают его. Но это… это было нечто иное. Он разбудил нас обоих криком. Это звучало так, будто его пытают; он вцепился в волосы с такой силой, что я испугался, как бы он их не вырвал.

— Простите, — выдавливает он сквозь судорожный всхлип. Я удивлен, что он вообще может говорить.

— Майло. — Тацита реагирует молниеносно: она вскакивает на кровать, садится на него верхом и бесцеремонно отпихивает меня бедром. Вцепившись руками в его грудные мышцы, она сверлит его ледяным взглядом — такой я ее еще не видел. — Живо говори, что это значит.

Майло пытается ответить, но выходит лишь нечленораздельный хрип. Тогда он вскидывает руки и начинает показывать знаками:

«Простите. Я пытался их остановить».

— Да, это понятно, — отрезает Тацита. — Пропусти лирику. Как и когда?

— Эй, не разговаривай с ним так, — я толкаю ее ладонью в плечо. Она отмахивается, не сводя глаз с Майло, который снова переходит на знаки.

«Они в моей голове. Они заставляют меня показывать им вещи».

— Какие вещи? — требует Тацита.

Я окончательно запутываюсь. О чем он? Слышит голоса? Как у Ангелов? Не может Майло работать на них, как Кэмерон. Это же просто кошмар, верно?

— Комплекс, игры… — Майло делает паузу, пытаясь вдохнуть. Дыхание рваное, будто легкие отказываются работать. — Тебя.

Тацита выпрямляется и смотрит в потолок, словно ища там ответы. Проводит рукой по лбу, желваки на челюсти ходят ходуном.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, надеясь, что хоть кто-то введет меня в курс дела.

— А происходит то, что наш парень — шпион долбаных Ангелов из Небесного Мира, — говорит Тацита, и в ее голосе отчетливо слышна боль. Она слетает с кровати и принимается мерить комнату шагами. Не дойдя до двери, разворачивается и со всей силы бьет кулаками по шкафу. Дерево трещит.

Майло в ужасе шарахается от нее, поджав ноги и забившись в угол кровати.

— Но Майло никого не убивал. Это был Кэмерон. Кэмерон пытался убить Майло! Если бы они оба работали на Ангелов, он бы так не поступил, — говорю я гораздо спокойнее, чем чувствую себя на самом деле. Видя, как они оба теряют самообладание, я понимаю: мне нужно стать якорем, который удержит нас вместе.

Тацита прислоняется спиной к двери, ее вспышка гнева угасает. Она смотрит на Майло.

— Кэмерон не знал, кто второй шпион. Думаю, он подозревал меня или тебя. Он пытался обвинить нас обоих, когда Гаррик его допрашивал.

— Но Майло никого не убивает.

— Нет, Кэмерон делал это по собственной инициативе. Ангелам просто нужен был доступ — достаточно информации, чтобы открыть портал в нужном месте. Тогда они смогут явиться сюда сами и всё уничтожить.

— Значит, они используют Майло? — я отказываюсь верить, что он мог добровольно предать нашу девочку. — Это ведь против твоей воли, да? — Я резко поворачиваюсь к нему. Он напряженно наблюдает за нами из своего убежища, завернувшись в одеяло.

— Я не хотел, — едва слышно шепчет он.

Я снова смотрю на Тациту; она сжимает челюсти. Сердце бухает в груди, но кажется, что кровь не течет по венам, а выплескивается прямо в грудную клетку.

— Почему ты мне не сказал? — спрашивает она.

— Я думал, что выставил их вон. Не чувствовал их неделями. А потом случился Кэмерон.

Он имеет в виду тот день, когда мы смотрели на пытки и приговор. Страх Майло тогда был вызван тем, что его ждет та же участь. Мы-то решили, что его просто трясет от близости этого ублюдка.

— Нам нужно к Гаррику, — заявляет Тацита. Майло снова сжимается, в его глазах вспыхивает свежий ужас.

— Нет, он сдаст его Аиду, — твердо говорю я. Мне становится страшно при мысли о том, чем это может закончиться.

— Вообще-то я тоже работаю на Аида, если ты забыл, — огрызается Тацита.

— И ты собираешься его сдать? — мое сердце замирает. Она молчит целую вечность.

— Нет. — Я выдыхаю с облегчением. — Пока нет.

Мой дракон рычит под кожей. В секунду мой мир взрывается — я не могу это остановить, не могу подавить чувство предательства со стороны женщины, которая была для меня всем. Я старался быть между ними, не выбирая сторону, но теперь я прыгаю на кровать и прижимаю Майло к боку.

— Ты его не заберешь, — я предупреждающе рычу на нее.

Но она даже не смотрит на мою реакцию. Нет. Ее взгляд прикован к Майло, а он смотрит прямо в ее жидкие янтарные глаза.

— Ты мне веришь? — спрашивает она.

К моему ужасу, он кивает.

Тацита возвращается к кровати и опускается на колени перед нами.

— Ты мне веришь, Уайатт?

Еще пять секунд назад я думал, что верю. Думал, что люблю ее. Я мирился с ее секретами и ложью через умолчание. Это я понимал. Но я не понимал, как это может быть чем-то иным, кроме перехода на сторону «не-нас». Может, демоны и вправду такие.

— Не в том случае, если ты собираешься отправить его душу в Тартар.

— Я не собираюсь этого делать! — отвечает она.

— Но ты только что сказала, что сдашь его Аиду.

— И ты сразу решил, что я делаю это ради наказания?

— Кэмерон…

— Кэмерон был конченым ублюдком. Он убивал других ради собственного удовольствия. Шпион он или нет, он нарушил правила. Аид ввел запрет на убийства, чтобы проверить, кто из вас способен контролировать жажду крови. Это гарантия того, что участники не станут неуправляемыми.

— Но Майло…

— Майло — пешка в играх Ангелов. Мы не понимаем их телепатию, но если Майло говорит, что участвует в этом не по своей воле, я ему верю. И Аид поверит. Мне придется действовать осторожно, но я справлюсь. Если вы мне доверяете.

Я смотрю на нее, чувствуя жар Майло у своего бока, его обнаженную грудь, прижатую к моей. Я не хочу терять никого из них. И несмотря на страх, вибрирующий в венах, сердце бьется сильнее, напоминая, что я люблю женщину перед собой.

Я никогда не думал, что у меня будет такое. Партнеры, за которых я готов сражаться каждой клеткой своего существа. Думаю, мы жили в своего рода пузыре блаженства — насколько это возможно в процессе отбора, который пытается тебя прикончить. И теперь нас проверяют на прочность: выживет ли наша любовь. Пришло время перейти от слов к делу. Сражаться за них. Сражаться за нас.

— Я верю тебе. — Эти слова сами по себе кажутся победой над внутренним страхом. Мой дракон согласно урчит. — Я люблю тебя, — добавляю я с убежденностью.

— Хорошо. — Тацита закатывает глаза, но быстро целует меня в губы, а затем и Майло. — Мы и так потеряли кучу времени. Теперь нам нужно к Гаррику.

Глава 37. Гаррик

Скрип, а затем запах свежего ночного воздуха вырывают меня из сна. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, рука сама тянется к ножу, засунутому между матрасом и каркасом кровати. Я швыряю его в того, кто вломился в комнату.

— Ого. Сначала крыша, а теперь ты пытаешься меня обезглавить. Начинаю думать, что тебе нравятся наказания, офицер Зефир.

Этот голос мгновенно приводит меня в чувство.

— Тацита? Мать твою.

Я вскакиваю с кровати, путаясь в простыне, и вижу свою женщину: она примостилась на оконной раме, покручивая мой кинжал в руке. Слава богам, у нее отличная реакция — бросок был точным, аккурат в глазницу.

— Прости, черт возьми, я не ожидал гостей посреди ночи.

Только я успеваю подумать, что это своего рода «секс-визит» ради развлечения, как в поле зрения появляется Уайатт. Он ловко проскальзывает мимо Тациты и спрыгивает на пол.

— Зачем ты притащила дракона? — спрашиваю я.

— Они идут, Гаррик.

Она спрыгивает на пол, но тут же оборачивается и тянет кого-то с крыши. Этим «кем-то» оказывается ее второй партнер. Ну, по крайней мере, он пантера.

— Ангелы идут.

Как только Майло оказывается в безопасности внутри моей комнаты, она и Уайатт переходят к делу. Мой желудок ухает вниз, когда выясняется, что Майло — тот самый второй шпион, и всё это время он снабжал их информацией. Мой кот хочет перегрызть ему горло, я даже чувствую, как выдвигаются когти. Ярость гаснет лишь тогда, когда я замечаю: никто из них двоих на него не злится.

Должно быть, я зарычал или выглядел готовым к убийству, потому что Уайатт и Тацита синхронно и весьма недвусмысленно закрыли собой предателя. Майло стоит, прижавшись спиной к закрытому окну; он бледен как смерть и лихорадочно показывает знаками:

«Простите».

— Он подверг тебя, нас всех, смертельной опасности, — рычу я.

— Я знаю. — Голос Тациты полон боли, но в нем звучит сталь. — Но он пытался их остановить. Это был не его выбор.

— Плевать на выбор. Хрен знает, что они узнали. Если им известно, где мы и как тут всё устроено, нам конец. Черт подери, Тацита, он же знает, кто ты такая! — Я тянусь к ней, желая оттащить подальше.

Майло начинает бешено качать головой. Он прорывается сквозь своих защитников и бросается ко мне.

«Я не говорил! Я не позволил им зайти так далеко. Они видели Несущую Смерть, но не поняли связи!»

Уайатт прижимает его к своей груди, а мои глаза вспыхивают кошачьим светом.

— Ты в этом уверен? — требую я ответа.

Майло кивает, вцепившись в своего парня.

— Но они знают, что она здесь? И знают, как выглядит остальная часть комплекса?

Майло снова кивает, по его щекам катятся слезы. Он выглядит раздавленным, но я на это не покупаюсь. Он предавал нас, предавал ее. Всё это время. Нас сейчас просто уничтожат, как ту команду десять лет назад.

— Гаррик, успокойся. — Тацита кладет руку мне на плечо.

— Не говори мне успокоиться! Из-за него мы все скоро сдохнем.

Я уже готов схватить Девятнадцатого за шкирку и утащить в камеры, чтобы допросить с пристрастием, но тут замечаю, что глаза Тациты тоже полны слез. Это мгновенно гасит мою ярость. Видеть её на грани слез — это всё равно что увидеть, как рушится мир.

— Пожалуйста, Гаррик, не убивай его.

В этой просьбе столько мольбы, что я не могу её проигнорировать.

— Как ты можешь до сих пор хотеть его? — Я смотрю на свою женщину, почва уходит у меня из-под ног. — Он лгал тебе всё это время.

— Потому что я люблю его. — Она говорит это так просто. Это признание бьет меня под дых. Мы еще не говорили друг другу этих слов. Не уверен, что мы к этому пришли, но слышать, как глубоко она чувствует к другому… я отчаянно хочу услышать такое же признание в свой адрес.

— Любовь ни хрена не значит, если из-за него ты можешь пострадать. Он работает на гребаных Ангелов, Тацита! — я стараюсь звучать рассудительно, но голос всё равно срывается на рык.

— Я тоже скрывала, кто я, помнишь? И он меня простил.

— Потому что он понял, как ему, черт возьми, повезло! Могу представить, как он обрадовался, узнав, что у него есть неограниченный доступ не только к играм, но и к ассасину Аида. Если они уберут тебя, у них будет открыт путь к самому Аиду.

Она отпрянула, будто я ее ударил.

— Ты думаешь, я докладываю им о каждом своем шаге? Ты правда настолько мне не доверяешь? Я рассказала им ровно столько, чтобы они выжили в этих играх. Но ты ведь тоже их учил! То, что я их люблю, не значит, что я предала Аида. Ты настолько низкого мнения обо мне, что решил, будто я… сливаю секретную информацию, выдаю чертежи Элизиума? Да пошел ты, Гаррик.

— Нет, конечно, нет. Но хрен знает, как работает эта магия разума. Если они в его голове, они могут слышать этот самый разговор.

Может, я веду себя иррационально, но к черту рациональность, когда всё королевство в опасности. А на спине моей женщины — мишень.

— Они его не заберут, — подает голос Уайатт. Его тон тверд и спокоен. — Мне плевать, если придется драться с ними в одиночку, но они его не получат.

— Похоже, они его уже «получили», — огрызаюсь я и начинаю мерить комнату шагами. Моя комната не из маленьких, но вчетвером здесь становится тесновато.

Тацита частично трансформируется: появляются рога и хвост. Она преграждает мне путь прежде, чем я успеваю сделать второй круг. Ее хвост дергается от волнения или гнева, но в остальном она полностью собрана.

— Гаррик, то, что шпион — Майло, дает нам шанс их остановить. Они потеряли эффект неожиданности. Мы и понятия не имели, что они замышляют. И эта связь… похоже, она такая же, как была у Кэмерона. Она не постоянная, потому что Майло пытается их вытеснить. Они получают доступ, только когда он спит.

Ее ладони ложатся мне на грудь. Контакт «кожа к коже» немного унимает страх и злость, бурлящие в животе. И напоминает мне, что на мне только боксеры, в которых я спал.

Шок проходит, и я начинаю прикидывать варианты. Тацита права: то, что мы в курсе, и то, что Майло теперь готов выложить всё, что знает, дает нам преимущество.

— Когда именно их ждать? — спрашиваю я Майло, глядя поверх головы Тациты, хотя одну руку всё же оставляю на её талии.

«Точно не знаю, сказали только, что скоро», — показывает он.

— Значит, это могут быть часы или дни. Ты знаешь, как они планируют сюда попасть?

В прошлый раз им удалось открыть портал прямо над местом проведения игр.

Майло качает головой.

— Знаешь, есть ли на тебе какой-нибудь маячок?

Снова отрицательный жест.

— Если бы на нем был трекер, Дом бы почувствовал это, когда спасал его, верно? — спрашивает Тацита.

Я на мгновение задумываюсь.

— Если бы это были наши маячки — да, он бы почувствовал магию. Но тут другое. Если связь телепатическая, я без понятия, какой след она оставляет, и оставляет ли вообще.

«Они видели всё вокруг. Заставили меня показать им все здания. Видели первую игру, когда мы шли сюда», — знаками отвечает Майло.

— Значит, они могли вычислить локацию, но им нужна чертовски точная карта Элизиума, чтобы найти нас.

— Неважно, как они узнали, — перебивает Уайатт. — Главное — как нам их остановить?

— Никак, — отрезаю я. — Ты здесь участник. Ты человек.

— Я теперь дракон, придурок.

— Ровно до тех пор, пока пьешь зелья. Ты еще не перекинулся полностью. И я видел, как ты летаешь. Ты не готов к бою.

— Да пошел ты! Я…

— Эй! — прерывает нас Тацита. Мы все замолкаем. — Это ни к чему не приведет. Гаррик, тебе нужно поднять своих людей. Нужно готовиться.

Она тычет в меня пальцем, отчитывая, и в то же мгновение срывает через голову топ.

— Можешь приказывать мне что угодно, если собираешься и дальше раздеваться, — глаза Уайатта вспыхивают, когда он проходится взглядом по ее коже. Идиот.

Но когда она снимает и легинсы, я тоже не могу отвести глаз от изгиба ее бедер. Во рту пересыхает от желания швырнуть ее на кровать и раздвинуть эти ноги. Наверное, я тоже идиот.

Закатив глаза, Тацита проталкивается мимо нас к шкафу и достает свое снаряжение.

— Мужики, — фыркает она, возвращаясь к кровати.

Она садится и начинает натягивать облегающую одежду, на глазах превращаясь в Несущую Смерть.

Я прочищаю горло.

— Ты собираешься выступить перед моей командой вместе со мной?

— Да, если ты не против. Тебе понадобится Несущая Смерть, когда враг окажется у порога, — отвечает она, зашнуровывая кожаный жилет и надевая наручи из того же материала.

Майло тянется к ней, привлекая внимание:

«Ты будешь сражаться?»

— Это единственный способ их остановить, — отвечает она.

Девятнадцатый бледнеет. Он что, ожидал, что мы сядем за стол переговоров и всё решим дипломатично? Глядя на него, я задаюсь вопросом: а должен ли он вообще здесь находиться? Неужели Ангелы сфабриковали его прошлое? Потому что в нем нет той жажды крови, которая есть у остальных кандидатов — качества, необходимого для работы, которую мы предлагаем.

«Они причинят тебе боль», — показывает Майло, пока Тацита заплетает и прячет волосы.

— Пфф. Пусть попробуют, — усмехается она, но затем добавляет уже мягче: — Я сражалась с ними не раз на протяжении веков. Они умелы, но я лучше. Всё будет хорошо, обещаю.

— Нам нужно вызвать Аида, — говорю я, натягивая форму.

— С Аидом я разберусь сама, — защитным тоном отвечает Тацита, пристегивая капюшон.

— Он должен знать. Он понадобится нам, когда дойдет до дела.

— Я знаю, но это должно исходить от меня. Чтобы защитить Майло.

— Думаешь, сможешь убедить Аида не наказывать его?

— У меня есть план.

— Ладно, оставляю это на тебя.

Тацита медлит, затем подходит ко мне и — к моему удивлению — впивается в мои губы поцелуем. Быстрым, но взрывным. Ее язык на миг сплетается с моим, прежде чем она отстраняется.

— Спасибо. Я думала, потрачу куда больше времени на твои уговоры.

Я просто смотрю на нее. Мы можем в шутку спорить, когда ситуация позволяет, и бесить друг друга специально, но сейчас всё серьезно. У нее за плечами века опыта и тренировок. Пусть я ненамного младше, но когда дело касается нашего Лорда, она выше меня по рангу.

— Я умею выполнять приказы. Иногда. — Я ухмыляюсь. — Но не привыкай.

— Я запомню это, офицер. — Она улыбается в ответ и опускает на лицо маску.

— Так, — я встряхиваю головой, возвращаясь к реальности. — Вы двое остаетесь здесь, — говорю я Майло и Уайатту, — пока мы идем будить команду.

— Почему нам нельзя? — спрашивает Уайатт.

— Потому что Майло лучше не отсвечивать, да и объяснить всё будет проще без двух участников в комнате.

— Гаррик прав. Никто не заподозрит, что вы здесь. Если что-то случится внезапно, здесь вы в большей безопасности, — добавляет Тацита.

После еще минуты препирательств мы с Тацитой выходим за дверь. Едва мы добираемся до верхней площадки лестницы, ведущей в общий офис этажом ниже, как навстречу нам вылетает Тедди.

— Сэр! Ангелы! Они открыли портал прямо над нами!

***

Когда мы влетаем в офис, там уже царит организованный хаос. На мониторе на стене — картинка с одной из камер, следящих за воздушным пространством над комплексом. Портал не прямо над нами, но достаточно близко, чтобы видеть, как из него вылетают Ангелы и рассредоточиваются за главным зданием.

Отправив Тедди будить тех, кто спал, я раздаю приказы ночной смене. Выдается оружие, демоны трансформируются — мы готовимся встретить врага лицом к лицу. По нашим расчетам, Ангелов немного, но портал всё еще открыт, а значит, подкрепление может хлынуть в любой момент.

Тацита скрылась в моем кабинете почти сразу, как мы начали координировать охрану. Дверь закрыта — она вызывает Аида, чтобы её никто не подслушал. Я хочу пойти к ней, хочу ни на секунду не выпускать её из виду, а еще — узнать реакцию Аида на новости о Майло.

— Сэр, команды отправлены к каждому общежитию рекрутов. Их сейчас будят. Соберем всех на нижних этажах. Вы хотите, чтобы кто-то из них тоже трансформировался? — Элиза, как всегда собранная, зачитывает список выполненных протоколов. Мы прогоняли разные сценарии на тренировках, зная, что такое возможно.

— Если они готовы к этому, то да, — отвечаю я, не сводя глаз с закрытой двери кабинета. — Если те, у кого есть крылья, еще не уверены в полете, скажи, пусть остаются на земле.

— Поняла. — Она что-то черкает в планшете. — Какой план атаки выбираем?

Я на секунду задерживаю взгляд на мониторах, на агентах Ангелов, собирающихся за пределами базы.

— Давайте не будем выдавать, что мы их заметили. Они думают, что у них эффект неожиданности. Не хочу лишать их этого заблуждения.

— Да, конечно. Значит, четвертый план?

— Будь добра, — говорю я и слушаю, как она передает приказы старшему составу по рации.

— Тридцать Девятого, Девятнадцатого и Девяносто Восьмой нет в казармах, — раздается из динамиков голос Таррона, когда Элиза заканчивает сбор подтверждений.

Черт.

— Они со мной, — хватаю я рацию и отвечаю.

— Все трое? — переспрашивает он.

— Да, именно это я и сказал, — отчеканиваю я.

По меньшей мере пятеро моих офицеров слышат этот разговор. Не сомневаюсь, у них возникнет масса вопросов, ведь я не докладывал, что у трех пропавших участников есть причины отсутствовать в своих койках.

— Ни черта себе, Гаррик, — смеется Таррон в эфире.

— Да пошел ты!

Я знаю, что он видел Уайатта у меня в комнате, и он знает, что я сплю с Несущей Смерть, но он делает слишком много выводов.

— Что я пропустил? — подключается к каналу Дом.

— Ничего, — говорю я одновременно с Тарроном, который отвечает: — Расскажу позже.

Великолепно. Теперь я буду главным героем сплетен на ближайшие недели.

— Займитесь делом, мать вашу! — рычу я в рацию.

— Занимаемся. Проверяю, все ли участники в безопасности, сэр, — отвечает Таррон тоном, который явно обещает мне долгий стеб. — Они ведь в безопасности, верно?

— Да, в безопасности, — подтверждаю я.

Почему-то я до сих пор не решился сказать сотрудникам, что Девятнадцатый — шпион. Наверное, стоит. Они должны знать, из-за кого Ангелы здесь и кто может стать целью этой атаки. Но взгляд снова падает на дверь кабинета, за которой находится Тацита, и я понимаю, что не могу этого раскрыть.

Нет, личность Майло должна оставаться в тайне для как можно большего круга лиц. Мы должны разрулить это дерьмо, не сообщая всей гвардии, кто именно сливал информацию Ангелам.

Дверь кабинета открывается, и выходит Тацита — нет, Несущая Смерть. Она шагает к столу, на который я опираюсь, всё еще глядя на экраны. Элиза вернулась к своему месту, координируя гвардейцев, поднимающихся из оружейной.

— Он в пути? — спрашиваю я ассасина, когда она равняется со мной.

Она кивает, не проронив ни слова — вокруг слишком много сверхъестественных ушей. Они бы мгновенно узнали её, ведь голос Девяносто Восьмой все слышали неделями.

— Как скоро?

Она отвечает знаками:

Аид будет здесь меньше чем через час.

— Сэр, они выдвигаются, — зовет Элиза, указывая на монитор.

Мы с Тацитой устремляем всё внимание на экран. Полдюжины Ангелов действительно движутся по земле к забору. Они не летят — вероятно, пытаются сохранить скрытность, не подозревая, что мы видим каждое их движение.

— Ладно, я на выход. Нужно перехватить их до того, как они прорвутся в здания.

Я иду к выходу, приказывая гвардейцам, оставшимся здесь, прикрывать фланги, пока Элиза передает обновления группам офицеров на позициях.

Тацита бежит рядом со мной по лестнице. Я мельком смотрю на неё, когда мы выходим в холл, но за маской ничего не разглядеть.

— Ты же не собираешься там сдерживаться? — спрашиваю я. Узел в животе затягивается при мысли о том, что она будет на передовой этой бойни.

Она качает головой.

— Пожалуйста, будь осторожна, — говорю я, мечтая иметь возможность хоть как-то коснуться её.

Клянусь, я чувствую её ухмылку под сеткой, скрывающей лицо. Она распахивает входную дверь и мгновенно трансформируется: крылья с шумом разворачиваются за спиной, и она взмывает в небо. На улице так темно, что ночь делает её почти невидимой, но я слежу за ней — она закладывает вираж, прижимаясь к земле, и устремляется к крыше самого дальнего общежития.

Я тоже меняю облик: лапы сменяют ступни на бетонной дорожке у здания охраны. На двух ногах я умею быть тихим, но на четырех я абсолютно беззвучен. Рванув к главному корпусу, я надеюсь зайти с черного входа и увидеть Ангелов раньше, чем мы устроим им засаду.