Глава 24. Уайатт

Я никогда ничего не делаю вполсилы, так что не стоит удивляться: когда я наконец влюбился, это не было чем-то медленным и постепенным. Нет, это вполне в моем стиле — прыгнуть в омут с головой, да еще и сразу к двоим. Тут я даже сам от себя не ожидал. У меня и раньше бывали групповухи — когда часами не понимаешь, где чьи конечности, — но я никогда не думал, что мое сердце возьмет и расколется надвое, отдав обе половины одновременно.

Прошло всего ничего, пара недель, но другого объяснения моему резкому развороту на сто восемьдесят градусов нет. Хватит с меня бессмысленного перепиха и «хорошего времяпрепровождения». Я хочу их обоих. Эксклюзивно. Навсегда. Я уже принадлежу им. И если это не любовь, то я не знаю, что это, блядь, такое.

Только вот Тацита взяла и буквально растоптала мое признание, признавшись, что трахается с кем-то еще. Она не сказала этого прямо, но всё было очевидно. Хочу выяснить, кто этот уебок, и заставить его исчезнуть.

С тех пор как я утром в ярости вернулся в комнату, я не сомкнул глаз. Вместо сна принял ледяной душ, чтобы стряхнуть усталость и успокоить тело после того мимолетного поцелуя, который подарил Майло. Серьезно, от такого не должен был встать член, но он встал, а у меня просто не было сил дрочить в одиночку. Во что я превращаюсь?

В общем, недостаток сна и паршивое утро привели к тому, что мне срочно потребовалось ведро кофе. Не дожидаясь никого, я отправился в столовую один. Сеффи уже сидела за столом, так что я схватил целый кувшин живительного кофеина и направился к ней.

— Доброе утро, — прощебетала она, когда я сел напротив.

— Привет, — отозвался я. Голос звучал так же хмуро, как и мое настроение.

Оглядевшись, я заметил, насколько разобщены участники. Похоже, для этого испытания все действительно разбились на команды и больше не смешивались. А еще я обратил внимание на нехватку офицеров. Даже с учетом утренней уборки территории, я ожидал увидеть здесь больше двух дежурных. Обычно их минимум пятеро.

— Случилось еще одно убийство, — сказала Сеффи, явно прочитав недоумение на моем лице.

— Кто? — спросил я.

— Талли.

— Номер Один?

— Ага. Первый этаж нашего корпуса.

Я отхлебнул кофе, чтобы не отвечать. Прокол Тациты всё еще не выходил у меня из головы. Она сказала «вы», а не «мы», будто не считала себя участницей. Может, она здесь по другой причине? И время этого убийства — странное совпадение. Вчера она опоздала на наше общее собрание. Этим она занималась? С учетом всей неразберихи неудивительно, что тело нашли только утром.

— С кем жила Первая?

— С Тридцать Восьмым, но они в разных группах. Тридцать Восьмой утверждает, что был со своей командой в комнате Джесси.

— Джесси — это Сорок Пятый, так? Второй этаж.

— Да, и вся группа это подтвердила.

Я пил кофе, а мозг просчитывал вероятность того, что мы — не единственная команда, которая собрала досье и хранит их в комнате одного из участников.

Конечно, у нас в команде были споры на этот счет, но стоило мне показать им усовершенствованный дверной замок, который я установил, как все быстро отступили. Даже Тацита выглядела впечатленной моими доработками стандартного механизма.

Я сделал это в первый же день, потому что — какого хера? — я не собирался рисковать своей безопасностью. И не зря: похоже, кто-то вознамерился перерезать конкурентов, пока те спят. Но, возможно, другие команды сделали то же самое, только без нормальной защиты.

Запомнив номер комнаты, я встал и обошел зал. После ночного инцидента осталось семь команд, и все, кроме одной, сейчас уплетали завтрак. Я прошел мимо группы Джесси — про них я и так всё понял.

Внимание привлекли бумаги: оказывается, не все команды держат файлы под замком. Кэмерон сидел за столом с остальными, их досье были разложены перед парнем, который сосредоточенно делал записи, пока команда вела жаркий спор.

Шикарно.

Я подлетел к ним и плюхнулся на свободное место прямо посередине, прерывая все разговоры. Тоби и Лаз тоже были в этой группе, так что мой визит не выглядел совсем уж дико. Однако прием, который мне оказали, мог бы заморозить Ад.

— Как дела? Игра — полный вынос мозга, а? Ну, по крайней мере, после сегодняшнего утра мы знаем, что это не пистолет, верно? — Я вбросил эту наживку, потому что не видел никого из их команды среди тех, кто околачивался у обломков, когда нашли улику.

— Что ты здесь забыл, Уайатт? — спросил Кэмерон.

— Просто хотел проведать старую банду, скучаю по вам. Так бесит, что нас стравливают друг с другом. Мы ведь друзья, нет?

— Конечно, — ответил Тоби.

— Нет, — отрезал Кэмерон. — Он наш конкурент.

Не уверен, что Кэмерон мне когда-либо нравился, но этот тип начинал действовать на нервы, особенно после его комментария в спортзале.

— Никто не говорил, что победить может только одна команда.

Эту истину большинство участников, кажется, напрочь забыли.

— Плевать. Тот, кто первым во всём разберется, будет на виду. Мы понятия не имеем, что ждет нас в конце, но я хочу право первого выбора.

— Опять же, про «таблицу лидеров» никто не заикался. Я был одним из первых в том странном походе, и никаких привилегий мне это не дало.

— Это правда. Ты хочешь сотрудничать с нами? — спросил Тоби.

— Не тебе это решать, — рявкнул Кэмерон.

Я проигнорировал этого придурка, у него явно синдром вахтера. Заметив, что никто не отреагировал на мое упоминание пистолета, я вернулся к теме. Раскрыть, что пистолет — ложный след, не такая уж большая помощь. К тому же, его видели и другие, и наверняка сопоставили факты.

— Вы знали, что пистолет — это не тот предмет, который нужно найти? Та команда пыталась забрать его сегодня утром, прежде чем решила перебудить весь комплекс, подорвав себя к чертям.

По лицам некоторых я понял: они не знали. А пара человек посмотрела на меня так, будто я только что разболтал величайшую тайну. Один из парней начал что-то быстро строчить в блокноте.

— Спасибо, Уайатт, — сказал Тоби.

— Откуда нам знать, что он не врет? — Серьезно, я не понимаю, в чем проблема Кэмерона, но он официально вычеркнут из моего списка приятелей.

— Спроси у половины присутствующих в зале. Многие были там и видели всё своими глазами. Улику вытащили после того, как вы, видимо, сдались и пошли досыпать. — Я злобно на него зыркнул.

Парень с блокнотом — номер Тридцать Один — начал шуршать бумагами, вычеркивая части своих записей. Я продолжал вести этот утомительный разговор, наблюдая, как он перелистывает пачку. Знакомые листы.

Я начал думать, что у них точно такой же набор подозреваемых, как у нас… пока не увидел последний лист. Другое имя в заголовке. Бинго.

— Что ж, было «очень весело», но мне пора позавтракать. — Я поднялся и зашагал прочь.

Посещение двух следующих столов оказалось не менее продуктивным: в моем списке прибавилось еще два номера комнат, которые стоило проверить. Я уже выбирал, к какой группе подойти, когда появились Тацита и Майло. После утреннего разговора я был не готов встретиться с ней лицом к лицу, поэтому свернул миссию. Сначала нужен план, как завоевать мою девочку.

Майло отыскал меня взглядом, когда они сели за наш «командный» стол. Наши глаза встретились, я подмигнул ему, улыбнулся и вышел из столовой.

***

Спустя несколько часов и взломов всех подозрительных комнат, в моей коллекции прибавилось три новых досье. Нам были нужны два из них, третье я подцепил случайно и решил забрать до кучи.

Еще я прихватил несколько дубликатов — так, чисто чтобы поднасрать остальным командам и спутать им карты. Пусть гадают, у кого теперь вдвое больше файлов, чем выдавали изначально.

Последняя миссия на сегодня: столкнуться с парнем из команды Кэмерона и поработать карманником.

К счастью, последнее занятие у нас было общим. Я включил режим «танк» и устроился рядом с ним. Было немного совестно перед Майло — это был единственный урок, который он не делил с Тацитой. У меня чуть сердце не разорвалось, когда я увидел его лицо: он смотрел, как я прохожу мимо и сажусь к Тридцать Первому, чье имя никак не задерживалось в голове. Бен? Или Рен? Плевать.

Он — цель, и сейчас я освобожу его от обязанностей по хранению файлов. Дождавшись конца занятия, я прокручивал варианты, но решил остановиться на классике.

Офицер, который вел урок (о чем бы он ни был), отпустил нас, и я начал действовать.

— Профессор? — окликнул я, нарочно вскакивая с энергией торнадо. Стул отлетел назад, а парта поехала вперед, врезавшись прямо в подколенья Тридцать Первого и лишая его равновесия.

— Да, Тридцать Девятый, — Офицер повернулась ко мне.

— Я запутался в последней части. — Я шагнул вперед, глядя на доску. Притворился, что иду к ней, но снова врезался в парту, будто споткнулся о собственные ноги. Тридцать Первый оказался зажат.

— Аккуратнее! — проворчал он.

— Сорри, чувак, мой косяк. — Я прижал руку к груди и сделал «честные глаза». Заодно хлопнул его по плечу, попутно сбив ремень сумки. Сатчел шлепнулся на пол, содержимое разлетелось во все стороны.

Еще пара «неловких» движений, пока я извинялся и помогал ему собирать вещи — и вот я счастливый обладатель последнего нужного файла.

Прежде чем он успел сообразить, что происходит, я отвалил и втянул Офицера в детальное обсуждение записей на доске. Речь шла о механике крылатых видов: драконах, демонах и прочих. Это было искренне интересно, и я задал сотню вопросов. Вообще-то я планировал задать всего пару, чтобы команда Рена (или Дена?) ко мне не сунулась, но когда я наконец огляделся — аудитория была пуста.

Офицер — её звали Зафира, она была драконом-шифтером — пожелала мне хорошего дня. Я забрал свои вещи и вышел.

В коридоре я держал ухо востро на случай засады. Но либо Тридцать Первый еще не обнаружил пропажу, либо месть готовилась на потом. Везде было тихо.

Пока шум в последней комнате перед выходом не заставил меня замереть. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились приглушенные звуки. Похоже на шепот — значит, их там минимум двое.

Прижавшись к стене, я прокрался вперед и ворвался в комнату, лишая противника эффекта неожиданности.

Но это были не те, кого я ждал. Это был Майло. И слышал я не шепот, а тихие всхлипы.

Он сидел в конце класса на одной из парт, скрестив ноги, по щекам катились слезы. Мгновенно во мне смешались тревога и жгучая ярость — захотелось прикончить того, кто довел его до такого состояния.

Тревога победила. Я в один миг оказался рядом, взял его лицо в ладони.

— Малыш, что случилось?

Сомневаясь, что он может сейчас говорить, я вглядывался в его глаза. Новые слезы смачивали ресницы и прокладывали дорожки по щекам. Его пальцы мягко толкнули меня в живот, прямо в спрятанный под одеждой файл. Подавив инстинкт немедленно сгрести его в охапку, я убрал руки с его лица и оперся о парту по обе стороны от его бедер.

Он начал дрожаще жестикулировать:

«Я всё проебал».

Я невольно усмехнулся: конечно, Тацита уже научила его ругательствам.

— Прости, не ожидал от тебя мата, — извинился я, когда его лицо скривилось еще сильнее.

Он потянулся к блокноту и ручке на соседнем стуле. Я закусил губу, заставляя себя быть терпеливым и не вести себя как мудак. Тот, кто его обидел, заплатит.

Наконец он перевернул страницу. Сквозь пятна туши я прочитал:

«Это всё моя вина. Я пытался остановиться, прекратить это, но не могу. И теперь тебе и Таците будет больно. Мне не следовало позволять себе что-то чувствовать. Раньше это работало, не знаю, почему не работает сейчас».

Сердце забилось не в такт, ладони вспотели. Я заглянул в мысли Майло. В чем-то они вторили моим собственным, но я видел, что в его голове оживают старые травмы. Я и раньше догадывался, что он через многое прошел — уж слишком он бывал подавленным. Его молчание — не физический дефект, а что-то, тянущееся из прошлого.

— О, малыш. Не думаю, что кто-то из нас представлял, во что это выльется. Я уж точно не предвидел, что вмешаются чувства. — Я положил руку ему на бедро и мягко погладил через ткань джоггеров. — Но я не жалею. Я серьезно говорил ночью… или утром. Время тут совсем сбоит. Я хочу сказать, что в этом нет твоей вины. И мне стоило прояснить это раньше: мои чувства к тебе не привязаны к моим чувствам к Таците.

Он наклонил голову, выискивая ложь. Но он выглядел скорее напуганным тем, что не нашел её.

— Что бы ни случилось с ней, я хочу быть с тобой. Если ты этого хочешь, конечно, — попытался я его успокоить.

Он снова взялся за блокнот:

«Ты меня не хочешь. Ты не можешь меня хотеть».

— Не смей говорить мне, чего я хочу, — отрезал я сурово. Не знаю, идет ли это от глубокой неуверенности или от чего-то еще, но я не потерплю таких мыслей. Он может говорить что угодно, но он не властен над моими чувствами.

— Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, Майло. Но я не собираюсь игнорировать то, что происходит у меня в груди. Я хочу, чтобы ты был моим. Я уже твой.

Его глаза расширились. Не давая ему возможности возразить, я обхватил его шею сзади и притянул к себе, пока наши губы не встретились.

Сначала я целовал его нежно. Это не было похотью. Это было актом обладания. Я хотел показать, что мои чувства — это не просто секс, а каждое прикосновение — это способ показать, как сильно я в него проваливаюсь.

Губы на вкус были солеными от слез, но теплыми и мягкими. Он не углублял поцелуй, но и не сопротивлялся. Облизнув его пухлую нижнюю губу, которую он слишком часто кусает, я попросил разрешения войти глубже. В ответ он наклонил голову, ища своим языком мой.

В груди рвануло. Это были не бабочки, это были, блядь, фейерверки. Земля ушла из-под ног. Я не лгал: хочет Тацита в этом участвовать или нет, я хочу его. Я сожгу свое одиночество и приму эту новую версию себя. Все, с кем я был раньше — для фана или по привычке, — блекнут по сравнению с ним. У меня появился новый центр гравитации, и это человек, который сейчас сплетается со мной языком.

Мы прервали поцелуй, когда оба начали задыхаться. Я прижался лбом к его лбу, позволяя нашему дыханию смешиваться в этом маленьком пузыре. Его пальцы снова коснулись моего живота, лоб нахмурился — он почувствовал картонную папку под форменным топом вместо кожи.

Он отстранился и беззвучно выдохнул: «Что?».

— Нам пора сваливать отсюда, — сказал я, собирая наши вещи и закидывая обе сумки на плечо. — Идем ко мне, я всё покажу.

***

Майло просиял, как ребенок на Рождество, когда я показал ему добычу. Он тут же принялся вытаскивать листы и наносить новую информацию на сеть связей на стене.

Я извинился за то, что игнорировал его весь день, и болтал о всякой чепухе, пока он работал. Он показывал мне отдельные абзацы, и мы вместе разбирали их, подгоняя кусочки пазла к нашим теориям. У нас появилось пара действительно сильных зацепок.

Казалось, он ожил, получив возможность продвинуться в задании. Его лицо было более живым, чем когда-либо. Он использовал смесь жестов и записей, чтобы участвовать в моей болтовне. А еще в процессе работы он умудрился произнести несколько слов.

Это были всего лишь «да» или «нет», но каждый раз, когда я слышал его голос, у меня мозги плавились.

А еще мы довели друг друга до разрядки в самом чувственном раунде фроттинга в моей жизни. Потом, когда мы принимали душ, он позволил мне немного поиграть с его задницей, и я помог ему кончить второй раз, когда он снова мгновенно возбудился. Денек складывался просто охеренно.

Мы, уже чистые и одетые, сидели на кровати, когда в дверь постучали. Был уже вечер, и я как раз собирался предложить сходить в столовую. Открыв дверь на щелку, я увидел Тациту.

— Майло у тебя?

С ней была Сеффи, но всё мое внимание было приковано к женщине, которая вознамерилась разбить мне сердце. Волосы распущены, разноцветные пряди создают яркий ореол вокруг лица. Она выглядела обеспокоенной, и у меня не хватило духу поиздеваться над ней — я сам места себе не нахожу, когда не знаю, где они оба.

— Да, здесь. Мы работаем над игрой.

— Можно войти? — спросила она почти нерешительно.

— Мы принесли еду, — добавила Сеффи, поднимая пакет с чем-то похожим на навынос.

Я распахнул дверь, пропуская их и сжав челюсти. Я не хотел видеть Тациту, если она пришла создавать новые проблемы, но в то же время не мог ей отказать — тело так и вспыхивало при виде неё.

Я прошел вперед и демонстративно уселся на кровать рядом с Майло, буквально «запирая» его в углу у изголовья. Тацита села на кровать напротив.

— Вы оба не пришли на ужин, — констатировала она.

— Мы были заняты, — ответил я, по-хозяйски закинув руку за спину Майло. Я знал, что она заметит этот жест. В её карих глазах что-то мелькнуло. Ревность? Похоть? Не уверен. Но, признаться честно, мне было приятно видеть в ней тень сожаления.

Майло начал жестикулировать, но Сеффи нечаянно озвучила его мысли, уставившись на стену:

— Вы дополняли хронологию.

Тацита резко обернулась, её челюсть слегка отвисла.

— Как вы добыли столько новых файлов за один день?

— Сколько раз повторять: я лучший в своем деле, — не удержался я.

Она повернулась ко мне и закатила глаза, но губы дрогнули в улыбке. Порывшись в сумке, она достала пару папок.

— Вот. Думаю, одна у вас уже есть, но из достоверных источников знаю, что вторая — единственный экземпляр в этой игре. — Она бросила одну папку на кровать рядом с собой, а вторую протянула мне.

Майло тут же перехватил её. Я придвинулся ближе, читая через его плечо. Это действительно был новый профиль. Тот самый, которого нам не хватало.

Майло выскользнул из моих объятий и перебрался на другую кровать, чтобы начать вносить данные в схему.

— Круто. Где взяла? — спросил я, решив на время зарыть топор войны. Нам нужно будет серьезно поговорить, но сейчас я готов пожить в блаженном неведении.

— У чисто мужской команды. Эти идиоты решили спрятать файлы в библиотеке, думая, что никто не заглядывает в «пыльные старые фолианты».

— Ну и дебилы, — я расхохотался.

— Не то слово. Я подслушала их разговор, когда искала инфу в паре стеллажей от них. Стоило им уйти, я обнесла их тайник. Остальное я попросила сжечь офицера-дракона, так как это были дубликаты.

Мы втроем замерли и уставились на Тациту, будто она заговорила на эльфийском. Сеффи первой обрела дар речи:

— Тебе помог кто-то из охраны?

— Ну да, — Тацита смотрела на нас, не понимая реакции.

— А так можно? — спросила Сеффи. — Они нас учат, но дружелюбными их не назовешь.

— Я попросила — она сделала. — Тацита пожала плечами, будто одалживать что-то у гвардейцев — норма жизни.

Я кивнул. Я как-то не думал о том, чтобы заводить знакомства с охраной. Они казались скорее тюремщиками. Да и большинство из них выглядят довольно пугающе, даже для меня.

— Они тоже люди, — добавила Тацита.

— Вообще-то нет, — возразила Сеффи, присаживаясь на край моей кровати. — Они демоны или типа того.

— Скоро и мы станем такими, если выживем, — парировала Тацита.

— Я как-то не задумывалась об этой части, — призналась Сеффи.

— Кем бы ты хотела стать? — спросила Тацита. Майло в это время вернулся к записям на стене.

— Не думаю, что хочу быть шифтером. Это, должно быть, очень странно — иметь другое тело, — Сеффи передернуло.

— А я бы не отказался, — вставил я. — Представьте: крылья, полет… Это же охеренно.

— Да, летать — это определенно плюс, — кивнула Тацита так уверенно, будто знала это на практике. Тут же поправилась: — Ну, я так себе это представляю. Разве не здорово парить в небе?

— Нет уж, спасибо. Я предпочитаю твердо стоять на ногах, — отрезала Сеффи.

— А ты, Майло? — я решил вовлечь его в разговор. Он чувствует себя неуютно, когда людей больше двух, но я не хотел, чтобы он выпадал. Здесь его никто не осудит, если придется писать в блокноте.

Он, однако, ответил жестами:

«Не знаю».

— Даже не думал об этом? Ты же обожаешь изучать виды, — заметила Тацита.

— Да, неужели не хотел бы стать демоном с перепончатыми крыльями? Ты сегодня на уроке об этом читал. Тебе бы пошли рога, выглядел бы как суровый засранец.

Щеки Майло залил тот самый нежно-розовый румянец, от которого я не мог сдержать улыбку.

— Он не может быть истинным демоном, — вставила Тацита.

— Это почему? — я даже обиделся за напарника.

— Ты лекции вообще слушаешь? Истинные демоны рождаются, а не создаются. Создать можно только шифтеров, ведьм и темных ангелов.

— А. — Видимо, стоит внимательнее слушать теорию. Я-то изучал только то, что мне было интересно.

— Ну, тогда шифтером. Я вполне вижу тебя каким-нибудь милым пушистым зверьком, — я посмотрел на Майло.

Он робко улыбнулся и покачал головой.

«Просто хочу выжить», — показал он жестами.

— Думаю, под этим мы все подпишемся, — сказала Сеффи.

— За это и выпьем, — согласился я.

— Тогда за дело. Давайте разгадаем эту хрень, — подытожила Тацита.

И мы принялись за работу, уплетая лапшу, мясо и овощи, которые принесли девушки.

Глава 25. Тацита

За следующие три дня выбыли еще две группы. И заплатили за это своими жизнями.

Одна команда умудрилась победить, и Уайатт был просто невыносим из-за того, что мы не пришли первыми.

Случилось еще одно убийство.

Напряжение среди оставшихся участников зашкаливает: досье продолжают исчезать, и никто не может понять — то ли это вор-одиночка, то ли их подставляют собственные напарники. Рио пришел на обед с фингалом под глазом в дополнение к разбитой вчера губе Уайатта — результат стычки с вражеской командой. Драки вспыхивают постоянно.

В распоряжении нашей группы теперь не менее двадцати профилей — нам с Уайаттом удалось умыкнуть их у законных владельцев. Оказалось, вариаций персонажей гораздо больше, чем мы думали вначале.

Охранники ведут красивую игру, этого у них не отнять. Есть множество способов победить и вдвое больше — проиграть. У нас есть довольно четкий план, но мы медлим с поиском орудия убийства, пока не будем уверены на сто процентов. Никому из нас не улыбается взлететь на воздух из-за неверного выбора.

Но сейчас мне нужно сосредоточиться на анализе видеозаписей. И хотя на теле последней жертвы снова не осталось никаких улик, у меня есть теория, которую стоит проверить.

Свет в жилых коридорах работает от датчиков: лампы загораются только при обнаружении движения и гаснут через минуту тишины. Во дворе установлены камеры, которые фиксируют эти вспышки света. Поскольку большинство убийств теперь происходит ночью, я сопоставляю время включения ламп, чтобы отследить перемещения убийцы. И это дает плоды.

Я заканчиваю просмотр записей с места вчерашнего преступления, уверенная, что смогу вычислить убийцу на втором этаже первого жилого блока, когда в дверь комнаты мониторинга стучат.

— Как успехи? — входит Таррон и застывает у дальней стены. Я закатываю глаза, видя, какую дистанцию он держит. Забавно, как люди меняются в лице при встрече с Несущей Смерть. Они либо лебезят передо мной, как перед гребаной суперзвездой, либо держатся как можно дальше в осторожном страхе.

Таррон явно из вторых.

Я не отвечаю, но разворачиваюсь в кресле и киваю.

Я подумывала встроить в маску какой-нибудь модулятор голоса, но, честно говоря, мне просто лень разговаривать. Молчание дарит свободу — не нужно отвечать на идиотские вопросы. Нет, мой голос слышат только те, кого я пытаю перед тем, как отправить их в мир иной. Ну, или в Тартар.

— Ясно. — Таррон неловко переминается с ноги на ногу. — Скоро будет Гаррик, покажешь нам обоим, что удалось найти.

Гаррик.

Офицер «трахнул-и-исчез» избегал меня любой ценой после той стычки в кабинете. Я думала, что это я обычно сторонница секса на один раз, но он вывел это на новый уровень. И это меня, сука, бесит. Нам нужно хотя бы работать вместе, чтобы остановить это дерьмо, мешающее играм.

И он, без сомнения, пригласил Таррона на эту встречу только потому, что знал — при нем я не пророню ни слова.

Дверь распахивается без стука, и входит начальник караула.

— Вечер добрый, — говорит он, весь такой бодрый и беззаботный. — Теория подтвердилась?

Только стиснув зубы, я сдерживаю слова, которые так и рвутся наружу. Я не только злюсь на него за этот эпический «игнор», но и хочу выпотрошить его за ту кашу, которую заварила из-за него с Уайаттом и Майло.

За последние несколько дней там тоже ничего не прояснилось. Точнее, они становятся всё ближе и ближе. Уайатт даже усадил Майло к себе на колени сегодня за ужином и поцеловал его в шею на глазах у всех. Это больно кольнуло меня в грудь, пришлось отвернуться. Но я не знаю, как всё исправить, не рассказав им всю правду.

И я сама не знаю, чего хочу. Хочу ли я их обоих? Могу ли я оставить их и Гаррика? Попытки разобраться в собственных мыслях выбивают почву из-под ног. Я никогда раньше не чувствовала такой неуверенности. Особенно когда дело касается тех, с кем я сплю. Никто не действовал на меня так сильно, а то, что все трое одновременно застряли у меня в голове — просто выматывает. Но я не могу отказаться ни от одного из них.

— Ну? — подгоняет Гаррик, вырывая меня из раздумий.

К черту его, и к черту всё это.

Хотя нет, неправда. Я хочу во всём разобраться. Но пока придется поставить чувства на паузу.

Повернувшись к мониторам, я указываю на каждый из них, запуская изолированные фрагменты и обращая их внимание на свои пометки. По лицам мужчин видно: они всё поняли, как только я сопоставила временные метки на видео с предполагаемым временем смерти каждой жертвы.

— Ты считаешь, убийца — один из жильцов второго этажа? — спрашивает Таррон, когда мы досматриваем последний ролик.

Я киваю.

— Ладно, всех на допрос, — бросает Гаррик, направляясь к выходу. У самой двери он притормаживает. — Хорошая работа.

И уходит.

— Ого. Я-то думал, что секс его хоть немного расслабит, но вышло наоборот. — Я резко вскидываю голову на Таррона.

Поднявшись, я скрещиваю руки на груди и сверлю зама (второго пилота) Гаррика яростным взглядом, похлестывая себя хвостом. Он верно истолковывает мой пронизывающий взор, даже несмотря на маску, скрывающую глаза, и начинает оправдываться.

— Прости. Он рассказал мне об этом на днях. Я могила, клянусь, никому ни слова.

Я притоптываю ногой и наклоняю голову, требуя продолжения.

— Я советовал ему не закрываться, как он обычно это делает. Вижу, что сотрясал воздух зря. Серьезно, этот парень — сам себе мученик.

Он не говорит ничего нового, но осознание того, что Гаррик обсуждал это с ним, а не со мной, немного ранит. Я уже собираюсь задеть его плечом, выходя из комнаты, но он снова заговаривает:

— Он бы того стоил. Если бы ты… ну… немного за ним поохотилась.

Я замираю на полпути. Этот идиот правда ждет, что я буду обхаживать Гаррика, будто он какая-то девица на выданье, мечтающая о принце?

Таррон пожимает плечами.

— Я просто говорю. Если тебе удастся пробить его броню, результат тебя не разочарует. Очевидно, ты ему доверяешь, раз показала свое лицо.

Я не могу сдержать фырканье. Мало Таррон знает — он видит мое лицо каждый день.

Я показала Гаррику лицо не из-за доверия, а по работе. Но, возможно, мне нравится, что он знает обе мои стороны. Он трахал настоящую меня. И ассасина, и женщину.

Я тяжело сглатываю. Озарение бьет по мне сильнее, чем горгулья в форме валуна. Мышцы сводит, что-то внутри сдвигается: земля под ногами остается твердой, но само восприятие реальности меняется.

Гаррик хотел именно меня. Даже если сейчас он об этом жалеет. Я не испытывала этого последние несколько столетий. Из всех, с кем я спала с тех пор, как стала Несущей Смерть, ровно ноль человек знали, что я — ассасин Аида.

Переполненная эмоциями, я ничего не отвечаю Таррону. Просто вылетаю из комнаты мониторинга и направляюсь в главный офис. Там вовсю кипит работа, но среди шифтеров и демонов Гаррика нет. Я иду прямиком к Элизе, офис-менеджеру Гаррика. Она выпрямляется при моем приближении, но не вздрагивает. Уважаю. Впрочем, работать на Гаррика — задача не из легких.

Похоже, она читает мои мысли, потому что прежде чем я успеваю объяснить, кого ищу, она говорит:

— Он уже в тюремном блоке, в комнате наблюдения. Офицеры ушли за жильцами второго этажа для допроса.

Я немного смягчаюсь и киваю в знак благодарности, после чего разворачиваюсь и направляюсь в подвальные помещения, где расположены камеры.

Как и он раньше, я не утруждаю себя стуком. Просто прикладываю служебный пропуск, который стянула с одного из столов наверху, к замку и вваливаюсь в комнату наблюдения за камерами.

Гаррик действительно там. Он разворачивается в кресле мне навстречу. На лице ни тени удивления.

— Кого из моих офицеров мне придется наказать за то, что они позволили тебе завладеть их пропуском?

— Какая разница? — Я швыряю карту в него и прислоняюсь спиной к закрытой двери. — На этот раз он просто валялся на столе.

— Наверное, но им не следует разбрасывать их где попало. — Гаррик кладет пропуск на стол и собирается отвернуться.

Одним рывком я перехватываю подлокотник кресла и разворачиваю его к себе. Он не пытается ко мне прикоснуться. Я удерживаю его, опираясь руками на подлокотники и наклоняясь так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Сейчас не время, — огрызается он, и его глаза, ставшие ярко-желтыми, кошачьими, кажутся абсолютно пустыми.

— По-моему, идеальное время. Твои офицеры еще не вернулись. У нас есть запас времени, пока их допросы не стали… увлекательными.

— Тацита. — На этот раз его голос дрогнул. В нем слышится гнев, но это хотя бы эмоция.

— Зачем ты меня трахнул? — спрашиваю я. Сердце колотится где-то в ушах. Я до смерти боюсь его ответа, но использую всё мужество Несущей Смерть.

— Это не имеет значения, — низкое рычание вибрирует в воздухе.

— Нет. Имеет.

— Разве ты не с ними? Я наблюдал за тобой последние три дня, ты сразу вернулась к ним. Ты постоянно с ними, вы даже спите в одной комнате.

— Один из них — мой сосед по комнате. Помнишь? Ты сам нас туда распределил.

— Но последние три ночи вы оба спали в комнате Тридцать Девятого.

Это правда. Если бы только Гаррик знал, что он — причина, по которой я спала на запасной кровати, пока парни делили постель Уайатта. Но я не собираюсь делиться деталями. Пока что.

— И что? — Теперь рычу я.

— И что? — повторяет Гаррик. — По-моему, всё предельно ясно: ты сделала свой выбор.

Его слова бьют наотмашь. В глазах мелькает боль, и они снова становятся лесно-зелеными, человеческими.

— Прости, но это ты меня трахнул и сбежал. Я не припомню, чтобы мы говорили об эксклюзивности. Вообще-то, ты не сказал ни слова, что могло бы намекнуть, будто тебе нужно от меня что-то большее, чем тот разовый перепих.

— А что, если бы я хотел большего? — говорит он.

— Ты сейчас спрашиваешь? — Сердце предает меня. Я стараюсь казаться абсолютно равнодушной, пока Гаррик не признается во всём честно, но его дурацкий кошачий слух наверняка улавливает, что мышца в моей груди сейчас колотится вдвое быстрее нормы.

— Это неважно. Не тогда, когда ты с ними. — Он трет свою гладко выбритую челюсть, не встречаясь со мной взглядом.

— А что, если бы я была с ними… и с тобой? — Я протягиваю оливковую ветвь, слова Таррона всё еще звучат в голове. Этот вопрос подсвечивает тонкую нить тоски где-то глубоко внутри. Я так долго пыталась разобраться в чувствах, что игнорировала саму суть. Если я пойду за ними, смогу ли я быть в отношениях со всеми тремя? Спокойствие омывает меня, когда я представляю это; в голове наступает облегчение — наконец-то я пришла к осознанному решению, которое, кажется, подсознательно знала давно.

Я хочу их всех.

У нас с Уайаттом и Майло сейчас не лучший период, но я думаю, что смогу это исправить. Мне нужно будет сказать им правду. Кто я такая на самом деле. То, что мы строили, было основано на лжи, а я этого больше не хочу.

— Ты думаешь, сможешь быть со всеми тремя? — спрашивает Гаррик.

— Полиамория не такая уж редкость.

— Но они люди.

— Надеюсь, ненадолго.

— Они не знают, кто ты.

— Я хочу им сказать. Мне осточертела ложь. — Возможно, я только что пришла к этому озарению, но говорю с полной уверенностью. Одной рукой я откидываю капюшон и снимаю маску, бросая её на стол рядом. Глаза Гаррика следят за тем, как мои волосы рассыпаются по правому плечу. Его пальцы дергаются, будто он хочет потянуться и запустить их в пряди. — Ты уже знаешь настоящую меня.

Он молчит целую вечность. Воздух между нами становится всё горячее с каждой секундой. Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он всё забыл, когда он наконец сдается и тянется к моим волосам, пропуская кончики сквозь пальцы. Мы оба смотрим, как он накручивает пряди на фаланги.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — спрашивает он.

— Да. Я хочу тебя, и я хочу их. Отказаться от кого-то из вас сейчас — всё равно что вырвать кусок мяса. Больно.

— Хорошо. — Его глаза встречаются с моими. — Я не хочу тебя терять. Если единственный способ оставить тебя — это делить с кем-то еще, я согласен.

Я качаю головой.

— Ты не будешь меня «делить», Гаррик. Тебе достанусь вся я, точно так же, как и им. Если начнется ревность или обиды, ничего не выйдет.

— Ты уже обсуждала это с ними? Про полиаморные отношения?

— Нет, не совсем. Но мы достаточно времени проводили втроем, я знаю, что они не против. Хотя о тебе мне придется рассказать им как следует. — Я медленно поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь, нуждаясь в физическом контакте. — Они тоже вместе, кстати.

— Да, я слышал, что дело идет к этому.

— Ну так что, ты в деле?

— В деле.

Он снова пускает руки в ход, на этот раз чтобы подхватить меня. Он тянет меня за бедра, заставляя сесть на него верхом. В кресле тесновато, но мне плевать. Наши губы встречаются в поцелуе, от которого перед глазами мгновенно вспыхивают звезды.

Его язык атакует мой рот — глубоко, властно. Помечая. Заявляя права. Звук, вырвавшийся у него из груди, звучит гортанно, и стоит его языку еще раз скользнуть по моему, как я тоже начинаю стонать.

Мы отрываемся друг от друга лишь на то время, чтобы сбросить одежду, ловя губами любой участок кожи, до которого можем дотянуться. Через секунду я снова у него на коленях.

Мои руки блуждают по его груди, широким плечам, рельефным мышцам и тонкой дорожке волос, уходящей вниз. Наши языки борются за лидерство, пока я спускаю пальцы ниже, по каждому кубику пресса, и обхватываю его твердую плоть. На кончике уже выступила смазка, я распределяю её и сжимаю его крепче, проводя ладонью по всей длине.

Он тяжело вдыхает мне в рот, его руки прижимают меня к нему еще сильнее; одна зарывается в волосы на затылке, другая обхватывает талию. Он урчит, прикусывая мою нижнюю губу, пока я продолжаю ласкать его.

— Черт, Богиня, с такой хваткой я кончу позорно быстро. Мне нужно войти в тебя.

Он хватает меня за бедра и подтягивает, пока моя плоть не оказывается прямо напротив головки его члена. Я пытаюсь опуститься, но он держит крепко, заставляя замереть.

— Почувствуй это ожидание, — шепчет он мне на ухо, и по позвоночнику пробегает электрический разряд. Дыхание становится тяжелым, когда он позволяет мне опуститься на дюйм — так, что он касается входа, но не проникает внутрь.

Жар внутри меня достигает точки плавления, пока он растягивает этот момент. Это восхитительная пытка; грудь вздымается, я пытаюсь бороться с инстинктами, которые велят просто насадиться на него. Даже без прелюдии я готова, уверена — он чувствует, как я промокла. Я жалобно мяукаю в его руках, впиваясь пальцами в плечо, за которое едва держусь.

И тогда он резко тянет меня вниз.

Я вскрикиваю от жесткого, горячего вторжения. Он не дает мне времени привыкнуть и тут же тянет вверх, заставляя мои бедра двигаться. Несмотря на то, что я сверху, контроль всё равно у него. Впрочем, мое тело быстро подстраивается под заданный ритм, и я начинаю мерно двигаться на нем.

— Да, Богиня, опустоши меня своей тугой киской.

— О да… — отвечаю я, задыхаясь и уже летя к разрядке.

Он толкается вверх каждый раз, когда я опускаюсь навстречу; наши тела работают в унисон. На коже выступает пот, наши стоны заполняют тесное пространство, сливаясь со шлепками плоти о плоть.

Его большой палец находит мой клитор, и я перехожу грань, срываясь в сокрушительный оргазм.

Гаррик кончает одновременно со мной; я чувствую, как он наполняет меня, растягивая мое наслаждение. Последние пульсации его расширившейся головки еще больше усиливают экстаз, затирая чувствительные стенки внутри.

Мы замираем, легкие жадно хватают воздух, пока мы приходим в себя. Я не спешу слезать, наслаждаясь ощущением того, что мы всё еще едины.

— Спасибо, — тихо говорю я, как только ко мне возвращается способность членораздельно говорить.

— Тебе не нужно благодарить меня за секс. — Он посмеивается.

— Нет, спасибо, что дал этому шанс, — уточняю я.

Он молчит мгновение, его сердцебиение под моей рукой выравнивается.

— Я понятия не имею, как быть в отношениях с несколькими людьми сразу. Раньше я такого не практиковал.

— Ну, я вообще в отношениях новичок, так что, надеюсь, все вместе мы как-нибудь разберемся.

— Собираешься поговорить с Тридцать Девятым и Девятнадцатым? Сказать им, кто ты на самом деле?

— Хочу. Это не слишком испортит игру? — Я слегка выгибаю спину, чтобы посмотреть сверху вниз на старшего офицера, который всё еще находится между моих бедер.

Он обдумывает ответ.

— Тридцать Девятый в любом случае выжил бы. Он всегда был сильным кандидатом. Насчет Девятнадцатого я был настроен скептически, но раз уж он прилепился к вам обоим, сомневаюсь, что он провалится.

— Мы не дадим ему умереть, — рычу я.

— Я так и думал. Расскажи им. Раскрой карты.

Улыбнувшись Гаррику, я запечатлела на его губах нежный поцелуй.

— Кто бы мог подумать, что ты такой бунтарь — позволяешь мне нарушать правила и, возможно, даешь преимущество двоим кандидатам.

— Сама будешь отвечать перед Аидом за любые последствия. — Он отвечает мне улыбкой, в глазах пляшут озорные искорки.

Я несильно хлопаю его по груди.

— С Аидом всё будет нормально, сначала я договорюсь с Хаосом.

— И они — на твоей ответственности. Я не могу вмешаться, чтобы спасти им жизнь. — Улыбка исчезает, и перед мной снова Офицер.

— Я понимаю. Я знаю правила.

— И если Тридцать Девятый меня хоть в чем-то взбесит, я могу обернуться и натравить на него свою пантеру.

На этот раз я бью его сильнее, но он перехватывает мою руку, не давая замахнуться снова.

— Не пойдет. И можешь перестать называть их номерами при мне. Это звучит дико.

— Нет, так безопаснее. Они знают свое место, пока я отказываюсь называть их по именам.

— Ты расколешься, у нас еще есть пара недель в запасе.

— Ни за что. Пока они не пройдут третье испытание, для меня они — только цифры.

Я закатываю глаза.

На одной из камер мелькает движение — наше внимание переключается на первого Офицера, который ведет одного из жильцов второго этажа.

— Похоже, пора возвращаться к работе, — говорю я и пытаюсь слезть с его колен.

Его руки тут же впиваются в мои бока, останавливая меня.

— Мы можем наблюдать и так, — говорит он как нечто само собой разумеющееся.

Я снова смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание: в его глазах сияет столько эмоций, что я впадаю в своего рода гипноз.

Надежда.

Он надеется, что у нас всё получится.

Я остаюсь на его коленях, и мы вместе наблюдаем, как стража допрашивает участников.

Глава 26. Гаррик

Тацита одевается ближе к полуночи: ей пора возвращаться в корпус. В камерах всё еще допрашивают нескольких участников. Обычный набор: гнев, фрустрация или угрюмая покорность, но никто пока не выдал ничего полезного. Пока что.

Мы дадим самым строптивым несколько часов «помариноваться», прежде чем начнется второй раунд. И на этот раз я введу дополнительные стимулы.

Натягивая форму, я решаю на пару минут оставить мониторы и проводить Тациту. Ей нужно переодеться в робу участника, которую она, без сомнения, оставила в моем кабинете.

— Можешь пользоваться моей комнатой, если хочешь. Так будет безопаснее бегать туда-сюда.

Она слегка улыбается.

— Это твой способ затащить меня в постель?

— Думаю, я уже доказал, что для тебя мне постель не нужна. — Я чувствую, как улыбаюсь в ответ.

Она снова оказывается в моих объятиях, и на миг я ощущаю странную отстраненность от собственного тела. Сюрреализм происходящего настолько силен, что приходится закрыть глаза, чтобы стряхнуть наваждение. Кажется, я только что вступил в отношения с Несущей Смерть. Когда она обнимает меня за талию, мне требуется мгновение, чтобы просто перевести дыхание.

Последние недели были полны злости и ненависти к ней. Видеть её с этими парнями после того, как мы переспали в моем кабинете, было невыносимо. Только сейчас я понимаю: эта ненависть, скорее всего, была банальной ревностью.

Эти чувства всё еще никуда не делись, но они постепенно гаснут, пока я перевариваю события последних часов.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает она, и в карих глазах мелькает беспокойство. — Ты ведь не жалеешь об этом?

— Нет, — заверяю я, прижимая её к себе. — Просто всё это кажется…

— Слишком быстрым? — подсказывает она, когда я не нахожу слов для хаоса эмоций в груди.

— Да, пожалуй.

— Вижу же, что ты опять всё анализируешь, — она смеется.

— Я просто не знаю, как теперь на тебя реагировать.

— Так же, как и раньше, Гаррик, — мягко говорит она. — Ты нужен мне таким, какой ты есть.

— Но я же бесил тебя до чертиков.

Она заливается смехом — звук настолько сладкий, что в нем хочется искупаться.

— И разве это не было весело? Признаюсь, мне нравится твоя мягкая сторона. И та сторона, когда мы работаем вместе. Но еще мне нравится тот Гаррик, который пытается доминировать, спорит и заставляет меня хотеть прирезать его.

Я вскидываю брови и действую молниеносно: перехватываю её запястья, вскидываю их над головой и впечатываю её спиной в стену.

— Что значит «пытается»?

Её смех заполняет комнату еще громче, она даже не пытается вырваться. Я сужаю глаза, стараясь выглядеть угрожающе — даже позволяю горлу измениться, чтобы издать утробное рычание, — но терплю фиаско: губы сами расплываются в улыбке вслед за ней.

Внезапно я чувствую прикосновение к боку и отскакиваю: она выпустила хвост.

— Это нечестно.

— Оу, котик расстроился, что не может выпустить свой хвостик поиграть без полного превращения? — Я заставляю её замолчать, снова вплотную притираясь к ней и целуя так глубоко, чтобы она больше не могла надо мной подтрунивать.

***

В конце концов мы добираемся до моей комнаты, прихватив по пути её робу. Мне не хочется отпускать её, когда она открывает окно, чтобы выскользнуть в ночь. Но ей нужно вернуться в спальню: мы не можем позволить ей попасться, а оставлять её на ночь — слишком большой риск.

Она дарит мне еще один поцелуй, от которого голова идет кругом, и исчезает. Спрятав её вещи в шкаф и раздевшись до боксеров, я падаю на кровать.

Теперь, в одиночестве, ничто не отвлекает от потока эмоций, бурлящего внутри. Жалею ли я о последних часах? Абсолютно нет! Но не могу избавиться от предчувствия беды. Всё это может взлететь на воздух при малейшей искре. Не думаю, что Аид будет против нашего союза, но время выбрано не самое удачное — пока нам не удается остановить ублюдка, убивающего участников в их постелях.

Утром я принимаю душ и собираюсь в состоянии сонной одури: всю оставшуюся ночь я ворочался, придумывая способы развязать языки тем, кто сидит в камерах. В комнате отдыха я делаю себе очень крепкий кофе и накладываю огромную порцию бекона с яичницей. Повара приносят нам завтрак раньше, чем начинают кормить участников, и сегодня я им за это благодарен. Трудно будет возвращаться к самостоятельной готовке, когда игры закончатся.

Входят офицер Уилсон, Таррон и Доминик. Уилсон благоразумно избегает моего взгляда, пока они берут еду и подсаживаются ко мне за большой дубовый стол.

— Уилсон, ты ничего не терял? — спрашиваю я ровным голосом.

Тот чуть не роняет тарелку. К счастью, я дождался момента, когда он почти поставил её на дерево.

— Сэр… я, э-э… — он запинается и сглатывает, застыв в полупозиции.

Я лезу в карман брюк и достаю его пропуск. Швыряю карту ему. Стараюсь, чтобы страх в его глазах только рос.

— Тебя не учили, что эту вещь нужно всегда держать при себе?

Он ловит пропуск и садится.

— Сэр, мне очень жаль. Я оставил его на столе, когда выскочил в уборную. Не думал, что кто-то из офицеров его возьмет.

Таррон и Доминик всё еще стоят у раздачи, хотя их тарелки уже полны. Таррон выглядит напуганным — вероятно, гадает, припомню ли я ему его собственные проколы с пропусками. Доминик же набивает рот тостом, наслаждаясь зрелищем.

— Тебе повезло, что его нашла Несущая Смерть. — Кровь отливает от лица Уилсона. — Она передала его мне, хотя и не раньше, чем успела им воспользоваться.

— Этого больше не повторится, обещаю.

— Надеюсь. Потому что если я еще раз увижу твой пропуск отдельно от твоего тела, я попрошу Дома вшить его тебе под кожу хирургическим путем.

— Виноват, сэр.

— Тебе повезло, Уилсон, у меня сегодня щедрое настроение.

— Это уж точно, — подает голос Таррон, наконец решив, что зона безопасна. — Ты орал на меня как горгулья, когда я совершил ту же ошибку.

— Хочешь об этом поговорить? — Я вызывающе наклоняю голову. Чашка кофе замирает на полпути к его губам.

— Нет, забудь.

Он утыкается в свой завтрак.

Оставив их в покое, я обращаюсь к Доминику:

— Как быстро ты можешь срастить пару костей?

— У меня есть готовый отвар. На пальцы, нос или другие мелкие переломы уйдет пара часов. Если пойдешь ломать коленные чашечки или ребра — рассчитывай на сутки. И снадобья хватит максимум на дюжину человек.

— Хорошо. Пора показать этим участникам, что на самом деле значит злить демонов Ада.

За столом раздается смех. Я заканчиваю завтрак и уношу посуду.

— Жду вас в блоке камер, когда закончите, — приказываю я.

***

Эта партия оказалась крепче, чем может показаться. Я лично допросил троих подозреваемых, и ни один не сломался под давлением — в отличие от их костей. Признаю, последнему я с досады сломал пару ребер.

Смахнув остатки крови с рук, я подаю знак камере в углу, что нужен Доминик, и оставляю номер Восемьдесят Три без сознания.

Следующий в списке — номер Шестьдесят Два, Кэмерон Дидемия. В смертном мире он был частным детективом. Также имел успехи на поприще наемного убийцы, но работал по мелочи и, кажется, завязал, когда детективный бизнес пошел в гору.

Открыв дверь его камеры, я сразу понимаю: этот фрукт будет другим. Ярость в его глазах говорит о том, что ему совсем не нравится сидеть в клетке, как животному. Он устроился в углу, подтянув одно колено и скрестив руки.

Если его и смущает мой вид — промокшая одежда и руки в красных пятнах, — он этого не показывает. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней, скрестив ноги в лодыжках.

— От тебя зависит, как всё пройдет.

— Что бы я ни выбрал, всё закончится кровью, верно?

— Необязательно. Если начнешь говорить.

— А что говорить? Если я скажу, что ничего не знаю, ты не поверишь, — цедит он.

— Тут ты прав, Шестьдесят Второй. Не может быть, чтобы ты не знал абсолютно ничего. Все здесь в какой-то мере профессионалы. Вы все знаете об убийствах. У тебя, с твоим прошлым, наверняка есть теории.

Он усмехается.

— Мысли есть, это да.

— Я весь во внимании.

— Вы не тех людей прессуете.

— Вот как?

— Ага. Вам стоит присмотреться к тому, кто на каждом шагу хвастается своими навыками убийцы.

Мне не нужно уточнять, что он имеет в виду Номер Тридцать Девять, Уайатта. Я молчу, позволяя тишине стать приказом продолжать. Мне интересно, какие у него доказательства — Уайатт и так в моем списке подозреваемых, пусть даже женщина, с которой я теперь связан, крутит с ним шашни.

— Ну, вы знали, что он вломился в учебные классы? Уверен, он и в корпус офицеров проникал.

Ни то, ни другое для меня не новость. Хотя со вторым он ошибается: Тридцать Девятый сбежал из этих самых камер. Он просто не в курсе, как внимательно мы следим за его привычкой вскрывать замки. Несмотря на привязанность Тациты, она честно рассказывала, куда он пробирается, включая комнаты других участников.

— И это всё, на чем строятся твои выводы? — Я выковыриваю кусочек чужой кожи из-под ногтей.

— Он еще и свою комнату укрепил.

— Откуда тебе это известно?

Опять же, не новость. Стража ежедневно проверяет комнаты, пока участники на лекциях. Когда возникли проблемы с доступом к комнате Тридцать Девятого, мне пришлось звать Хаоса. Нет такого замка, который не открыла бы этот ведьмак.

Шестьдесят Второй молчит.

— Мое терпение на исходе. Ничего из сказанного не связывает его с убийствами.

Я делаю шаг вперед, готовясь проверить, развяжет ли боль его язык.

У него хватает ума встать. Но на этом интеллект заканчивается: придурок решает нанести удар первым.

Я легко уклоняюсь, перехватывая его предплечье. Движением, которое я могу выполнить во сне, я впечатываю его в стену: лицо в кирпич, рука заломлена за спину.

— Это была ошибка, — рычу я; пантера ворочается под самой кожей.

Я выбиваю его ногу, лишая равновесия, и хватаюсь за мизинец прижатой руки. Без малейшего сожаления я дергаю его назад. Кость ломается с громким хрустом, который тут же тонет в крике боли.

— А теперь попробуем еще раз, — шепчу я ему в ухо. — Есть реальные доказательства, что убийца — Тридцать Девятый? Или он просто хвастливый выскочка, который любит лазить там, где не просят?

— Вы заметили, что из его команды никто не погиб? — Шестьдесят Второй тяжело дышит, безуспешно пытаясь оттолкнуться от стены свободной рукой. Он пытается ударить меня локтем в бок, но с такого угла удар выходит слабым.

— Его команда не единственная, что осталась в полном составе. Ты просто хватаешься за соломинку, не так ли?

Следом я ломаю безымянный палец. Он орет, колени подкашиваются, и мне приходится удерживать его вес.

— Пошел ты, — выплевывает он; кровь пачкает стену. Видимо, прикусил щеку или язык.

— Знаешь, Шестьдесят Второй, ты первый, кто реально назвал имя другого участника. За это я должен тебя похвалить. — Он бледнеет, будто чувствует, что я скажу дальше. — Остальные молчали как рыбы, несмотря на переломанные кости.

Я хочу ответов, но ненавижу стукачей. И ясно, что на Уайатта у него ничего конкретного нет.

Хруст. Минус еще один палец.

— А как насчет той бабы, с которой он вечно таскается? — хрипит он.

Я смеюсь. Он определенно ищет не там.

Хруст.

— Надо же, пальцы закончились, — издеваюсь я, перехватывая его большой палец.

— Может, я ошибся! — В воздухе разливается отчаяние, смешиваясь с металлическим запахом крови.

— Говори.

— Уайатт еще с тем парнем трется, Девятнадцатым. Вечно эти тихони оказываются самыми опасными, а?

— Я слушаю.

— Может, он использует Уайатта, чтобы открывать двери, а сам убивает.

Я прокручиваю в голове то, что знаю о Девятнадцатом — третьем мужчине в гареме, который собирает Тацита.

У него определенно хватает маркеров серийного убийцы. Хреновое детство, проблемы с привязанностью (уверен, он никогда не был у психолога), его швыряли из рук в руки, пока он не оказался в одном из худших приютов человеческого мира. То, что там с ним вытворяли, шокировало даже меня — а я, на минуточку, пытаю души в худшем месте любого из миров.

И всё же его выбрали для игр не потому, что он убийца. Возможно, на нем и есть кровь, но Аида привлекли его хакерские навыки.

— Мне надоели твои догадки, Шестьдесят Второй.

Я ломаю ему большой палец, а заодно, сжимая запястье, дроблю несколько костей в суставе.

— Надеюсь, ты не правша, — иронизирую я, прекрасно зная, что он правша.

Оттолкнув его, я отступаю и смотрю, как он сползает на пол. Лицо в слезах, слюнях и крови. Он прижимается спиной к стене, баюкая искалеченную руку.

— Ты гребаный садист, — выплевывает он.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю.

— Ты ничего не знаешь. Очередная пустая трата времени.

Оставив его скулить на полу, я выхожу из камеры. Пока я проверяю засов, из противоположной двери выходит Таррон. В его глазах горит тот же звериный блеск, который, я уверен, отражается и в моих.

— Есть удача? — спрашиваю я.

— Глухо. Эти ребята строят из себя святых больше, чем кажется. Если убийца здесь, то он чертовски хороший актер. А у тебя?

— Последний начал сыпать именами еще до того, как я к нему прикоснулся, но остальные молчали до потери сознания.

— Есть имена, которые стоит проверить?

— Нет, он нес чушь, ничего дельного.

— Ну и что дальше? Мы же их всех допросили.

— Пусть Доминик подлатает их. Вернем их на одну ночь в свои кровати, а потом начнем по новой.

Я направляюсь к лестнице. Таррон следует за мной.

— Зачем выпускать?

— Если убийца среди них, он решит, что выкрутился. Мы выпустим их и установим плотное наблюдение. Уверен, если преступник в одной из камер, он будет в ярости от того, что его отделали. Он захочет доказать себе, что он всё еще «крутая шишка».

— Хочешь спровоцировать новое убийство?

— Именно. И на этот раз мы будем смотреть.

Мы доходим до офиса. Несмотря на желание смыть кровь, я иду в общий зал, чтобы проверить отчет Зафиры — она сейчас старшая на дежурстве.

— Глухо? — Она поднимает взгляд.

— К сожалению.

— Черт. Обыск комнат тоже ничего не дал. Где бы он ни прятал оружие, делает он это чертовски умело. — Её ноздри раздуваются, температура в комнате на миг подскакивает — её дракон рвется наружу.

Персонал на взводе не меньше моего: какой-то человек умудряется водить нас за нос.

— Мы его поймаем, — заявляю я. — Можешь выделить по одному охраннику на каждого подозреваемого? Мне нужен надзор двадцать четыре на семь.

— Мы их выпускаем? — Она удивлена не меньше Таррона.

Я излагаю план и оставляю Зафиру заниматься перераспределением команды.

— Я в душ и вздремну, пока не началась ночная смена. Хочу проинструктировать офицеров перед выходом.

— Понял, босс, — кричит мне вслед Таррон.

Добравшись до комнаты, я раздеваюсь и иду в ванную. Вечер уже вступил в свои права, и больше всего на свете мне хочется найти Тациту и просто свернуться рядом с ней. Образы того, как она гладит меня в форме пантеры, наполняют меня почти физической болью от желания. Я никогда не позволял никому тискать себя в облике кота — разве что родителям в детстве, — но теперь эта мысль не дает покоя.

Горячая вода смывает усталость и красные пятна с кожи. Мысли возвращаются к Таците. Увижу ли я её сегодня? Наверняка она захочет узнать новости, но она не может сбегать постоянно — нужно соблюдать осторожность, чтобы не раскрыться.

Мысль о том, чтобы снова остаться с ней наедине, разгорячает кровь сильнее воды. Что бы я только не отдал за один выходной подальше отсюда, чтобы провести время с женщиной, которая ворвалась в мою жизнь как таран.

Мой член заявляет о себе, но я не поддаюсь искушению. Я хочу реальности, а не фантазий.

Выйдя из душа, я тянусь за полотенцем и понимаю, что оставил его на двери в комнате. Смахнув капли воды с тела, я открываю дверь и иду через комнату.

Я только начинаю оборачивать полотенце вокруг талии, когда голос за спиной заставляет меня едва не выпрыгнуть из кожи.

— Окей, теперь я понимаю, что она в тебе нашла. У демонов занятное… хозяйство. Спорю, эта головка на ощупь почти так же хороша, как мой металл.

Уайатт стоит в тени, прислонившись к стене между окном и шкафом.

— Какого хрена… — начинаю я. — Нет, какого черта ты делаешь в моей комнате?!

Глава 27. Тацита

В комнате меня встретили две пустые кровати — от Майло ни следа. Похоже, он снова остался у Уайатта. И хотя мне очень хотелось пойти и убедиться, что с ними обоими всё в порядке, я предпочла отложить тяжелый разговор, который нам предстоял. Вместо этого я приняла душ и поспала пару часов.

Утром, прежде чем идти на завтрак, я постучала к Уайатту, но мне ответила тишина. Сегодня у нас день без занятий, и я надеялась, что они поспят подольше, но, видимо, не судьба.

Вместо них я заглянула к Сеффи. Пришлось подождать пару минут, пока она соберется, но я была не против: не хотелось сегодня входить в столовую в одиночестве.

Комната Сеффи меня поразила. Каким-то образом она раздобыла краски, и теперь её стены пестрели всеми оттенками розового, фиолетового и желтого. И это был не просто сплошной цвет — всё пространство занимали цветы, тысячи цветов.

— Ого, когда ты всё это успела? — спросила я, разглядывая стены.

— Начала через пару дней после приезда и добавляю понемногу, когда есть время. Особенно теперь, когда моя соседка перебралась к своей команде в другой корпус, — отозвалась Сеффи, копошась в ванной.

— Очень креативно, мне нравится. — Эта яркость напомнила мне мою собственную квартиру с её смелыми цветами и броским декором. Я ощутила внезапную тоску по дому, где не была уже несколько месяцев. Надеюсь, когда работа закончится, я смогу вернуться туда и не уезжать какое-то время.

— Аргх, они не пополнили запас тампонов. У тебя не осталось лишнего? — Сеффи появилась в дверях.

— Э-э… да. Кажется, у меня в комнате были.

— Тебе что, за всё это время ни разу не понадобились? — она склонила голову набок, и её хвост качнулся. — Мы здесь уже больше месяца.

— Оу. — Я лихорадочно перерыла в голове знания о человеческой репродуктивной системе. — Мне сделали… ну, этот укол гормональной инъекции прямо перед арестом. Хватит еще на месяц.

На самом деле мой цикл начнется только через пару месяцев: у демонов менструация бывает лишь дважды в год. А мои проходят еще легче, потому что я действительно принимаю контрацептив — это ритуал, который я провожу каждый раз, когда приходит цикл.

— Вот это тебе повезло с таймингом. У меня они начались в первый же день, и вообще я работаю как часы.

— Пойдем, заскочим ко мне, а потом на завтрак. — Я махнула рукой в сторону коридора и улыбнулась. Пусть мне не приходится иметь дело с этим каждый месяц, я прекрасно помню, как это паршиво.

Сеффи обулась и подхватив меня под руку, потащила к выходу.

— Знаешь, Тацита, при первой встрече ты меня немного напугала, но ты хороший человек. Я рада, что мы дружим.

— Я тоже, — ответила я. — Кроме той части, где я тебя «напугала».

Сеффи усмехнулась:

— Если захочу, я и сама могу быть грозной.

В своей комнате я нырнула в ванную за коробкой средств гигиены.

— Не сомневаюсь. Иначе бы ты здесь не оказалась.

Мы продолжали болтать о всякой чепухе, пока заносили тампоны к ней, а затем направились к лестнице. К столовой мы подошли, так сильно хохоча, что буквально ввалились в двери. Я даже не помнила, что именно она сказала, но нас обеих пробирало до колик. Это было именно то, что мне нужно этим утром: настроение улучшилось, и мысли прояснились.

Прежде чем меня перехватили Уайатт или Майло, сидевшие за нашим столом вместе с Рио, я заметила офицера Фенекса. Или Тедди — смотря какая на мне сейчас «маска».

Миловидный, гладко выбритый, парень типажа «соседский мальчишка». Квадратная челюсть, взъерошенные каштановые волосы и вечное желание быть полезным. При этом он чистокровный демон, и, держу пари, он приковывает к себе все взгляды, когда расправляет крылья.

Собравшись, я уверенно подошла к нему. Он стоял на посту у стены, явно дежуря во время завтрака.

— Эй, как жизнь? — спросила я самым сладким голосом. Не могла удержаться, чтобы не подразнить его.

— Доброе утро, Девяносто Восьмая. Вам что-то нужно? — Да, он самый вежливый демон, которого я встречала за долгое время. Надеюсь, этот мир не выбьет из него эту черту.

— Женщинам здесь нужно больше тампонов.

Я чуть снова не прыснула со смеху, когда его лицо вытянулось, а глаза забегали в поисках женщины-офицера. Но тщетно — сегодня дежурили одни мужчины.

— Хорошо, я… я разберусь с этим, — его голос слегка сорвался.

Сеффи подошла сзади:

— Тацита, ты что творишь?

— Просто прошу тампоны. И офицер Фенекс позаботится о том, чтобы нам их доставили.

Голубые глаза Сеффи округлились, она словно оцепенела.

— Не смущайся, Сеффи, это естественно, и любой настоящий мужчина в состоянии обсуждать наши потребности.

— Я займусь этим сразу после завтрака, — заверил Тедди. Он вернул себе самообладание и заслужил мое уважение. Пусть даже его щеки всё еще пылали.

Поблагодарив его, я потащила Сеффи к раздаче.

— Тацита, поверить не могу, что ты это сделала!

Я пожала плечами:

— А что такого? Если он не может об этом говорить — это его проблемы.

Сеффи на секунду задумалась.

— Знаешь… а ведь ты права.

Мы наполнили подносы и присоединились к остальным. Майло помахал мне со своей обычной мягкой улыбкой, я ответила тем же. Уайатт буркнул сдержанное «привет», не убирая руки с бедра Майло. Я не успела проглотить и кусочка, как он спросил:

— Что там было с охранником?

— Сеффи нужны были тампоны, я попросила их для неё, — честно ответила я. Сеффи и Рио уже ушли в свои разговоры, так что мне предстояло разбираться с двумя мужчинами, которые стали мне так дороги.

— А, — Уайатт откинулся на спинку стула. — Они решат вопрос?

— Да, сегодня должны доставить. — Мне следовало догадаться, что Уайатт включит «защитника». Так же он опекал Майло, когда тому понадобились письменные принадлежности.

— Хорошо. Если они тебя подведут — дай знать.

Я посмотрела на еду. Аппетит внезапно испарился.

— Хотите уйти отсюда и поговорить? — спросила я. Ненавижу это чувство — нервничать из-за раскрытия своей личности, но если я хочу, чтобы у нас что-то получилось, я должна быть честной. Внутри шевелилось нехорошее предчувствие: вдруг они этого не примут? Доказательств не было, но интуиция не умолкала.

Майло кивнул, глядя на Уайатта. Его взгляд метался между нами. Он накрыл ладонь Уайатта своей. Было красиво наблюдать за их связью, и я втайне надеялась, что стану её частью, а не останусь сторонним наблюдателем.

— Я ждал, когда ты это скажешь, Mo Stór — Уайатт улыбнулся и отодвинул свой завтрак.

— Увидимся позже, — прервала я Сеффи и Рио. Сеффи ободряюще улыбнулась и незаметно показала большой палец. Я закатила глаза и поджала губы.

Мы вышли во внутренний дворик. Там было душно; влажность заперли тяжелые тучи. Я устроилась на траве, скрестив ноги и собрав волосы в небрежный пучок. Я люблю жару, но через пять секунд шея уже взмокла под тяжелыми локонами.

— Твою мать, на улице жарче, чем в аду, — слова Уайатта разрядили обстановку, заставив меня рассмеяться.

— Технически мы и так в Аду, так что логично, — парировала я.

— Точно. — Он сел, потянув Майло за собой. — Всё еще привыкаю к этой мысли.

«Ты в порядке?» — спросил знаками Майло, высвободив руку. — «Прости, что не вернулся в комнату ночью».

— Я и не ждала. Стало поздно, и я не хотела вам мешать, а то бы постучала.

— А ты чем занималась? — спросил Уайатт. Идеальный момент. Сделав вдох, я решила, какую правду вывалить первой.

— Мне нужно было поговорить с Гарриком.

Тишина. Я видела, как они пытаются вспомнить это имя среди участников, и у них не получается.

«Кто это?» — спросил Майло.

— Вы знаете его как офицера Зефира.

— Начальник стражи? — Уайатт нахмурился.

— Да. — Я выждала секунду. — Это с ним я переспала той ночью.

— С начальником стражи? — повторил Уайатт.

Майло молчал.

— Да, — тверже сказала я.

— Ты с ним?

— Да. — Это оказалось проще, чем я думала.

Никто не ответил. Учитывая, сколько раз мы с Гарриком буквально вцеплялись друг другу в глотки, их шок был понятен. Но лицо Майло… оно выражало такую печаль, что я почувствовала себя последней стервой во всех мирах.

— Значит, всё. Для нас игра окончена, — лицо Уайатта превратилось в каменную маску. Пожалуй, это было хуже всего.

— Что? Нет! — Я потянулась к ним обоим. — Черт. Простите. Дайте мне объяснить.

— Кажется, тут и объяснять нечего, — отрезал он.

— Уайатт, я хочу быть и с тобой тоже. С вами обоими.

Майло поднял глаза. В них всё еще читалось смятение, но он ухватился за ту крохотную ниточку надежды, которую я протянула.

— Но ты спала с ним за нашими спинами.

— Нет, — твердо сказала я. — Вы заговорили об «эксклюзивности» всего пару дней назад. И хотя я могла… должна была сказать больше в ту ночь, я сама не знала, чего хочет Гаррик. Но он тоже хочет быть со мной.

— Он знает о нас? — спросил Уайатт.

— Да. И он не против.

— Серьезно? Ему плевать?

— А вам? — надавила я. — Потому что ты, кажется, был не против того, что мы с Майло… пробуем.

Он замолчал. Я почти слышала, как в его голове крутятся шестеренки. Майло мягко сжал его руку и снова посмотрел на меня.

«Она права», — показал он знаками, а потом достал ручку и бумагу.

«Меня это не беспокоит. Но я хочу знать, есть ли кто-то еще».

— Больше никого, Майло. Вы трое — первые, к кому я чувствую нечто подобное. То, что вы все заставили меня задуматься о чем-то большем, чем случайная интрижка, причем одновременно — я сама такого не ожидала. Но я этого хочу. Я хочу попробовать.

Майло подался вперед, вставая на колени. Он взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал. Вкус его мягких губ принес облегчение; напряжение внутри начало спадать, и я обхватила его за талию. Он прервал поцелуй и заглянул мне в глаза.

— Нас… — выговорил он вслух. Его голос стал последней каплей, в глазах защипало. Его душа была такой чистой, что я была готова защищать его любовь ценой своей жизни.

— Mo Stór. — Голос Уайатта заставил нас обернуться. Он тоже придвинулся ближе. — Но уговор остается в силе: никакой самодеятельности. Я готов делить тебя с ними, но я хочу знать, если появится кто-то четвертый.

— Я обещаю тебе это.

— Тогда дай и мне тебя поцеловать.

Майло отстранился, и Уайатт накрыл мои губы своими. Это был властный поцелуй: он переплел наши языки, лишая меня дыхания. Уайатт — это стихия, и в этот момент я не могла отказать ему в контроле, зная, как ему это нужно. Я чувствовала всю мощь его чувств. Это могло утопить, и у меня был выбор: бороться или полностью довериться.

Я выбрала доверие.

Оторвавшись от него, я задала вопрос, который мучил меня с нашей встречи:

— Что значит твое прозвище для меня?

— Это значит «мое сокровище», — прошептал он.

Я снова его поцеловала. Мое сердце мне больше не принадлежало.

***

Гром и ливень загнали нас внутрь прежде, чем я успела признаться, кто я такая на самом деле. То, как они приняли Гаррика, наполнило меня счастьем, и я боялась сбросить вторую бомбу на наши хрупкие отношения, пока они не переварили появление третьего мужчины в группе. Ложь из-за умолчания давила на плечи. Я уже собиралась заговорить, когда небо испортило все планы. Мы бросились искать укрытие и по пути в общежитие наткнулись на Сеффи и Рио.

Из-за бури мы все впятером засели в комнате Уайатта, работая над игрой-головоломкой. Момента для признания не было. По совести говоря, нам действительно нужно было поторапливаться с решением.

Мы все трое с трудом скрывали разочарование, но работа над заданием двигалась. Спустя несколько часов у нас осталось два варианта.

— Итак, это либо нож, зарытый где-то вдоль забора, либо бутылка с ядом в лесу за пределами комплекса, — резюмировал Рио.

— Только эти два варианта мы не можем исключить.

— А что если оба верны? Мы же знаем, что здесь запутано несколько дел, — предположил Уайатт.

— Рисковать нельзя, — я погладила его бедро. Мы сидели на кровати, прислонившись спинами к стене. Его рука лежала у меня на плечах, я прижималась к нему. Майло, как обычно во время работы, стоял на противоположной кровати с ручкой в руке, изучая паутину заметок на стене.

Прошел еще час. Прогресса ноль.

— Проклятье, я слишком голоден. Может, поедим? — спросил Рио.

— Нельзя сдаваться. Осталось всего пара дней, — возразила Сеффи.

— Согласна. Мы не можем пропустить дедлайн, — добавила я.

— Давайте я сбегаю за едой и принесу сюда? — предложил Рио. — Иначе я просто отключусь.

— Честно говоря, я тоже, — поддержал Уайатт.

В итоге они ушли, оставив нас с Сеффи и Майло за бумагами. Прошло всего несколько минут, когда Майло, листавший одно из досье, ахнул.

— Что там? — мы с Сеффи одновременно вскинули головы.

Майло развернул страницу. Один из подозреваемых обвинял другого в убийстве, описывая симптомы отравления очень специфическим ядом. Точно таким, какой мы определили как одно из орудий преступления. Я впилась в текст глазами, Сеффи читала через мое плечо. Майло протянул нам профиль персонажа, ткнув в графу «место работы». Фармацевтическая компания.

— Думаешь, это то самое доказательство? — спросила я. Интуиция подсказывала: вот оно, недостающее звено. Мы знали про яд из описаний тел, но не могли связать его с подозреваемым.

Сеффи вернулась к своему файлу:

— Да! И этот парень живет в лесу.

— Откуда ты знаешь?

— Вот, женщина описывает хижину, в которой он живет. Она с ним спит. — Она передала страницы. — Это оно, я чувствую.

Майло согласно кивнул. Азарт вернулся. Мы снова просмотрели все детали и нашли еще больше зацепок, которые раньше упускали. Теперь у нас были точные координаты хижины.

— Пойдем за ним? — спросила Сеффи.

— Может, подождем Уайатта и Рио? — засомневалась я.

Стук в дверь показался идеальным по времени, но Уайатт просто воспользовался бы браслетом. Мы замерли. Стук повторился, но оборвался странным звуком — будто что-то ударилось о дерево.

— Я открою, вы назад, — скомандовала я. Спорить они не стали. Мне не хотелось объяснять, что я куда более «неубиваемая», чем их хрупкие тела.

Я встала так, чтобы меня нельзя было застать врасплох, и рванула дверь на себя. С облегчением выдохнув, я увидела нагруженного пакетами Рио. Запах горячей еды заполнил коридор.

— Прости, напугал? — спросил он, переступая порог.

— Да. Я думала, это убийца пришел по наши души. А где Уайатт?

— Сказал, что у него дело, и велел идти без него.

— Что за дело? — Адреналин снова подскочил. Только бы он не пошел охотиться на Гаррика или еще на какую-нибудь глупость.

— Сказал, ему нужно «поговорить с человеком об одном сокровище», — ответил Рио. — Я спросил, не нашел ли он то, что мы ищем, но он ответил, что это личное.

Сокровище… «Это значит — мое сокровище».

Черт. Он всё-таки пошел к Гаррику.

Я начала лихорадочно обуваться, пока Сеффи пересказывала Рио нашу находку. Натягивая кроссовки, я поймала на себе любопытный взгляд Майло.

— Я скоро, — бросила я ему.

Уже в дверях Сеффи перехватила мою руку:

— Стой! Тебе нельзя уходить. Нам нужно забрать приз.

— Это подождет полчаса.

— Но Рио сказал, что дождь стих. Это идеальный шанс! А если другие команды тоже догадались? Мы не можем просто сидеть на правильном ответе. Это верный способ проиграть. А я не собираюсь проигрывать.

Она была права. Послав безмолвную мольбу, чтобы Уайатта не растерзал один очень хмурый оборотень-пантера, я сдалась. Я не могла отпустить Майло в лес одного. Да и Сеффи с Рио мне уже нравились.

— Ладно, пошли.

***

Снаружи было темно и накрапывало, но ветер стих, и воздух стал колючим. Деревья над головой шумели, когда мы приблизились к месту, где должен был быть спрятан яд.

— Обязательно было прятать это в таком жутком месте? — нарушила тишину Сеффи. Мы шли молча, следуя за Майло, который вел нас по набросанной на скорую руку карте.

— Не любишь темноту? — поддразнил Рио.

— Терпеть не могу. Отдала бы всё, чтобы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте.

— Всё не так плохо, — успокоила я её, не став упоминать, что стоит радоваться дождю — иначе нам пришлось бы иметь дело со спрайтами, которые обожают селиться в дуплах этих лесов.

Майло сжал мои пальцы. Он взял меня за руку, как только мы вышли за забор. Тепло, разлившееся по руке, заставило сердце биться чаще. В темноте я не видела его лица, но по тому, как спокойно он шел, я поняла: он не боится. Кажется, ему даже нравилось — будто мы просто вышли на приятную вечернюю прогулку.

Время от времени мы сверялись с картой. Шли недолго, но нужно было забираться выше в гору. Вскоре мы вышли на небольшую поляну. Всего пару метров в диаметре, но в кронах деревьев здесь был просвет, сквозь который на траву падал тусклый свет. Из-за туч луны не было видно, и я мельком задалась вопросом, как люди умудряются здесь ориентироваться — было чертовски темно даже для моих глаз.

Место подходило под описание. Мы разбились на пары и начали прочесывать корни деревьев. Время шло, но удача ускользала.

— Должно же быть здесь! — крикнула Сеффи. — Что там говорилось в подсказке?

Майло начал показывать знаки, пока я произносила слова вслух — мы оба выучили их назубок:

«Мое любимое дерево — то, в котором можно укрыться и смотреть на звезды. Кусочек неба мал, но там так спокойно, что можно остаться навечно».

— Постойте, мы не там ищем. Не корни, а ветви! — Рио вышел на середину поляны и окинул взглядом кольцо деревьев. Он подошел к одному с низкими ветвями и начал карабкаться вверх. Мы сгрудились у подножия.

— Осторожно, скользко! — крикнула Сеффи.

— О, ты за меня волнуешься? — донесся голос Рио откуда-то сверху.

Я прислушалась, ловя скрип коры и уверенные движения его ног. Я была готова подхватить его, если он сорвется — моих сил хватило бы, чтобы смягчить удар и не дать ему погибнуть. К счастью, Рио оказался неплохим верхолазом. Наконец он крикнул:

— Есть!

Сеффи радостно взвизгнула и захлопала в ладоши. Майло шумно выдохнул, на его лице расплылась улыбка. Его эйфория была заразительной, и я улыбалась ему в ответ, пока Рио спускался.

Спрыгнув с последних веток, Рио поднял наш трофей. Маленькая бутылочка, круглая у основания и с тонким горлышком. Темно-зеленое стекло напомнило мне флаконы в алхимической комнате Хаоса, в особняке, который он делил с Аидом.

Мы по очереди осмотрели находку, Рио прибрал её на хранение, и мы начали спуск. Второе задание было почти выполнено. И хотя я не участвовала в гонке, я чувствовала вкус победы. Теперь Уайатт и Майло пройдут в финал.

Хруст ветки впереди мгновенно оборвал радость в моей крови. Остальные не услышали: они просто наткнулись на мою спину, когда я резко замерла.

— Эй, — возмутилась Сеффи. — Ты чего?

— Тсс! — шикнула я.

— Сюда, парни! — раздался мужской голос. Я услышала топот нескольких пар ног.

Черт.

— Прячьтесь! Быстро! — скомандовала я.

Но мы не успели. Из леса вышли пятеро участников, окружая нас. Все — мужчины, все крупнее нас, кроме Рио. Конечно, моя сила превосходила их, но инстинкт велел защитить людей за моей спиной.

Я вышла вперед. Рио, к его чести, тут же встал рядом.

— О, смотрите-ка, на что мы наткнулись. Гаремчик Уайатта, — я перевела взгляд на говорящего. Номер Шестьдесят Второй.

— Дайте пройти, — крикнул Рио.

— И не надейся, гангстер. Я ждал такого случая.

— О чем ты? — я пыталась вспомнить всё, что знала об этом участнике. Его зовут Кэмерон, он здесь благодаря навыкам расследования. Он был в моем списке подозреваемых на роль убийцы. По идее, он должен был сейчас сидеть в камерах Гаррика.

Присмотревшись, я заметила, что два его пальца и большой палец забинтованы. У остальных тоже были перевязаны руки, а у двоих красовались фингалы. Все со второго этажа. Все — подозреваемые, и все в бешенстве.

— Ведешь себя так, будто не знаешь, почему я на вас охочусь, принцесса, — съязвил Кэмерон.

Я действительно была в замешательстве от его ярости.

— Твой придурок-бойфренд всех нас сдал.

— Что? — Теперь я запуталась окончательно. Майло подошел к моей спине, коснувшись моей руки.

— Из-за него мы последние сутки провели в камерах, где эти ублюдки-демоны ломали нам кости!

Я не знала, как он пришел к такому выводу, но исправлять его не собиралась. Мне нужен был план, как уйти без драки. Но мое молчание расценили иначе.

— Взять их, парни! — крикнул Кэмерон, и они бросились на нас.

Рио доблестно вступил в бой, нанося первый удар. Я перехватила второго. Внутри всё кипело, но я сдерживалась. Помня, что сейчас я «человек», я ограничила скорость и силу ударов. Я честно пыталась вырубить этого ублюдка, не выдавая себя, и вскоре он оказался на земле. Но прежде чем я успела его окончательно отключить, подоспели остальные.

Пока мы с Рио были заняты, Кэмерон и еще один (Семьдесят Седьмой) проскочили мимо. Сеффи приготовилась к драке и удивила меня отточенными движениями — похоже, она тайно занималась боевыми искусствами.

А вот Майло замер. Кэмерон схватил его, и слова, которые он выплюнул, сожгли остатки моей выдержки.

— Ты будешь первым. Представляю его рожу, когда мы принесем ваши трупы.

Схватив противника за голову, я одним резким движением свернула ему шею. Тот, что лежал на земле, попытался подняться, но я ударила его ногой в лицо, не заботясь о том, выживет ли он.

Я обернулась к Майло, потеряв несколько драгоценных секунд, и внутри всё заледенело. Даже мой демон застыл в ужасе, глядя на то, как Кэмерон использует магию.

Ледяной клинок сформировался в его руке. Прежде чем Майло успел вырваться, а я — добежать, Кэмерон вонзил его прямо Майло в ребра.

— Нет! — Крик вырвался из самых легких, когда я начала трансформацию. Когтем я полоснула по легинсам, освобождая кинжал, вшитый в кожу. Рука сжала привычную рукоять.

— Anima Sola, — прошептала я. «Ловушка для душ». Взмах и клинок полетел к цели. Он вошел прямо в шею Кэмерона. Магия заставила лезвие светиться, запирая душу в умирающем теле. Если я права и он — убийца, его душа отправится прямиком в Тартар.

Я бросилась к падающему Майло. Демоническая скорость позволила мне преодолеть расстояние в мгновение ока. Одной рукой я подхватила его, другой — отозвала нож. Кинжал вырвался из шеи Кэмерона с фонтаном крови и захлебывающимся хрипом. Не теряя ни секунды, я снова метнула его в парня, дравшегося с Сеффи, перебив ему позвоночник.

Майло пошатнулся. Его руки вцепились в ледяной осколок в груди, алая кровь заливала футболку.

— Не вынимай его! — приказала я. Сердце колотилось в горле. Меня трясло от ужаса, что он умрет. — Мы всё исправим, — пообещала я, опускаясь вместе с ним на землю, когда силы начали покидать его.

Не глядя, я снова призвала кинжал и покончила с третьим и четвертым нападавшими. Всё мое внимание было на Майло. Нам нужно убираться. Ему нужна помощь врача. Магия, удерживавшая лед, развеялась, осколок исчез, оставив открытую рану, из которой хлынула кровь. Его глаза были полны паники, дыхание сбилось, он цеплялся за меня.

— Всё будет хорошо, — повторяла я снова и снова. Расправив крылья, я уже всё решила. — Держись крепче.

Я подхватила его на руки. Он был ненамного крупнее меня, и сил у меня хватало, но лететь с пассажиром — задача не из легких. У нас не было времени. Полет — его единственный шанс.

Собравшись, я рванула вверх. Деревья росли слишком густо, чтобы полностью раскрыть крылья, но я набрала скорость при взлете, и мы продрались сквозь верхние ветки. Кожа на крыльях горела от ударов веток, тело инстинктивно хотело сжаться, но мне было плевать. Я исцелюсь. Главное — Майло.

Кровь хлестала из раны, обжигая мой живот, к которому он был прижат.

— Всё будет хорошо, — шептала я ему на ухо. Скорее себе, чем ему.

Его сердце билось тяжело, замедляющийся ритм пульсировал у меня в ушах, заставляя лететь еще быстрее. Дыхание стало хриплым — легкие заполняла кровь. Мои собственные легкие словно сдавило, я не могла вдохнуть полной грудью. Перед глазами всё плыло от слез.

Он не может умереть. Я не позволю.

Я приземлилась у здания стражи и закричала. Во дворе было пусто — слишком поздно. Мне не хотелось отпускать Майло, но пришлось разомкнуть его руки на моей шее и уложить его на ступени, чтобы забарабанить в дверь.

Я вытерла слезы, лишь размазав его кровь по лицу.

— Гаррик! Доминик! Помогите! Быстрее, черт вас дери! — орала я во всё горло.

Майло застонал. Я присела рядом — крови было слишком много. Я не знала, задел ли нож жизненно важные органы. Рана была слева, у основания ребер — если удар пошел вправо, он попал прямо в сердце. Я прижала рану рукой.

— Помогите! — закричала я снова, колотя кулаком в дверь.

Майло коснулся моей обнаженной руки — моя кофта превратилась в клочья, когда крылья прорезали ткань. Я заглянула в его глаза: там был ужас, но сквозь него проглядывало смирение.

— Борись, — потребовала я. — Тебе нельзя умирать.

Но его рука соскользнула, голова откинулась назад, и он потерял сознание.

Глава 28. Уайатт

— Ладно, теперь я понимаю, что она в тебе нашла. У демонов весьма любопытное «хозяйство». Спорю, эта расширенная головка ощущается почти так же хорошо, как мой металл.

Так я обозначил свое присутствие в комнате начальника стражи, с которым встречается моя девушка.

Да, я считаю её своей девушкой.

Мы не обсуждали «ярлыки», но ей придется привыкнуть. Теперь она моя. И Майло тоже. И, судя по всему, этого парня — тоже. Я не лгал ей: я принимаю нашу маленькую полиаморную семью, но мне нужно было лично прощупать почву и понять, достоин ли этот хер её или нет.

Моя девочка не заслуживает того, чтобы какой-то придурок разбил ей сердце.

— Какого хера… — он вздрогнул. — Нет, какого хера ты делаешь в моей комнате?

— Нам нужно поговорить, — ответил я так, будто это было очевидно. Выйдя из теней, я пересек комнату и уселся на небольшой диванчик. Понятное дело, обстановка здесь куда шикарнее, чем в нашей конуре.

Первым делом я заприметил кровать размера «king-size». При всей моей любви обниматься с партнерами, односпальные кровати в наших комнатах были, мягко говоря, тесноваты.

— И ты счел уместным вломиться ко мне? Мне напомнить тебе, кто ты такой и кто я? — Его рычание было даже милым. Это наш первый нормальный разговор, а ведь мы делим одну женщину.

— Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты был страшным охранником, а я — всего лишь твоим заключенным.

— Ближе к делу, Тридцать Девятый, — бросил он, поправляя полотенце на бедрах.

— Во-первых, мы можем называть друг друга по именам. Меня зовут Уайатт.

— Я знаю.

— Вот и используй его, Гаррик.

Он вскинул брови, и в его мшисто-зеленых глазах заштормило. Я окинул его взглядом — медленнее и внимательнее, чем когда он только вошел. Рельефный пресс, отличные грудные мышцы и весьма внушительное достоинство. К тому же, весь этот образ «мрачного и загадочного парня» ему очень шел.

— Перестань на меня так пялиться, — прорычал он. — Скажу только раз: то, что мы спим с одной женщиной, не значит, что я хочу трахаться еще и с тобой.

Я закатил глаза.

— То, что я бисексуал, не значит, что я западаю на каждого встречного.

Он издал короткий смешок.

— Ладно, может, я и не слишком привередлив, но границы уважаю. Ты натурал. Без проблем. Никаких ожиданий. Я просто оцениваю то, что выставлено напоказ. Нельзя винить меня за то, что я смотрю, когда ты разгуливаешь голышом с такими данными.

— Ты вломился в мою комнату.

— Несущественные детали, — я отмахнулся, игнорируя его сарказм. — Важно лишь то, не дуришь ли ты Таците голову. Собираешься ли ты остаться с ней и сделать её счастливой?

— Какого хера тебя это волнует?

— Ну, она сказала, что предупредила тебя насчет меня и Майло. — Моя бравада на мгновение дала сбой. Если Тацита солгала, то демон сейчас просто выбьет из меня дурь.

— Предупредила. Но я всё еще не вижу смысла в этом разговоре. — Он скрестил руки на груди.

— Хорошо. Это очень хорошо. — Я облегченно выдохнул. — Значит, ты понимаешь: её благополучие для меня — всё. Я хочу убедиться, что для тебя она не просто интрижка.

Его поза едва заметно смягчилась.

— Знаешь, она придет в ярость, когда узнает, что ты притащился сюда. Ей не нужен рыцарь в сияющих доспехах.

— Знаю, и я выслушаю всё, что она об этом думает. Но она моя, а я защищаю то, что принадлежит мне.

Он снова ощетинился, и я готов был поклясться, что его глаза на секунду вспыхнули золотом.

— Она не твоя.

— Моя. И твоя тоже, — фыркнул я, пытаясь его успокоить. — И Майло тоже.

Он замер, напоминая статую колючего придурка, завернутую в аппетитную мускулистую упаковку.

— Ладно, объясню проще. Я намерен сделать так, чтобы мы все трое — Тацита, Майло и я — вышли из этого отбора живыми. И мы собираемся начать совместную жизнь. Понятия не имею, как это будет выглядеть — вы тут все до чертиков скрытные, но я знаю: чтобы быть счастливым, мне нужны они оба. Я этого не ожидал, но мое сердце выбрало их, и я не отступлюсь. Если Таците нужен еще и ты — окей. Я знаю, как легко любить двоих одновременно. Но я хочу от неё максимум возможного, поэтому, по сути, я пришел предложить: давай будем друзьями.

— Друзьями? — Его брови снова сошлись на переносице.

— Да! Буду честен: я никогда не практиковал полиаморию, да и в серьезных отношениях толком не был, но я не хочу, чтобы это выглядело как «разделенная опека». Я не хочу, чтобы она разрывалась между нами. Мы должны иметь возможность тусоваться вместе, жить вместе и найти такой формат, где все будут счастливы.

— Жить вместе?

— Да, а почему нет?

Он замолчал, будто всерьез обдумывая это и только сейчас осознавая, на какие отношения подписался. Чертов eejit², надеюсь, я его не спугнул. Тацита меня убьет.

— Сколько она тебе рассказала? — Вопрос смахивал на ловушку, но я решил не юлить.

— Что спала с тобой пару раз. И что сначала поговорила со мной об этом. Скажу честно, это укололо, но я доверяю ей и хочу её. Мы все новички в этом деле, так что я могу простить ей пару мелких промахов.

— И это всё?

Я перерыл память, но, кажется, упомянул всё важное.

— Да.

Он потер лицо ладонями и прикрыл глаза.

— Тридцать… — он осекся, когда я вскинул бровь. — Уайатт. Это щекотливый вопрос, учитывая игры. Я офицер, отвечающий за весь этот процесс. Я вообще не ожидал, что окажусь в отношениях, но я рад, что так вышло. О будущем поговорим, когда до него доберемся. Но пока мы должны скрывать нашу связь.

— Но ты не против?

— Да.

Груз упал с моих плеч. Я шагнул вперед, собираясь по-дружески обнять Гаррика, когда снаружи раздался шум, а в дверь неистово забарабанили.

— Гаррик! Ты нужен нам, это срочно!

— Буду через минуту! — рявкнул он своим обычным резким тоном, в котором смешались рычание и раздражение.

— Нет, нужно сейчас. Это Девяносто Восьмая и Девятнадцатый.

Сердце провалилось куда-то в желудок, пролетело сквозь ноги и расплескалось по полу. Взгляд Гаррика встретился с моим, и я увидел в его глазах тот же первобытный ужас.

Я рванулся к двери, пока Гаррик хватал с кровати спортивные штаны. Он оказался быстрее: в одной руке зажата одежда, полотенце отброшено, и он захлопывает дверь прямо перед моим носом, не дав мне открыть её и на дюйм.

— Мне нужно к ним! — взмолился я.

— Тебе нельзя здесь находиться. Выходи через окно.

— Думаешь, мне не плевать на камеры? Я проявил вежливость, когда забирался сюда, но сейчас мне абсолютно насрать, как я уйду.

— Ладно, но дай мне открыть дверь самому, — фыркнул он.

Я отступил на шаг, давая ему пространство натянуть штаны, и он распахнул дверь. На пороге стоял офицер Блейк. Вид у него был убитый, и я мгновенно зафиксировал кровь на его руках.

Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, пусть это будет не их кровь.

Лицо Блейка вытянулось от шока, когда он заметил меня за спиной Гаррика.

— Где они? — на этот раз Гаррик по-настоящему зарычал.

— О нем мы поговорим позже, — офицер Блейк (Таррон) ткнул в меня пальцем. — Доминик забирает их в лазарет. Произошел инцидент во время игры. Я не добился от Тациты ничего внятного, но, Гаррик, ты должен знать… — Он замолчал, косясь на меня.

— Просто выкладывай, Таррон. И рассказывай на ходу. — Гаррик вылетел в коридор, на ходу натягивая кроссовки. Через пару шагов он резко обернулся ко мне: — Если ты повторишь хоть слово из того, что увидишь или услышишь, или если просто встанешь у меня на пути — я тебя убью. Понял?

Я был в слишком сильной панике, чтобы бояться его угроз. Сейчас я соглашусь на что угодно, лишь бы поскорее увидеть своих и узнать, какого хера произошло.

Офицер Блейк всё еще колебался, снова глядя на меня.

— Гаррик… у неё были крылья. Она демон.

Сердце догнало меня и с размаху врезалось в ребра. Что. За. Нахер?

— Она на камерах? Кто еще знает? — распорядился Гаррик абсолютно мертвым тоном.

— Не знаю. Я открыл дверь, и она была там. Девятнадцатый истекал кровью. Она была в истерике. Я приказал одному из младших позвать Доминика. Она бормотала что-то о засаде, о какой-то группе с «плененными душами» в лесу. Как только Дом поднял парня, чтобы отнести в лазарет, я пришел за тобой.

— Майло… он… он мертв? — Я едва выдавил слова, но должен был знать.

Офицер Блейк посмотрел на меня с жалостью:

— Не знаю. Всё выглядит скверно.

— А она? Ранена? — спросил Гаррик.

— Нет, насколько я понял. И она приняла человеческий облик до прихода Дома.

— Таррон, — Гаррик замер у входной двери. Мне хотелось орать на него, чтобы он двигался быстрее. — Нужно стереть все записи с камер, где она засветилась. Проверь входы и те, что смотрят в небо. Всем офицерам, видевшим её, прикрой рты. Я разберусь с ними позже.

— Но почему? Ты ведешь себя так, будто это не сюрприз.

— Это не сюрприз. Расскажу позже.

Он распахнул дверь и снова замер. Порог был залит кровью. Из горла Гаррика вырвалось звериное рычание, и он сорвался на бег. Я перепрыгнул через красные пятна и бросился следом — бесполезный, способный только бежать за ним в хвосте.

Мы ворвались в лазарет и сразу увидели Тациту. Она сидела на полу, поджав ноги; на ней был только спортивный топ и невообразимое количество крови.

Меня едва не вывернуло от мысли, что это кровь Майло.

Услышав нас, она вскочила и бросилась к Гаррику:

— Эти гребаные ублюдки! Те, кого вы допрашивали. Они устроили засаду. Шестьдесят Второй ударил его… использовал магию, чтобы направить нож, и ударил!

Она колотила кулаками по груди Гаррика. Я никогда не видел её такой неистовой. По щекам размазаны слезы, волосы в беспорядке.

— Те, что были в камерах? — спокойно уточнил Гаррик, перехватывая её за руки.

— Да. Они пришли за кровью. Мы прошли игру. Пошли за оружием и попали в эту чертову засаду. Я была недостаточно быстрой, — она снова надломилась, ноги подкосились. — Он умрет, и это моя вина, и это так больно, черт возьми.

Гаррик присел рядом, пока я стоял, онемев от этой сцены. Он обхватил её подбородок, заставляя посмотреть на себя:

— Ты принесла его сюда. Если его можно спасти, Доминик сделает это. Мы не можем остановить каждого мудака, одержимого жаждой убийства.

— Пообещай, что накажешь их. Я заперла их души.

— С огромным удовольствием, Богиня, — Гаррик улыбнулся ей. В этот момент между ними промелькнула такая нежность, на какую, я думал, они не способны.

Медленно Гаррик помог ей подняться. Он прошептал что-то о помощи Доминику (видимо, медику) и осторожно передал её в мои руки.

— Уайатт, — выдохнула она сквозь новые слезы. Она обхватила меня за плечи, вцепившись в ткань на спине. — Прости, мне так жаль.

Не зная, как реагировать, я просто прижал её к себе и держал, пока рыдания сотрясали её тело.

— Тебе не за что извиняться. Если на Майло напали, я знаю, ты сделала всё, чтобы защитить его. — Я нежно гладил её по волосам, вдыхая родной аромат. Запах сочных фруктов, смешанный с кровью и потом, почти успокаивал — если бы не тошнотворный комок в желудке при мысли о том, чья это кровь.

Казалось, мы стояли так часами, цепляясь друг за друга в ожидании. Гаррик вышел один раз сказать, что Майло жив, но они продолжают работу, чтобы так оно и оставалось. Он окинул меня оценивающим взглядом и, видимо найдя то, что искал, ушел обратно без лишних слов.

Время шло, матовое стекло входной двери начало светлеть — пробились первые лучи солнца. Я не выпускал свою девочку из объятий. Мы больше не разговаривали; кажется, она ненадолго заснула, но мы так и не разомкнули рук.

Наконец Доминик вышел из операционной. Он выглядел измотанным, но улыбнулся, увидев нас на полу.

Я легонько толкнул Тациту, и она вскинулась:

— Дом, пожалуйста, он в порядке?

— Состояние стабильное. Людей чертовски трудно удерживать на этом свете, не буду приукрашивать. Но организм ответил на лечение, думаю, он будет жить.

От последнего слова на меня обрушилось горячее облегчение. Откинув голову на стену, я сам не сдержал слез. Тацита вскочила и обняла Доминика. Тот ответил на объятия, прежде чем она отстранилась, рассыпаясь в благодарностях.

— Можно к нему? — спросила она.

— Конечно. Пойду перекушу и, возможно, посплю. Я уже на пределе, но зовите, если понадоблюсь. — Он мягко похлопал Тациту по руке, кивнул мне и вышел.

— Идем, — Тацита протянула мне руку.

Я набрал в грудь воздуха, пытаясь собрать волю в кулак, но остался сидеть. Моя девочка присела передо мной на корточки:

— С ним всё будет хорошо.

— Я знаю. Просто… мы едва не потеряли его.

— Но не потеряли, — тихо сказала она.

С трудом поднявшись, я взял её за руку. В процедурной пахло дезинфекцией. Помещение выглядело чистым и почти безмятежным. В углу Гаррик убирал медикаменты. На больничной койке, укрытый белоснежными простынями, лежал мертвенно-бледный Майло. Его обычно алебастровая кожа казалась почти прозрачной. Кроме капельницы, ничто не напоминало о сокрушительной травме.

— Он придет в сознание не скоро, ввели большую дозу седативных, — сообщил Гаррик.

Тацита бесшумно подошла к кровати и взяла Майло за свободную от игл руку. Она нащупала пульс, и её лицо мгновенно разгладилось. Убрав волосы с его глаз, она поцеловала его в лоб:

— Прости меня.

— Эй, — окликнул я. — Мы договорились: никаких извинений.

Я встал с другой стороны и переплел свои пальцы с его. Ладонь была холоднее обычного, и я накрыл её второй рукой, чтобы согреть.

— Сладкий, ты не должен был так нас пугать.

Гаррик подошел к Таците со спины и положил руку ей на бедро. Она тут же прижалась к нему, ища опору. Их связь была очевидна.

— Лезвие рассекло диафрагму. Пробило левое легкое, но, к счастью, не задело сердце. Дом всё восстановил, на заживление уйдет несколько дней. Легкое спалось из-за заполнившей его крови.

— Несколько дней? — удивился я. — На это же должны уйти недели?

Гаррик снисходительно усмехнулся:

— Ты больше не в человеческом мире. Дом использовал свой дар целителя. Это не мгновенное исцеление, но клетки будут регенерировать гораздо быстрее обычного.

— Здесь правда есть магия? Вы все обладаете силой?

— Ты вообще слушаешь то, чему мы пытаемся тебя научить? — Снова этот его сердитый тон.

— Иногда, — огрызнулся я.

Губы Тациты дрогнули в полуулыбке.

— У нас нет активной магии. Кроме Аида и еще нескольких избранных. Но Дом — потомственный целитель, он черпает магию этого измерения. Это дар, который подвластен лишь немногим. Кроме лекарей, магию могут обуздать только ведьмы.

В моей голове всплыли обрывки информации, которые я получил сегодня.

— Ты одна из них? — спросил я. — Тот охранник сказал, что у тебя были крылья.

На её лице мелькнул страх, но не из-за моего вопроса. Она вырвалась из рук Гаррика:

— Сколько человек меня видели? Они все знают?

Гаррик покачал головой:

— Не думаю, что многие, но даже так — вряд ли они свяжут это с твоим вторым «я». Кроме Таррона. Он знает, что мы спали… то есть, что я спал с «другой» тобой. И еще ты кричала мое имя и имя Дома. Я приказал ему стереть записи и пригрозил офицерам.

Она поникла и оперлась бедром о кровать Майло.

— Я не подумала.

— Твоя тайна останется в секрете. А если Таррон и догадается, он будет молчать. Я ему доверяю.

— Кто ты такая? — потребовал я, не слишком вежливо. Я думал, с секретами покончено.

— Прости, Уайатт. — Она обошла кровать и встала передо мной. — Я хотела сказать, собиралась сегодня вечером… пока всё не покатилось к чертям.

— Рассказывай, — взмолился я.

Вместо слов моя девушка начала меняться на глазах. Из спины вырвались гигантские черные крылья, из головы проросли рога с красно-черным градиентом, а вокруг ноги обвился хвост.

Я затаил дыхание. Она была потрясающей — даже измотанная, в грязи и крови. От неё исходила сила, которая манила меня, как песня сирен.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Её голос прервал мое восхищение.

— Ты демон? — спросил я, прокашлявшись.

— Да.

— Ты никогда не была человеком?

— Нет.

— Тогда почему ты среди участников?

— Я под прикрытием. Во многих смыслах. — Она взглянула на Гаррика.

— Рассказывай, Mo Stór, — подбодрил я. — Я справлюсь.

— Возможно, ты слышал о Несущей Смерть.

Слова дошли до меня не сразу. Я снова посмотрел на её рога, крылья — всё совпадало с описанием фигуры в плаще, которая появлялась после каждого убийства за последние недели.

— Я — главный ликвидатор нашего Лорда, Аида. У меня много имен: Несущая Смерть, Ассасин Аида, Тихая Смерть. Даже в демоническом мире никто не знает, кто я на самом деле, все видят лишь маску.

— Значит, Тацита?..

— Это мое настоящее имя. Только несколько близких друзей знают, что это один и тот же человек.

Гаррик хмыкнул.

— Это ты к чему? — Тацита сузила глаза.

— Могла бы и уточнить, что твои друзья — это Аид и его муж Хаос. Если только у тебя нет других, о которых я не знаю.

— Мои родители знают правду! — надулась она.

— Как давно ты в курсе? — бросил я мужчине.

— С того дня, как вас обоих швырнули в мои камеры, — ответил Гаррик. — Поверь, для меня тоже было шоком узнать, что среди людей затесался шпион с нашей стороны. Да еще и Несущая Смерть. В нашем мире она личность легендарная.

— Майло знает? — спросил я.

— Не совсем, но он был в сознании, когда я несла его сюда.

Я посмотрел на грудь Майло — он дышал ровно, будто легкие не восстанавливались после смертельной раны. Затем я шагнул к женщине, ловящей каждую мою реакцию. Не знаю, ждала ли она криков или побега, но я коснулся её щеки.

— Это твой последний секрет?

Она кивнула:

— Ты знаешь настоящую меня, Уайатт. Это больше, чем знает почти любой в этом мире. Ты уже полюбил Тациту. Просто она оказалась еще круче, чем ты думал.

— Хочешь, я раскрою тебе свой секрет?

Она моргнула и вопросительно склонила голову.

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Уже давно. Мне плевать, кто ты, хотя мне чертовски интересно узнать побольше о Несущей Смерть. Я хочу знать твое прошлое, твою работу, всё. Но это не меняет моих чувств.

— Ты не злишься, что я скрывала это?

— Злюсь, немного. Но я понимаю. Я сам жил двойной жизнью, помнишь? Я был киллером. У меня был псевдоним. Я понимаю необходимость защиты. К тому же, именно твоя сущность спасла сегодня вторую любовь моей жизни. Как я могу по-настоящему злиться?

— Я тоже люблю тебя, Уайатт, — сказала она.

Я приподнял её голову и поцеловал. Она обняла меня за талию. Когда моя ладонь скользнула вверх по позвоночнику, она выгнулась навстречу, но как только рука коснулась основания крыльев, она резко отстранилась.

— Они очень чувствительные, — усмехнулась она, прикусив губу.

— Учту, — ответил я и снова поцеловал её. На этот раз более целомудренно. — А что насчет рогов?

— Ей нравится, когда её держат за них, — подал голос Гаррик.

— Серьезно? — Я игриво взглянул на свою девочку. Я должен был бы ревновать, но вместо этого воображение начало рисовать весьма заманчивые сценарии.

Тацита приняла человеческий облик прежде, чем я успел проверить теорию.

— Ты пожалеешь, что сказал ему это, — пригрозила она.

— Уверен, что нет, Богиня. — Гаррик подошел ближе. — Полагаю, он только что представил, как ставит тебя на колени и держит за эти острые рожки, пока я трахаю тебя в глотку.

Что ж, Гаррик явно готов делиться. Я отложил эту мысль на потом — идея звучала чертовски заманчиво. Пришлось поправить штаны из-за визуализации, которой он меня накормил.

Гаррик усмехнулся, заметив мои манипуляции. Он поцеловал Тациту, не заботясь о том, что она всё еще в моих руках.

— Мне пора, нужно всё проверить. Думаю, Таррон уже собрал тела, что ты оставила в лесу, да и Аид, вероятно, ждет в кабинете.

— Я пойду с тобой, — Тацита выпрямилась.

— Нет, оставайся здесь. Я справлюсь. Дай мне пару часов, я вернусь и посижу с Майло, чтобы вы могли принять душ и поспать.

— Я хочу дождаться, пока он проснется, — упрямо заявил я.

— Он проспит еще минимум сутки. Тебе нужен отдых.

— Он прав, Уайатт, — добавила Тацита. Только осознание того, как она измотана, заставило меня уступить.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал Гаррик.

Они снова поцеловались. Я отступил к Майло.

В наших отношениях произошел очередной сдвиг, а он об этом и не знает. О той окончательности, которую я теперь чувствую. Думаю, он будет доволен.

— Стой, Гаррик! — окликнула его Тацита уже в дверях.

— Да?

— Я совсем забыла, что оставила Сеффи и Рио в лесу. Пожалуйста, не делайте с ними ничего. Они ни в чем не виноваты.

— Понял, — бросил он и вышел.

Глава 29. Тацита

Мы с Уайаттом возвращаемся в лазарет на закате. После вчерашнего жуткого шторма небо снова прояснилось, и установилась изнуряющая жара. Последние лучи солнца обжигали щеки, пока мы пересекали взлетную полосу.

Дом вернулся вместе с Гарриком около полудня. Мы дождались, пока целитель закончит осмотр Майло, а затем ушли в комнату Уайатта, чтобы немного отдохнуть.

Впрочем, приятная тянущая боль между бедрами готова поспорить с самим определением слова «отдых». Душ, который мы принимали вместе, поначалу не задумывался как нечто сексуальное, но закончился именно этим. Любопытство Уайатта к моим демоническим чертам, похоже, только раззадорило его и без того ненасытное либидо. Мы едва успели высохнуть, как он потребовал, чтобы я снова сменила облик: ему не терпелось поближе познакомиться с моей истинной сущностью.

И хотя те каморки были слишком тесны для моих крыльев, надо отдать Уайатту должное — он изобретателен и быстро учится. Кажется, нам удалось поспать от силы час.

Дом предупредил, что Майло должен прийти в себя сразу после наступления темноты, так что мы заправились кофе, прихватили еду навынос из столовой и зашагали обратно к лазарету, переплетя пальцы и размахивая руками на ходу. В груди было легко — чувство, которого я не знала уже много дней. Несмотря на то что Майло едва не погиб, я не могла подавить бурлящее в теле счастье.

Мы поймали убийцу. Кэмерон заперт в камере и ждет отправки в Тартар. Остальных членов его банды уже переправили туда.

Уайатт знает мой главный секрет, а Майло на полпути к этому — я всё расскажу ему, как только его сознание прояснится. Гаррик и Уайатт, кажется, ладят, и я уже начинаю видеть наше общее будущее после того, как парни пройдут последнее испытание в этих играх.

Я, технически, тоже его пройду — раз уж решила доиграть роль до конца, оставаясь под прикрытием. Хотя бы для того, чтобы немного помочь моим людям, если понадобится.

Войдя в палату к Майло, я не смогла сдержать улыбку: на краю кровати, свернувшись клубком, лежал гигантский самец пантеры.

Но не успела я вымолвить и слова, как Уайатт так сильно дернул меня назад, что я врезалась в его широкую грудь, а пакет с едой выскочил у него из рук и шлепнулся на пол.

— Какого хера, Уайатт? — пробормотала я, пытаясь развернуться в его стальной хватке.

— Ты же видишь этого огромного хищника на кровати Майло, да? — прошипел он с неприкрытым страхом в голосе.

— Расслабься. Это Гаррик.

Черный кот вскинул голову, услышав свое имя (или из-за шума, который мы подняли), и его желтые глаза встретились с моими. Я и так была почти уверена, что это Гаррик развалился на кровати, но взгляд подтвердил догадку.

— Это Гаррик? — Уайатт едва не поперхнулся.

Точно… До этого момента Гаррик скрывал свою сверхъестественную сторону от участников.

Усмехнувшись, я высвободилась из объятий Уайатта, подошла к кровати и почесала Гаррика за ухом. Он прижался к руке в знак приветствия.

Оборотни-пантеры могут быть смертоносными, невероятно ловкими и сильными, но на самом деле они — огромные неженки, завернутые в острые когти и летальные челюсти.

Я сказала ему об этом вслух, и он шутливо замахнулся на меня лапой, заставив хихикнуть, прежде чем спрыгнуть на пол.

Уайатт всё еще нерешительно топтался у двери, явно разрываясь между желанием подойти к Майло и желанием сбежать из комнаты.

Гаррик направился к нему, слегка припав к полу, словно собирался прыгнуть. Но не дойдя до Уайатта, он начал меняться. В мгновение ока черный кот исчез, и перед нами предстал Гаррик в человеческом обличье.

— Спасибо за еду, — сказал он, поднимая пакет, который выронил Уайатт.

— Твою мать, как же это круто! — Уайатт мгновенно ожил и засыпал Гаррика вопросами, пока мы разбирали бургеры и картошку фри.

Надеюсь, Майло не обидится, что мы используем его кровать вместо стола. Он всё еще мирно спал. Время от времени я проводила пальцами по его руке или убирала непослушную прядь с лица, но он не открывал глаз.

— А зачем ты вообще оборачивался? — спросил Уайатт.

— Так легче учуять незваных гостей.

— Думаешь, опасность еще не миновала? — спросила я, полностью включившись в разговор.

— Не знаю. Аид весь день допрашивал Кэмерона. Тот признался, что сливал информацию Ангелам.

Аппетит мгновенно пропал.

— Как он с ними связывался?

— Похоже, они нашли способ общаться с ним телепатически.

— Дерьмо! Значит, всё, что он видел, слышал или узнал, тут же передавалось им?

— Нет. Судя по тому, что Аид выудил из его головы, связь не была постоянной. Но мы не знаем, когда состоялся последний сеанс.

— Чего Ангелы хотят от Ада? — спросил Уайатт.

— Мы не знаем наверняка, — ответила я. — Мы никогда не были друзьями, но обычно не лезем в дела друг друга. У них своя система круговорота душ, у нас — своя. Между мирами есть баланс. Но десять лет назад они сорвали эти отборочные игры. Погибли все.

Уайатт нахмурился, переваривая информацию. Он съел еще немного картошки, прежде чем спросить:

— Они подослали Кэмерона, чтобы он повторил это сейчас?

— Мы предполагаем именно это, — ответил на этот раз Гаррик. — Аид не может вытянуть из него эту часть плана. Возможно, он и сам не знает подробностей.

— А нельзя его просто убить? Каким бы ни был план, он больше не сможет передавать информацию, и Ангелы потеряют связь. — Уайатт выпятил грудь, полагая, что его простое решение спасет мир.

— Технически, он и так мертв, — Гаррик осадил его энтузиазм. — Аид реанимировал его труп после того, как Тацита прикончила его в лесу. И вообще, вы в Аду. Его душа не умрет еще очень-очень долго.

— Тартар?

— Именно. — Блеск в глазах Гаррика выдавал, как сильно он предвкушает расправу над Кэмероном, когда Аид закончит с ним. Надо будет попросить разрешения посмотреть на пытки.

Шорох одеял прервал наш разговор. Майло зашевелился: сначала потянулись ноги, затем пальцы дернулись, ощупывая ткань простыни.

Мы замерли. Его веки дрогнули, великолепные ресницы затрепетали на бледных щеках, и наконец открылись пронзительные малахитовые глаза.

— С возвращением, сладкий, — мягкий ирландский акцент Уайатта нарушил тишину.

Майло перевел взгляд с одного на другого, пока не остановился на мне. Он изучал меня внимательно, словно пытался заглянуть глубже того, что видел сейчас.

— Ты помнишь, что случилось? — мягко спросила я.

Его взгляд на мгновение затуманился — должно быть, он продирался сквозь пелену седативных и обезболивающих. Но затем он замер, и глаза вмиг стали ясными.

Я почувствовала рывок: он выдернул свою руку из моей. Холод кольнул где-то в животе, пока я не увидела, что он сделал то же самое с Уайаттом. Ему просто нужны были руки, чтобы говорить на языке жестов.

«У тебя были крылья».

Я уже собиралась ответить, но Уайатт опередил меня. Он наклонился к Майло с лукавой улыбкой:

— Да, у нашей девочки был припрятан последний секрет. — Он выпрямился и кивнул мне: — Покажи ему.

Отступив на шаг, я молча стянула топ. Гаррик прислонился к столешнице и подмигнул мне, когда я расправила крылья. Для полноты картины я выпустила и рога, но когда глаза Майло расширились и он перестал моргать, я решила придержать хвост. Его легкие сейчас были слишком слабы, и я не хотела причинять ему лишнего волнения.

Уайатт встал у изголовья кровати, не сводя с меня глаз. Несомненно, он вспоминал, как сжимал основания моих крыльев, беря меня сзади, и как удовольствие волнами расходилось по мембранам, превращая меня в вибрирующий комок желания.

— Похоже, у нас с самого начала был личный телохранитель, Майло, — сообщил Уайатт. — Наш собственный демон-хранитель.

Гаррик фыркнул, а мне пришлось кашлянуть, чтобы скрыть смех.

— У Майло, может, и был, но я отлично помню, как она разделала тебя, когда я впервые натравил её на вас, — подколол Уайатта Гаррик.

— Это была всего лишь прелюдия, правда, Mo Stór?

— Я оставлю тебе эту иллюзию, Уайатт, если ты признаешь, что я — лучший ассасин, — я снова подошла к Майло, плотно прижав крылья к спине, чтобы не задеть изножье кровати.

— Нам придется перепроверить факты. Учитывая твой возраст и всё остальное, нужно перевести статистику в проценты: количество убийств в день и так далее, иначе это нечестно.

Днем, лежа в постели, я рассказала Уайатту чуть больше правды о себе: о том, что мне скоро пять веков, и что для нашего мира это совсем не много.

Майло слушал нашу перепалку и постепенно расслаблялся. Его пульс пришел в норму. Лишь когда Гаррик подошел ближе к кровати, Майло снова напрягся, но, получив подтверждение, что всё в порядке, успокоился.

Мы долго говорили — все вместе, восполняя для Майло пробелы того времени, пока он был в беспамятстве. Я рассказала всё и ответила на каждый вопрос. Гаррик тоже разоткровенничался, хоть и в своей обычной колючей манере. Уайатт ни на секунду не разрывал контакт с Майло — он постоянно касался его рукой. То, как он смотрел на него, и то, как его глаза светились счастьем, пару раз заставило мои мысли путаться.

Уайатт всегда отдавался чувствам целиком, и его любовь, похоже, не была исключением.

Пальцы Гаррика нашли мои, заставляя меня посмотреть на него. Я не увидела в его лице ничего враждебного. Я ободряюще сжала его руку и сложила левое крыло, освобождая ему место рядом с собой. Он наклонился и запечатлел поцелуй на моем лбу.

Я знаю, что впереди нас ждет непростая задача — найти баланс в отношениях, которые завязываются между нами. Тем более что ни у кого из нас нет в этом опыта. Но я просто не могу представить свою жизнь без каждого из них.

Глава 30. Гаррик

На возведенном во внутреннем дворе помосте красуется туша под номером Шестьдесят Два. Кэмерон распят на кресте, и серо-голубой оттенок его кожи подчеркивают многочисленные открытые раны. Включая ту самую, что моя прекрасная богиня оставила на его шее.

Будь моя воля, шпиона Ангелов уже давно отправили бы в Тартар, но Аид настоял на показательной казни. И потому Кэмерон прозябал в камерах до самого конца второго раунда.

В игре осталось всего тридцать два участника, включая Тациту. После всех убийств и второго тура обитателей в лагере поубавилось — по сравнению с тем, что было пару недель назад, здесь теперь почти пусто.

Сегодня Аид должен был произнести речь перед третьим раундом. И, возможно, именно сегодня начнется настоящий хаос. Мы с Аидом и Хаосом планировали это с самого начала, но я еще не успел рассказать Таците о тех изменениях, которые внес в правила игр.

— Мы готовы? — спрашиваю я Таррона, подходя к платформе.

— Да. А ты? — Таррон усмехается. Он знает: хоть я и стою за этим поворотом сюжета, особого восторга я не испытываю.

— Будем надеяться, что среди них не так много оборотней, — ворчу я.

— Пора их собирать? — к нам подбегает Тедди, переводя взгляд с одного на другого.

Участники сейчас в столовой, завтракают и даже не подозревают о макабрическом зрелище, которое мы для них подготовили. Ну, большинство из них. Я предупредил Тациту и её парней о трупе, из которого мы собираемся устроить шоу. Сюрпризом для неё станет лишь вторая часть мероприятия.

— Да, спасибо, Тедди. Иди и приведи их, — командую я, и он тут же убегает.

— У парня отлично получается, — замечает Таррон, и я ловлю себя на том, что киваю в ответ.

Я всё еще раздумываю, как наградить команду, работающую на играх в этом году, когда участники начинают выходить из главного здания. Разговоры стихают, едва они замечают мертвеца на помосте за моей спиной, и тут же вспыхивают с новой силой — в теле узнают одного из своих.

Тацита и Уайатт выходят одними из последних, держась позади группы; Майло стоит между ними. Этот щуплый парень прижимается к груди Уайатта, но его пальцы переплетены с пальцами моей Богини. Я до боли хочу подойти к ней. Прошло всего пара дней с тех пор, как Майло выписали из лазарета, но я был слишком занят, чтобы провести с Тацитой хотя бы минуту. А поскольку новых убийств не было, у Несущей Смерть тоже не было повода появляться в лагере.

Вчера, после одного из её занятий, нам удалось урвать быстрый и отчаянный поцелуй, но на этом всё. Я горю от желания снова коснуться её.

Сегодня она распустила волосы; их яркие пряди колышутся на легком ветерке, которым нас благословили небеса. Хочу запустить в них пальцы, намотать на кулак и трахать её до потери сознания.

Таррон толкает меня в бок, вырывая из фантазий. Я прихожу в себя и вижу, как на сцене рассеивается дым. В центре стоят Аид и Хаос, и правитель уже обращается к собравшейся толпе:

— Сегодня — день триумфа. Поздравляю всех вас с тем, что вы зашли так далеко.

Аид расхаживает по сцене, чеканя слова. Хаос отходит в сторону, давая мужу пространство. Он присаживается на край деревянного помоста, болтая ногами рядом со мной.

— Ну что, вы готовы? — спрашивает он, сияя, как чеширский кот. От его лучащегося восторга по стенкам моего желудка пробегает нервная дрожь. — Утро обещает быть забавным.

— Мы всё подготовили, — отвечаю я. — Ты сможешь остаться и помочь тем, у кого проснутся способности ведьм?

Я снова перекроил график персонала, чтобы на ближайшие пару дней освободить хотя бы по одному представителю каждого сверхъестественного вида для наставничества.

— Конечно, не терпится начать, — Хаос так и лучится радостью. — Я никогда раньше не преподавал, но думаю, у меня получится.

— Однако прежде чем мы перейдем к следующей игре, — продолжает над нашими головами Аид, — я хочу напомнить кое-что всем, кто думает, что может перейти мне дорогу и остаться безнаказанным. Уверен, вы все узнали того, кто стоит на этой сцене вместе со мной. Выяснилось, что номер Шестьдесят Два был двойным агентом. Он сливал информацию Ангелам в Небесное царство, чтобы уничтожить нас всех.

В толпе слышны испуганные вздохи. Но я слежу лишь за яростью, исходящей от двух киллеров в задних рядах, и за тем, как плотно они сдвинулись плечом к плечу.

— Как?! — выкрикивает номер Восемьдесят Шесть.

— Почему бы мне не позволить ему самому рассказать об этом? — Аид указывает на труп и делает пасс рукой. Шестьдесят Второй судорожно вдыхает — тело оживает под воздействием магии, которую вливает в него Аид.

— Что, черт возьми, происходит? — хрипит Кэмерон. Нож, которым Тацита полоснула его, повредил голосовые связки, но ему всё же удается говорить.

— Мы дали тебе возможность выступить перед аудиторией в последний раз, — отвечает Аид с таким видом, будто они просто болтают в баре.

— Мне больше нечего сказать, — Кэмерон плюет Аиду под ноги.

Секунду спустя его охватывает пламя.

— Как ты смеешь проявлять неуважение! — осаживает его Аид, пока Кэмерон кричит от жгучей боли.

— О-о, обожаю, когда в нем просыпается страсть, — воркует мне на ухо Хаос. Я бросаю взгляд на Таррона; в наших глазах читается одинаковый легкий страх перед гневом нашего Лорда.

Шестьдесят Второй вопит, как банши, пока Аид не убирает пламя — огонь исчезает так же внезапно, как и появился.

— Думаешь, сможешь меня сломить? Тебя, должно быть, бесит, что я не предам тех, кто меня нанял, — тяжело дыша, бросает Кэмерон.

— Нам больше не нужна от тебя информация, Шестьдесят Второй. Ты сказал достаточно. Это была лишь демонстрация того, что случается с предателями — с теми, кто идет против этого царства и пытается навредить его жителям, — Аид говорит это Кэмерону, но обращается ко всем остальным.

— Тогда покончим с моим наказанием, — давит Кэмерон.

— Ладно, — отрезает Аид. — Шестьдесят Второй, ты приговариваешься к вечности в Тартаре.

Аид открывает портал рядом с Кэмероном. Это мой выход. Поднявшись на сцену, я иду к месту, где предатель прибит к столбу. Не церемонясь, я вырываю гвозди из его кожи; он скулит и падает на доски. Его тело оживлено магией, но сил в нем нет.

Взвалив его на плечо, я тащу его к порталу, который выкинет его прямо в распределительный центр на входе в мои владения.

Сквозь мучительные стоны Кэмерону всё же удается выкрикнуть толпе последнее предупреждение:

— Чтобы вы знали… я — всего лишь страховой полис!

Я замираю. Его слова попадают в цель.

— Что ты имеешь в виду? — голос Аида звучит пугающе ровно.

— Возможно, я убил гораздо больше, чем тот рекрут, которого они внедрили до меня, но я — не основной их контакт. Берегись, Аид. Они идут, и они победят!

Аид указывает на портал, и я действую стремительно. Я увожу Шестьдесят Второго в его новую обитель, где с огромным удовольствием буду лично приглядывать за тем, какие муки он будет терпеть до конца времен.